Текст книги "Сросшиеся ветви (СИ)"

Автор книги: KaliWoo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

– Надо бы набросать список, – внезапно озвучил мысль Виджай.

– Список? – не понял Мариано.

– Того, что требуется купить в Картахене. У нас есть торговые центры и мелкие магазинчики. Конечно, – он задумчиво потёр шрам, – Придётся разменять деньги, но это ерунда. Феликс вроде тканями заинтересовался, а Иса… – он запнулся.

– Когда Долли на меня сердится, – вкрадчиво начал Мариано, – Я играю для неё на типле. Тихонечко так, что-то медленное. Специально ноты растягиваю, пока она со смехом не просит прекратить.

– Я могу только медленно готовить плов, – пожал плечами гость.

– Странно, но звучит как-то эротично, – заметил Бруно.

– Значит так, мятежные души, – Лучиано с залихватским видом грохнул на стол увесистую бутыль огненной воды, – Пока не выпьем – никуда не пойдёте. Усекли?

– Ни дать ни взять угроза, – оценив ёмкость, едва ли не по слогам произнёс Мариано. Кузнец расхохотался:

– Так и есть. Да вы даже не заметите, как выпьем. Это же не одному в тишине хлестать. Итак, – сгробастав с полки четыре рюмки и сдув с них пыль, Лучиано налил каждому пахнущий анисом напиток, – За встречу!

В хозяине дома было очень сложно заподозрить хорошего собеседника, но после второй рюмки резкость кузнеца заметно сгладилась, и он с головой окунулся в явно благодушное настроение. Его мимика стала богаче: едва ли не с детским восторгом, полуоткрыв рот, Лучиано слушал о чудесах внешнего мира, периодически выдавая потрясённое «Шутишь!». В некоторые вещи он отказывался верить практически напрочь, и Бруно приходилось призывать Виджая в свидетели. Тот говорил мало и неохотно, однако выпивал едва ли мне больше всех. Чтобы не тревожить друга понапрасну, предсказатель ловко перевёл тему на год жизни у муиска.

– То есть они, – Лучиано старался не утерять нить разговора, пережёвывая кусок солонины, – Верят, что в каждом камне, дереве и прочем живёт дух?

– Именно так. Лес для муиска священен. Познакомившись с цивилизованным миром, я стал скучать по ним ещё больше. Всё же людям по ту сторону гор есть, чему у них поучиться. Например, о бережном отношении к природе и позитиву. Муиска не знают скуки и депрессии. Их даже мои гадания не коробили, они говорили, мол, раз положено, то что поделать. Я чувствовал… – младший из тройни Мадригаль поднял брови, – Странно, раньше я даже не думала об этом, но у муиска я впервые в жизни почувствовал себя на своём месте. И я… Скучаю по тем временам.

Его приятели замолкли. Конечно, переезд в Картахену был необходим, но с каждым перемещением домоседы вроде Бруно оставляли в покинутом месте кусочек собственного сердца.

– Да уж, муиска, конечно, молодцы, но и наша община не лыком шита, – наконец, сумел продолжить беседу Лучиано, – Это правда, что за горами много не умеющих работать руками мужчин?

– Просто завались сколько.

Бруно с удивлением покосился на друга. Глаза индуса метали молнии. Что его так растревожило?

– А как же они живут? – чуя накал, сразу же подбросил дров Лучиано.

– Они выезжают на своём обаянии и харизме. Редкостные мастера трепаться, – казалось, Виджай становился агрессивнее с каждым словом, – Могут наговорить что угодно, посулить золотые горы. И всё у них как по маслу, сами одеты с иголочки, причёска, под ногтями чисто, ладони такие мягкие, будто этих хлыщи с младенчества держали в руках только кредитку!

– А ты что тоже, – прищурился кузнец, – Знавал такого человека?

– Ещё как, – Виджай подлил себе огненной воды, – Эту миксину звали Сесил. Проклятый американец, змея змеёй, а глазки как у телёнка, просто сама невинность. И… –он тут же выпил стопку залпом, даже не поморщившись, – Он был хорош с собой. До того хорош, что аж задушить хотелось, чтобы он искал реинкарнацию подальше от меня и моей жизни, ублюдок!

– Этот американец обидел тебя, точно говорю, – Лучиано выглядел как сытый кот, эта вспышка ярости его позабавила.

