Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

– Это от зависти, querido, – промурлыкала в ответ Мирабель, – Как идут продажи?

– Хорошо, милая. Ты что-то хотела?

– Борьба с трудом Юнга превратилась в кровавую сечу, поэтому будь добр, зайти за фотографиями, я сейчас скину тебе номер заказа.

– О, они готовы? Детёныш будет в восторге.

– Это точно, – даже через трубку чувствовалось, что жена улыбнулась, – Люблю тебя, дорогой.

– И я тебя, mi locura, – с нежностью произнёс предсказатель, – Удачи с учёбой.

По ту сторону донёсся громкий «чмок», и Мирабель отключилась.

– Папа, добрый сэр спрашивает, принимаем ли мы доллары, – помахала ладошкой отцу Умбра.

– Сейчас разберёмся, моя звёздочка.

– И гадание! Мне очень надо! – встряла французская туристка, – Помнится, раньше тут были предсказатели на каждом углу, лет десять назад, потом, как мне сказали, ими занялся какой-то злобный местный гангстер! Как Вы-то уцелели?

– О, – Бруно усмехнулся, почёсывая шею, – Это слишком длинная история.

***

«Слишком длинная история» началась в тот день, когда предсказатель по непонятной даже ему причине вдруг ощутил резкое желание заняться старым ремеслом. Магия за пределами Энканто вела себя занятно: не получалось заглянуть в далёкое будущее, максимум, на месяц вперёд. Если в племени Чукуя гадания ещё получались, то в Картахене от применения дара лишь появлялся зелёный отблеск в глазах.

С другой стороны, Бруно не чувствовал себя слишком усталым после волшбы, да и, как он понял, люди большого мира не слишком старались думать на перспективу, особенно находясь на отдыхе. Милые мелочи, вроде «Удастся ли экскурсия к водопадам?» или «Куда мы сходим на ужин?». Младший из тройни Мадригаль и сам не заметил, как хорошо подзаработал на сущей ерунде.

Мирабель уже была беременна, так что деньги никогда не были лишними: Эдна сориентировала их по стоимости вещей для малыша, и это было достаточно затратно.

Именно это Бруно и пытался объяснить Виджаю, когда тот с верещанием попавшей в зубы каймана капибары орал «В НАШЕМ РАЙОНЕ ГАДАТЬ НЕЛЬЗЯ!!», а после смотрел на друга, как если бы уже слышал похоронную речь перед гробом.

– Ты, конечно же, ничего не знаешь про папу Кехано? Вито Кехано? – упавшим голосом спросил Виджай. Руки индуса дрожали так, что он даже не мог попасть ниткой в ушко портняжной иглы.

– Нет, а кто это? – местная братва оставалась для Бруно чисто теоретическим вопросом, как, например, ягуары в джунглях. Да, они есть, но охотятся они за крупной добычей, а у предсказателя не было ни излишков мяса, ни значительного количества денег.

– Он главарь местных гангстеров. Пользуется огромным уважением.

– А, ну раз пользуется уважением, тогда он неплохой чело…

– …и он ненавидит гадателей всех мастей! Это что-то личное, но не суть! Не вздумай больше ворожить, ты понял меня?

Бруно с грустью подумал о денежном бонусе, заработанном за день, принимаясь тыкать на кнопки внутреннего калькулятора. Чтобы отложить на учебники и будущее поступление Мирабель, придётся экономить на продуктах. Он сам благодаря жизни в застенках может есть всё, даже то, что уже находится в шаге от состояния неидентифицируемой жижи, но жене и их будущему ребёнку требуется вкусная и полезная пища. А ещё и река у резервации муиска разлилась, ну что за невезение.

– Я понял, – обречённо кивнул предсказатель, – Никаких гаданий.

Как оказалось, спохватился он поздно. Не успел Бруно отойти от лавки и десяти метров, как чьи-то непреклонные руки загребли его в охапку, нацепив на голову мешок, а удар под дых очень конкретно сообщил о том, что орать и отбиваться – последнее дело.

Попахивающий бензином кусок холстины сдёрнули уже в каком-то здании, похожем на склад. Должно быть, доки. Ни одного окна, стул, к которому он примотан скотчем, и, в лучших традициях фильма «Крёстный отец», выстроившиеся полукругом бандюки всех оттенков загара и шоколада во главе с невысоким плотным мужчиной лет шестидесяти от роду, чья сигара тихонечко исходила ароматным и явно дорогим, как и она сама, дымом.

