Текст книги "Олень (СИ)"

Автор книги: Axeman Laughing

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 47 страниц)

В связи с этим, Дейлу предстоит важная миссия – доставить Мартеллов домой, в Солнечное Копьё. Угодить пылким южанам я решил не по своей прихоти, конечно же, а с сугубо меркантильным интересом. Лёд тронулся, господа! Не сказать, чтобы я так сильно добивался подобного решения, но ни Арианна, ни Оберин не стали противиться моему предложению заключить торговый союз, подписав взаимные верительные грамоты, говоря современным языком, о режиме максимального благоприятствования для моих судов в Солнечном Копье и для дорнийцев в Скорбящем и Морне, соответственно. А это значит… никаких лишних пошлин, досмотров, арестов, задержаний, а самое главное – приоритет в ремонте и пополнении припасов! Само по себе это соглашение может показаться мелочным, но оно крайне показательное для окружающих, ибо Мартеллы стали разговаривать с Баратеонами. А это уже приличный прогресс.

Интересные вести пришли из Браавоса от Малькома Блэка, ставшего там, фактически, моим полномочным представителем. Он уведомил, что появилась возможность выкупа ещё двух больших галеонов, один из которых – переделанный ибенийский китобой. Что ж, несмотря на то, что острая потребность в больших судах у меня пропала, отказываться от такой возможности я не планирую. Также Блэк доносит о приличном оживлении в среде браавосийских деловых кругов и их заинтересованности в расширении торговли и взаимодействии с моими предприятиями, что, впрочем, можно сказать и о купцах Пентоса и Лиса, подогретых изрядно затянувшимся торговым противостоянием с Тирошом и Мирром. Затянулось оно по нескольким вполне объективным причинам. С одной стороны есть Семь Королевств, где Джон до последнего тянет с подписанием устава торговой компании, с другой есть тирошийцы и мирртцы, которые с удивлением обнаружили в Узком море целый флот железнорождённых, отрезвивших уважаемых магистров и заставив их поумерить свой гонор. И не забываем, конечно же, вящее недовольство от приличных финансовых потерь, которые влекло за собой подобное противостояние.

Пока Тирош и Мир бойкотируют отдельные товары Семи Королевств, – стоит отметить, что именно «мои» товары, так как в Староместе, Чаячьем городе и Ланниспорте они спокойно продолжают работать, – остальные вольные города на этом откровенно наживаются. Естественно, что в Королевской Гавани и Морне у нас образовались значительные излишки, не выкупленные тирошийцами и мирртцами, от которых с недавних пор мы стали избавляться оптом за небольшую скидку. Да, на короткой дистанции мы заработаем меньше, но зато это позволило «здесь и сейчас», – а по меркам местных практически моментально, – собрать приличную такую сумму драгметаллов, которая так нужна для разгона экономики... моей экономики, разумеется. Естественно, что купцам из прочих вольных городов подобный подход понравился, в связи с чем, стали всё чаще вестись в кулуарах разговоры о том, чтобы закрепить подобное положение дел выгодным таким договором. Что, в свою очередь, не в малой степени обеспокоило уже купцов Тироша и Мирра, не желающих навсегда или надолго прощаться со своим стратегическим рынком.

Всё это породило дипломатическую возню, в которой, хоть и через третьих лиц, – в основном через Саладора Саана и Малькома Блэка, – участвую и я. Уверен, все действующие лица прекрасно и отчётливо осознали, что окончательное решение без меня принято не будет. Печально здесь другое… светоч нашей мудрости и десница короля, Джон Аррен, зная о том, что такие переговоры ведутся, не ударил пальца о палец, полностью отдав этот вопрос на откуп... судьбе? Впрочем, для феодального государства это не новость, когда частное лицо выступает и действует в интересах королевства, на свой страх и риск. Легче потом найти крайнего, а в политике это самое главное, причём во все времена.