Поняв, что расходуется понапрасну, Виджай поспешно нацепил на себя маску полной отрешённости:

– Что было, то быльём поросло… У тебя есть ещё что-нибудь на закуску?

***

Тем же временем в Касите воплощался в жизнь грандиозный план.

– Дядя Камило, я нашла это для тебя, – постучавшаяся в дверь к лицедею Умбра протянула ему распечатку.

– Ух ты, спасибо, золотце, – старший сын Пеппы с интересом повертел картинку в руках, – Я думал, единорог это просто… Хм, лошадка с рогом, а этот такой изящный, и глаза огромные.

– Этот нравится мне больше всех, – немножко стушевавшись, призналась маленькая повелительница теней, – Его нарисовал Уэйн Барлоу.

– Ах вот ты где, непоседа, – завидев дочь, зашла следом за ней Мирабель, – Кому-то пора спать.

– Мими, можно я одолжу твою дочь буквально на десять минут? – едва ли не взмолился Камило. Обладательница тёмного удара приподняла одну бровь:

– Что ты задумал?

– Мы устраиваем сюрприз для тёти Ирен, – поделилась с матерью Умбра. Мирабель посмотрела на кузена. Тот сложил руки в молитвенном жесте.

– Ладно, но потом сразу спать, – всё же пошла на попятный обладательница тёмного дара.

– И без свидетелей, – не упустил случая поторговаться Камило.

– Так уж и быть, твоя взяла.

Убедившись, что Мирабель ушла, Камило улыбнулся девочке:

– Теперь твоя часть плана, золотце.

Ирен хотелось чего угодно, только не спать. Расписание дня большинства жителей Колумбии ввергало её если не в культурный, то в шок истинной «совы». Если снаружи такая жара, то почему бы не делать львиную долю дел ночью? Было бы гораздо удобнее.

От мысли о том, можно ли было бы спасать хронических сов от утренней пробудки на законодательном уровне, Ирен отвлёк стук в дверь. Странно. Исабеле нет нужны стучаться в собственную комнату. Виджай, что ли?

– Тётя Ирен, – в помещение заглянула Умбра, – У меня для тебя сюрприз.

– Разве может быть сюрприз лучше, чем моя вкусняшка? – француженка загребла девочку на руки, делая вид, что собирается откусить кусочек от её плеча. Та залилась смехом:

– Не надо!

– Поздно, я уже всё решила, что это плечико слишком аппетитное.

– Тётя Ирен!.. Пошли, это на улице. И не забудь ветровку, – героически вывернувшись, приосанилась маленькая повелительница теней.

– Тебе спать-то не пора? – поинтересовалась француженка, покорно следуя за девочкой вниз.

– Сюрприз устрою – и сразу спать. Я предупредила маму, она разрешила, – тут же последовал ответ.

– Что ж, раз так, тогда порядок, – Ирен вышла на открытую веранду, – И что же я должна увидеть?

– Сюрприз будет с минуты на минуту, – вышел из-за колонны Камило. Француженка скрестила руки на груди:

– Как это низко: использовать ребёнка, чтобы выманить меня.

– Нет-нет, всё совсем не так, просто мне нужно было подготовиться.

– И к чему же?

– Мне рассказали, что тебе нравится, ну и, – лицедей сделал два шага назад, – Готова, золотко?

– Ага, – подождав, пока лицедей сядет на землю, Умбра коснулась его плеча, – Готова.

– Отлично. На счёт «два». Раз… Два!

Ирен не успела моргнуть, как загорелая кожа лицедея изменилась на белоснежную короткую шерсть, а его ноги и руки стали ногами животного, увенчанными тонкими копытами. Хвост с кисточкой, огромные выразительные глаза и слегка изогнутый рог…

– Сюрприз, – протянула за двоюродного дядю Умбра, – Сегодня дядя Камило пообещал быть твоим личным единорогом. А я спать, не то мама хватится. Увидимся позже!

– …ты сумасшедший, – найдя слова, Ирен подошла к обращённому человеку, разглядывая его со всех сторон, – Это поразительно. Ты знаешь? И это чистой воды безумие, и…

Изящная шея согнулась. Камило подставил спину.

– Нет, – француженка нервно потёрла висок, – Это странно, прямо странно на максималках, нет! Ты хотя бы ходить в этом виде можешь?