– Добрый вечер, – не зная, что сказать, Бруно решил держаться вежливо и с достоинством, поскольку вариант со слезами и истерикой в этом мире не работал вообще нигде.

– Добрый вечер, – ответил ему бархатистый бас, – Позвольте представиться: Кехано. Вито Кехано.

– Мадригаль. Бруно Мадригаль. Я бы пожал Вам руку, сеньор Кехано, но она примотана к стулу.

Кто-то из амбалов хмыкнул, но тут же заткнулся, едва папа Кехано бросил на него взгляд из-под нахмуренных густых бровей, а затем вздохнул, поводя рукой по зачёсанным назад волосам с лёгким намёком на курчавость:

– Бруно Мадригаль. Видимо, Вы у нас не так давно. Объясню коротко: в нашем районе не гадает никто. Ни одна. Живая. Душа. Остальные души из тех, что не послушались меня, уже давно встретились с нашим отцом на небесах.

На этих словах Бруно понял, что прожил мало. Слишком мало, и должен сделать всё, чтобы задержаться в этом мире подольше.

Перед глазами встала Мирабель. Вчера она положила руку предсказателя себе на живот, сказав «Малыш толкается». Как они останутся одни? Нет, этого нельзя допустить!

– Хорошо, я Вас понял, никаких гаданий под моё честное слово.

– Ишь какой шустрый, – папа Кехано от души затянулся сигарой, и его полные губы выдули ровное колечко, – Я не верю на слово всяким проходимцам. Сначала ты лжёшь честным людям, что у тебя якобы есть дар, а потом подсовываешь мне не стоящее ни песо слово?

– Я могу доказать, что у меня действительно есть дар.

Вито Кехано чуть приподнял брови:

– Да неужели?

– Да, сеньор.

– Парни, я не ослышался? Мы впервые нашли кого-то из шарлатанов, не поленившегося отрастить яйца! Что ж, так уж и быть, – папа Кехано подошёл ближе, перекатывая сигарету в уголок рта, – Как это работает?

– Вы задаёте вопрос, я отвечаю. Но я вижу чётко только в пределах месяца.

– Как занятно. Что ж, я задам совсем лёгкий вопрос: что сегодня ждёт моего племянника Дэмиена?

Бруно кивнул, сосредотачиваясь. Узоры на сетчатке заплясали хоровод, складываясь в образ молодого человека в кожаной косухе.

– Он… ставит телефон на беззвучный режим и зовёт с собой двоих… Нет, троих. Один с дредами, другой с татуировкой на запястье, а третий… Щуплый такой.

– Босс, это же… – несмело начал кто-то.

– Молчать! Дальше?

– Они у магазина, кажется… это ювелирная лавка, я вижу витрины. «Танцующий бриллиант». Надевает маски и бегут внутрь. Продавец успевает нажать на тревожную кнопку, но им так хочется достать новую коллекцию, что… Полиция ловит их.

– Да я тебя сейчас… – попёр вперёд один из бугаёв, но тут папа Кехано поднял ладони вверх:

– Не знаю, что ты задумал, но я удивлён, что ты предпочёл рассказать мне нечто неприятное.

– Я лишь озвучил то, что увидел, – набрал в грудь воздуха Бруно. Годы порицания в Энканто сделали его непробиваемым по части усмешек.

– Ладно, пусть так, да только этого не будет. Дэмиен послушный мальчик, сейчас я ему позвоню, спрошу, как прошёл день в университете, и…

Снаружи послышался вопль сирен. Машины направлялись на северо-запад.

– Альфонсо! – окликнул одного из прихвостней Вито Кехано, – Мониторинг!

– Сейчас! О, Боже, – молодой человек настроился на новостной канал, и в гробовой тишине гаража раздалось: «Мы ведём репортаж с места, где, по словам очевидцев, четверо неизвестных в масках забрались в ювелирную лавку «Танцующий бриллиант». Как нам сообщают, полиция уже в пути… О, Боже, достали оружие! Madre de Dios, их задержали! Выводят!.. Видели это? Видели?»

– Видели, – главарь лично ткнул пальцем на паузу, оборачиваясь к пленнику, – Я не понимаю, как ты…

В следующую же секунду увесистая металлическая дверь слетела с петель, сорванная огромными когтями. Банда ощетинилась оружием.