От невесёлых размышлений меня отвлёк скрип массивной оббитой железом дубовой двери, ведущей в кабинет. Из-за почти погасших свеч и близости огня, мне было плохо видно вошедшую фигуру, но по лёгкости поступи (опустим тот факт, что не было ни стука, ни почтительных приветствий) стало понятно, что это Аша вернулась от дорниек. Неожиданно для многих, девушки сблизились, и их скорый отъезд печалит мою жену... с её слов. Что на самом деле творится в том серпентарии одному только Чёрному Козлу известно. С моей стороны глупо отрицать крепнущую с каждым днём симпатию к дорнийской принцессе, а поскольку детской наивностью я не страдаю, прекрасно понимаю, что Аша это также видит и отмечает. Правда, к моему большому удивлению, вполне здраво к этому относится, не устраивая излишних сцен. Поэтому… в последние дни я испытываю двойственные чувства. И жаль, что Арианна покинет мой двор и отправится в Дорн, и одновременно… хорошо. Как же хорошо! С глаз долой из сердца вон!

– Явилась, гулёна. – С наигранной сварливостью встретил свою жену, стоило только ауре теплого света озарить женскую фигуру. Аша, державшая в руках пузатый кувшин, вновь была в платье, хоть и украшенном, но простого кроя. – Ну, не напрощалась ещё со своими подругами?

– Ещё нет, – с задорным смешком ответила бывшая Грейджой, став неторопливо сближаться.

Глаза девушки горели огнём решимости и возбуждения, щёчки покрылись румянцем, а тонкая губа слегка прикушена. Направление её мысли было очевидно и… хоть мне и удалось пока удержать наигранно недовольное выражение лица, но мне нравилось, куда начала заворачивать наша беседа. Обойдя мой рабочий стол и поставив на него кувшин, аккуратно, чтобы не задеть бумаги, она внаглую забралась ко мне на колени и страстно засосала в губы. Легко чувствовалось, как в аромате, так и на «вкус», что Аша явно успела пригубить не один бокальчик винишка. Поцелуй был долгим и агрессивным, и только нехватка воздуха заставила нас его прервать. Оторвавшись от меня, жёнушка решила напоследок слегка прикусить мою нижнюю губу, после чего расцвела в вампирской улыбке – плотоядно и по-хозяйски. Не проронив ни слова и не вставая с моих колен, девушка потянулась за кувшином и моим кубком, что стоял рядом. Наполнив его до краёв вином тёмного красного цвета, она передала его мне. Как оказалось, это было неразбавленное крепкое и сладкое арборское вино.

– Пе-е-ей! – Настойчиво протянула Аша и, стоило мне только пригубить терпкий напиток, ухватилась за мою руку, мягко, но настойчиво не позволяя мне ограничиться парой глотков. – До дна, дорогой.

Безропотно подчинившись, я стал глотком за глотком поглощать содержимое кубка, будучи заинтересованным забавой своей супружницы и её необычайным вдохновением.

– Те русальи ублюдки с рыбьей требухой в голове всё-таки были правы, – Аша неожиданно изменилась в лице, сменив сладкое удовлетворение горечью, – тебе бы больше подошла зелёная принцесса с длинными косами. Кроткая и послушная, которая сидела бы в башне, вышивала и рожала детей, а не я...

Я уж было хотел вмешаться в сей душещипательный монолог, но Аша беспардонно закрыла мне рот требовательным поцелуем.

– ... что подвела тебя... – Спустя десяток секунд девушка завершила свою мысль.

Явно долго подавляемая печаль раскрылась в глазах и голосе моей дражайшей супруги подогретая крепким вином, и прежде чем продолжить, девушка нежно правила пальчиком по моей скуле.

– Мы ведь уже всё обс…

Не знаю, какую эмоцию я испытал в тот момент. Раздражение, что эта тема всё никак не уйдёт, удивление тому же или умиление с того, как сильно эта лихая барышня переживает из-за случившегося. Разобраться в этом, равно как и договорить, я не успел, ибо вновь был прерван.

– Больше такого не повторится! – Теперь её голос звучал твёрдо и уверенно. – Тебе больше не придется сомневаться в моей преданности, клянусь Утонувшим! Но за подобное потребно платить подобным... и я умею быть благодарной.

