Текст книги "Олень (СИ)"

Автор книги: Axeman Laughing

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 47 страниц)

– … во всём красном?

– Да, – старый мейстер с удивлением взглянул на меня, – слухи уже дошли до столицы?

– Нет, не слухи. Просто я неплохо проинформирован про жрецов бога огня Р’глора, бродит по двору Роберта один пьяница.

– Нечестивое верование. Мелисандра, так она себя назвала, быстро втёрлась в доверие госпожи, и имеет на неё и на её окружение огромное влияние. Она утверждает, что видит будущее в огне, убеждая глупцов дешёвыми фокусами. И не только глупцов, к сожалению. Будь осторожен и не забывай эти слова – она очень красноречива и убедительна.

– Старый друг, будь спокоен, к фокусам я привычен, – но для волнующего старика, решил закрепить свои слова, – что бы я ни говорил и ни делал, запомни, я в своём уме.

– Вы меня совсем не успокоили, милорд, – с кривой улыбкой, но всё же более спокойно поддержал меня старик, – и ещё кое-что, милорд. Прошу Вас, будьте добры к Ширен, она и так…

– Можешь не переживать, друг мой, – прервал мейстера, подняв слегка руку, – я не обижу ребенка.

– Спасибо, – Крессен улыбнулся, спокойно и свободно.

Мы пообщались ещё около получаса, пока старик, сославшись на свои дела, не покинул меня. А спустя ещё минут двадцать, одна из служанок пригласила меня к завтраку.

***

Станнис всегда с большим равнодушием относился к различным протокольным действиям. Расшаркивание, раскланивание, отпускание витиеватых и тотально пустых при этом фраз. Он военачальник, флотоводец – ему нет и не было до этого никакого дела. Прибыл гость? Отлично! Встретить, удостовериться, что жив-здоров, разместить, накормить. Но лично встречать? Зачем? Возможно, вероятно даже, что многие воспринимают этого как оскорбление, отчего у Станниса всегда мало гостей. Однако, Селиса Флорент – человек совсем другой породы, и в её подкорку намертво вбито должное поведение благородной дамы, встречающей гостей, и ничто не в состоянии это выкорчевать.

Служанка немного поводила меня по мрачным коридорам, выведя, в конце концов, в господскую трапезную. В глаза сразу бросался большой, рассчитанный на большое количество людей, широкий стол из ценных пород дерева, с торца которого могли бы спокойно расположиться человека четыре.

Немного в стороне от стола собралась приветственная делегация во главе с Селисой Флорент собственной персоной и девочкой лет семи-восьми. Что можно сказать о жене братца? Если вкратце, то актриса из сериала была настоящей красавицей по сравнению с реальностью. Селиса высока, но очень худосочна, с острым носом и блёклыми глазами. Про семейные уши невестки я уж промолчу. В общем худая, бледная, и какая-то сморщенная. Но стоит признать, на одежде и украшениях она явно не экономит и даже в них разбирается. Ширен же наоборот, милая грустная девочка с отцовскими голубыми глазами в простеньком, но качественном платьишке. Левая щека и часть шеи у Ширен были покрыта серо-черным пятном, словно засохший цемент, сильно контрастируя с её белоснежной кожей и румянцем.

Помимо хозяйки замка и её дочери в зале была ещё парочка людей, а именно: встретивший меня вчера Акселл Флорент, стоявший в камзоле, который он наверняка считал очень красивым и модным, в цветах его дома, а также женщина в красном. Та самая «женщина в красном». Мелисандра. Высокая, стройная, узкая талия, высокая грудь, молочно-белая кожа и копна волос цвета красной меди, тонкие и изящные черты лица и, мать его, красные глаза. Безусловно, Мелисандра очень яркая и красивая девушка. Одета жрица в красное платье явно восточного пошива с красной же накидкой. Завершает образ расположившаяся на изящной шейке золотая цепь с ярко-красным рубином.

– Деверь, – голос у леди Флорент, под стать внешности, жёсткий и скрипучий, – мы рады приветствовать тебя у нас в гостях.