Единорог обижено фыркнул, сделав для неё небольшой кружок на месте.

– По живому режешь, – Ирен осторожно положила руку на основание гривы, – Погоди, я осторожно, не шевелись…

Камило очень удивился, поняв, что практически не чувствует ездока на спине. Выходит, зря в детстве жалел лошадок, думая, что им сильно тяжело.

– Готова поспорить, что ещё не одна живая душа не каталась на единороге в Колумбии, – усмехнулась со своего места Ирен, – Так что, съездим куда-то… Эй, не так резво, парень!

Камило не терпелось испытать это тело. Каждое его превращение меняло физические характеристики, но люди, несмотря на разницу в поле, возрасте и телосложении всё же один вид. Здесь же иначе было всё. Звуки, запахи, другое зрение, даже то, как трава щекочет щиколотки. Шаг. Рысь.

– Может, разгонимся? – зажав бока животного коленями, шепнула в изогнутое ухо Ирен. Притоптнув, радостный от того, что их желания совпали, Камило припустил в сторону реки, а увенчанный кисточкой хвост развевался позади словно знамя.

Они затормозили только у реки.

– Остынь, завтра всё болеть будет, дуралей, – Ирен из последних сил сдерживала смех, спешиваясь, – Гляньте на него, ещё немного – и скачки выиграет. Ноздри раздувает. Жарко?

Единорог всхрапнул, снова цокая копытцами.

– Давай пройдёмся до границы, – предложила Ирен, потянув его за прядь гривы. Камило повиновался.

– Я, конечно, знала, что ты упрямый, но чтобы настолько… – француженка усмехнулась, глядя, как лунный свет играет на белоснежной шерсти, создавая голубоватые и зеленоватые блики на играющих под шкурой мышцах, – И чего тебе неймётся? Есть же всякие посиделки за столиком со свечами – но нет, ты сама креативность.

К ней повернулись невероятные глаза мифического животного. Они остались такими же, как у оригинала – переливчатые, то ли карими, то ли оливковыми.

– Я так полагаю, ответить тебе нечего, – Ирен похлопала его по плечу, – Спорю на что угодно: ты совершенно не обдумал, что делаешь и каково тебе будет. Взял – и стал рогатой лошадью. Кто же так делает?

Единорог попрядал ушами.

– Ну да. Никто. Кроме тебя.

Они остановились у самой границы лиан. Единственной хозяйкой судьбы здесь была река, которая беспрепятственно текла наружу.

– Там, за горами, полно красивых девушек. Гораздо лучше меня… И много, на любой вкус, – начала Ирен, указывая ладонью по направлению Картахены, – А у тебя ветер в голове, или ты веришь в судьбу, или ещё что-нибудь, но ты не хочешь выбирать. Сам лишаешь себя выбора.

Услышав это, Камило упрямо принялся взрывать копытами землю.

– Ты не знаешь, кто я и что я, – покачала головой француженка, – Неужели тебе плевать?

Единорог смотрел на неё не моргая, и Ирен на секунду засмотрелась на своё отражение в этих огромных глазах. Что все они видят? Бедную девочку? Не набушевавшегося подростка? Раздолбая-взрослого? Просто милую мордашку?

– Прости, – поняв, что расстроила своего спутника, Ирен легонько погладила его по переносице, – Откуда мне знать, что ты чувствуешь, да ещё если я не даю тебе объясниться. Давай просто… Пройдёмся обратно, хорошо?

Единорог остановился, указывая носом на Энканто.

– Хочешь показать город? – догадалась француженка, – Что ж, посреди ночи я у вас ещё не ходила. Только давай потише, всё же не дело пугать горожан единорогом… Не щурься, дурень, это не смешно! Хотя… Чёрт возьми, очень смешно!

Сомнения снова изволили выпустить её из своих когтей. Как бы Ирен не отмахивалась, ей было здорово в компании Камило. Даже если и решила не поддаваться на его ухаживания, это не значит, что совсем нельзя повеселиться вместе.

***

Отторгнутым сомнениям не пришлось кочевать далеко: Иса уже устала ждать возвращения компании мужчин. Повелительница растений сидела в беседке, от нечего делать выращивая то одно, то другое. Пол усеяли многочисленные лепестки, а покой так и не наступил.

