Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 16.1
Он откинулся на своё ложе и закрыл глаза. Лунный свет, падающий в комнату через узкое стрельчатое окно, едва очерчивал силуэт мужчины, будто не решаясь тревожить его забытье.
Отдыха не было. Там, во сне, Альвэйра ждали не цветные эльфийские сны, и даже не тёмное беспамятство, что, как говорят, приходит ночами к людям.
Каждый раз, закрывая глаза, он видел лишь одну сцену.
Белизну обнажённого женского тела на каменном полу. Истерзанные руки и грудь. И зияющую, словно уродливый алый цветок, рану. На месте её живота. На месте их ребёнка.
Вновь и вновь его душа покрывалась коркой чернильного льда от смеси ужаса, отчаянной боли и ярости древней магии, что бурлила в груди.
– Отомсти. Дай мне испить их крови, – жуткий голос, в котором клокочет гнев, раздаётся откуда-то. И Альвэйр знает, эти слова – не призрачная часть давнего кошмара.
Сон всегда заканчивался на этом месте, будто эльф увидел всё, что нужно. Так оно и было. Лорд помнил тот день, будто он был вчера.
Разорённый опустевший форт, полный окоченевших беззащитных тел. И только стяг лорда Серых долин самодовольно реет над разрухой.
Он надеялся, что почувствует удовлетворение, если убьёт их всех. Не только тех, кто осквернил и уничтожил самое дорогое, что было у него. Что было у них.
Абсолютно всех.
Когда вырежет мужчин, женщин, стариков и детей, что жили под небом Серых долин. В его глазах не было невинных. Все они испачканы мерзостью – связью с теми тварями, что тронули её. Они их матери, отцы, жёны, сёстры и дети.
Его войско пронеслось неумолимым голодным зверем. Ни разу за всю историю войн лица эльфов не были столь страшны – жестокие искажённые маски с безумными от жажды крови глазами.
Он оставил лишь пепелище. Никто не ушёл живым.
Но чувства удовлетворения не было. Как и сожаления о сделанном. Только безумная мысль…
А вдруг кто-то ускользнул?
Он проснулся совсем, хотя луна ещё не спряталась, ускользнув с небосвода. Прожорливый пожар, разгорающийся внутри, грозил толкнуть его в пучину кровожадного безумия, если он немедленно не сделает то, что должен.
Поднявшись, мужчина подошёл к столу, уставленному пузырьками и склянками. Пока с тяжёлой ото сна головой он искал нужное, внутри него всё гудело:
– Зачем нам предотвращать войну?
– Для нас нет больше радости, чем убивать людишек снова.
– Но они глупцы! – неожиданно привычные яростные нотки в голосе собеседника сменились ликованием. – Отдали её нам.
Альвэйр замер, уже готовый пригубить снадобье из небольшого красного бутылька. Тот, кто обитал внутри, всегда жаждал лишь одного – крови.
– Она заинтересовала тебя, – голос эльфа дрожал от напряжения. Контролировать себя становилось всё труднее, но воин медлил, надеясь узнать причину ненормальной тяги своего вечного спутника к человеческой девушке.
– Нас. Мы – одно.
– Меня с ней соединил жрец, мои чувства – призрак ритуала. Но тебя это не касается.
– Мы должны сделать её нашей, – жадное безумие, звучавшее в голосе тени, живущей внутри военачальника, подсказало, что ничего интересного собеседник более не скажет.
Сделав глоток ледяной жидкости, Альвэйр с удовлетворением ощутил холод, разливающийся в груди.
Глава 16.2
– Это всё? – я с трудом скрыла разочарование. Среди трав и других ингредиентов, что Лиэрот принесла, не было двух самых важных – лилового мха и стрижника. А без них зелья и мази для поддержания нынешней внешности не приготовить.
Я отвернулась от эльфийки, силясь спрятать смятение. Нельзя чтобы кто-то заподозрил, насколько мне в действительности нужны эти непримечательные на вид мох и трава.
– К сожалению, не всё удалось найти. Некоторые ингредиенты из вашего списка в наших краях просто не растут, – голос эльфийки был спокоен, а сама она, как всегда, предельно вежлива, но я ощущала дымку раздражения, расходящуюся от её груди.
Мы стояли посреди алхимической лаборатории, под которую оборудовали одну из подвальных комнат в доме. К моему удивлению, хотя Альвэйр теперь знал, что я вовсе не алхимик, он позволил мне играть эту роль дальше. Самого лорда я не видела уже несколько дней и подозревала, что раньше празднества у короля он не объявится. Но на мою просьбу оборудовать комнату, переданную через Лиэрот, мужчина ответил согласием. И уже на следующий день несколько эльфов заносили ящики с ретортами, перегонными кубами, колбами и прочими важными для алхимического дела вещами.
Все ингредиенты для меня доставала помощница, и наверняка на стол к Альвэйру лёг подробнейший список того, что мне понадобилось. Но к досаде эльфийки ничего интересного в нём не было. Разве что, несколько ядовитых растений, которые, впрочем, даже в высокой концентрации способны вызвать самое страшное – ожоги или рвоту – и на роль смертельного оружия никак не тянут.