Наклонившись, девушка вновь одарила меня поцелуем, но на этот раз, скоротечным. Следом, вытянув из рукава широкую и плотную ленту, Аша бросила на меня взгляд… извиняющийся?

– У меня есть для тебя сюрприз. – Дождавшись моего одобрительного кивка, девушка аккуратно и крепко повязала мне на глаза ленту и, взяв меня за руки, подняла с кресла.

На некоторое время меня оставили тупо стоять с завязанными глазами посреди комнаты, а Аша, не говоря больше ни слова, будто растворилась в сгустившейся тьме. Вновь скрипнула дверь. Видимо женушка решила на этот раз запереться... рядом раздалось шебуршание одежды и… наконец-то!

Мягкие и нежные руки обхватили меня со спины и, расстегнув камзол, нырнули под него, исследуя грудь и живот. Горячее дыхание обожгло мочку левого уха, в следующий миг уже оказавшегося в сладостном плену любимых губ.

– Смелее... – весело пробормотала Аша, разжав объятие своих губ над моим ушком.

– Да я и не... – вновь хотел делано возмутиться столь вопиющему поклепу, когда мои губы вновь были оккупированы требовательной страстью, а… исследующих мой торс рук стало в два раза больше.

«О-ля-ля!» – это единственная осознанная и цензурная мысль, проскользнувшая в моём до предела возбуждённом сознании, в полной мере принявшей степень благодарности и щедрости моей супруги. Целовали меня умело, если не сказать – «профессионально». Юркий, маленький и горячий язычок выписывал настоящие кульбиты, не отпуская своего оппонента их яркой схватки, в то время как руки незнакомки с настоящей жадностью исследовали моё тело, опускаясь всё ниже и ниже.

Оставаться безучастным тренажёром для меня было уже больше невозможно. Мозг подал лихорадочный сигнал – «хватай и тискай», а руки его выполнили. Незнакомка... да какая это «незнакомка»?! Арианна сдавлено и довольно замычала, когда я прижал её к себе, углубив, так сказать, и развив достигнутый успех в наших взаимоотношениях. Девушка была уже без одежды, гибкое нежное тело извивалось под моими руками, полностью отдаваясь требовательному захватчику, которого неожиданно поддержала ещё одна пара рук.

– Принцесса... – разорвав наши сплетенные губы, с трудом вымолвил, хватая ртом воздух, – какая приятная неожиданность.

– Дорнийки всегда берут то, чего желают. – Чужое дыхание обожгло мне губы, а в следующий миг принцесса впилась мне в шею, словно стремясь оставить на мне как можно больше следов своей страсти.

Увлекшись, губи Арианны стали подниматься всё выше и выше, чтобы, в конце концов, над моим ухом раздались звуки нового страстного затянувшегося поцелуя. Девушки без труда нашли друг друга.

– Кхм-кхм, можно я уже сниму повязку? – Робко попытался прервать красавиц и обозначить своё наличие здесь. Впрочем, моё присутствие и так сложно было игнорировать, ибо мои руки не переставали исследовать миниатюрное тело дорнийки, нет-нет, а вырывая томный стон в губы Аши.

В ответ меня укусили за ключицу, а Арианна стал прокладывать дорожку из поцелуев вниз по моей груди.

– Нет. – Ответили мне коротко и ясно.

– Тогда, может, поднимемся? – Вновь робко, словно подросток, решил внести дельное предложение. – У меня бо-о-о...

В этот момент, дорнийка достигла своей цели, продемонстрировав крепкий хват и недюжинный талант в игре на флейте.

– …льшаякровать! – Протараторил на выдохе, зажмурившись от удовольствия.

– Хм… не знала, что тебе такое нравится. – Задумчиво произнесла Аша, слизав градинку пота со щеки. – Я запомню.

До кровати мы добрались нескоро...

***

Успокоились мы только к поздней ночи. Арианна задерживаться не стала и, с видимым нежеланием набросив на себя шёлковый халат, уже была готова покинуть наш сплочённый коллектив. Как выяснилось, внизу, аккурат у дверей в мои покои, её уже ожидала Тиена и одна из сестёр Гудбразер, что вместе с моим оруженосцем следили за тем, чтобы никто не посмел потревожить наш «покой».

