Текст книги "Олень (СИ)"

Автор книги: Axeman Laughing

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 47 страниц)

Однако, и это ещё не всё. Погружаясь в подобную специфику столицы всё глубже и глубже, я пришёл к выводу, что корень проблем Королевской Гавани лежит ещё глубже (да, очень глубоко), и он кроется не в географическом расположении или в ужасном бесхозяйственном отношении, что, разумеется, также имеет место быть, а в событиях, прошедших задолго до возникновения самого города.

Мне, как человеку из относительного будущего, очевидна стагнация. Не только Вестероса, но и мира в целом. Однако если на востоке для этого есть очевидные и объективные причины подобного положения дел, то с Вестеросом, на первый взгляд, абсолютно ничего не ясно. Разумеется, эти проблемы для местных просто не очевидны.

В чём выражается стагнация в целом и стагнация технологическая в частности? Не развиваются или очень медленно развиваются общественные институты и социальный прогресс. В первую очередь речь идёт о феодализме, который был привнесён и господствует в Вестеросе благодаря андалам, как минимум две тысячи лет (а по некоторым историческим хроникам и все пять тысяч) без проблеска зарождения буржуазии и, следовательно, капитализма. Европе для этого потребовалось меньше тысячи лет – уже в конце четырнадцатого и начале пятнадцатого веков в ней начала давать о себе знать стремительно зарождающаяся новая общественная социально-экономическая формация. В Вестеросе же, как было сто лет, тысячу или две тысячи лет назад… в общем, воз и поныне там.

Но какова причина? На ум сразу приходят кормящий ландшафт и климат, но нет. Вестерос неимоверно богат в том, что касается подарков от природы. В первую очередь плодородными равнинами и крупными речными системами. Отсюда простой вывод, что голод в Вестеросе – явление необычайно редкое и сопряжённое с экстраординарными событиями, такими, например, как война, которая для Семи Королевств сравнительная редкость. Крупный конфликт раз в несколько поколений – фигня и «пшик», по сравнению с постоянной угрозой вторжения дотракийцев, которые и стали причиной упадка восточных цивилизаций. То же самое касается и климата. Да, зима в Вестеросе длится от трёх до семи лет, в исключительных случаях бывает и больше, но эта «зима» относительна. В то время как на Севере снега может намести до зубцов крепостных стен, в Просторе его могут так и не увидеть. Наоборот, такой климат должен быть колоссальным стимулом для развития цивилизации. Стоит только осознать, что такое пятнадцать лет без зимы. Пятнадцать лет тепло. У тебя всё растет и цветёт, скот и крестьяне размножаются, торговля бьёт рекорды, а у тебя за это время скапливается громадное количество добавочного продукта, который ты можешь вложить во что угодно.

Построить громадную Цитадель и отдать её учёным… да что уж мелочиться? Выколотить в скале! Кастерли Рок. Построить на скале! Орлиное Гнездо! Построить громадный Красный замок, громаднейшую септу Бейлора, которая, на минуточку так, больше Кёльнского собора, и ещё домик для драконов размером с Лужники. Ах да, ещё Харренхолл, Штормовой Предел, Винтерфелл и прочие по-своему уникальные места, объединённые громадными расходами на своё строительство, которые обычная феодальная средневековая экономика позволить себе не смогла бы даже во сне. Нужно лишь одно условие – колоссальный избыток, в первую очередь, стратегического важного продукта, избыток зерна. Зерно – главный источник дохода любого феодала Семи Королевств. И подобное положение вещей возможно только благодаря такому климату и смене сезонов.

Яркий контраст – Эссос, который застрял в рабовладельческом строе и зациклился сам в себе. Вольные города, может очень и хотят стать полноценными государствами, проводя широкую экспансию, но не в состоянии это сделать по экономическим причинам. Яркий пример – Волантис. Город-государство, у которого в подчинении ещё три города: Волон Терис, Валисар и Селорис, население каждого из которых равно населению Королевской Гавани, и которые расположены на крупнейшей полноводной реке региона, Ройне, и, как это ни странно, вынуждены покупать зерно у Семи Королевств. На первый взгляд? Парадокс! Но вновь, если присмотреться, то можно увидеть нюанс. Экономика Волантиса построена на труде рабов, которые пашут и сеют, и чтобы прокормить как минимум два миллиона городского населения нужно… приблизительно, миллионов десять пахарей. Вопрос: «где взять сегодня столько рабов»? Ответ: нигде!

