Текст книги "Олень (СИ)"

Автор книги: Axeman Laughing

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 47 страниц)

Annotation

Классика. Попаданец в младшего Баратеона, цель которого пожить подольше да получше.

Олень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия I

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Интерлюдия II

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Интерлюдия III

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Интерлюдия IV

Глава 39

Глава 40

Интерлюдия V

Глава 41

Эпилог

Олень

Глава 1

Позднее утро. По телу была разлита блаженная нега, всеми силами мешавшая сознанию освободиться от липкого сна. Ох, это чувство… Субботнее утро после тяжелой трудовой недели и, главное, лихой пьянки в пятничный вечер, сон до обеда, а в продолжение и завершение всего этого – ленивый день. Сонный разум не сразу стал замечать… Странности. Покрой у простыней и одеяла не тот, подушка непривычно жёсткая, рядом спит кто-то…

Погоди… Что? Чего?! Мощнейший импульс выжег расслабленность и негу. Открыв глаза я начал судорожно осматриваться. Много всего бросилось в глаза, но обо всём по порядку. Для начала – я собственной персоной. Абсолютно голый, на здоровущей кровати с балдахином, а рядышком разлёгся парнишка лет пятнадцати… Тоже без одежды… Смазливое личико, каштановые кудряшки, чувственные губы…

«Вот я ужрался».

Эти слова посещают каждого раз или два в жизни, и намного чаще, если речь о жизни вроде моей. Но таким «весом» на моей памяти они обладали впервые.

Кое-как выбравшись из вороха одеял с медленно разгоравшейся головной болью я стал уже более детально осматривать комнату. Круглые стены сделаны из серо-белого крупного камня с тщательно заделанными щелями, пол устлан коврами и шкурами разного зверья. Несколько комодов и шкафов. По левую руку от кровати некрасиво выпирающий камин, тоже не маленький, над которым висит полотно с изображенным на нем вздыбленным черным оленем на желтом фоне. По обе стороны от камина два полных доспеха с «оленьей» гравировкой. Прямо напротив камина расположилось несколько застекленных окон. Ну, как «окон»… Больших бойниц. Напротив кровати массивная двухстворчатая дверь, украшенная позолотой и… Оленями.

Поймав озарение, я поспешил к одному из «окошек», хоть вид открылся и захватывающий, он мне совсем не понравился. Передо мной разлился океан до самого горизонта с нависшими над ним тёмными тучами, точно скоро жахнет шторм. Под окном оказалась, на приличном отдалении, очень толстая стена, в которой точно будет метров эдак двадцать, и по которой лениво расхаживали люди в доспехах. Также за стеной видно кусочек леса, а в отдалении – невысокую горную гряду.

Пятясь, я медленно отходил от бойницы. Горло пересохло, а мысли в голове заметались с бешеной скоростью и болью, раскаляя мой многострадальный мозг до точки, когда он, измученный мыслями «где?!», «как?!», «да какого ж?!», решил махнуть на всё и уйти на «перезагрузку».

Прохладная тьма снова опустилась на перегруженный разум, а тело рухнуло на кровать, до которой мне посчастливилось успеть себя дотащить.

***

Я открывал слипшиеся от долгого сна глаза с опаской. Ожидая… Незнамо чего. Лежал я на всё той же кровати с балдахином, но на этот раз один… Слава Тебе, Господи. Головная боль никуда не делась, но и сознание терять я пока, вроде, не собирался. В комнате никого не было, и это давало неплохую возможность поразмышлять. Даже есть о чем. Но сперва…

Не издавая никаких звуков, я встал с кровати и вытащил утку… Ночной горшок? Пухнущая голова призадумалась бы невольно о терминологии, если бы не вид этой «бытовой мелочи». Красивая такая, серебряная… Даже она была изукрашена гравированными оленями. Разобравшись со своим маленьким делом, я забрался обратно в кроватку.