– Мирабель! – Бруно впервые за всё время предпринял попытку вырваться из тисков скотча, – Мирабель, всё хорошо, я почти договорился!

– Какого чёрта? – негромко произнёс папа Кехано, глядя на взъерошенную женщину, придерживающую уже заметный живот, – Да опустите вы пушки, олухи, нашли, в кого целиться.

– Мирабель, mi locura, всё хорошо, тебе нельзя нервничать в твоём положении, я всё улажу, Пожалуйста, иди дом…

– Без тебя никуда не пойду! – рассерженный взгляд молодой женщины перебегал от одного бандюка к другому, – Если я увижу хоть одну царапину на моём муже, клянусь, я похороню вас вместе с этим складом в качестве надгробия!!

Пару секунд ничего не происходило, а затем случилось невероятное: Вито Кехано засмеялся.

– Ну и ночка! Сначала мой оболтус-племянник, теперь грозная беременная женщина!

– Она не шутит, – на всякий случай предупредил Бруно, прекрасно зная, какого уровня контроля силы смогла достичь Мирабель за то время, пока они жили с муиска. Дверь была только разминкой, после подобного удара человека можно было бы наливать, словно смузи.

– Отпустите этого чудака, мне было довольно доказательств. Пусть живёт. И да, – сигара указала в сторону Мирабель, – Твоя жена?

– Да, сеньор, а…

– Вот это женщина, скажу я тебе. Настоящая тайра… Хорошо разглядели её, парни? Узнаю, что кто-то тронул их обоих – утоплю в море. Начинка в её животе тоже считается. Всё ясно?

Братва удивлённо протянула заветное «si».

– Бруно! – как только скотч был перерезан, предсказатель попал в объятья жены, – Ты цел, querido? Они тебя не обижали?

– Нет-нет, всё хорошо, Просто маленькое недоразумение, – предсказатель дважды или трижды поцеловал растрёпанные кудри, успокаивая её.

– Мне бы хотелось познакомиться поближе, – более чем дружелюбно произнёс папа Кехано, – Но пока я должен спешить, чтобы внести залог за хронически тупого юнца… Альфонсо!

– Босс?

– Подкинь их туда, куда попросят, не видишь, сеньора в положении, – Вито Кехано бросил мимолётный взгляд на развороченную дверь, – Никогда такого не видел. Какая-то индейская волшба.

– Я ведьма, – не стесняясь, заявила Мирабель. Гангстер улыбнулся:

– Ведьма и оракул. Придётся поверить на слово. Примите мои извинения за мужа… Альфонсо, шевелись, машина сама себе не подаст! Остальные – за мной!

***

– … сеньор? Сеньор?

Бруно покинул череду раздумий. Ему как наяву чудились объятья жены после того случая, бешеный стук её сердца и толчки боевитых пяточек в её животе, готовые драться с теми, кто обидел папу.

– Я забыла, – Умбра для верности пошевелила его за плечо, – Мадам спрашивает про стоимость глазурованной кружки.

– А, это, – Бруно взял в руки изделие, на котором был изображён стилизованный ягуар, – Вам повезло. Это последняя.

– Она великолепна, – мадам лет тридцати порылась в сумочке, – Сколько с меня?

Предсказатель улыбнулся:

– Всего две тысячи песо, и она отправится с Вами в то место, которое Вы зовёте домом.

========== Глава 4 ==========

Когда Мирабель начало казаться, что Юнг ожидает немедленного ответа не от образа души, а от неё самой, перед самым лицом молодой женщины возник слегка запотевший стаканчик с лимонадом, в котором шуршали кубики льда.

– Ой, спасибо, Эдна, – молодая женщина отложила книгу, принимая напиток.

– Перерыв, – афроамериканка села напротив, подвинув своё кресло, – Как продвигается?

Вместо ответа обладательница тёмного дара показала на стопку разноцветных листочков блочной тетради:

– Вот как-то так. Эта книга – собрание черновиков, и очень часто мысли скачут и повторяются.