На заре своей независимости Волантис прекрасно себя чувствовал и мог, особо даже не напрягаясь, вести войны со всеми соседями, поскольку на его рабские рынки дотракийцы свозили товар со всего континента. Рабов было много и они были дешёвыми, что позволяло загонять их десятками тысяч на поля, в шахты и мануфактуры. Но проходило время, рабов становилось всё меньше и меньше, поскольку дотракийцы попросту исчерпали все свои «источники» этого стратегического товара. Сарнорское государство уничтожено под корень, его города лежат в руинах, а люди, как оказалось, сами собой из ниоткуда не берутся, не рождаются из дыр в земле как какие-то гномы. Ифекевронское царство уничтожено, большинство гискарских и лхазарских городов в бассейне реки Скахазадхан разграблены и разрушены. Тут-то полноводный поток рабов очень быстро стал иссякать, превратившись в слабенький ручеек. Рабы стали дорожать и экономика встала. А ведь не просто так ради добычи золота для найма кораблей и подкупа других кхалов кхал Дрого отправился за рабами к лхазарам к чёрту на рога… банально, но в товарном количестве и поблизости их уже просто негде взять. Вот и возникла ситуация, когда кроме двух каннибалов, людей в комнате не осталось, а кушать хочется.

С этой проблемой столкнулись в той или иной степени все вольные города, за исключением, по понятным причинам, Браавоса, но у него свои проблемы. В этой парадигме Востоку Вестерос нужен позарез. Если отринуть всё прочее, то хотя бы ради зерна для своих непомерных городов с избыточным населением. Благодаря этому, кстати, зерно в Вестеросе торгуется ныне по крайне соблазнительной цене, которая особо не снижается даже при удивительно обильных урожаях.

К чему это я... Ах, да!

При таких условиях в Вестеросе ещё в эпоху независимых королей должен был начать зарождаться капитализм со всеми вытекающими последствиями. Однако этого не произошло, поскольку... барабанная дробь... города в Вестеросе проиграли коммунальную революцию! Коммунальная революция, процесс борьбы городов, с одной стороны, за свои феодальные права, а с другой за независимость от конкретных феодалов. В Европе города победили, выгнали из своих пределов графов и герцогов, став коллективными феодалами со всеми причитающимися правами и обязанностями да заложив фундамент и питательную среду для будущего капитализма в своих уютных каменных стенах.

До знания, которое подтвердило бы догадку, было очень тяжело докопаться, ибо мейстеры начали вести общую летопись Семи Королевств только после коронации Эйгона. До той поры все летописи были разбиты отдельно по каждому из королевств, отчего с первой попытки было очень тяжело увязать между собой восстания, вспыхнувшие в разных городах разных королевств. На первый взгляд они казались просто единичными и независимыми друг от друга событиями, но при долгом разборе и взгляде на все события сверху всё это оказывается общей тенденцией и системой. Города до завоевания Эйгона регулярно поднимали восстания против своих феодалов с требованием городских привилегий для того в первую очередь, чтобы самим собирать налоги и пошлины. Хаэйтауэров трижды изгоняли из Староместа, и только с помощью Гарднеров те не потеряли свой ценнейший актив. Что, в свою очередь, привело к развитию событий, которые хорошо так укрепили феодальную зависимость владык Староместа от Зелёных Королей. В Речных землях восстания тоже кипели непрерывно. Да, на берегах Трезубца нет крупных городов, как Старомест или Королевская Гавань, но в обилии имелось и имеется множество мелких (от одной до пяти тысяч жителей), которые постоянно объединялись в конфедерации и поднимали восстания против сюзеренов. Именно это сдерживало некогда стремительную экспансию Хоаров, которые были вынуждены на протяжении очень длительного времени только тем и заниматься, что помогать вассалам забирать свои города обратно. Что, кстати, и послужило одной из причин отказа Чёрной династии от Старого закона, ибо по нему не то что государством управлять было невозможно, а тупо удержать его единым и целым было той ещё задачкой.