– Благодарю за тёплый приём, невестка, – подойдя ближе и вооружившись самой обаятельной улыбкой, что я только мог напялить на своё лицо, обозначил поцелуй правой руки Селины в полупоклоне, и обратился следом к девочке с уже куда более тёплой улыбкой, – миледи.

– Ширен, познакомься, это твой дядя – верховный лорд Штормовых земель Ренли Баратеон, – и уже обращаясь ко мне, – лорд Ренли, позвольте представить вам Ширен из дома Баратеон, нашу дочь.

– Рад знакомству, Ширен, – встал перед девочкой на одно колено и протянул руку.

– И я, – пискнула девочка и аккуратно пожала мою руку, поспешно ойкнув следом в ответ на недовольное шипение матери, и выполнив уже правильный книксен.

– С моим кузеном Вы уже знакомы, – продолжила Селина после того, как я выпрямился, – в таком случае, позвольте представить мою близкую подругу и наперсницу, леди Мелисандру.

Селиса представила свою «подругу» с той долей нежности и любви голосе, что можно было бы сравнить это с одержимостью. Мелисандра в свою очередь чуть вышла вперёд и слегка склонила свою голову, не отрывая от меня плохо читаемого взгляда. Хм. Всё-таки она сподобилась на блёклую улыбку из вежливости.

– Рада нашему знакомству, милорд. – Голос красной жрицы был сладкий и манящий, под стать внешности, хочется всё слушать и слушать.

– Взаимно, леди Мелисандра, – оставаться в долгу у такой женщины чревато, как впрочем, и пробуждать особый интерес к свой персоне… но натура уж у меня такая, гаденькая.

Долго расшаркиваться мы не стали, расположившись впятером за огромным столом, который споро стал заполняться блюдами. Местные особо не выделяли утренний приём пищи, так что набор продуктов, в основном, тот же, что в обед и ужин, то же самое касалось напитков. Отчего присутствующие изрядно удивились, когда я попросил у слуг подогретого молока с мёдом, пришлось даже пояснять.

– Прошу прощения, уже вошло в привычку начинать утро таким образом.

– Ха, как по мне, ничто так не бодрит с утра, как кружка эля. – Подал голос кастелян замка.

Вежливо улыбнувшись на незамысловатую шутку, я принялся выжидать. Когда слуги закончили расставлять блюда и напитки, я не стал больше сдерживать свой гаденький характер, а заодно и принялся изучать реакции окружающих.

– Давайте же помолимся Матери за ниспосланную пищу и благодать, – сказав простенькие слова короткой молитвы, я приступил к трапезе, проигнорировав неловкое молчание окружающих.

Селена невозмутимо упёрла взгляд в тарелку, в то время как Мелисандра слабо улыбнулась на мою детскую провокацию. Вот только пусть детская, но она для меня сработала как надо – я узнал, что хотел.

В очередной раз улыбнувшись, полностью направил своё внимание на поданную пищу, ограничившись хлебом, маслом и сыром. Ширен, несмотря на постоянные понукания матери, ела немного, с интересом поглядывая в мою сторону. Дамы с удовольствие ели творог с пряностями и кусочками фруктов. С «с удовольствием» – это, конечно, приукрашивание с моей стороны, ибо жевали, что Мелисандра, что Селена, с прямо-таки стоически индифферентными лицами. Единственный, кто себя не сдерживал, так это Акселл, который опустошал тарелки с такой скоростью, словно его держали на голодном пайке. При этом, кузен Селены не замолкал ни на секунду, расспрашивая меня про столицу, королевский двор, дорогих лошадей и прочее. И всё это с характерным алчным блеском в глазах. Смею предположить, что только из-за этого Селиса и пригласила своего кузена на завтрак. Нет, не для того чтобы выведать у меня последние слухи, новости и детали столичной жизни, а для того чтобы не утруждать себя развлечением светской беседой гостя. Но всё равно я узнал главное – Станниса мне ещё ждать пару дней. Это будут очень длинные и тяжёлые пара дней.