– А там как улов? – Эдна кивнула на перетянутый резинкой зелёный блокнот, лежавший на подлокотнике. Каждый раз, когда Мирабель садилась за учёбу, она переписывала самое интересное для мужа, зачитывая ему вечером. Сама Эдна не раз заставала их ночные посиделки: Бруно не мог спать один, а потому приходил на кухню, где его жена листала учебники и жевала кофейные зёрна, чтобы не уснуть, и садился рядом со своим тихим «Давай вместе, mi locura». Если Мирабель вдруг вырубалась раньше времени, среди её шпаргалок появлялись те, что были написаны аккуратным почерком мужа. Когда студентка, не заметившая дополнения в утренней суете, впервые обнаружила труды мужа уже в университете, Ирен пришлось сначала отговаривать её не плакать, а потом одалживать телефон, чтобы подруга, набрав номер Виджая (на свои девайсы не накопили ещё ни тот, ни другой) и, попросив передать трубку Бруно, после экзамена сказала только два слова:

– Живо домой.

По итогам спецоперации «Благодарность» недовольна осталась только одна из матрасных пружин их кровати, периодически припоминавшая супругам тот внезапный праздник.

– Выписала пару цитат, показавшихся мне любопытными, – охотно поделилась наработками Мирабель, листая книжечку формата А6, – Например: «Мы строим дороги, идя по ним. Наша жизнь – это истина, которую мы ищем. Только моя жизнь – истина, наивысшая из всех. Мы создаём истину, проживая её».

– Действительно любопытно, – по достоинству оценила выбор Эдна, – Бруно точно понравится.

Мирабель улыбнулась:

– Может, хоть ты уговоришь его учиться, как убедила меня в своё время?

– Я? Этого великовозрастного? Не-не-не, у меня нет столько терпения. Пусть лепит свои вазы да смотрит в будущее. Остальное ты сама ему расскажешь… Пей уже лимонад, не то лёд растает, и всё польётся через край.

– Точно, – обладательница тёмного дара шустро схватила стакан, делая большой глоток, – Эдна.

– Что такое?

– Есть… такая теория, – молодая женщина полистала книгу, делая заметку на отдельном клетчатом листочке, – Что человек на протяжении жизни встречает Наставников. Людей, которые помогают ему обрести себя. У Юнга это всякие персонажи мифов и легенд, а ещё воплощения стремлений и страхов, а вот у меня… Ты.

– Скажешь тоже. В универ погнала, большое дело.

– Вовсе нет! – покачала головой Мирабель, – У меня было прямо-таки мистическое переживание, связанное с тобой, когда мы только-только переехали.

***

Найти жильё оказалось не таким простым делом. Если муиска встретили их более чем дружелюбно, не стремясь порицать за разницу в возрасте, и, тем более, не прося оплаты, то Картахена де Индиас мигом продемонстрировала всю мощь стереотипов.

На город уже опускался вечер, когда Бруно разглядела едва заметную табличку «жильё для студентов» на белом двухэтажном домике, который раньше вполне мог быть голубым.

– Напоминает Каситу, – негромко произнесла Мирабель. Она устала бороздить город и сняла обувь. Благо, за время проживания с индейцами оба успели привыкнуть к ходьбе по голой земле, не боясь никаких заноз. Теперь ноги отказывались одомашниваться обратно.

– Хоть соль через плечо кидай, – ответил жене Бруно, с опаской смотря на их последний шанс ночёвки в крытом помещении. Если и здесь не повезёт, впереди будет ждать долгая дорога до джунглей и расстилание старого товарища – гамака. Да ещё и ели они только утром. Хорошо, что туристы оставляют много объедков.

– Садись, милая, – Бруно положил чемодан прямо на мостовую узкой улочки, стучась в дверь.

– Я вот она, – раздалось из переулка. Глазам бродяг предстала немолодая афроамериканка с пакетом продуктов. В ней чувствовалась сила человека, долгое время прожившего в одиночестве, – Чем могу помочь?

– Мы увидели объявление. Добрый вечер, сеньора, – поздоровался Бруно, – Не имею чести быть знакомым…

– Санчос. Эдна Санчос. Я уж было решила, что… – новая знакомая покосилась на Мирабель с каким-то тогда непонятным выражением лица, а затем хмыкнула, – Неважно. И кто из вас студент? Ты или твоя дочь?

– Она не моя дочь, и, боюсь, жильё нужно нам обоим.

– Не дочь?

– Я его жена, – откликнулась носительница тёмного дара, вставая с чемодана.

– Ничего себе, – афроамериканка почесала затылок. Супруги молча ждали вердикта. В десяти местах, найденных до этого, им заявили, что не хотят давать приют «извращенцам».