Подобные процессы проходили везде: на Севере, Западе, в Долине, Просторе и Дорне. Это был объективный исторический процесс, в котором, в отличие от Европы, верх одерживали феодалы, поскольку городов было банально меньше, а, следовательно, они были слабее. Видно всё-таки, что Римской империи, которая оставила бы после себя многочисленные города со всей причитающейся инфраструктурой, в Вестеросе не было. Города в Вестеросе развивались стихийно, разрознено и независимо друг от друга, изначально и вовсе по инициативе местных лордов. Таким образом, совокупная сила окрестных феодалов, которые всегда могут попросить помощи у родственника, соседа или родственника-соседа была всегда больше, чем любого конкретного города. К началу завоевания Вестероса Эйгоном, феодалы крепко держали свои города за жабры, высасывая их досуха и не позволяя городскому патрициату нарастить мускулы, ибо уже были печальные прецеденты. Городские сословия оказались прижаты, придушены и не смогли создать ту цеховую и гильдейскую структуру, что была в Европе, имея в виду юридический статус. В Вестеросе, цех или гильдия не являются коллективными феодалами и у них нет какой-либо власти в городе. Просто более серьёзный и богатый кружок по интересам, вот и всё. Как скажет хозяин города – так оно и будет, и неважно, мастер ли ты, подмастерье или солидный купец. Налоги и пошлины будет регулировать и собирать феодал, не обращая, как правило, внимания на экономическую целесообразность, ведь лорду всегда нужны деньги для его развлечений и прочих дорогих условностей, идущих в довесок к статусу и роли. Как развивать город тоже будет решать феодал, которому плевать, что городу нужна канализация, новая мостовая или вовсе расширение, под которое нужно выделять земли. Судить и разрешать споры будут не выбранные судьи из магистрата или гильдии, а феодал, который примет решение, выгодное именно ему или же в пользу того, кто больше ему занесёт подарков, а на законность и социальную справедливость ему плевать и прочее, прочее и прочее...

Но вместе с завоеванием Вестероса Эйгоном пришли и перемены. Всё стало намного хуже. Лорды, которым теперь не нужно тратить огромные средства на содержание войск, поскольку все теперь живут в одном государстве, в котором царит королевский мир, обратили высвободившиеся силы против врагов внутренних, подавляя ростки подлинных независимости и самостоятельности конкретно в городах и подминая под себя остатки власти и контроля. И в этом феодалам активно помогали Таргариены, стремясь таким образом сплотить Семь Королевств вокруг правящей династии и показать аристократам, что король действительно и достойно защищает интересы правящего класса. В итоге это всё привело к гражданской войне, известной как восстание Святого Воинства. Хотя, казалось бы, как можно связать религиозное восстание и борьбу городов за свои права? А связь прямая. Вера, поднятая на щит, была лишь удобным поводом, но никак не причиной для восстания. Стоит только обратить внимание, что наиболее крепкие позиции у восставших были в городах, которые и снабжали восставших военспецами, оружием, доспехами и прочей ратной необходимостью. Восстание Святого Воинства стало последним вздохом и попыткой реванша коммунальной революции Вестероса, к которой присоединились и многие феодалы, увидев в этом неплохой шанс сбросить ярмо валирийцев. Итог… всем известен. Мейгор Таргариен, получив в процессе кликуху Жестокий, подавил восстание. Хотя заслугу за это приписал себе совсем другой король…

Святое Воинство и Честные Бедняки разбиты, Церковь Семерых ослаблена и обескровлена, остатки могущества городов подорваны, коммунальная революция пусть и спустя несколько веков, но подавлена. Теперь ничто не мешало феодалам дальше пить соки из городов, а в Вестеросе до сего дня любые размышления о наделении городов какими-либо привилегиями являются табу. Однако это привело к возникновению интересного процесса, а именно к сращиванию в городах всегда алчущей золота аристократии с купечеством. Сегодня такие благородные Дома, как Хэйтауэры, Аррены из Чаячьего города, Шетты из Чаячьего города, Графтоны, Ланни, Ланетты, Лантеллы, Мандерли, Риккеры и прочие настолько срослись с купеческими семьями в своих городах, что дальше только объявлять себя на восточный манер магистрами, а не лордами. Возможно, перед нами будущие династии первых капиталистов, а может и нет...