Так. Погнали. Кто я? Зовут меня Игорь Николаевич Мельников, и лет мне почти уже сорокет. Трудяга в буднях, гуляка на выходных, а также полубайкер. Ну, это те, кто, соблюдая весь внешний стиль и атрибутику, предпочитает кататься в мотоциклетной люльке, а не на харлее, ибо в люльке пить можно, а вот на харлее низя. Женат. Был. Дважды. И от той, и от другой остались дети, да аж по двое (по девочке и мальчику). При этом, со своими бывшими остался в дружеских отношениях, и даже дети меж собой дружат. Кто-то удивился бы, а я вот всегда считал это «умеренным» отклонением от нормы. Я ведь был не скотина какая-то, не жмотюсь да и в воспитании всегда активно участвовал. В общем, чувство ответственности при себе, но до женского тела охоч, отрицать не стану. Есть, а точнее уже «был» свой бизнес в виде автомастерской и парочки магазинчиков с железками для железных же зверей. Бизнес шел в гору, несмотря ни на что.

Посреди сеанса сбора по кусочкам моей биографии пришлось сделать перерыв. Вопящая голова требовала просто положить её на подушку и оставить в покое. Чувствовала, многострадальная моя, что близились «сложные» участки.

Окончил военное училище, послужил определенное количество лет, повоевать в горах успел… Да и уволился. Тогда не платили, что называется, от слова «совсем», а я был молод и горяч, так что, когда представилась возможность, сразу подал рапорт. На тридцатый год своей жизни подсел на реконструкторство позднего средневековья, так как всегда страдал от любви и уважения к истории, а тут ещё и компания хорошая нарисовывалась. Так что стал я реконструктором.

Впрочем, не среднестатистическим. Да, доспехи собирал и даже носил иногда, но на фестивалях по большей части расхаживал в костюмчике бюргера да попивал пиво. В схватках и свалках я не участвовал, я сражений разных сортов ещё во второй чеченской наелся, так что присутствовал я сугубо ради хорошей компании и живого, интересного общения… Ну и на гитарке побренчать, да на девок в разных нарядах поглазеть. В общем, как я надеюсь, человеком был неплохим. Мог помочь – помогал, не мог – все равно помогал, и люди отвечали мне тем же. Но и в морду дать я мог, если что, ещё как, но это только по нужде. Насилие для меня – последнее дело. Пацифист я, в неком смысле. И возможно, был.

Почему «был» и почему всюду прошедшее время? Да помер я. Стопудово помер. Как? Не помню, но зная себя, могу набросать картину – там было много алкоголя, срамных девок и байки… Или разбитые шатры, средневековые костюмы, доспехи, лошади, срамные девки, алкоголь… Или все вместе. Компания, практически, одна и та же ведь.

Так вот. Попал я, и очень сильно. Не в абы кого и не абы куда, а в мир «Песни Льда и Пламени», да в целого Ренли Баратеона. Сколько мы с друзьями не обсуждали и не смеялись над альтернативной историей и попаданцами, но оказаться в данной ситуации… Боязно и немного забавно. Больше боязно, но есть и хорошая новость. С Игрой Престолов я знаком неплохо – все сезоны посмотрел и целых две книжки прочёл… Ладно, вторую так и не дочитал. Признаться, при знакомстве с этой фэнтези многое у меня вызывало скепсис и непонимание, но я забивал большой, ибо подобное в едва ли не во всех произведениях.

Но нет, я прибеднился. Тут не просто одна хорошая новость – мне жутко повезло. Во-первых, Ренли, теперь я или мы… Хер поймешь, но мы как бы… «слились». Если думать об этом со стороны Ренли, соглашусь, звучит по-гейски, но это так. Теперь нет Ренли Баратеона и Игоря Мельника, есть Регли Барельник! Ну, или наоборот… Не суть. Имя – дело пустое, но вот тушка то Ренливская, и если её убьют, боюсь, будет хреново… Но тут ничего нового – разберусь. Во-вторых… Ренли. Ренли, чёрт возьми! Ведь если бы я проснулся в тушке крестьянина или, чего ещё хуже, женщины, то мне настал бы крындец. В этих местах крестьяне и женщины живут недолго и в унижении. В-третьих… Ренли. Ещё раз. Ибо тушка молодая и красивая – я был на любителя и «с пивом потянет», а вот Ренли у нас красавец. Чёрные, до плеч, волосы, голубые глаза, мужественный подбородок… гей-версия Конана, в общем. И вот тут уже встаёт проблема. Если я был охоч до женщин, то Ренли был охоч до мужчин… Как бы… Мда. В общем, в голове Ренли имелся большой архив воспоминаний не самого приятного толка для убеждённого гетераста вроде меня. Без тени сомнения скажу – Ренли был тем ещё… «шпагоглотателем». Был! Был, ибо теперь ни за какие коврижки.