– Прощайте, лорд Ренли. – Тихо шептала Арианна, не поднимая наполненные влагой глаз. – Я буду молиться Богам, чтобы мы больше не свиделись.

Принцесса буквально выбежала из моих покоев, растворившись в тёмном портале двери и оставив после себя лишь аромат мускуса и цитрусового мыла. Закрыв за девушкой дверь, я не спеша направился в спальню, размышляя о произошедшем уже на трезвую, даже «похмельную» от гормонов голову. Всё теперь вставало на свои места и становилось более понятным поведение Аши в последние недели – девушка явно задумала и спланировала всё это заранее. Вот только зачем? Ведь не может быть такого, что всё это было только ради удовлетворения похоти? Аша… сложнее, чем хочет казаться. Но её всегда можно спросить напрямую, что я и намереваюсь сделать. Главное не сорваться, добавляя в ласковый допрос лишние эмоции… а их хватает. Голоса, которые были всеми силами задушены ночью, утром начали требовать своё и отпускать в мой адрес обилие не самых лестных выражений. Эта маленькая жаркая страничка в моей истории может иметь самые разные и очень далеко идущие последствия. Вопит и гордость, с одной стороны торжествующая от такого успеха, а с другой корящая за то, что не обрубил эту затею в самом начале, добровольно нырнув в чужую мелкую интрижку.

Поднявшись в спальню, раздвинул занавесь балдахина и позволил себе на миг залюбоваться мятой картиной. Аша не спала – просто нежилась, укутавшись в мягкое одеяло, и с едкой улыбкой встретила мой взгляд. От неё веяло победой и торжеством над подругой, конкуренткой... или врагом?

– Удался ли мой сюрприз, дорогой? – Из уст жены вырвался сладкий язвительный яд.

– Ещё как, моя прелесть! – Не оставшись в долгу, довольно улыбнулся, мягко опустившись на кровать и просунув руку под одеяло. – Но, как по мне, это было излишеством…

Моя рука неторопливо прошлась по изящной ножке, поднимаясь всё выше и выше, в то время как девушка неспешно пыталась прильнуть ко мне всем телом.

– Зачем? – Рука застыла на бедре, крепко ухватив миледи, а серьёзный тон заставил Ашу протрезветь и вернуться от мира бушующих эмоций. – Ты ведь не могла не думать о последствиях. А что если Арианна забеременеет или...

– Никаких «если»! – Отбросив все напускные эмоции и став абсолютно серьёзной, Аша твёрдо ответила мне, не отводя взора. – В семье Мартеллов разлад и ты знаешь об этом лучше меня. Так же, как и то, что они строят планы против твоего брата и правящей династии, частью которой стала я, и...

На этих словах, Аша мягко двумя ладоням перенесла мою руку, что покоилась на её бедре, на живот.

– ... и станет наш будущий ребенок. – У меня на миг перехватило дыхание, но слабины я не дал, хоть и нежно огладил девушку по плоскому животу. – Они либо плетут заговор, либо из принципа сеют раздор и недоверие… просто на случай, если они смогут в будущем этим воспользоваться. Но у нас есть ключик к Дорну – Арианна, которую они сами так беспечно предоставили нам. Кто ещё, если не неожиданный бастард у наследницы Дорна лучше всех сможет разрушить их планы?

– Это работает в обе стороны, дорогая. – Сурово произнёс, понимая всю серьёзность кустарной интриги моей благоверной.

– Не переживай за это. – Извернувшись и подобрав под себя ноги, она села по-турецки напротив, потянулась и заключила моё лицо в свои ладони, став осыпать его поцелуями. – Боги благословили наш союз, а наследникам рано или поздно, но придётся заплатить железную цену за своё право. Такова их судьба.

«Я породил монстра» – промелькнула довольная мысль.

– Могла бы и предупредить... – Попытался возразить в тщетной попытке обелить себя перед самим собой.