После таких размышлений и выводов становится немного жутковато. Куда я лезу? Если мои размышления точны и содержат в себе достаточно истины, то вытащить Семь Королевств из трясины технологической стагнации возможно только при закладке множества новых городов, расширении старых и наделении оных какой-никакой независимостью от лордов… так это сразу же гражданская война, который Вестерос ещё не видывал! На её фоне война Пяти Королей покажется борьбой детей в песочнице. Династия, что будет править в тот период, может не устоять. Наверняка не устоит. А как же мой план по сглаживанию углов в развитии Вестероса? Он, мягко говоря, явно под угрозой срыва, если уже не сорван. Поскольку, изначально строя свои планы и видя развитие капитализма как естественный процесс, масштаб возможного бедствия я учёл, но он виделся мне не таким… обширным. На этом фоне уже совсем по-другому выглядит столь сговорчивая позиция многих купеческих гильдий в Семи Королевствах. Может ли быть так, что многие представители торгового класса увидели во мне не только нечто в чём-то знакомое и родное, но и некий шанс? Вот только… шанс на что? Понятное дело, на власть и ещё большее количество денег. Условия меняются, а планы вновь и вновь приходится корректировать, но… ничего. Если мир вокруг тебя замшел и застыл в невежестве, то остаётся быть в нём Петром I со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иного пути для меня быть не может, ибо альтернативы приведут либо к руинам, либо к излишне ранней смерти от алкоголизма и прочих симптомов образа жизни с девизами «да пошло оно» и «да что я сделаю-то?»

***

За время моего отсутствия в столице при дворе никаких изменений не произошло. Красный Замок, подобно всей стране, ведёт привычный ему неторопливый образ праздной и сытой жизни. С моим двором всё также было в порядке, все живы и здоровы.

К вечеру, когда солнце медленно клонилось к закату, я был уже в своих покоях, отмокая от дорожной пыли в ванне, наполненной горячей водой. Кубок с прохладным вином и порывы свежего воздуха из открытого окна. Красота. Было лишь вопросом времени, когда я погружусь в сладкую дрему... и... почти...

– Милорд. – Тихий, наполненный виной голос моего оруженосца вывел меня из блаженства.

Пекло.

– Что, Марик? – Не открывая глаз, спросил парня, не скрывая раздражения и тщетно надеясь, что меня беспокоят из-за ерунды, и что я не понадобился кому-то сразу в день моего приезда.

– Вас желают видеть...

– Какая собака...

– Король, Ваша светлость. – Добавил он спустя секунду, проговорив столь увесистые слова уже быстрее. – У себя в покоях.

Открыв уже глаза, я посмотрел на оруженосца, что виновато упёрся взором в пол. Если Роберт кого-то к себе призывает, то точно не по ерунде… не в его привычке дёргать людей. Эх, не дадут мне отдохнуть.

– Хорошо, подготовь одежду. Простой камзол...

***

Стюарды короля провели меня в помещение, больше всего походящее на кабинет… не знал, что у Роберта есть такой. Приличный зал с широким балконом с видом на переливающееся в красных закатных цветах море, на стенах гобелены, парочка шкафов с талмудами и мелочёвкой. Большой и массивный стол, во главе которого, у торца, и сидел Роберт. Практически трезвый. Заходящее за спиной солнце наградило короля зловещим алым ореолом, на миг ослепляя и дезориентируя любого входящего.