– Леди Мелисандра, – мы достигли точки, когда болтовня Акселля окончательно мне осточертела, и я решил немного пообщаться с красной жрицей.

Акселл замолк, проглотив остатки фразы, а Мелисандра выпрямилась, переведя прямо на меня свои огненные глаза, полнящиеся тихим торжеством.

– Развейте моё любопытство, – красная женщина изящно выгнула свою бровку, – ведь Вы жрица Р’глора, не так ли?

– Абсолютно верно, лорд Ренли. Моя жизнь посвящена Владыке Света. – Мелисандра величаво, но вместе с тем мягко улыбнулась, словно жрица сейчас объясняет прописные истины ребёнку.

– Наслышан, весьма наслышан о вашем веровании, – от моего периферийного зрения не ускользнуло, как напряглись Флоренты, – насколько мне известно, храмы вашего бога есть и в Староместе, и Дорне… но вы явно не оттуда. Так развейте же моё любопытство! Что Вас привело так далеко на запад, Мелисандра Асшайская?

Взгляд жрицы мгновенно сменился с пренебрежительно-высокомерного на колюче-внимательный и даже подозрительный. Никто не говорил мне, откуда она, и какое у неё прозвище, и моя осведомлённость об этих моментах может свидетельствовать… о разном. Мелисандра не торопилась отвечать, продолжая разглядывать моё безмятежно заинтересованное лицо.

– Меня привела сюда вера, милорд, – ответила жрица, когда её молчание уже можно было назвать неприличным.

– Неужели, – никак не мог отстать от дамы, – Вы здесь ищете Азор-Ахая?

– Вы абсолютно правы, лорд Ренли, – жрица вернула себе безмятежную маску всеведущего миссионера, – каждый из нас проводит свою жизнь в поисках возрождённого Азор-Ахая.

– Я буду истово молиться Семерым, чтобы Ваши поиски окончились ничем,– на этой восхитительной (по крайней мере, для меня) ноте Мелисандра обожгла меня взглядом полным сдерживаемого раздражения, – не хотелось бы, чтобы кульминация битвы между Владыкой Света и Владыкой Тьмы выпала на долю Вестероса и нашего поколения.

Добродушно рассмеявшись в конце своей выходки, я вернулся к завтраку, не обращая внимания больше ни на что. Разве что стал иногда поддакивать Акселлю, который стал вновь набирать обороты бессмысленной болтовни, почувствовал шанс вновь перетянуть внимание на себя. А Мелисандра не переставала злобно на меня посматривать, постепенно вновь беря свои эмоции под контроль. Не такая уж она хладнокровная и расчётливая сука, как мне до этого казалось. Или дело просто в том, что она впервые столкнулась в Вестеросе с человеком, который не тушуется в её присутствии и немного подкован в Рглорианстве.

После окончания неловкого завтрака, в обедню слуги притащили несколько сундуков с моими подарками хозяевам замка. Селене, традиционно для замужней женщины Семи королевств, достались дорогие ткани и броские восточные украшения, и Флорент приняла их, возможно немного оттаяв от моего поведения. Малышке Ширен я преподнес традиционные платьишка и игрушки, но в основном её внимание привлекли книги с красочными гравюрами: «Девять Путешествий» про Корлиса Велариона, книги Ломаса Путешественника, а также описание морских походов Алина Велариона.

Разумеется, у меня было обоснованное опасение, что девочка не особо обрадуется книгам в столь юном возрасте, но увидев блестящие от предвкушения глаза малышки, сразу понял, я попал в точку. Затараторив, забыв про игрушки и вовсе не обратив внимания на платья, она стала вываливать на меня кучу информации про уже прочитанные книги, про их уроки с Крессеном и про то, что она на них узнала. Скоро я был, под удивлённые взгляды окружающих и неодобрительный комментарий матери, захвачен в плен и утащен в комнату юной дщери дома Баратеонов.