Самый свежий пример – парнишка, с которым я, Господи прости, проснулся в одной кровати. Лорас Тирелл. Бывший оруженосец Ренли, а ныне, уже как несколько дней, рыцарь, посвященный именно Ренли. Это их и… Сблизило. Нет, мне по большому счету насрать с высокой, кто с кем спит и у кого какая ориентация (разве что педофилов мочил бы не зная меры и отдыху), да и со мной тоже всякое в Тайланде бывало, после чего я приучился в первую очередь у девушек рассматривать кадык, а уже потом всё остальное. У меня и друзья были и такие, и сякие, но они были мои друзья, и они меня устраивали. Но я таким не был! Как бы… Веселитесь, но без меня.

Так, мысли совсем уже туда-сюда скачут и нести начинает. Наверное, это из-за слияния… Соединения… Референдума… В общем, «попадания». Думаю, надо бы ещё маленько вздремнуть, а то пока боязно к людям выходить.

Глава 2

Сон удался на славу. Головная боль прошла, разум подуспокоился – воспоминания меня-Ренли и меня-Игоря окончательно утряслись. Тело же было наполнено бодростью и голодом.

Скинув одеяла, я быстро встал, напялил простые штаны и принялся разминать залежавшееся и требующее активности молодое тело. Прошло не больше пары минут, как двери отворились, и в комнату вошёл самый умный (в энциклопедическом плане) человек в Штормовом Пределе, более известный как мейстер Молис.

– Милорд, – это был невысокий, стремящийся к идеальной фигуре, то бишь кругу, мужичок ростом мне по грудь, отличавшийся также пышными усами и седеющими волосами на голове. – Вы нас серьёзно напугали своим утренним бессознательным сном.

– Нет причин для переживаний, – сразу увидев, как Молис надулся, вознамерившись говорить обратное, я быстро к нему подскочил и прихватил мейстера за плечи, – доверьтесь мне, я себя отлично чувствую, разве что, голоден как медведь и готов съесть целого оленя в одиночку.

– Насчёт этого не стоит волноваться, – мейстер с неохотой, но быстро переключился на новую тему, – ваша трапезная накрыта, милорд, но я настаиваю на принятии общеукрепляющей настойки, а также воздержании от чрезмерной активности.

– Хорошо, друг мой. Дай мне умыться, набросить рубаху, и я спущусь.

– Как вам будет угодно, милорд.

Мейстер слегка поклонился и вышел из опочивальни, звеня цепью. Молис прибыл сюда после того, как Станнис забрал с собой мейстера Крессена, который служит мейстером в Штормовом Пределе вот уже десяток лет… но, это уже совсем другая история.

Стоило мейстеру выйти, как в комнату, не смея поднимать глаза на сиятельного лорда, забежали две девчушки лет двенадцати-тринадцати. Скромные платьица, белоснежные чепчики да небольшой тазик и кувшин горячей воды.

Быстро исполнив полагающийся моцион и надев белую рубашку, я вышел из спальни. За дверями находилась небольшая площадка с уходящей вниз винтовой каменной лестницей, которая не была очень-то и длинной. Внизу находился малый зал в полтора раза больше моей спальни. Этот зал используется как малая приемная для самых верных и близких, а также как рабочий кабинет. Ну, ещё я здесь ем – здоровенный дубовый стол уж больно к этому располагает. Обстановка относительно скромная: повторюсь, большой стол для совещаний и обеда, стоящий в отдалении, рядом с окном, письменный стол, несколько ламп на стенах да гобелены с нейтральной тематикой (охота да любовь).