Король был не один. Рядом на страже сам Барристан Селми, а за столом, по правую и левую руку соответственно, были Джон Аррен и Станнис. При моём появлении все смолкли, хотя было видно, что присутствующие вели не самый простой разговор. На широком и опухшем лице короля появились красные пятна от сдерживаемого гнева и раздражения, тогда как на лице Станниса гуляли желваки. Джон же… имел вид всем недовольного старика, вынужденного втолковывать дебилам прописные истины.

– Сядь. – Отдал команду Роберт, мотнув головой в сторону кресла рядом со Станнисом.

Кивнув, я присел, поймав на себе заинтересованные взгляды присутствующих. Все явно были раздражены, но моё появление позволило им немного выдохнуть и отвлечься от скопившихся эмоций. Атмосфера, впрочем, от подобного приятней не стала.

– Кого хороним? – От моей неуместной шутки Джон и Станнис скривились, в отличие от прихрюкнувшего Роберта.

– Пришло письмо из Пайка, братец. – Король вновь взял слово, а моё сердце пропустило удар от такой новости. Последнее не осталось незамеченным Робертом, и с довольной усмешкой он продолжил. – А хороним мы твою свободу!

Король засмеялся. Глубоким и страшным смехом бога вина и празднеств в предвкушении новой грандиозной жертвы во имя своё.

Глава 28

Король гулко отсмеялся, вытирая большим пальцем правой руки выступившие слёзы.

– Ты б себя видел, пацан! – Настроение Роберта явно полезло в гору. – На вот, ознакомься.

Скинув с себя миг растерянности, под задумчивый и недовольный взгляд старика Аррена я принял из рук старшего брата плотный свиток. Действительно, Бейлон Грейджой согласился на брак... что несколько обескураживает. Признаться, немного остыв от любовной лихорадки после отбытия Аши, я в полной мере осознал и взвесил минимальный шанс на успех предложенной помолвки. В моём протрезвевшем понимании, Бейлон не отдал бы свою дочь мне в жёны! Не отдал бы и точка! Несмотря ни на какие перспективы или аргументы, какими бы разумными те ни были. В связи с чем… как бы ни было больно моему суровому сердцу, я волей-неволей стал рассматривать и других претенденток, хоть пока что лишь у себя в голове, никому ничего не озвучивая.

Однако, вот оно – письмо лорда-жнеца Пайка, в котором он выражает согласие на предложение о браке с его дочерью и уведомляет, что лорд Родрик Харлоу будет вести от его имени переговоры о будущем союзе. Ни больше и ни меньше. Формальный слог, как и ожидалось от лидера железнорождённых, был скуп и сух, что, впрочем, не делало послание менее информативными. Мда… учитывая, что письмо наверняка побывало в руках Пицеля, о нём наверняка уже известно всему свету. И, конечно же, хоть мы и обговаривали с Харлоу и Ашей этот вопрос, но Бейлон не изменил себе и поступил по-своему. Полагаю, вскоре стоит ожидать письма и от Родрика, уже с конкретными предложениями.

Перечитав послание ещё раз, аккуратно свернул его и запихнул себе за пояс под очередной громкий смешок Роберта, не отрывавшего от меня своего внимательного и явно задумчивого взгляда. Как и Станнис, впрочем, хотя тот был куда более тактичен. В глазах среднего брата я не увидел ни грамма осуждения или даже адресованного мне вялотекущего недовольства, лишь флегматичную констатацию – «младший брат женится». На ком? Абсолютно всё равно. На сердце, от осознания поддержки братьев, стало теплее… даже не смог сдержать счастливой улыбки.

– Кхе, – Роберт улыбнулся себе в бороду и подозвал привычным размашистым жестом стюарда, – за это срочно нужно выпить. Вина!

Слуга в гербовой коте Баратеонов испарился, ринувшись за вином. Пребывавший до сих пор лишь молчаливым наблюдателем, Джон Аррен, поджав губы, осмотрел всех нас каким-то оценивающим взглядом, явно давая понять, что он думает о нас, и готовясь сказать нечто важное.