Комната юной леди была обычной для её статуса. Не та келья, что была показана в сериале, а хорошая, большая и светлая комната. Девочка в порыве любопытства и энтузиазма, показала книги, которые уже прочитала, показала собственноручно перерисованные карты, немного похвасталась своими игрушками и поделками. А узнав, что я прибыл на корабле Давоса и нахожусь с ним в хороших отношениях (а она, скорее всего, скрывала от своего окружения симпатию и привязанность к Луковому рыцарю… и не спроста), начала рассказывать про их дружбу. Так я и узнал, что Давос, которого я так с утра и не смог найти, уже успел заглянуть к Ширен, подарить ей что-то, пообщаться и удалиться в порт по своим делам. Девочка, по всей видимости, наконец, добравшись до человека с которым можно просто поговорить, разошлась не на шутку, но прервать её у меня не хватило смелости.

– Леди Ширен, – от двери послышался знакомый старческий голос, – время занятий.

– О, хорошо, мейстер Крессен, – девочка немного расстроилась, – лорд Ренли, а Вы ещё зайдете?

– Конечно, малышка, – щечки девочки заалели румянцем, – покажешь мне замок после занятий?

– Конечно! – Ширен радостно аж подпрыгнула.

– Тогда не стоит заставлять почтенного мейстера ждать, я оставлю вас.

Условившись с девочкой о месте встречи и кивнув добродушно настроенному старику, покинул чудную компанию.

***

Выйдя из комнаты девочки, решил вернуться в свои покои. Но, как оказалось, не так уж это и легко. Перевод: «я немного заблудился, а слуг поблизости, как на зло, не оказалось». Побродив минут десять, вышел к большому коридору и облегчённо вздохнул, услышав вдалеке приглушенные разговоры и странное позвякивание.

Спустя метров десять, звук колокольчиков, а ничем иным это быть не могло, стал усиливаться, и из-за угла выскочил шут. Мужчина «за тридцать» с блаженным разукрашенным лицом и колпаком с бубенцами на голове, передвигающийся сугубо вприпрыжку и странно посмеивающийся, хохочущий даже. Поравнявшись со мной и проигнорировав меня, шут поскакал дальше.

– Пестряк? – шут остановился и со странным выражением лица стал рассматривать меня, но в то же время, казалось, что он смотрит сквозь, – ты помнишь меня?

Любопытно. Пестряк, это шут, которого купил мой отец в Волантисе, и единственный, кто пережил катастрофу. Он долгое время жил в Штормовом Пределе, пока Станнис не забрал его с собой на Драконий Камень. В детских воспоминаниях Ренли часто всплывал этот сошедший с ума шут.

– Младший сын, младший сын, хо-хо-хо, – стал дрыгаться и пританцовывать шут, – на дне морском, на дне морском, цветы и фрукты топтать придётся днём и ночью, взад-вперед, взад-вперед, я знаю, я-то знаю. Ха-ха-ха.

– Кхм, чего? – только и смог выдавить из себя, но шут, словно уже забыв обо мне, радостно поскакал дальше.

***

Что можно сказать о Драконьем Камне после взгляда изнутри? Произведение мрачного валирийского искусства. Только вдуматься! Здания и башни в виде драконов, тысячи статуй горгулий, мантикор, демонов, минотавров и, конечно же, драконов, в состоянии, как будто их вытесали только вчера. Даже, мать его, кухня построена в виде дракона, из ноздрей которого идёт дым работающих печей. И всё это переплетено, продумано, наконец, создано как единое и цельное архитектурное произведение. Одни барельефы и композиции мягко перетекают в другие, создавая непрерывный поток, от вида которого у меня разболелась голова.

Ширен, с которой увязался и Пестряк, во второй половине дня протащила меня по всему замку, показывая и рассказывая про каждый закуток, барельеф или статую. При этом Пестряк непрерывно нёс какой-то бред, хихикал и бормотал себе под нос, чем жутко бесил меня, но стабильно вызывал улыбку у Ширен. Признаться, не только сумасшедший шут меня напрягал, но и сама атмосфера в замке.