– …герой нашёлся! Думаешь, во внешнем мире легко живётся?! – долетел до её слуха голос Бруно. Судя по громкости и негодованию, у руля было пьяное альтер эго.

– А что вам там не живётся?! – устало, но всё ещё пытался переспорить его Лучиано. Должнл быть, он провожал их до дома.

– Вы, оба, ну всё… Голова болит, – реплика принадлежала Мариано, у которого так и не сложились хорошие отношения с алкоголем.

– А ты попробуй отвести ребёнка от кассы, когда продавцы кладут все вкусняшки в зону её доступа! – торжествующе выдал аргумент Бруно. Не удержавшись, Исабела улыбнулась.

– Всё, брейк, поспорите потом, вы орёте, как два слона в муст. Спать пора, – голос Виджая заставил Ису вздрогнуть.

– Ладно, – со скрипом, но всё же согласился Лучиано, – Хорошо посидели. Как-нибудь повторим. А пока Мариано доволоките, не то он заснёт прямо на лужайке перед домом.

Компания принялась прощаться, и Иса, уже было решившаяся выходить, с удивлением услышала мягкие шлепки сандалий в сторону беседки. Должно быть, дядя Бруно предупредил.

Повелительница растений выглянула наружу. Индус становился у самой беседки:

– Привет.

– Привет, Ви.

– Я могу зайти?

Исабела тут же посторонилась, и гость, зайдя внутрь, сел на пол, откинув голову на скамейку. Недолго думая, Иса скопировала его позу:

– Надо же. А так удобно. И звёзды видно из окон.

Виджай кивнул. Он смотрел куда-то перед собой. Молчание затягивалось.

– Её звали Пилар, – наконец, начал говорить индус, – И это она научила меня йоге.

Повелительница растений замерла, как попавший в капкан зверёк, думающий, что ему теперь делать. Рядом теперь только недоеденная приманка. Остаётся только съесть.

– Какой… она была? – преодолев себя, спросила Иса.

– Хохотушка. Маленькая такая, вечно на позитиве, носится туда-сюда и море энтузиазма. Никогда не сдавалась, несмотря ни на что, – Виджай еле заметно улыбнулся, – Мне было двадцать четыре, ей двадцать один, и она была твёрдо уверена, что городу нужна студия йоги. Это она познакомилась со мной, узнав, что я индус. Ей было жутко интересно узнать о нашей культуре, истории, традициях. Я… Был очарован. Впервые за долгое время я представлял ценность в чьих-то глазах. Не просто довесок в экономике, жалкие мигрант, а некто из другого мира за океаном. Пилар выволокла меня выпить кофе и болтала без умолку о своём проекте. Она как раз сняла зал и работала над дизайном: узоры, изображения богов, музыка, даже пресловутые аромапалочки, чтоб их. Ей было интересно всё. Просто. Всё. Я начал рассказывать. Но этого было мало, ей…– он взглянул на свои руки, – Она была из тех людей, которые не насыщаются никогда, которые жаждут новых знаний, и, чтобы быть интересным Пилар, я стал проводить всё в свободное время в библиотеке, изучая свою же страну. Благо, всемилостивый Кришна не обделил меня по части памяти. И я радовал её. Раз за разом. Моя визави была в восторге, студия открылась, я вызвался ей помогать. Эта девушка приходила в восторг, когда я говорил на хинди, напуская на себя вид эдакого гуру, объехавшего Индию вдоль и поперёк.

Исабела с удивлением наблюдала за тем, как её собеседник погружается в прошлое, жестикулируя и даже улыбаясь. Виджай любил ту девушку, в этом не было никаких сомнений, и от этого в груди ворочалось какое-то прежде не испытанное чувство, похожее на отупелую боль.

– Всё было хорошо, пока не появился Сесил. Чёртов лощёный американец, – скорняк растёр лицо, будто пытаясь отмыться от этого образа, – Его приезд стал началом конца, поскольку… – Виджай вздохнул, – Этот красавчик оказался рассказчиком почаще меня. А ещё у него были деньги. Много денег. Сесил уговаривал Пилар не тухнуть в провинции, ехать с ним в столицу, дескать, ему нужны талантливые кадры. Мне это казалось сомнительным, но Пилар уже не желала меня слушать. Снова увлёкшись, она была готова бросить всё и отправиться в новое приключение. Однажды я пришёл в студию, чтобы застать лишь голые стены и записку. Довольно банальную, написанную в спешке. Что-то там про судьбу и про то, что каждый ищет своё счастье. Больше мы с ней не виделись, а йога, – он изобразил руками замысловатый пасс, – Осталась.