– Ваше Величество, милорды, – Аррен оставался абсолютно недвижимой фигурой, словно его парализовало, лишь глаза и шевелящиеся губы выдавали в нём живого человека, – как бы мне ни хотелось разделить счастье от соединения двух любящих сердец, вынужден признать прескверный факт – брак между представителем королевской династии и дочерью опального лорда совершенно недопустим.

Тон сказанного походил на порыв арктического ветра и здорово охладил радостный пыл короля, в пику которому до сих пор ничего не было сказано. Роберт, тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла, вперив уставший взгляд в десницу, тогда как от Станниса Джон удостоился лишь приподнятой брови.

– Грейджои и их вассалы – известные в королевстве пираты и налётчики, а также, что куда важнее, кровные враги многих Домов Вестероса. Простор, Запад, Речные Земли и Север. Такой брак несёт в себе риск внести разлад в наше королевство и вызовет недовольство у многих ваших подданных. Привечать пиратов при дворе? Это посеет зёрна смуты и недоверия. Нанесёт удар по авторитету Престола и, особенно, по авторитету династии на нём. Разве это нужно сейчас королевству? Наносить новые раны, когда старые только зажили? И…

Аррен всё говорил и говорил, его никто не прерывал и не стремился перебить. Роберт спокойно смотрел на старика, не отрывая от него своих ярко-голубых глаз. Станнис демонстративно смотрел в пустоту, явно пребывая в собственных мыслях и суждениях – если Аррен думал, что Станнис встанет на его сторону, то он сильно ошибался. Я также не отрывал взора от морщинистого лица старика, что принципиально не смотрел в мою сторону, чем вызвал у меня лёгкую улыбку, которую я поспешил спрятать за миг до того, как стюарды принесли вино и кубки, а также лёгкую закуску. И тут меня осенило, как всё-таки Джон похож на старых советских вождей, пребывавших разумом в собственных карманных вселенных. Моя школьная юность пришлась как раз на те года… поздний Брежнев, Андропов, Черненко, а затем и Горбачёв. В это время произошло много хорошего, но и много плохого. И я никогда не забуду то въедливое и дурно пахнущее высокомерное лицемерие, пустое морализаторство, что лилось из всех приёмников и телевизоров. Я прекрасно помню, чем это всё закончилось... и здесь, сейчас я вижу то же высокомерие старости, гордо стоящее на непоколебимом чувстве собственной правоты. Ведь он самый мудрый, самый умный, не способный ошибаться, всезнающий и всеведущий, воспитавший столько достойных воспитанников и прочая, и прочая...

Сейчас сформировалось чёткое осознание, что Аррен никогда и ни за что не признает во мне равного себе. В том числе, банально, из-за своей старческой упёртости. Для него я всего лишь мальчишка, возомнивший о себе слишком многое. Вышедшая из-под контроля фигурка кайвассы, но не более, и плевать, что для всех окружающих всё предельно ясно. Таким старикам вообще плевать на реальность, что противоречит их представлениям, являющимся, конечно же, истиной в последней из инстанций. Эх… а я так хотел договориться. Хотел сгладить конфликт, выделить долю-откат, но, судя по тональности встречи, мира мне не видать. Придётся теперь сглаживать разве что отдающее горечью чувство досады. Аррен в чём-то прав – есть вещи, которые королевству сейчас не нужны. Да только вот его высоко задранный нос и желание сыграть против меня однозначно входят в список таковых. Откровенно говоря, потраченного времени жаль…

Аррен на секунду прервался, дабы сделать глоток вина и в следующий миг продолжил.

– ... но ещё есть время всё исправить. Надлежит мягко и настойчиво затянуть переписку и выставить заведомо невыполнимые условия с нашей стороны, дабы вынудить лорда Грейджоя отказаться от помолвки. В противном случае… набраться мужества и напрямую отказаться от брака, выбрав более подходящую кандидатуру, что укрепит, а не ослабит позиции правящей династии, вернув Королевство на путь стабильности и определенности.