Ещё ниже, расположен большой зал. Тот-то обставлен уже по-королевски, и воистину огромен. Большой трон Верховного лорда Штормовых земель возвышался над залом, который мог вместить сотни и сотни людей, огромное количество гобеленов и гравюр восхваляющих Дом Баратеонов, многочисленные парадные и турнирные доспехи, которых при первом взгляде и восторженном удивлении, кажется, может хватить на небольшую армию, оружие, дорогие ковры из Дорна и Лисса, шкуры, оленьи шкуры, олени… олени, олени, олени. Везде олени. На гобеленах, на гравюрах, на доспехах, на оружии, на посуде, на троне… везде. Пристанище Санта Клауса, ну честное слово. Мне, как человеку русскому, ближе отождествлять себя с медведями, орлами или волками, ну, а олень… он и в Африке олень. Ничего. Привыкнем, а там, может быть, даже войду во вкус. К тому же лучше уж олень, чем какая-нибудь селёдка.

Стол накрывался очень споро. Служанки принесли супницу, несколько ломтей свежеиспеченного хлеба, кувшин с компотом из лесных ягод (Ренли вино пил только по поводам, в отличие от одного своего родственничка) и большую тарелку с мясом на любой вкус. Последним принесли овощное рагу, в котором, слава Богам, плавала картошечка. Что бы я делал без неё?

Стоило мне плюхнуться на стул, как глубокая тарелка была наполнена супом с грибами и мясом дичи. Поблагодарив с тёплой улыбкой служанок, чем вызвал румянец на их щечках, я попросил оставить меня. Поклонившись, они, быстро семеня ножками, выбежали и плотно закрыли за собой дверь.

Столовые приборы вполне обычные для своего времени: серебряная ложка, нож, с которым можно и в бой идти и на обед, двузубая прямая вилка. Быстро похлебав суп и утолив «первый голод», я уже без спешки принялся за мясо, попивая кислый компот.

Размеренное шевеление челюстью настроило на определенный лад, а именно на мыслительный.

Теперь, со свежей головой и постепенно наполняющимся желудком, можно определенно сказать… я – всё ещё Ренли Баратеон, и я в Вестеросе. В принципе не самый плохой вариант, ведь я не Наруто, по которому мои младшие детишки фанатели, не Гарри Поттер, не джедай и не Дейнерис, что вдохновляет. Всегда нужно помнить, что могло быть и хуже. Гораздо хуже.

Но хоть всё и не так плохо, нельзя забывать, что здесь – средневековье. Хоть и фэнтезёвое, но средневековье. Медицина – говно, образование – говно, да и вообще люди мрут как мухи. Подхватил простуду? Помер. Порезал палец? Помер. Трахнул случайную проститутку? Помер. Пожил в максимально безопасных тепличных условиях? Помер от скуки. Короче, мир полон романтики, приключений и внезапных смертей.

Так что с такими вводными нужно думать, и усиленно, куда идти и что делать, а вариантов великое множество… тем более канон я знаю. По крайней мере, основные его вехи.

Сейчас конец 295 года от Завоевания Эйгона, до начала книжных событий остаются плюс-минус два года, а локомотив истории уже набирает свою скорость. Можно тупо отсидеться в Штормовом Пределе, аки швейцарцы, во главе с Лизой Аррен, а можно ринуться в гущу событий да за королевской короной, словно каноничный Ренли… и потом с опаской всматриваться в каждую тень. Вот только, боюсь, в покое меня никто не оставит. Всё-таки брат короля и наследник за номером четыре, если не учитывать дам, что само по себе круто, но меня же стопудово захотят втянуть в какую-нибудь интригу.

Вот… засада. Чуть не забыл про армию мертвяков. Надеюсь, эту проблему будут решать без меня.