Исабела открыла рот, но не смогла выжать из себя ни звука.

– Теперь ты всё знаешь. Ты ведь за этим меня ждала?

Девушка кивнула. Ей безумно хотелось услышать, что та история в прошлом, что-нибудь из милых банальностей вроде «ошибки молодости», но было заметно, что старая рана всё ещё причиняет боль. А теперь больно было уже двоим. Исабела даже не знала, что испытывает: казалось, по её рёбрам проходятся крупнозернистой наждачкой, проскребаясь к сердцу: тошнотворно, медленно и ужасно бестолково.

Она встала, поправив платье:

– Пора спать. День был длинный.

– Иса, – только теперь выйдя из ступора воспоминаний, индус понял, что произошло.

– Ничего, – она сжала руки в кулак, заводя их за спину, – Я понимаю, просто… Просто мне нужно всё обдумать.

Раньше, чем Виджай смог что-то ответить, девушка быстрым шагом вышла прочь, оставив после себя горьковатый запах неведомых цветов.

========== Глава 57 ==========

Этой ночью в Касите мирно спалось далеко не всем.

Случай в беседке выветрил из головы Виджая все пары алкоголя до последней молекулы, так что он установил личный рекорд по ворочанью в кровати.

Вчера, главное, на посиделках у Лучиано едва не наорал на Мариано, когда тот упомянул о своём сватовстве к Исабеле, мол, кто же такое вспоминает, да ещё и женатый – и вот, пожалуйста. Рассказала Исе о прошлых отношениях. Молодец.

С одной стороны, Виджаю, положа руку на сердце, нравилась искренность в любви. Там, где двое, доверие превыше всего. С другой, внутри камертоном звучала обида на самого себя: думал ведь, что это в прошлом, но стоило упомянуть йогу, как воспоминания потянулись наружу словно моток колючей проволоки.

Она имела право знать. Но не так, чтобы ранить.

Нельзя было?

Необходимо?..

Иногда взрослая жизнь напоминала Виджаю о том, что он вырос без родительских советов. Бруно, хоть и годился индусу в отцы, в силу сложившихся обстоятельств так и остался ребёнком в душе, постигая мир едва ли не также, методом проб и ошибок. Предсказатель и Мирабель, несмотря на все препоны, образовали весьма гармоничную пару, так что вопрос о прошлых отношениях был бы как минимум неуместен, да и Бруно никогда ни о чём подобном не спрашивал.

А лучше бы спрашивал!

А ещё лучше было бы хоть однажды сходить к психотерапевту!

С прискорбием поняв, что за окном наметился рассвет, индус перестал подбивать под голову ни в чём не повинную подушку и окончательно раскрыл глаза, глядя в переливчатый потолок вотчины Камило. Это немного напоминало синтетический жёлтый авантюрин с его задорным блеском, которым часто торговали в Индии. Камень искателей приключений – лучше для лицедея и не придумаешь.

Приподнявшись на локте, Виджай заметил, что кровать кузена Мирабель аккуратно заправлена. Странно. Такая рань, а Камило нет. Что же он там делает? И где он вообще? Неужели они с Ирен… Так, откинуть эти мысли! Лучше придумать, как извиниться. И одеться.

Мысль, как и все её гениальные товарки, настигла свою жертву внезапно. Нужно было торопиться, некогда смотреть по сторонам и, тем паче, под ноги. Индус и подумать не мог, что, выйдя из комнаты, споткнётся об мирно спящего единорога.

– Приеха… – начал было скорняк, но тут же испуганно прикрыл рот рукой. Диковинный зверь не проснулся ни от толчка, ни от его голоса, лишь сонно повернул в сторону индуса ухо. И отлично, кто знает, что у этой животины на уме. Если взбесится, ему не объяснишь учение Будды о милосердии и сострадании.

Да чьё же это? Зверями в этой семье заправляет Антонио, но это всё же единорог, а не обычная лошадь. Так что, вероятно, хозяин у него другой.

Адриан как раз закончил застёгивать пуговки на рубашке, когда в дверь тихо постучали. Неужели проспал завтрак? Вот же идиот!