Пребывая в собственных нерадостных мыслях, я не сразу обратил внимание на повисшую в кабинете тишину. Выжидающие взгляды всех присутствующих оказались, наконец, направлены только на меня. Джон смотрел холодно и настолько высокомерно, насколько мог себе позволить, а братья… ждали. Разве что Селми, становившийся свидетелем и не таких разговоров, оставался равнодушным к происходящему.

– Ваше величество, милорды, – нагнав должное количество аристократического снобизма и гонора и абстрагировавшись от окружающей атмосферы, я принялся формулировать ответ на наезд десницы, – прошу меня простить, если что-то очевидное ускользает от моего внимания, но… я никак не могу заставить себя понять одну вещь. С каких пор Баратеоны из Штормового Предела стали частью королевской династии? И, раз на то пошло, с каких пор Верховному лорду Штормовых Земель есть дело до мыслей и чувств иных лордов?

– А есть ли дело Верховному лорду Штормовых Земель до королевства? – Зло и язвительно кинул в меня Аррен.

– Вот Ваше и Моё королевство, лорд Аррен! – Не скрывая злости и эмоций в целом, я невежливо ткнул в сторону Роберта, отчего тот на мгновенье растерялся и удивлённо заморгал глазами. – Этот человек и есть королевство! Мне плевать на Ланнистеров, Талли, Старков и кого бы то ни было ещё! Надо мной только король и Семеро, и ответ я держу только перед ними. Не перед Вами уж точно, милорд десница. Я устрою свою жизнь так, как посчитаю нужным, и сделаю то на пользу Дома Баратеонов, но никак не в интересах Ланнистеров или Арренов.

– Возмутительно! – Старый сокол оказался вмиг в растерянной ярости, его пергаментная кожа стала покрываться красными пятнами, а брови сложились в боевое построение. – Подобные речи непозволительны для члена Малого Совета и недостойны лорда, что...

– Остановись, Джон! – Роберт сильно вдарил по столу, отчего на нём подпрыгнули, рискуя опрокинуться, все кубки. – Не забывай, что и кому ты говоришь!

– Ваше Величество, – Джон немного сбавил в экспрессии, моментально остыв и вернув себе более спокойный нрав, – я много лет служу Вам. Денно и нощно я блюду интересы королевства. А лорд Ренли желает одним действом разрушить то, чего мы добивались все эти годы, ради чего так многое было принесено в жертву. Мой Король, прошу! Воспрепятствуйте!

Роберт оценивающе посмотрел на Аррена, но ничего говорить не стал, переведя приглашающий взгляд на меня. Когда дают возможность – надо ей пользоваться.

– В этом и проблема, лорд Аррен. – Не изменяя своему уже заданному высокомерному тону, вступил в разговор. – Есть интересы Большого Дома Баратеонов, а есть интересы королевства. И за все прошедшие годы Баратеоны только и делали, что жертвовали собственными позициями в угоду других. А в результате, скажите, стало ли королевство сильнее от тех порядков, что утвердились за эти годы? А станет ли оно сильнее, если брат короля вдруг заберёт свои слова назад, плюнув «опальным» вассалам в лицо, а перед остальными представ как бросающий слова на ветер?!

– Станнис, вразуми своего брата... – Казалось, Джон не слышит. Отказывается слышать хоть что-то, что противоречит его мыслям и идеям. Жуткое зрелище.

– Ренли – рыцарь и полновластный совершеннолетний лорд.

Взявший слово Станнис говорил сухо и скупо, но в глубине его глаз были эмоции, подобные сильному подводному течению, бегущему глубоко под, на первый взгляд, безмятежной гладью воды. Если бы Джон знал их и умел распознавать, то не рискнул бы пытаться призвать себе на помощь моего среднего братца.

– Он волен взять в жёны любую соответствующую его статусу благородную девицу. На то не могут возразить ни родственники, ни Престол, ибо подобные вопросы – суверенное право любого лорда. Наше собрание бессмысленно.

Аррен растеряно переводил взгляд с одного Баратеона на другого, силясь придумать ещё что-то и возразить, но спустя период напряженного молчания, он сокрушённо сдался.

– Глупость. Глупость и безумие. – Встав из-за стола, десница шаркающей походкой покинул наше общество.