– О… нет. – Умненькая девушка сразу просекла мою слабость. – Ты думаешь, я её заставила? Использовала? Если бы не я, она бы залезла к тебе в постель ещё в лесу. Ты слишком благороден и честен, и…

– Это комплимент? – Я ввернул вопрос в образовавшуюся паузу, но Аша его полностью проигнорировала.

– И не пошёл бы на такое добровольно и осознанно, мой дорогой зелёный лорд. Твоя судьба – грудью встречать опасность и крошить врагов нашего Дома, а моя... обеспечить будущее. Разве не об этом ты мне так старательно говорил? Учил, внушал? Думаешь, я плохо усвоила твои наставления?

– Напротив, – холодно улыбнулся, – слишком хорошо. Но впредь... будь осмотрительней, Мартеллы опасны.

Прочитав что-то в моих глазах, Аша подобно кошке прижалась ко мне, губами и телом вымаливая прощение.

– Не хмурьтесь, мой лорд. – Откровенно промурлыкала девушка. – Тебе ведь понравилось, я видела, с каким напором ты вдавливал её в эту постель! Ах, так и хочется повторить!

С другой стороны, Аша права. Подобное решение проблемы лежало на поверхности. Пойди и возьми. Единственное, не хватало духу для этого. А тут... обижаться на такое – только судьбу гневить. Я сожру себя за риск и податливость позже, а пока… надо наслаждаться моментом.

– Так чего мы ждём? – Аккуратно увлёк Ашу за собой в постель.

***

– Мне нужно будет уехать. – Разрушил тихую умиротворённость после примирительно совокупления. – На неделю или больше, – как повезёт, – но никто из посторонних или оставшихся гостей не должен знать, что меня нет.

Аша слегка привстала и внимательно посмотрела на меня, облокотившись на мою грудь. Долго смотреть на меня сверху вниз у неё не получилось – поддавшись порыву, я перевернулся, мягко подминая довольно пискнувшую девушку под себя.

– Папочке надо закрыть клетку для одной птички.

В ответ Аша забавно и «в меру злобненько», как она умеет, рассмеялась.

– Я прикрою тебя. – Спокойно произнесла любимая, улыбнувшись мне в губы. – Отъехал по делам... хм... в Серую Гавань?

– Пусть будет так...

Эпилог

Не проходило и дня, чтобы Тарл не воздавал благодарственные молитвы Утонувшему, что подарил своему верному слуге на старости лет столь славное путешествие. И он не мог не отметить для себя, что даже по прошествии двух десятков лет Узкое море не изменилось… всё такая же тесная лужа. Когда Тарл ещё ходил под собственными парусами в окрестных водах, его не покидало чувство «запертости и духоты» – совсем не то, что он встречал в Закатном или Летнем морях, где свободный ветер в неистовстве трепал знамёна, словно рыбью требуху.

Но старый пророк, к своему огромному удивлению, смог найти нечто новое в этом мирном походе по местам былой корсарской славы – залив Разбитых Кораблей. Кусочек моря, обрамлённый острыми шпилями тёмных скал, густыми туманами и штормами, каких Тарл не видывал за всю свою долгую и насыщенную жизнь. Не зря всё-таки в свою молодость он избегал этих вод… ох, не зря. Удивительное море. И удивительно красивое. Увы, только в старости и на берегу моряк в состоянии действительно увидеть и оценить всю красоту бурных вод.

Отдавая должное гостеприимству лорда Баратеона, Тарл каждое утро, ещё до рассвета, в сопровождении своего ученика спускался к основанию мыса Дюррана, как окунаясь в бурные воды, так и проводя время в молитве, созерцании и размышлениях. Тарл воздавал должное своему Господину под радостные крики буревестников, черными молниями скользивших между бурными волнами и мрачными тучами.