– Я уже иду! – подросток открыл дверь так стремительно, что Виджай поневоле сделал шаг назад:

– Доброе утро, чемпион. Не так резво.

– Ой, доброе утро, сеньор Виджай, – Адриан неловко улыбнулся, – Простите, не хотел напугать.

– Ничего страшного. Снаружи… Маленькая проблема. Ну или не очень маленькая.

– Какая?

– Поймёшь как увидишь, – скорняк вздрогнул, почувствовав коготки на плече: его решил обнюхать Лугар. Вымышленный зверёк бесцеремонно прошёлся усами по щеке нового знакомого, а затем с крайней независимым видом вспорхнул на голову Адриана, приминая вихры мальчишки словно диковинное гнездо.

– Вот, – не до конца поднявшись по лестнице, Виджай указал на белоснежное животное.

– Какой красивый, – с благоговейным вздохом заметил Адриан, – Откуда такой?

– А. То есть ты не знаешь? – упавшим голосом уточнил индус.

– Вы думали, я его нарисовал? Я бы не стал без разрешения, это большое, очень большое животное! – начал оправдываться парнишка.

– Всемилостивый Кришна, он просыпается, пригнись!

– Зачем?

– Кто знает, что у него на уме, тише!

Зверь действительно проснулся, со вкусом потягивая задние ноги. Огляделся. Подобрал под себя конечности и неловко встал. Замутнённые глаза сосредоточились на двери, и единорог вытянул переднее копыто, касаясь ручки. Дёрнулся. Сделал шаг назад, бестолково вертя головой. Увидел притаившихся индуса и художника и заржал.

– Адриан, встань за мной, будем отходить назад, – шепнул Виджай, вытягивая вперёд левую руку, – Ну-ну, хороший зверь, не бушуй, мы уже уходим.

Глаза единорога выразили нечто, похожее на негодование. Он повернулся к двери, тыча в неё копытом.

– Кажется, он пытается нам что-то сказать, – сделал неожиданный вывод Адриан. Зверь так ожесточённо зацокал копытами, что в галерее открылась ещё одна дверь.

– Э, какого чёрта? – сквозь сон завязывая поясок халата, вопросила Ирен.

– Стой там, не шевелись! – быстро проговорил индус. Та моментально перевела взгляд на единорога. Медленно моргнула, а затем осела на колени, скрючиваясь от приступа смеха. Животное возмущённо лягнуло задней ногой воздух.

– Ирен, живо в комнату! – едва ли не зарычал на неё индус.

– Спокойно, всё в порядке, – переведя дух, замахала рукой француженка, – Ну всё, Камило, ты отлично всех разыграл, давай обратно.

– Камило? – изумлённо выдохнул Адриан. Увенчанная рогом голова закивала.

– Я чуть не помер раньше положенного, – с негодованием скрестил руки на груди Виджай, – Всё, пошутил и хватит.

Морда единорога отразила недоумение. Он хлопнул себя по боку кисточкой хвоста и перемялся, тихонько постукивая копытами.

– О, силы хаоса, – подойдя ближе, Ирен заглянула ему в глаза, – Похоже, мелкая знатно наворожила, и ты не можешь превратиться обратно?

Нахрапистое бурчание стало свидетельством её правоты.

– Балбес! – Ирен легонько шлёпнула его по носу, – Так и знала, что ты не репетировал. Никуда не уходи, я за Умбритой. Идите, ребят, всё под контролем. Надеюсь.

– Может, мы всё же поможем? – с сомнением протянул Адриан, почёсывая запястье.

– Чем? На выпас этого дурака вывести? – не считаясь с чувствами ухажёра, указала себе за спину француженка, – Идите. Утрясём.

– Поразительно, – пробормотал юный художник, спускаясь обратно в свою комнату, – Мариано был прав, здесь не бывает скучно… Что-то хотели, сеньор Виджай?

– На самом деле, да, – и не подумал упираться гость, – Это очень… важное дело, только ты можешь мне помочь.

– Да? – Адриан замер у двери, – Раз так, с радостью помогу. Это… Подарок?

Индус кратко кивнул.

– Для прекрасной дамы? – осмелев, улыбнулся подросток.

– Как в воду глядишь.

– И заплатите?