Во время моего небольшого отдыха в обед, ко мне стали подходить мои люди, которые прибыли со мной, и в задачи которых входило не только таскание моих вещей, но и общение с местными. То, что они мне рассказали, мне не особо понравилось. Факт того, что красная жрица глубоко пустила корни, для меня не стал открытием. Но я недооценил размах. Станнис – лорд. Этим всё сказано, и здесь всё будет, так как он скажет, и никто не посмеет противиться его слову. Но в его отсутствии замком официально управляет тандем Селены и Акселля. По факту же, что первой, что вторым верховодит Мелисандра – они с повиновением смотрят ей в рот, в ожидании новых душеспасительных откровений. Но влияние красной женщины не ограничилось господскими спальнями. Она много и часто проповедовала среди слуг и простых воинов. Постепенно, медленно, но неуклонно стала формироваться полноценная ячейка культа Владыки Света. В разрезе того, что Станнис бывает на Драконьем Камне раз в год, в замке всё же остались верные Семерым люди, находящиеся в контрах с местной сектой и остающиеся при своих должностях только по причине того, что Станнис так повелел. А против лома нет приёма, и Мелисандра пока не обладает тем влиянием над братцем, каким станет обладать через пару лет. Между прочим, именно такие неравнодушные и преданные исключительно Станнису люди и рассказали моим засланцам всю подноготную.

Отсюда, совсем не удивительно, что меня не покидало чувство, что за мной постоянно следят. Мне не хотелось ни есть, ни пить ничего из приготовленного местными. Одна из служанок даже попыталась проповедовать этот «зороастризм» моим людям, за что моментально отхватила любезных пиздюлей. Гнетущая, тёмная атмосфера, которая побуждала схватить Крессена и Ширен в охапку и сбежать. Чёртовы сектанты.

С другой стороны, мне стал очевиден ответ на один из вопросов к мирозданию. Почему в Королевскую Гавань для приобщения к Рглорианству был направлен Торос из Мирра, а не та же Мелисандра, у которой есть много аргументов для привлечения к себе внимания? Ответ прост: её бы там сразу же зарезали. Торос из Мирра, о котором в столице знают все, безобиден, он не проповедник по своей сути, он истово верующий с несколькими заученными молитвами, но… на этом и всё. А вот Мелисандра – профессиональный миссионер и пропагандист, обученная и сведущая, которая своими действиями вызвала бы моментальную реакцию столичной публики. Может, в постель к Роберту она и смогла бы попасть, но на этом всё бы и ограничилось (а также закончилось), а вот на Драконьем Камне, замке, расположенном на изолированном острове, хозяйка которого подвержена религиозному психозу, можно вдали от всех добиться очень многого. Пока Селена, и тем более Акселл, может, и боятся демонстрировать свои религиозные предпочтения, но пройдёт немного времени, и всё изменится. Но всё более частые визиты красных жрецов в Вестерос не могут не вызывать тревогу и опасения. Надо проверить, не бродят ли красные жрецы по моим землям, и если «да», то поубивать их к чёртовой матери.

Под конец импровизированной экскурсии, где я больше уделял внимание нашим соглядатаям, неотрывно присутствующим где-то рядом, мы оказались в замковом саду, он же «сад Эйгона». Хотя, я бы назвал его бы «парк Эйгона». Приличного размера территория, занятая высокими хвойными деревьями, разменявшими уже не одну сотню лет, между которыми растут кусты мелкой дикой розы, а на искусственно заболоченном участке растет клюква. Вместе с тем видно, что за садом не очень то и следят, оставив ему какую-то приятную «дикость». С наслаждением вдохнул хвойный воздух, очистив ненадолго удушливые приступы моей паранойи.

– Леди Ширен, – от мягкого и обволакивающего голоса красной женщины, девочка, что увлеченно рассказывала, сколько всего интересного она нашла в саду, вздрогнула (и не только она, нельзя вот так подкрадываться к людям!) – Уже поздний час, матушка везде искала Вас для совместной вечерней молитвы.

И правда, небо уже заметно потемнело, а через час землю осветят тёмные закатные лучи.

– Дори проводит вас.

Мелисандра была в компании со служанкой, которая тут же попыталась схватить Ширен за руку и потащить к матери, но, увидев мой взгляд, в нерешительности замерла. Я тоже могу быть страшным. Сильно приунывшая девочка явно не хотела расставаться.