Путешествие от Железных островов до Королевской Гавани Тарл перенёс хорошо, несмотря на уже почтенный возраст. Жрец с большим интересом наблюдал за кипящей вокруг жизнью и часто ловил себя на мысли, что никогда ранее не видел, чтобы так много лордов Железных островов собирались вместе для некой общей цели, исключая, разумеется, войну. К своему сожалению, Тарл констатировал, что железнорождённые были и остаются не самым сплочённым народом... но «здесь и сейчас» свадьба дочери Кракена сплотила железных лордов. Как это всегда и бывает, единение это не проживёт долго. Что, однако, не мешало Тарлу радоваться пусть краткому, но единству своей паствы. И всё-таки… этого путешествия могло не быть, если бы Трижды Тонувший своевременно не вмешался.

Несложно понять столь бурную ненависть и ослепляющий своего носителя фанатизм Эйрона Мокроголового. Выпестованные с юности гордыня и самоуверенность всегда были бичом не только правителя, но и пастыря. Тарл мог бы пойти по похожей тропе, но обстоятельства сложились иначе. Он никогда не принадлежал к благородному роду, а у его семьи не было ни слуг, ни рабов, ни нянек, ни дядек. Мечу его учили море и встреченные враги, а не мастера над оружием. Смерть всегда присматривалась к нему, шагая рядом и красуясь в своих разнообразных нарядах: голод и жажда, яд неведомой твари на неизвестных берегах, кривой клинок смуглолицего боевого раба… в каких только обличиях Тарл её не встречал. Эйрон же не покидал вод Закатного моря, ибо у него не было в этом нужды. Он пил и веселился, плясал, скоморошничал, хвалясь своими способностями испражняться. «Золотой шторм» – такое гнилостное имя носил его боевой корабль, словно в насмешку над Богами. Боги потом на славу посмеялись.

«Ярость» под командованием Станниса Баратеона перерезала «Золотой шторм» пополам своим мощным бронзовым тараном, и из всего экипажа выжил только Эйрон. Столь стремительное поражение и страх бесповоротно изменили человека, толкнув Эйрона на путь познания Утонувшего. Часто многие говорят, силясь преумножить авторитет Мокроголового, что пути Тарла и Эйрона схожи. Тарл не мог согласиться. Он пришёл к своему Господину, осознав собственную гордыню и осмыслив потери. Он встал на путь служения чистым, он встал на путь служения уже «мёртвым». Эйрон же оказался на перепутье из-за глупости, а выбор свой сделал из-за страха. Эйрон испугался смерти. Нет-нет-нет, их пути совершенно не схожи. Как минимум из-за того, что у Эйрона он гораздо длиннее, и вполне может быть, что он ещё не пройден даже наполовину. И горячая благородная кровь всё так же бурлит в нём, разжигая огонь исключительности в его душе. Огонь, что может нечаянно спалить, как его, так и окружающих...

Неожиданно для Альвина, что присматривал за своим учителем в отдалении, жрец задорно рассмеялся, чем привлёк внимание прячущихся в скалах чаек и гагар.

«Надо же...» – Весело размышлял пророк Утонувшего. – «Получается, и я затушил целый очаг...»

Но Тарл, вопреки мнению многих, – в том числе, наверняка, и самого Эйрона, – вовсе не презирал Мокроголового. Абсолютно нет. Ставил ли Тарл под сомнение его право говорить от имени Утонувшего? Тоже нет. Каким бы путём не следовал Эйрон ранее, сейчас он – преданный жрец Господина... такой, какой он есть. Но уважал ли Тарл Эйрона? Нет. И скрывать это от кого-либо Трижды Тонувший не намеревался.

В отличие от Эйрона, всё время проторчавшего на борту судна в Королевской Гавани, Тарл, как и в былые времена, прогулялся по всё ещё смутно знакомым улочкам столицы. Со времён Джехейриса II, в годы правления которого жрец в последний раз посещал город, столица мало чем изменилась. Всё те же гвалт, шум и городское амбре. Разве что людей стало больше. Ну, или ему так показалось, после не столь заселённых Железных островов и Дорна. Но что действительно поразило старого жреца, так это общее радостное настроение и благостное отношение горожан к предстоящему торжеству. Сложно было припомнить, чтобы Грейжоев так хоть кто-то и когда-то привечал. Люди пили за здоровье лорда Ренли и леди Аши, словно за своих родственников, воздавая хвалу своим Богам и прося их о здоровом потомстве для новобрачных. Хаживали среди людской толпы и злословцы, которых, однако, быстро прогоняли и словом, и кулаком.