– Лорд-командующий. – Роберт не глядя обратился к Селми.

– Да, Ваше Величество. – Барристан почтительно, но неглубоко склонился.

– Оставьте нас.

– Как Вам будет угодно.

Дождавшись, когда мы останемся наедине, я взял слово.

– Спасибо за поддержку. – Одарил братьев вернувшейся тёплой улыбкой.

– Со своим норовом и упёртостью справился бы и без нас. – Роберт грузно навалился на стол, наливая себе ещё вина. Было видно, что разговор дался не так просто, как он стремился это продемонстрировать.

– Я понимаю, далось это нелегко...

Роберт резко поднял на меня свой взгляд. Воззрился на меня и Станнис, впервые за разговор повернувшись полностью ко мне – его лицо уже особо и не скрывало затаённый интерес.

– Понимает он... кхе! – Промолвил Роберт, осушив залпом полный кубок с крепким, под ситуацию, вином.

– ... но в разрезе очевидных обстоятельств, – аккуратно продолжил, дождавшись, когда Роберт потянется к закуске, – у меня есть несколько совершено необременительных просьб.

– Начало-о-о-ось... – В бороду невнятно прошептал старший брат, – ну, говори!

– Я приглашаю вас на свою свадьбу. – Ну, я и сказал, вызвав удивление и некую радость с благодарностью, читавшуюся даже в холодных голубых глазах Станниса.

***

Дежавю. Вновь с большим нетерпением и подзорной трубой я вот уже десятый час высматриваю с одной из башен Красного Замка силуэты кораблей. Моих кораблей! Наверное, именно так когда-то в напряжённом ожидании Пётр Первый высматривал свои детища...

С памятного разговора в кабинете у Роберта прошло чуть больше двух недель. Официальная новость о браке между Ренли Баратеоном и Ашей Грейджой накрыла собой Семь Королевств как цунами, взбудоражив многих. Большинство лордов, владеющих землями на западном побережье, были, мягко говоря, недовольны, отчего-то вбив себе в голову, что я, лично я, предал их. С какого рожна? Ох, в их глазах я предал, как минимум, всю цивилизацию. Но как бы ни хотелось возмущаться и тыкать носами в прописные истины, а удивляться такой реакции нельзя, ведь человек – такая скотина, которой постоянно потребно виновное лицо. Ведь не могут же лорды Запада выкатить папе Тайвину предъяву, что он плохо их защищает от железнорождённых? А мне могут, потому что я далеко и ничего сделать не смогу. Очень удобно.

Как я и сказал, подобное брожение в умах было предсказуемым и ожидаемым, но на что-либо повлиять оно не в состоянии. В целом, лорды поплюются, поворчат и займутся своими делами, вновь забыв обо всём, что происходит за пределами фамильных владений или даже стен собственных замков. Но то, что происходит сейчас при дворах Хайгардена и Утеса Кастерли – уже совсем другое дело. И если вести и слухи о происходящем в горницах Утёса крайне скупы и неинформативны, банально сводясь к тому, что папа Тайвин сильно недоволен, то в Высоком Саду настоящая истерика, причины которой никому до конца не известны. Мейс Тирелл психует то ли от того, что отказался от выгодного брака для своей дочери, то ли от того, что заклятые враги Простора породнились с королевской династией раньше него… или прочие причины, которых при желании можно выдумать в достаточном количестве. Но, факты говорят сами за себя, как впрочем, и тональность писем из Хайгардена в Малый Совет с требованием пояснить, когда уже появится конкретика относительно помолвки Джоффри и Маргери. В общем, Джону приходится отбиваться сразу на нескольких направлениях, многое наобещав и вашим и нашим. Мои злопыхатели на время затаились, сосредоточившись на выяснении отношений между собой, но я не расслаблялся, ожидая от окружающих чего угодно. Не расслабляюсь, но… чувствую себя достаточно спокойно, ведь не стоит умалять тот факт, что клеветать и нагнетать ситуацию против лорда и делать то же самое уже против короля – таки две очень большие разницы. Подобного не допустит и сам Джон.