В общем, нужно оглядеться получше, устроиться, соломку подстелить и ждать. Чего? Приглашения в столицу, конечно же! Ренли ещё не стал мастером над законом, но внутри растёт уверенность, что Джон Аррен уже об этом раздумывает, а в столицу я обязательно загляну. Сам себя не прощу, если Серсею не увижу… ух, огонь баба…

Мда, что делать в среднесрочной и дальнесрочной перспективе я, откровенно говоря, не знаю. А что делать в ближайшее время? О! Знаю… бросить бойфренда.

***

Стоило вспомнить Лораса, как он тут как тут. Весь такой красивый, здоровый румянец, камзол расшитый цветочками, перевязь с мечом, мечта малолетки.

– Милорд. – Склонил в приветствии голову юный рыцарь, сверкая глазами.

– О, Лорас, – улыбаясь, поприветствовал рыцаря… так и хотелось сказать «мальчик мой», но до Дамблдора я пока не дорос, – я как раз о тебе вспоминал. Присоединяйся.

– Благодарю, милорд, но я не… – стал отнекиваться будущий Рыцарь Цветов.

– Сядь, мне нужно с тобой поговорить. – Я, почти, приказал серьёзным голосом уже без тени улыбки.

Лорас, смутившись, отодвинул стул по левую руку от меня, и уместился на самый его краешек и стал пожирать меня глазами. Тааак… и что мне ему говорить? Как это вообще делается? Эхх, на ходу рожать придётся.

– Ты прямо изнутри светишься? В чем причина?

– Прошлая ночь, милорд. Она подарила мне счастье. Больше, чем овладение заветными золотыми шпорами. – В завершение своих слов, он положил поверх моей руки свою… о Боги… мужик, ну что с тобой не так?!

– Запомни эту ночь хорошо, друг мой, ибо она была последней. – Убираю руку.

До этой минуты я никогда не видел, чтобы человек в считанные мгновения превращался из пышущего жаром жизни в серую посредственность, Лорас прямо выцветал на глазах.

– М…милорд… – ну не разревись только, ну твою ж налево.

Не смотря на определённые «разногласия» между нами (одно из них, собственно, и породило эту неприятную ситуацию), сейчас я очень надеялся, что Ренли во мне проявится на полную. Его красноречие и знание этого парня должны сработать процентов на двести, если я хочу без особых проблем выпутаться.

– Да, Лорас. Ты стал рыцарем, победив в недавнем турнире рыцарей и оруженосцев Штормовых земель. Ты был верным моим оруженосцем, я мог на тебя всецело положиться, и я надеюсь, что даже после этих жестоких слов мы останемся друзьями. Я – Верховный лорд Штормовых земель, какими были мой отец и дед. Как и им, мне надлежит передать свою вотчину, в целости и сохранности своим потомкам. На мои… «пристрастия» закрывали глаза, пока я был «молод и глуп», но беззаботная юность прошла, и впереди меня ждут многочисленные враги, которые не упустят возможности досадить мне любым способом. А мужеложство, как бы мы к этому не относились, является грехом, что может настроить против меня огромное количество людей.

– Враги? – К счастью, Лорас зацепился именно за эту часть. – Но кто смеет грозить вам, милорд?

– Все, кто не сидят сейчас за этим столом, мои потенциальные враги. – Лорас в удивлении выпучил глаза, словно лобстер, а к лицу стала вновь прибывать краска. – Титул Верховного лорда Штормовых земель – желанный трофей. Станнис лелеет свои обиды, жена моего старшего брата Роберта алчно посматривает по сторонам в поисках достойных вотчин для своих младших детей. Да и, откровенно говоря, плох тот сквайр, который не хочет стать лордом, и плох тот лорд, который не стремится к ещё большей власти. Так что и штормовые лорды не прочь подняться по иерархической лестнице.

Я замолчал и принялся, как ни в чем не бывало, доедать оленину… или это кабанятина? Не суть. Лорас, уткнув свой взгляд в пустоту, осмысливал сказанное мною. Хлопнет дверью, как брошенная девка – неплохо. Проникнется и останется – ещё лучше.