Всё это убедило эльфийку, что герцогская дочка, просто заигралась в алхимика и никакого интереса мои изыскания не представляют. Её удручало Лиэрот, что лаборатория, о которой мечтал бы любой маг, пропадёт впустую.
Я понимала её трепет. Даже по меркам эльфов, в обществе которых знания и достижения ремёсел доступны всем, оборудование для лаборатории ценилось на вес золота. Ничего подобного у меня в моей прошлой жизни, оставшейся там, за лесными просторами, не было никогда. И я сомневалась, что даже придворный алхимик нашего короля мог похвастаться настолько совершенными инструментами, какие оказались в моём распоряжении.
Лиэрот была не так уж, и не права. Хотелось бы мне сказать, что из нехитрых трав, лишайников, грибов и соцветий я смогу приготовить эликсир невиданной силы, но это не так. Я плохо понимала общие принципы алхимии, никто этому меня не обучал, а о том, чтобы воздействовать на вариво магией и речи не шло. Моя природная сила для этого не годилась, а дикая волшба слишком опасна.
Зелья, мази и порошки, которые я делала для себя, большей частью научила готовить меня мать. Часть из них я после многих проб и ошибок изменила под собственные нужды уже после её смерти. Ведь до того, как я приняла в себя дикую магию мне не было нужды прятать свою внешность, она и так была неказиста…
Я вздрогнула от единого воспоминания. Чешуя, переливающаяся в свете свечей, стрёкот, вырывающийся из горла, и непонятная жажда, раздирающая до костей…
Мне повезло остаться человеком. Благодарить стоило хотя бы за это. Но проблемы это не решало.
Тому немногому, что умела, я была обязана матери. Откуда она узнала рецепты, мне не известно. Только теперь я начала задумываться, почему не задавала ей нужных вопросов – о её прошлом, о том, откуда она столько знала про магию.
Безоговорочная вера ребёнка в мать, что жила во мне в то время, теперь казалась едва ли не странной. Рива никогда не была нежной и заботливой. Настороженной, резкой и требовательной – да. В то время я считала, что всему виной двусмысленность её положения в замке герцога. Отец лишь недавно схоронил первую жену, но захаживал в спальню к фаворитке почти не таясь. Разумеется, её должны были не любить…
Я отогнала предательские мысли, от которых холодило сердце. Не время думать о человеке, тело которого давно изъели черви. Стоит подумать о себе, если не хочу присоединиться к Риве во тьме смерти и хаоса.
Осталось недели три, не больше. За это время нужно подобрать новый состав без недостающих ингредиентов.
Иначе Лиэрот и остальные зададутся вопросом.
Почему человеческая жена их лорда так мало похожа на человека.
***
– Госпожа Эльрис, к вам лорд Кэлеан, – голос Руа, звавшей меня из-за двери, был глух, но мне не нужны были его интонации, чтобы уловить удивление служанки.
Сам верховный жрец пожаловал к человеческой чудачке.
Именно так теперь воспринимали меня слуги и даже Лиэрот. Не знаю, стоило ли мне огорчаться из-за этого или, наоборот, радоваться, всё-таки снисходительное удивление лучше затаённого презрения и ненависти, но с началом моих опытов все домочадцы решили, что их госпожа не совсем здорова рассудком.
Винить их было трудно. Дни и ночи я проводила в лаборатории, пробуя в деле сочетания разных растительных ядов, токсинов и противоядий от них. А выходила в таком виде, что краше в гроб кладут.
Я пыталась сделать мазь похожую на ту, что использовала раньше. Она работала изящно и изменяла внешний вид настолько тонко, что заподозрить сознательное воздействие было сложно. Кожа становилась тусклой, болезненной, с покраснениями и высыпаниями, как если бы я давно не дышала свежим воздухом, скверно питалась и совсем не ухаживала за собой.
Вот только основными компонентами мази были кора ядовитого кустарника орика и злополучный лиловый мох, которой не сумела достать Лиэрот. Сама по себе древесина, вымоченная или заваренная в воде, слишком токсична. Однако мох, частично ослабляющий её воздействие, помогал получить нужную концентрацию яда в мази. И теперь я пыталась заменить отсутствующий ингредиент чем-нибудь другим, но выходило плохо.
Если бы дело было лишь в мази, всё было бы не столь печально. Но приходилось одновременно работать и над зельем, что я пила для усиления эффекта. Благодаря ему слабый яд постепенно накапливался в организме и ухудшал общее состояние. И вот для него-то и нужен был стрижник, которого у меня сейчас не было.
Беда в том, что пробовать экспериментальные образцы приходилось на себе…
– Госпожа, – с дрожью в голосе заметила Руа, завидев меня на пороге. – Вы пойдёте прямо так?
Я осторожно почесала кончиками пальцев нос, хотя хотелось впиться в кожу ногтями, чтобы унять невыносимый зуд. Всё моё лицо покрывали ярко красные припухшие пятна, а глаза невыносимо слезились.
– Приготовь, пожалуйста, холодный компресс. Думаю, лорд Кэлеан простит мне мой внешний вид. Заодно спрошу у него пару советов.