– Вот это, – Виджай не без гордости хлопнул его по плечу, – Был самый важный вопрос, юноша.

– Madre de Dios, сеньор Виджай, я же пошутил!

– А я – ни сколько, – взгляд индуса стал решительным, – Если позволишь, мне бы хотелось поговорить без свидетелей.

– Конечно, – молодой художник открыл комнату, пропуская заказчика вперёд, – Сделаю всё, что в моих силах.

***

Бруно проснулся от легчайшего прикосновения: жена гладила его по кудрям самыми кончиками пальцев:

– Как самочувствие, выпивоха?

– Голова трещит, – честно признался ей Бруно. Осторожно пошевелился, и с одеяла потихоньку стало кочевать верное крысиное семейство, – Понятия не имею, что у Лучиано за поставщик, но этой бадягой только коней валить. Я даже не помню, что вчера было, когда я пришёл.

– Ну, – Мирабель повернула голову мужа к себе, уложив на грудь, – Мой герой-любовник пришёл своим ходом, но заснул, едва раздевшись. Я не стала тебя будить. Только помогла рубашку снять, ты не сладил с одним рукавом.

– Стыдно-то как… – простонал Бруно, уткнувшись ей в плечо.

– Ой, да брось.

– Мирабель.

– Что?

– Люблю тебя, mi locura.

– Вот так неожиданность. С чего бы это?.. Не вздумай, скоро дочь проснётся! – увидев, что муж пододвигается, обладательница тёмного дара упёрла колено в его живот, но не угадала: предсказателю хотелось поцелуев.

Этот язык нежности запал в душу Бруно ещё со времён свадьбы Долорес, в момент, когда двое спрятавшихся в погребе позволили запретам исчезнуть. После их первой ночи предсказатель, будет уверенным, что где-то напортачил, целовал наречённую жену то в щёку, то в плечико, будто бы извиняясь за некий проступок. Поначалу обладательница тёмного тара пробовала отвечать ему тем же, но быстро перестала, увидев недоумение в оливковых глазах. Бруно не просила ответа: он просто ласкал и щекотал её, изучая другое, нежное и податливое тело.

– Давно не было, – Мирабель прищурилась, позволяя целовать шею и плечи.

– Я соскучился.

– Ох, и не говори. Совсем не видимся. Всё эти родственники.

– И дети.

– Да-да. Никакого покоя. Даже ночью мужа не вижу: он на посиделках с врагом детства.

– Дальше будет только хуже, – вернувшись к лицу, Бруно чмокнул её в нос, – Сегодня я, Лучиано и девочки идём к Ребекке.

– Всё печальнее и печальнее, – с нарочито прискорбным видом покачала головой Мирабель. Хохотнув, предсказатель коснулся её губ:

– В следующий раз снимем бунгало на пляже, как нормально люди. И нечего выпендриваться в стиле волшебных Мадригалей.

– Вот именно.

– Эй, вы двое! Уже проснулись? – донёсся до верхотуры комнаты голос Ирен. Услышав это, Мирабель несильно отпихнула мужа, чтобы встать. Серая орда тут же принялась кочевать на нагретое место, толкаясь и попискивая. Втиснувшись в футболку и джинсы, обладательница тёмного дара вышла к лестнице:

– Что стряслось? Ты не встаёшь так рано.

– А, доброе утро, – махнула ей подруга, – Ты не поверишь. Спускайся, покажу.

В отличие от Виджая, Мирабель не потребовалось гадать, кто перед ней.

– Камило?

– Вот так дела, – подоспевший следом Бруно поправил сбившееся от спуска пончо, – Неужто Умбра наколдовала?

– Я просто хотела спросить, могу ли я разбудить маленькую, но боюсь, как бы она не огорчилась, – призналась Ирен, – Пусть это и всего лишь недоразумение.

В итоге будить ребёнка отправилась целая делегация взрослых. Увидев единорога, Умбра потрясённо пробормотала «Мне очень жаль!», и, коснувшись ладошкой белой шкуры, кивнула, чтобы лицедей попробовал снова. На этот раз превращение удалось, и Камило с немалым облегчением встал на ноги, ощупывая голову и тело:

– Вот, так будет привычнее. Спасибо, золотко.

– Конечно, заранее ты не репетировал, да? – выгнула бровь Мирабель, доставая сменную одежду для дочери.