– Милорд… – Отмер наконец цветочный рыцарь. Вовремя, а то уже мясо кончается. Поднявшись из-за стола и встав на одно колено, он посмотрел мне в глаза. Зрелище было неожиданным. Оно радовало, но, честно, не ожидал. Сейчас на меня смотрел не куртуазный пылкий юноша, а рыцарь. Рыцарь. Как бы жизнь ни поворачивалась, какие бы скелеты в шкафу ни лежали, но на меня смотрел взращённый на рассказах о чести, служении и подвигах воин, которого учили убивать врагов своих и своего лорда с раннего детства. Лояльный средневековый эквивалент машины смерти, если угодно.

– Вы можете рассчитывать на меня, милорд. На поле боя и в мире я буду подле вас.

– Встаньте, сир Лорас, – а у Ренли харизма прокачана… надеюсь, что не только она, – мне не нужен рыцарь – у меня их много… – Лораса сейчас, кажись, сердечный приступ хватит, перечёркивая все старания. – … мне нужен друг и соратник. – Подчёркивая свои слова, я встал рядом с ним и возложил руки на его плечи.

Ну, а счастливый Лорас в порыве чувств обнял меня, прижавшись всем телом… эх… ладно уж. «Прощальные обнимашки». Хер с ним – потерплю. Главное, чтоб лобызаться не лез.

Глава 3

Вороной жеребец, чуть другого формата жеребец в седле, то бишь я, легкий ветерок с ароматами леса, шикарные виды да бурдюк с лёгким вином. Что ещё надо бравому каза… рыцарю для счастья? Правильно – даму. Но чего нет, того нет.

Память Ренли была богата на образы и знания – парнем он был любопытным и образованным. Но одно дело Ренли, а совсем другое я. Копаться в памяти мне было не особо интересно, и потому я решил совместить приятное с полезным, а именно – обозреть свои земли и владения, дабы самолично увидеть, чем я правлю и владею.

Понятно дело, что для того чтобы объехать все Штормовые земли нужна не одна неделя, так что я ограничился только своей вотчиной. То есть землями, которыми правлю непосредственно, а не через вассалов.

Но вотчина Баратеонов и сама по себе тоже немаленькая – вытянувшись вдоль Залива Разбитых Кораблей, она занимала территорию, которая если и уступает Московской области, то не сильно. Места здесь распрекрасные: смешанный лес, плодородная почва, речушки всякие, здесь же восточный край Красных гор, конец (или начало), огромного каменного хребта… хребта весьма старого, а оттого часть его не так уж и высока, зато богата разными рудами да камнями. Хотя, если посмотреть ближе к Дорну, горы всё ещё высоки и труднопроходимы.

Народ здесь суровый, но справедливый. Черноволосые, в основном, широкоплечие, трудолюбивые, что, в общем-то, и не мудрено. Люди живут общинами и занимаются в основном ремесленными промыслами. На земле тоже работают, ноооо… так, чисто для своих нужд. Крупных зерновых латифундий в Штормовых землях не так уж и много, и первое место здесь у Дома Селми. Все-таки, несмотря на плодородную почву, частые дожди и влажность отбивают у людей желание засеивать большие площади, а тут ещё и Простор рядом, и обменять ничего не стоящую железную руду из Штормовых земель на ничего не стоящее зерно в Просторе – плёвое дело. Но вот в том, что касается обработки металлов, дерева, кожи и тому подобного – местные впереди планеты всей или, по крайне мере, никому в этом сильно не уступают. Стоит только сказать, что местные одними из первых в Вестеросе научились нормально закаливать доспехи, что в средневековых условиях очень не просто, из-за чего на долгое время рыцари Штормовых земель стали законодателями военных мод. Также местные мастера делают первые робкие шаги по легированию. Железные инструменты, оружие, доспехи, луки, арбалеты, изделия из металлов, кожи и кости – вот оно! Вот, чем славятся эти земли. В связи с этим, крепостное право здесь развито слабовато. Нет, оно однозначно и безусловно есть, но для данного времени весьма либерально. Люди, повторюсь, живут общинами – как правило, это несколько семейств, которые сконцентрировались на одном из ремесел, и вот им и живут. Гнобить такие кадры у лордов резона никакого нет, тем более многие из них, в основном мастера, давным-давно себя и свои семьи выкупили из «крепости» и, по сути, являются свободными, платят только талью (налог на землю), без барщин и оброков и, если что, от зарвавшегося лорда могут и уйти (это касается только свободных разумеется, и если долгов нет). Что интересно, Роберт, во время своего бытия верховным лордом, тем и занимался, что сманивал такие общины у соседей, которые проявляли излишнее служебное рвение и лояльность к династии Таргариенов. Есть правда и сервы, отдельная категория крестьян-полурабов, но она в принципе небольшая, ибо местные лорды давно уяснили, что свободные (относительно, разумеется), налогов платят больше. Так что сервов используют в основном как сельскохозяйственных рабочих на пашнях. Стоит заранее уточнить, что Вестерос в вопросах крепостного права и отношения к черни неоднороден, и картина может заметно отличаться от грандлордства к грандлордству – какого-либо стандарта нет и в помине.