Бруно перемялся с ноги на ногу. Взглянул на свою спутницу, протягивая руку. Когда их пальцы переплетались, боль уходила, и мир, в который они попали, уже не казался таким жестоким.

– А деньги у вас есть? – наконец, произнесла Эдна.

– Вот, – юная Мадригаль снял очки, – Крепежи и дужки из золота, сколько-то это стоит.

– Хорошенькое дело, – пробурчала новая знакомая, – Ты отдаёшь мне то, без чего не сможешь обходиться.

– Смогу. У меня не такое уж и плохое зрение, – заупрямилась молодая женщина.

– Если я оставлю это пакет здесь я попрошу тебя отойти на пару шагов, ты вполне сможешь принять его за собаку, дурында. Так что забирай свои очки, и чтобы без разговоров.

– Идём, Бруно, – неверно истолковав реакцию владелицы дома, поманила мужа Мирабель.

– Разве я сказала «нет»? И куда вы пойдёте на ночь глядя? Голодные, наверное. Заходите, обговорим, что к чему. И как вас обоих зовут?..

Вместе с Эдной путникам открылся край чудес. Да, они не раз слышали от муиска об изобретениях XXI века, но там, в резервации, это казалось какой-то детской побасенкой.

– Из какой пещеры вы выползли? – порой спрашивала хозяйка дома, глядя на то, как её новые постояльцы лупятся то на лампочки, то на бегущую из-под крана воду.

– То есть… – Бруно ходил вокруг да около, но всё же решился спросить, – Если сложить еду в эту белую коробку, она может храниться неделю?

– В морозилке ещё больше, – с удовольствием оповестила его Эдна, – Добро пожаловать в современный мир, котики.

Много позже хозяйка призналась, что она испытывала некоторое волнение, думая, что, возможно, Бруно соблазнил чистую невинную душу, но вскоре поняла, что эти подозрения беспочвенны. Однако кое в чём Эдна осталась непреклонна: в необходимости устроить Мирабель на учёбу.

– Без знаний в современном мире никуда, – увещевала квартирантку владелица дома, – А у тебя вся жизнь впереди. Университет имени Боливара скоро организует день открытых дверей, наверняка там отыщется то, что будет тебе по душе.

– Я не ходила в школу, сеньора Санчес.

– Просто Эдна, сколько можно повторять? И ты всё равно училась дома. Тебе понадобится сдать экзамены.

– Я не сдам.

– Сдашь. Ты упрямая.

– Я помогу тебе, – каждый раз говорил жене Бруно, – Не бойся. Я с тобой.

– Дайте мне подумать, – вздыхала Мирабель.

Визит в университет очаровал и одновременно напугал молодую женщину. Столько сверстников, все куда-то торопятся, книги, доски, аудитории. Разве может она, Мирабель Мадригаль, выросшая в глухой деревушке, влиться в этот ритм? Стать здесь своей? Казалось, что всех этих людей, даже у абитуриентов, есть то, чего нет у неё: мешка бесценных знаний. Всё, что умела молодая женщина, это рукодельничать, охотиться и управляться с Вишнёвой тенью. Учёба же шла наравне с дарами Мадригалей: видишь, восхищаешься, при этом понимаешь, что тебе не дано. Да и зачем бы ей это? За обучение нужно платить немалые деньги, Бруно итак работает не покладая рук, она что же, будет сидеть на его шее?

Эти размышления длились до одной дождливой ночи. Мирабель снова не спалось, и она спустилась на кухню, чтобы отыскать персиковый швепс. Почему-то этот напиток успокаивал её, наверное, напоминая травяные настройки матери. В этот раз пришлось обойтись без допинга.

– Эдна? – негромко окликнула хозяйку дома юная Мадригаль, – Ты чего не спишь?

Афроамериканка куда-то собиралась, шурша дождевиком:

– Работа есть.

– Работа? – удивилась квартирантка. На сколько ей было известно, Эдна уже который год жила на пенсию и деньги от сдачи второго этажа постояльцам, сейчас – им с Бруно.

– Да, хочешь со мной?

– Хочу, – не раздумывая, кивнула ей Мирабель.

– Тогда разбуди мужа и скажи, чтобы не волновался. Может быть, что мы до утра.

Порядком озадаченная, молодая женщина вернулась наверх, оделась и поцеловала Бруно в лоб:

– Mi za, Эдна берёт меня с собой на работу.

– Что? Сколько времени? – не понял муж, потирая ладонью глаза.