– Не расстраивайся, – встав на колено, и приобнял её за плечи, – завтра мы ещё вместе погуляем.

– Правда? – на меня посмотрели глазами полными надежды.

– Правда-правда, – не смог удержать улыбки, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи, дядя, – Ширен повернулась к Мелисандре и сделала быстрый книксен, – спокойной ночи, леди Мелисандра.

Какая воспитанная девочка.

– Пестряк, попрощайся! – Ширен наставительно, подражая взрослым, обратилась к шуту.

– Солнце заходит и тени выходят на прогулку, но на дне морском, на дне морском пряный жемчуг кракены собирают для владыки, что над ними, над волнами, в шипастом замке обитает, я знаю, я-то знаю!

Передав девочку служанке, я ещё долго провожал их взглядом, про себя матеря клоуна самыми отборными многоэтажными конструкциями.

– Крайне раздражающий клоун, не находите, миледи?

– Владыка Света забрал его разум, милорд, – жрица насмешливо посмотрела на меня, вновь словно на дитя.

– Я был там в тот миг, леди Мелисандра, и могу с уверенностью сказать, Ваш бог тут не причём, – и, пока она не успела мне возразить, перевел разговор, – раз вы здесь, а в случайности я не верю, может, пройдемся по саду? Стоит поймать момент, пока ночная тьма не скрыла его.

Приглашающе выставил руку, но женщина в красном, проигнорировав, медленно двинулась по тропинке, безмолвно приглашая последовать за ней. Молчание затягивалось. Не знаю, на что Мелисандра рассчитывала. Возможно, на мою инициативу, но я упрямо делал вид, что просто гуляю по парку и не более. Ведь это она спланировала нашу встречу, вот пусть и берет на себя самую сложную часть – начало разговора.

– Вам не стоит бояться меня, милорд, – наконец, нарушила тишину гостья с востока, – я не несу Вам угрозы.

Голос Мелисандры. Невероятно тягучий и всепроникающий, со слабым приятным акцентом. Наверняка в списке её навыков значится «доведение до оргазма посредством нашептывания». Помнится, есть такая категория мужиков, которым нравится, как полуголые девицы нашептывают и почламкивают в сверхчувствительный микрофон. Мелисандра имела бы успех у данной аудитории.

Последняя мысль изрядно меня насмешила, отчего я не смог сдержать смех, получив в награду внимательный и, в глубине глаз, растерянный взгляд собеседницы.

– Страх? – кое-как отсмеявшись, соизволил поучаствовать в диалоге, – с чего Вы решили, что я боюсь Вас?

– Я знала много мужчин, похожих на Вас…

– Не думаю, я один такой на весь белый свет, – давай же, соберись, Ренли, и прекращай, ведь дама старается произвести первое хорошее впечатление.

– Молодые, богатые, сильные и красивые, – проигнорировала мою шпильку Мелисандра, улыбнувшись чему-то своему, – родившиеся с золотой ложкой во рту, с детства ни в чём не нуждающиеся и все блага воспринимающие как должное. Не обращающие внимания на страдания тех, кто находится под ними. А столкнувшись с трудностями теряетесь и теряете всё, в том числе и жизнь. С застывшим удивлением в юношеских глазах. Словно медь… яркие и блестящие, но ничего не стоящие.

Ого, какой слог! Какой вызов! Будь здесь настоящий Ренли, он, возможно, и впрямь бы растерялся и, не найдя подобающий ответ, устроил бы скандал или просто сбежал бы. Но, на несчастье Мелисандры, здесь дело придётся иметь со мной.

– Ах, леди Мелисандра, – я с отеческой добротой старшего родственника посмотрел на рядом бредущую женщину, – сразу видно, что иностранка. Посмев кто-то другой сказать нечто подобное мне в лицо, как минимум, он был бы выпорот на конюшне. Я, конечно, человек не злобливый, но как однажды сказал древний философ: «претендуешь, соответствуй».