За неделю с небольшим мне удалось посетить все более или менее значимые места. Лесопилки с речными приводами, рядом с которыми расположены приличных размеров склады, где сушится корабельный лес в течении нескольких лет. Пеньковые и канатные мануфактуры, коих тут целых две. Железные шахты, картели углежогов, несколько небольших разрезов с уже каменным углем, коневодческие фермы, многие из которых размерами с хороший коневодческий завод, да и скотоводство в целом неплохо развито, а отсюда и процветающие кожевники, парочка верфей, строящие в мирное время в основном баркасы да шхуны, и (вот это уже самое главное и вкусное), кузницы. Кузниц в Штормовых землях много и, естественно, немало их и непосредственно в землях Баратеонов. Тут тебе кузнечные мастера и мастерские на любой вкус и не по одному разу: серповики, секирники, инструментальщики, оружейники, бронники, щитовики, стрельники, гвоздочники, удники, булавочники и колечники, уздники, замочники, медники и их вариации.

Радовало, что на глаза попадалось очень много каменных домов и септ – это достаточно ярко говорит о хорошем достатке этих земель и (в какой-то мере), народа. Некоторые из них с остекленными окнами, что тоже о многом говорит. Ну, а встречали меня просто отлично. Видно, что своего лорда здесь любят и уважают, как, впрочем, любили и Роберта со Станнисом, последнего в меньшей степени, если сравнивать. Но тут нечему удивляться – Баратеоны хорошие хозяева, душегубством не занимаются, три шкуры с крестьян не дерут, девок не насильничают… мечта, а не лорды. Надарили кучу подарков – каждый мастер счёл для себя жизненно необходимым изготовить для меня что-нибудь эксклюзивное, а общины ещё и дорогое. Чувствовал я себя Якубовичем на выезде.

Сопровождали меня в этом вояже три десятка конных латников: рыцари и сержанты на дестриэ фризской, как правило, породы (хотя, дестриэры это всё-таки не порода, а просто лошадь отвечающая «боевым» требованиям) и оруженосцы, на лошадках калибром помельче. Лорас, с моего позволения, правда я ему никто по феодальному праву, укатил к себе домой, дабы похвастаться перед родными золотыми шпорами, так что инспектировал свои владения я без него. Благо, мы всегда старались возвращаться в Штормовой Предел, а то иначе каждый рыцарь и сержант прихватили б с собой одну-две заводных лошадок, что увеличило бы наш отряд в разы.

Свита была внушительна. Несмотря на то, что такое количество людей замедляло процесс, я прекрасно понимал, что короля делает свита и не вякал. Сам я оседлал вороного жеребца фризской породы (название дано из-за фризов – длинных ворсинок от пута до венечка), с кличкой Вулкан. Вулканом, моего четвероногого друга прозвали неспроста, он его полностью оправдывал, благо, что я, что Ренли, с лошадьми ладили. Фризы – порода здоровенная (в холке до метра семидесяти и весом от шестисот до семисот килограмм). И коль пошло про лошадей, то можно с удовольствием припомнить, что в моей конюшне в Штормовом Пределе ныне около пяти сотен голов. Не только Фризов, есть и несколько десятков дорнийцев, этих лёгких, красивых лошадок, чьё призвание – скорость, ну и плюс много лошадок попроще до кучи. А боевые… ох. Боевой конь – штука дорогая. Наверное, подороже даже, чем сам рыцарь в полном доспехе, так что не каждый себе может такую роскошь позволить.