– Около двух ночи.

– Что за работа в такую погоду?

– Не знаю, наверное, что-то срочное… Да ты спи, спи.

– Не могу уже, – предсказатель накинул любимое пончо, выходя следом за ней.

– Нет, мужчины нам ни к чему, – заприметив постояльца, усмехнулась Эдна.

– Пусть так, но хоть раскройте секрет, куда идёте.

– Принимать роды. Большего не скажу.

– Ничего себе, – Бруно взял лицо жены в ладони, – Тв справишься, mi locura?

– Надеюсь, – нервно улыбнулась она.

– Я ухожу, – оповестила Эдна, и Мирабель рванула за ней, схватив зонт.

Ливень был такой силы, что, казалось, намеревался вбить в брусчатку две женские фигурки, не сдававшиеся под порывами ветра.

– Дотерпели. Я говорила, что девчонке нужно в больницу, а они всё «стыдно» да «стыдно», – ворчала по дороге Эдна, – С ребёнком на руках будет не так стыдно, конечно. А как я предложила решить проблему – так смертный грех. В итоге рожает раньше положенного, ох же ж…

– Решить… проблему? – едва слышно повторила Мирабель, на пару секунд перестав чувствовать ливневые потоки, лижущие её щиколотки.

– Да. Сделать аборт. Я по призванию акушерка, но такое тоже умею.

– А ты…

– Делала.

В глазах молодой женщины словно встал мрак. Вишнёвая тень засуетилась в гуще волос, и пришлось пару раз встряхнуть кудри, чтобы её успокоить.

– Но как же… Как же? – слова отказывались слипаться в предложения. Эдна просто не могла быть убийцей!

Афроамериканка оглянулась:

– Тебе повезло родиться в семье, где тебя ждали и любили. Не всем везёт подобным образом. Поверь мне: невразумительный кусок плоти страдает не так сильно, как уже родившийся на свет и живущий с клеймом нежеланного. Давать жизнь или нет – решение матери, а не Бога. И да сгорю я в аду за свои суждения, но я повидала достаточно. Теперь твоя очередь смотреть на то, как в этот мир приходит новый человек. Ты готова?

Мирабель нерешительно кивнула. Аргументы звучали убедительно, и стали пищей для размышления на последующий месяц. Что-то похожее молодая женщина испытывала, приручая Вишнёвую тень: баланс света и тьмы, судьба и воля, сплетавшиеся воедино.

– Хорошо. Мы пришли, – Эдна стряхнула с рукава армаду капель, стучась в ничем не примечательный домик на окраине. Дверь быстро открылась. Семейная пара, оба чуть младше Бруно. У женщины заплаканные глаза, мужчина хмурый.

– Эдна, кто это с тобой?

– Мирабель, моя квартирантка. Я уже не столь ловка, как раньше, она поможет мне, в случае чего. Не волнуйтесь, она не из болтливых.

Сдавленный стон из комнаты в глубине дома заставил чету прекратить споры относительно количества человек, посвящённых в их тайны.

– Держи, – Эдна вручила Мирабель фартук и небольшой саквояж, снимая дождевик, – Иди за мной.

Зайдя в ванную, афроамериканка показала, как правильно мыть руки, после чего они зашли к беременной. Колебания родителей стали понятны Мирабель с первого взгляда на молодую женщину: острый живот придерживала особа, которой едва ли было семнадцать. Полные ужаса глаза переместились на юную Мадригаль:

– Кто ты? Ты акушерка?

– Нет, я помогаю, – обладательница тёмного дара села рядом, – Меня зовут Мирабель. А тебя?

– Элис, – совсем тихо шепнула беременная женщина.

– Всё будет хорошо, Элис. Эдна тебе поможет.

– Папа сказал, что я опозорила их, что я не готова к такой ответственности, что я… Я…

– Как говорит мой муж, – ласково улыбнулась ей юная Мадригаль, – Вместе позориться не так уж и страшно.

– Ты хотя бы замужем.

– О, это ты не знаешь предысторию.

– И не рожаешь.

– Ладно, победа за тобой, ладно, – не стала спорить Мирабель. Элис ответила на её улыбку, а потом снова согнулась от схватки.

– Так, Элис, милая, – подоспевшая Эдна ощупала увитый венами живот, – Он готов появиться на свет, но мы должны будем ему помочь. От тебя зависит очень многое.