Увиденное заставило жреца, привыкшего воспринимать «зелёный» люд как равнодушную толпу, заботящуюся только о куске хлеба для своего чрева, задуматься. В первую очередь о власти, которой способна наделить такая толпа счастливых и радостных людей. Какие возможности она даёт, даже будучи мимолётной, как морская пена?

В самих торжествах Тарл участия не принимал, наблюдая за всем издали, но уже после начала сухопутного путешествия ему, как и Эйрону, удалось, наконец, познакомиться с вершителем недавней истории – Ренли Баратеоном. Очень… интересный необычный человек с непокорным, но благородным характером, переполненный хорошо контролируемой, подобно ждущему клинку в ножнах, лихостью и порывистостью. Обладал он и незаурядным умом. Да, тот скрывался за легкомысленной улыбкой повесы и заурядными шутками и прибаутками, но Тарла уже не обмануть. Жрецу доводилось видеть таких людей, что до нужного момента незаметны на общем фоне, но их глаза... таких людей всегда выдают эти глаза – словно из другого мира. Пугающий взгляд морских глубин, ничем неограниченных. Ни верой, ни кровью, ни страхом! Ничем. Свободный от оков разум, вонзающийся в суть вещей и людей. Несчастные души, обречённые на одиночество, даже когда окружены любимыми людьми и верными товарищами. Они всегда… словно везде и нигде. Такие люди либо добиваются великих успехов, либо прославляют своё имя в тщетных попытках достичь величия, но в любом из вариантов история будет помнить их.

Знакомство с Баратеоном многое расставило по своим местам. В частности, жрецу стала понятна столь большая заинтересованность в этом браке со стороны крупнейших родов Железных островов во главе с Харлоу – проницательность Книжника хорошо известна, и она явно себя оправдала. А смутные и размазанные сны и видения становились всё более и более отчётливы. Вот только то, что в Ренли заинтересовало Тарла, Эйрона напугало. Старый пророк это чувствовал. Мокроголовый явно не готов был встретиться с личностью, столь непокорной и «прочной», как молодой Баратеон. С другой стороны… встреча с Баратеонами никогда не заканчивалась для Эйрона Грейджоя благополучно. Благо, что лорд Ренли принял Мокроголового таким, какой есть, не особо беспокоясь о наполненных злостью глазах и брошенных шепотам словах.

Путь от столицы к Штормовому Пределу занял приличное для островитян время. Во многом так вышло благодаря частым увеселениям, организованным для многочисленных гостей и новоиспеченной супруги, но Тарла это не беспокоило. Впервые за свою жизнь жрец оказался так далеко от моря и его дыхания. Порой это порождало в нём чувство, что он уже на том свете, в чертогах чуждых Богов, и чем дальше и дальше они углублялись в Королевский лес, тем больше крепли подобные мысли и ощущения, их порождавшие. Трижды Тонувший постоянно чувствовал взгляд, направленный на него из чащоб, а пение птиц звучало как угроза и предостережение: «Не сходи с дороги!». Всё! Всё кричало ему о чуждости окружения, но жрец не уступил страху и не отступил – он не спрятался в закрытой повозке, а проделал весь путь верхом, смело глядя в лесные потемки и чужое небо. Но всё резко изменилось, стоило только их торжественному поезду пересечь Путеводную и вступить в земли штормовых лордов. И не сказать, что перемены были в хорошую сторону, ведь жреца Утонувшего ждали новые испытания.