Как я позже выяснил, гарнизон Штормового Предела весьма внушителен и включает в себя около четырех сотен рыцарей с оруженосцами и сержантов. Такие здесь, так сказать, войска быстрого реагирования. Эти воины – мои прямые вассалы (за редким исключением), ибо тупо владеют землёй, которую я им дал. Рыцарям даётся лен, а это, как правило, несколько деревенек с укрепленным поместьем со смелой претензией на рыцарский замок. Сержанты, в свою очередь, тоже владеют землей, но уже в личном качестве и, в отличие от рыцаря, получают жалование в размере где-то трех-четырех золотых в месяц, находятся на полном содержании и могут нести службу с административными или иными функциями. Сержантерия, сама по себе, штука интересная – своеобразный социальный лифт, когда ты уже не крестьянин, пусть и свободный, но ещё не благородный. Сержанты, как правило народ не богатый и многим из них боевые кони и полные доспехи не по карману, так что идут они в основном в лучники и арбалетчики, а более состоятельные в конные стрелки, там лошадки попроще нужны. Сержанты могут служить и в качестве егерей, сборщиков податей и стражи. Для всех этих людей я – суверен, то есть, последняя инстанция, и для них выше меня в феодальной иерархической лестнице нет никого. А вот для своих лордов я сюзерен, и их земля мне не принадлежит, и из этого следует, что я не могу ей распоряжаться. Так что, если я буду жутко косячить, то побегут они к моему братцу жаловаться, ну… в теории, или к соседям присягать. Я первый среди равных, но не более того. Это если объяснять попроще.

Понятное дело, что все эти четыре сотни не сидят безвылазно в Штормовом пределе. Половина патрулирует мои земли, кто-то собирает налоги или гостит дома, ну, а кто-то – со мной разъезжает.

Нередки случаи, когда сержанты становятся рыцарями, и им жалуется дополнительная земля или денежное вознаграждение. А вот становление рыцарского дома благородным уже процесс исключительно редкий, потому что никто землю в вотчину просто так отдавать не станет. Есть в моей банде и пара десятков безземельных рыцарей, которые также на моём частичном содержании и стараются крепко держаться за перспективу получить лен за верную и долгую службу.

***

Наконец, лес разошёлся и перед нашим отрядом предстал Штормовой Предел. Со стороны это громада выглядит устрашающе. Не могу представить себе, что кто-то решится осадить его, или, тем более, взять штурмом. Серо-белая громада с высотой стен в тридцать метров, глубокий ров, а над стенами возвышается единственная капитальная постройка внутри стен – донжон. Донжон – неприступный бастион, встроенный в стену. Огромная глыба с многочисленными бойницами, которую венчает множество башенок, в одной из которых, к слову, мои покои. Эти башенки издали напоминают шипы, оттого донжон Штормового Предела частенько называют «шипастый кулак» или же просто «кулак». Я уже не говорю про многочисленные тайные ходы и небольшую пристань в пещере у основания утеса. Что самое интересное, в донжоне умещаются и хозяйственные помещения: конюшни, амбары, склады, казармы, вот только время идет и народа в замке стало больше, вот и пришлось многие из них выносить во внутренний двор.

Заметили нас издалека, так что не пришлось долго ждать, пока опустят подвесной мост. Сразу после ворот находился мощённый булыжником плац. Хозяйственные постройки, конюшни, замковые кузни, все они прижимались к внутренней стороне стен. В левом углу, если смотреть со стороны ворот, где сходится донжон и стена, разбита богороща за заборчиком, прикрытая тенью.