– От меня? – испуганно переспросила будущая мать.

– Конечно. Ты будешь дышать, как я скажу, и тужиться, когда я скажу. Мирабель, успокаивай её: пой, молись, ругайся – что хочешь, но чтобы она не нервничала, тебе понятно? Помогать будешь только в крайнем случае. Будьте умницами, обе.

Умницы сделали всё, что от них зависело, и спустя шесть с половиной часов к пению проснувшихся птиц добавился тоненький плач младенца.

– Ты молодец, огромная молодец, кто бы что ни говорил, ты молодец, Элис! – вне себя от радости шептала молодой матери Мирабель, придерживая ребёнка на груди сверстницы, поскольку у роженицы тряслись руки.

– Ещё какая! Где только в тебе помещался такой крупный шоколадный пирожочек, – проворковала Эдна, – Мирабель, следи за ребёнком, я помогу Элис расположиться для кормления.

– Я стесняюсь… – почти беззвучно проговорила молодая мать.

– О, но тут только один мужчина, и молоко нужно именно ему. Давай, девочка, ты сможешь. Он должен есть.

Младенец закряхтел, но всё же приспособился и вскоре затих, пока мать гладила его по прорезавшимся кудряшкам.

– Папа не разрешит его оставить, – некоторое время спустя проговорила Элис.

– Да как… – Мирабель даже похолодела, с трудом отведя глаза от младенца, – Это же его внук! Такой чудесный крепенький мальчик!

– Я знаю, но он меня не послушает… Мирабель, куда ты?

– Поговорить.

– Не дури, – предупредила Эдна, но поздно. Разговор за стеной шёл на повышенных тонах, и когда юная Мадригаль пришла обратно, в её глазах плясали искры.

– Идём домой? – спросила Эдна.

– Да.

– Что он сказал? – после родов казалось, что на лице Элис остались одни только глаза. Носительница тёмного дара вздрогнула, словно выныривая из прошедшего сражения, и улыбнулась:

– Он сказал, ему есть, над чем подумать.

– Спасибо. Вам обеим, – молодая мать прижала к груди сына, – От меня и от Доминго.

– Чудесное имя, – Мирабель мягко приобняла её за плечи на прощание.

– Следите, чтобы не заснула, пока кормит, – напоследок сказала матери Элис акушерка, – Мирабель, идём, милая.

Когда дверь за ними закрылась, юная Мадригаль подняла голову наверх:

– Распогодилось.

– Ага, – чем-то зашуршала Эдна, – Держи.

– Деньги?

– Деньги. Ты помогала, так что поровну.

– Но я же ничего не сделала.

– Я плохо успокаиваю людей. Наверное, слишком цинична, или просто не моё. А вот ты не сдавалась ни на минуту. Если бы не ты, Элис могла бы рожать гораздо, гораздо дольше.

– Правда?

– Да… Бери уже свои деньги, хорош артачиться!

– Прости-прости, – уже привыкшая к норову хозяйки дома Мирабель свернула песо, отправляя их в карман, – Эдна, знаешь… Я, кажется, решила, что буду поступать на психолога. У меня и правда… – она оглянулась на оставшийся позади домик, – Есть некоторый талант. Но я многого не знаю. Придётся учиться. Экзамены сдать… Эдна?

– Ты умница, я горжусь тобой, только сделай милость, – акушерка остановилась на безлюдной улочке, – Пройди ещё несколько шагов, как шла… Иди-иди.

– В чём дело?

– Господь милосердный, – упавшим голосом проговорила афроамериканка.

– Эдна, ты меня пугаешь.

– Ах он… Ах он старый кобель, ай да кобель!

– Что? Кто?

– Твой Бруно!

– Я извиняюсь, но при чём тут… – Мирабель притормозила, – Погоди, ты думаешь, что я что же…

– Деньги есть?

– Ты же мне сама отдала.

– Дуй в аптеку, покупать тест. Но ты точно ходишь иначе, лопни мои глаза.

Завтрак в тот день был одним из самых запоминающихся в жизни молодой семьи.

– Ты знаешь что это? – Эдна решила не ходить вокруг да около, выложив сработавший тест с двумя полосками прямо на стол перед Бруно, пока Мирабель отсиживалась в ванной, приходя в себя от этой новости.