Штормовые Земли встретили их порывистым, шквалистым ветром и грозными тучами, застлавшими собой горизонт. Редкое… исключительное зрелище. Даже в чертогах своей богатой событиями памяти Тарл не мог отыскать подобное такое буйство стихии. И оно всё нарастало, словно сама земля встречала своих хозяев… или, скорее, владыку. На глазах окружающих с развивающимися на ветру угольно-чёрными волосами Ренли буквально расцвёл, полнясь жизнью, энергией и задором, пока остальные жались к походным очагам и кострам, а Тарл... с новой силой стал чувствовать на себе всё более и более возрастающее внимание. Словно кто-то могучий, властный и жёсткий, раздумывал и пристально разглядывал вторженца... именно так – «вторженца». Крепло и осознание, что чем ближе твоя фигура с Баратеоном, тем менее придирчив и суров в своей оценке этот незримый наблюдатель.

Путь каравана ускорился и уже спустя несколько столь длинных дней они оказались у стен Штормового Предела... замка из его видений. Величественная цитадель возвышалась тёмной громадой над округой, увенчанной грозами, а у её подножия своего хозяина дожидалось войско. Да какое! Тысяча латных всадников в воронёных доспехах и с длинными копьями, гордо устремлёнными в небо, производила грозное и гнетущее для гостей впечатление. Здесь, у Штормового Предела гостей приветствовало войско, с которым на островах сравниться никто не в состоянии. Тарл даже не уверен, есть ли на Железных островах вообще столько лошадей… даже не боевых, а хоть каких-нибудь. Ренли Баратеон продемонстрировал всем окружающим свои возможности и теперь даже сомневающиеся железнорожденные смотрят на молодого зятя лорда-жнеца с гораздо более выраженной заинтересованностью и алчностью...

Тем временем, перед ликом старого, но не сломленного годами и тягостями как жизни, так и последних недель, человека расцветало буйное пламя нового дня. Солнце вырвалось на свободу, заиграв яркими лучами и искрами в пляске волнующегося моря и, наконец, добравшись и до смуглого и морщинистого лица жреца, покрыв того своим светом. Новый день окончательно вошёл в свои права. Новый… и последний для Тарла в этих краях. Все ритуалы совершены. Клятвы даны, а обеты принесены – железным лордам пора покинуть это суровый и негостеприимный, в отличие от своих владык, край. И, стоит отметить, что сделают они это с огромным облегчением.

– Учитель... – рядом раздался тихий, но уверенный голос Альвина. – Уже рассвет, нам пора.

Вотчина Штормового Бога произвела неизгладимое впечатление на всё ещё цепляющееся за авторитет учителя сознание молодого последователя. Именно так! И Альвин был не одинок в этом. Всё обывательское, «мирское» понимание веры в Утонувшего строилось на противостоянии с его злейшим врагом – со Штормовым Богом, который в своей неистовой злобе насылает на людской род штормы и бури. А железнорождённые, в своих глазах, тем в первую очередь и отличались от «зелёных», что умели этому противостоять. Но оказавшись здесь, в самом настоящем сердце бури, эти некогда столь уверенные в себе и высокомерные гости, как лорды, так и простые воители, узрели нечто иное. Бурю и шторм, которую не преодолеть, не пересилить, не обхитрить и не переждать. Всё, на что была способна его паства, так это сбиться тесным кругом и под раскатистый смех Баратеона и прочих штормовых лордов, выросших в этих землях, пить подогретое вино со специями, вздрагивая каждый раз от громового набата. И казалось, что чем яростней бушует шторм за стенами замка, тем громче смех его владыки.

Железнорождённые всегда относились с улыбкой к легендам о Дюрране Богоборце и его противостоянии с Богом моря и Богиней ветра. «Подумаешь» – думали они! железнорождённые борются с ними каждый день! И что в этом такого героического? Так думали и смеялись лорды и простые воины с Железных островов, отпуская ехидные тосты в честь потомков Богов... до тех пор, пока не оказались здесь, в Штормовом Пределе, замке с которым не сравниться ни одна обитель на Железных островах, да в окружении бури, которую не видывал ни один моряк. Тарл чувствовал своей душой, как сердца его соплеменников начали охватывать тихий страх и неистовая набожность. Столько, сколько железнорожденные молили Утонувшего о спокойной погоде в Штормовом Пределе, они не молились никогда. Им было страшно. Страшно предстать перед ликом столь чудовищной стихии, что и не собиралась ослабевать свою хватку.