– Конечно же нет, – пожал плечами лицедей, – Но было забавно. Плюс, проверили магию маленькой.

– Если обошлось, и меня не будут ругать, – очень тихо начала Умбра, – Мы пойдём за Эдной?

– Даже не думай себя винить, – Ирен взъерошила волосы девочки, – Это целиком и полностью вина дяди Камило, да, дядя Камило?

– Да всё же нормально, – крайне удивившись, захлопал ресницами старший сын Пеппы, – Умбрита, золотко, не бери в голову, это просто я дурачок. А ты умница, спасибо что расколдовала.

Девочка кивнула, но без улыбки.

– Эй, – Бруно положил перед дочерью её любимую сумочку, – Мы сегодня идём к тёте Ребекке, помнишь? Вместе Руфитой. Не дело сокрушаться, особенно когда всё снова хорошо.

– О, точно! – к немалому облегчению взрослых, маленькая повелительница теней шустро вскочила, надевая туфельки, – А пока испытание портала!

– В следующий раз предупреждай, а то так и останешься есть сено, – пожурила кузена Мирабель.

– И этим кормят волшебных животных? – с нарочитым возмущением протянул Камило, – Зато сюрприз того стоил. Я прямо чувствую, как твоя подруга начинает оттаивать.

– Вот же дуралей, – фыркнула обладательница тёмного дара, – Надежда умирает последней.

***

– Рэгдолл? – озадачено повторил новое слово Адриан.

– Ты ведь умеешь рисовать котят? – с надеждой спросил Виджай, – Только этот немного не такой, как ты привык видеть в Энканто. У рэгдолла округлая мордашка, он пушистый, белый с коричневым, и спокойный как Будда во время медитации. Мне очень нужно.

– Раз так, обещаю постараться как следует, – закрепив лист бумаги на мольберте, молодой художник набросал силуэт сидящего котёнка, – Что-то вроде того?

– Ещё пушистее, и мех мягкий, как облачко.

– Понял, – мальчик занялся шубкой зверька, – Поможете мне смешать цвета, пока я рисую шерсть?

– Видимо, придётся, иначе не успеем до завтрака, – взяв палитру, Виджай принялся разглядывать кирпичики акварели, – Надеюсь, ей понравится.

– Этот будет самый ласковый и нежный котёнок во всём Энканто, – заверил индуса Адриан, – Я это чувствую. Со вчера появилось ощущение. Будто внутри… что-то отзывается, когда я рисую. И когда готов силуэт, я уже знаю, каким будет зверёк. И с Виолой знал, она послушная, но чуток пугливая. Надеюсь, сеньор Столедо не будет её обижать.

– Я бы не стал, учитывая, сколько денег он за неё отдал, – Виджай разместил палитру на вытянутых руках, размышляя, не добавить ли немного красного в коричневый, – Как спалось на новом месте? Запомнил, что снилось?

Адриан недоуменно взглянул на собеседника через плечо:

– А надо было?

– Не бери в голову, просто глупая примета. Слышал в одном из семейных домов, где я вырос.

– «Семейный дом»?

– Да. Это место, где сироты получают навыки для полноценной жизни в обществе. Я там язык подучил, а ещё смог найти работу, когда мне исполнилось восемнадцать.

– Ваши приёмные родители, наверное, скучают по Вам.

– Родители? Нет-нет, это были социальные работники, семейная пара. Думаю, их уже и в живых-то нет, – решив всё же добавить красного, индус снова принялся за смешивание цветов, – Мы не были близки. У них и без меня было ещё десять потеряшек, в том числе и маленькие. Маленьким всегда нужно больше внимания. Как только появлялся кто-то помладше, как правило, уходил кто-то из старших. Так настало и моё время.

– Звучит очень грустно, – заметил Адриан, забирая у него палитру и следя за тем, где, по мнению заказчика, нужно разместить цветовые пятна.

– Поэтому у меня нет каких-то тёплых воспоминаний о том месте, – резонно заметил скорняк, – В отличие от этого дома. Тут чудесно. Тебе очень повезло найти место, где тебя любят и принимают таким, какой ты есть.

– Готово, – тон Адриана прозвучал несколько суховато, но Виджай не заметил этого. Впрочем, ему можно было это простить, учитывая, что стояло на кону, – Я решил не закрашивать носик. Ничего?