Жрица внимательно слушала, не спеша вставлять свои пять копеек. Сейчас по ней, даже по глазам, не получится ничего прочесть, так что попытки я оставил.

– Вы, я имею в виду иностранцев, – повёл в воздухе рукой, как бы очерчивая круг, – очень высокого о себе мнения. Пребываете в иллюзии собственного мнимого превосходства. Ваши библиотеки хранят неисчислимое количество древних манускриптов из человеческой кожи, исписанных мертвыми языками. Вы живете в городах, построенных тысячи лет назад. Народы востока видели, как рождались и умирали империи. Изучаете и практикуете противные мирозданью искусства на берегах Пепельной реки.

Я и не заметил, как мы остановились и уже смотрели друг другу в глаза, вслушиваясь в пение птиц и стрекотание одинокого сверчка. Тьма стала сгущаться, закат как никогда близок и последние лучи, напоследок, озарили нас. Ещё немного и тьма поглотит сад Эйгона.

– Но Вы, даже имея древние знания, утратили мудрость, заменив её обычной гордыней. В ином случае и лично Вы, и Ваши братья и сёстры по вере, зрели бы истину. А так, вы все идёте проторенной и хорошо известной дорогой, ведущей к очередному упадку…

Я не заметил, как увлёкся, словно окунулся в транс. Меня несло и несло по волнам минутных вдохновения и озарения. Я возвышался над Мелисандрой на полголовы, но казалось, что я смотрю на неё с вершины гор. Такая маленькая, такая глупая и наивная красная девочка, что мнит себя мессией, сведущей во всех тайнах мира. Жрица не отрывала от меня своего взора. Былое пренебрежение ушло, а на его место пришла настороженность.

– Вы когда-нибудь задумывались, хоть иногда, почему гискарские правители, драконьи владыки, владея в своё время половиной известного мира, предпочитали тратить огромные средства и ресурсы в поисках новых земель на Соториосе, но обходили западный континент стороной? Ни одной попытки основать колонии, ни одной экспедиции. Даже валирийцы, основав, – развел руками, – здесь свой форпост, не предпринимали никакой попытки продвинуться дальше. Вы никогда не задумывались, что древние могли знать о Вестеросе, о чём неизвестно вам?

Господи, что я несу? Что я несу?! Это же бред… или нет? Но Мелисандра молчала и молчала. Ну, хорошо, пора заканчивать с псевдоисторической рефлексией и добавить немного мистики и старых сказок.

– Страх. – Взгляд жрицы стал острее и проницательнее. – Они боялись. Боялись даже помыслить ступить на эту землю, извечно пребывающую в предзакатных сумерках. На землю, где ещё помнили старую магию и чтили древние союзы. Землю, где правители, в кого ни плюнь, восходили к борцам с чудовищами или сами были потомками чудовищ, порождая новых. Короли зимы, породнившиеся с Иными. Штормовые короли, потомки морского короля и богини ветра. Железнорождённые, восходящие к Серому королю. Дома Клешни, ведшие бесчисленные войны с русалками. Людоеды, оборотни, великаны, русалки, дети леса и рода восходящие к ним. Можно продолжать и продолжать. Вы с верой в свет и огонь пришли на землю, где свет умирает в закате, а огонь угасает. Закатные королевства. Земли неизбежной ночи. Земли тьмы. Я не боюсь тьмы, леди Мелисандра, ведь тьма – подруга и покровительница влюбленных. А вот Вам я советую быть поосторожней в Семи Королевствах, ибо стоит помнить, что всегда найдётся рыбка покрупнее.

В горле пересохло от длинного монолога, а голова разболелась. Странно, очень странно. На меня опустилась сонливость и вялость, словно после длительных физических упражнений. А Мелисадра… а что Мелисандра? Стояла и смотрела. Прикрыв глаза, она словно прислушалась к чему-то и, бросив на меня последний взгляд, молча двинулась прочь.

– Леди Мелисандра!

В пару больших шагов я нагнал жрицу, аккуратно взяв её за локоток. Мелисандра резко остановилась, обернувшись в пол-оборота, и с удивлением и неким ожиданием посмотрела на меня.