– Нет, а…

– Это значит, что кто-то отлично потрудился, старый ты кобель! – Эдна по-матерински взъерошила кудрявую с проседью голову, пока оливковые глаза окончательно и бесповоротно разлеплялись от оков сна.

– Мирабе-е-ель, – по нарастающей позвал жену Бруно, вскакивая с места, – О, Боже, о, Господи, Мирабель, mi locura!!

***

– Твоя зверушка показалась, – заметила Вишнёвую тень Эдна, отрывая квартирантку от раздумий, – Ровненькая. Вспоминаешь хорошее?

– Как Бруно подхватил меня на руки, узнав, что я беременна, – не зная, через что выразить свою нежность, Мирабель погладила зелёный блокнот.

– А я, помнится, испугалась, думая, что он сдуру сорвёт спину, но обошлось… Старый волшебный кобель.

Обладательница тёмного дара хихикнула. В то время они действительно ещё не знали об особенностях старения Бруно, но совершенно точно были счастливы от того, что их вот-вот должно было стать трое.

========== Глава 5 ==========

– Песо, песо, песо, мы заработали много песо! – мурлыкала песенку собственного сочинения Умбра, пока Бруно принимал волевое решение о покупке нового аккумулятора для машины, стоя возле своего терпеливо ждущего Escudo тёмно-зелёного цвета.

Это рычащее и чихающее, но при этом редкостно трудолюбивое диво появилось в семье Мадригалей благодаря папе Кехано, который после памятного разговора в доках всё же зазвал предсказателя на обед в одну из крышуемых братвой пиццерий.

Поначалу неловкий суховатый разговор был сдобрен пиццей с анчоусами и белым вином, и вот уже Вито Кехано с удивлёнными глазами слушал историю о том, как два беглеца из горной деревни, находящейся где-то возле мифического Эльдорадо, получали паспорта.

– Это всё Чукуй придумал, индеец, у которого мы жили, – пока Бруно рассказывал, с его лица не сходила улыбка, – Классный парень, жизнерадостный и добрый. Его имя переводится как «радуга», кстати… О чём это я?

– О паспортах.

– А, точно, о них… Нас с Мирабель никто не гнал, но мы сами намеревались найти местечко в городе, хотя, похоже, у муиска были планы на нас обоих, ведьма и оракул на дороге не валяются… Но не суть. Чукуй сказал, что нам нужны паспорта, и пришлось думать, как это сделать. Вот он ходит по хижине, думает-думает, а потом такой: «Пресса!», – предсказатель отпил немного из бокала, в упор не замечая, что в ресторан, где они сидели с папой Кехано, не зашёл ни один турист, а у официанта, принимавшего заказ, тряслись руки.

– Пресса?

– Ага. Чукуй спросил, сможем ли мы сыграть сирых и убогих потомков тех, кто бежал от Ла Виоленсия в 58-м. Дескать, жили чёрт его знает где, выдался неурожай, пошли искать лучшей жизни, заблудились, промаялись горячкой, потом нас каким-то чудом нашли муиска, не то быть бы нам перегноем.

– И сработало?

– Жёлтая пресса весьма шумная, особенно если история им по душе. У Мирабель до сих пор остались вырезки из газет. Через пару дней Чукуй поманил в нас паспортный стол, дело хотели обстряпать по-тихому, не всем приятно, когда всплывает подобное прошлое, ведь Ла Виоленсия не повод для хвастовства… Но вот глаза сотрудницы, ставившей нам штамп о заключении брака, я не забуду никогда.

– А её какое дело? Подумаешь, разница в возрасте.

– Тридцать пять лет.

– Ну да, где-то только я бы тебе и дал с учётом жизни у индейцев.

– Нет, это наша с Мирабель разница в возрасте.

Папа Кехано подавился вином:

– Секун… Секунду! Сколько тебе сейчас?

– Пятьдесят три.

– В смысле… Ты мой ровесник?

– Наверное, а…

– Да быть не может, – главарь местных мафиози хлопнул ладонью по столу и чуть склонился к собеседнику, видимо, пытаясь разглядеть искорки смеха у того в глазах, – Ты шутишь, да?

– Нет, сеньор, – на лице Бруно даже проступил румянец. Он и сам видел, как хорошо на нём отразилась совместная жизнь с Мирабель. С ней он высыпался, действительно высыпался и не видел тревожащих снов, перестал дёргаться по поводу и без и научился игнорировать приметы. «Ты не вызываешь несчастья, querido» – как такому не поверить?