– Несмотря на то, что в моих жилах течёт кровь морского бога и богини ветра, если Вы сейчас покинете меня, боюсь, я заблужусь, – глазками хлоп-хлоп и извиняющаяся улыбка, – а так, с Вами надежнее и теплее.

Мне показалась или Мелисандра еле сдержала нервный смешок? Показалось.

Глава 12

Дни в ожидании Станниса тянулись неспешно, и их скрашивало, разве что, только общение с малышкой Ширен и Крессеном. Мелисандра, по каким-то необъяснимым причинам, моего общества избегала. С другой стороны мне было чуть-чуть стыдно и неловко. Понарассказывал женщине сказок и чуши, поддавшись своему… чему? Ребячеству? Чувству собственной важности от знаний отрывков истории этого мира? Я так и не понял, что это было. Может, закономерный итог нервного напряжения последних дней или ещё что-то. Я, конечно, и так не верил, что смогу сдержать свою двойственную буйную натуру от внимания Мелисандры, но не до такой же степени. Теперь непонятно, как она себя дальше будет вести. Как я повлиял на неё и её дальнейшие действия? А вообще мог ли я на неё повлиять? Может, она сразу раскусила меня, словно ребятёнка, сочиняющего сказки на ходу. Хоть бы и так.

Но, если так подумать, не такой уж и бред я нёс. Мало кто из местных на это обращает внимание, но для народов Эссоса западный континент и люди его населяющие – большая загадка. Для большинства из них Семь Королевств – это огромное загадочное государство, номинально под властью одного человека, Короля. Вестерос для Эссоса, как в средние века Русь для Европы или Римская Империя для жителей дальнего востока, то есть далекая, громадная и загадочная страна, где под властью лордов громадные наделы и многочисленные армии, а состояние отдельных благородных Домов сравнимо с богатством целых государств на востоке.

А какие про Закатные королевства ходят мифы и легенды! Про повсеместное ношение дорогих железных лат, про громадные флоты у отдельных Домов, про многочисленное население, про страну, где нет ни одного незанятого клочка суши, про свободу и отсутствие рабства, ну и, разумеется, про великанов, русалок, детей леса, оборотней и Зиму. Зиму… а ведь Вестерос – единственный континент, на котором свирепствует зимний сезон, явление столь же загадочное и страшное, как нашествие чумы. Но всё это касается простых обывателей, которые редко покидают не то что свои города, но порой и свои кварталы, всю жизнь проживая на одной улице. А вот патрициат, гораздо более образованный и сведущий, относится к Вестеросу с пренебрежением и неприязнью, продиктованными банальным страхом.

Тяжело жить магистром в Волантисе или любом другом городе Эссоса, зная, что всё твое богатство и вся твоя власть не значат ничего по сравнению с тем же Домом Ланнистеров или Тиреллов. Только одно осознание того, сколько, в случае настоящей войны Запада против Востока, Семь Королевств могут выставить кораблей и войск, вгоняет в отчаяние восточных владык. Оттого они и готовы, в случае угрозы от Вестероса одному из городов, поддержать его общими усилиями, отбросив взаимные распри. Все они прекрасно понимают, что стоит Закатным королевствам закрепиться на востоке, как их экспансию будет уже не остановить. Восток боится. Боится обратить на себя взор и внимание Запада. Подозреваю, Восток неосознанно предпринимает всё возможное и невозможное, чтобы западный континент так и варился сам в себе. Но, вскоре, эта композиция неминуемо будет разрушена.

– «Ярость»! Я вижу «Ярость»! – Ширен радостно закричала, не отрываясь от подзорной трубы, чувствую, лишит меня сего чудного девайса одна неугомонная девочка.

За последние дни у нас с племянницей сложилась традиция приходить на башню Ветрогон, исполненную в виде кричащего дракона, и наблюдать в подзорную трубу за проходящими мимо кораблями, а также за портом. Между тем, взяв у девочки трубу, убедился – Станнис на подходе. Долгие дни ожидания подходят к концу.