Глава 17
Я постаралась привести себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Быстро причесалась, сменила одежду и приложила холодный компресс к лицу, чтобы хотя бы чуть-чуть снять покраснение.
Жёсткая регламентированность внешнего вида, как я успела уже узнать, одна из основ эльфийского общества. Лишь поначалу казалось, что все долгоживущие выглядят похоже, и только мой муж в его чёрно-лиловой одежде выделяется на их фоне.
Цвета, ткани, крой, украшения и даже причёска – каждая деталь облика высокородных имела своё значение. И я сомневалась, что сумею когда-нибудь познать истинную глубину этой игры.
Иначе как игрой это называть было трудно. Чем больше я находилась среди эльфов, тем сильнее ощущала, что странные нагромождения из этикета, традиций и правил, которые существовали у них, не более чем развлечение, которое они когда-то придумали для себя.
Вспомнить хотя бы дев плодородия.
Я открыла дверь в гостиную и поприветствовала гостя:
– Лорд Кэлеан, прошу прощения, что так долго.
Мужчине действительно пришлось дожидаться моего появления. Но лучше так, чем предстать перед недавно обретённым родичем в одежде, помятой и испачканной после часов, проведённых в лаборатории. Не хотелось, чтобы единственный эльф, отнёсшийся ко мне благожелательно, решил, что я пренебрегаю им.
– С вами всё в порядке? – в голосе жреца слышалось неприкрытое беспокойство. Хотя пятна на лице после успокаивающего компресса были не столь видны, я выглядела больной и изнурённой.
– Простите мой внешний вид. Боюсь, я увлеклась изысканиями и совсем забыла об отдыхе, – обсуждать алхимические эксперименты с эльфом не хотелось. Искала встречи с лордом я совсем по другому поводу.
Любовь никогда меня особенно не интересовала. Я слишком хорошо знала, что скрывается за блистательным фасадом этого чувства. И даже, если повезёт, и ты найдёшь мужчину, уготованного тебе богиней. Маловероятно, что сможешь выйти за него замуж. Дочь – принадлежит отцу. И рука её достанется тому, кто принесёт семье наибольшую выгоду. Может быть, у простого народа дела обстоят иначе, но у дворян – чем высокороднее отпрыск, тем выше ставки на брачный союз.
В некотором смысле мне повезло – я внебрачная, а у герцога Руэмара достаточно и вполне законных детей. При таком раскладе сомнительно, что я могла принести ему большую пользу, а тех вялых кандидатов на мою руку, что каким-то чудом находились, удавалось отвадить неприглядной внешностью и ментальным внушением.
Мне всегда было жаль наивных младших сестёр, мечтающих о браке с прекрасным рыцарем или принцем. Хорошо, если их мужья будут молоды, или, если и старики, то спокойного нрава.
А теперь…
Душа моя пребывала в смятении. Я вновь и вновь прокручивала в голове сцену последней встречи с Альвэйром. Вспоминала выражение лица эльфа и звук его голоса, пыталась разгадать значение странного взгляда. Иногда мне казалось, что невозможность прочитать чувства тёмноволосого мужчины сыграла со мной злую шутку. Я вся обратилась к нему, улавливая малейшие изменения в его настроении и поведении.
Это столь мне не свойственно, что не заподозрить магическое воздействие нельзя. Усугублял мой интерес по отношению к холодному эльфу его иррациональный поступок.
Альвэйр добровольно дал мне, чужачке, в руки оружие.
Он сказал, что не может преступить клятву, данную у алтаря.
Лорду было совершенно невыгодно рассказывать мне правду. Давать знать, что я могу больше не опасаться его. Более того, почему-то я была уверена, что клятва Альвэйра касается не только его самого. Он не позволит и кому-либо другому нанести мне вред. Эта уверенность столь сильно противоречила почти болезненной осторожности, которую я впитала вместе с молоком матери, что чудилось, будто я схожу с ума. Поэтому мне были нужны ответы, дать которые способен лишь Кэлеан.
Когда мы с моим гостем удобно расположились в креслах у чайного столика, я отважилась спросить:
– Я хотела узнать у вас… Могла ли церемония повлиять на мои чувства к лорду Альвэйру? Я чувствовала магию, но мне казалось… она пропала впустую.
В груди Кэлеана затлел уголёк радости в ответ на мои слова. Надежда, что жила в мужчине со дня нашей с лордом Дома вереска свадьбы, разгорелась ещё сильнее. Вот только светлые чувства омрачал призрак неясной мне пока тревоги.
Всё это считывалось лишь на уровне эмоций, которые просачивались наружу, я не решалась пробираться внутрь сознания жреца. И не только из опасения быть обнаруженной.
Внешне Кэлеан остался спокоен и уточнил:
– Что вы имеете в виду, леди Эльрис?
– В первую нашу встречу я боялась Альвэйра, но теперь… страх отчего-то исчез, будто его и не было.
Жрец чуть улыбнулся.
– Вы узнаёте друг друга лучше, это вполне закономерно. Признаюсь, даже многим из нашего народа мой потомок иногда внушает страх. Но время и терпение могут изменить многое.
– Если бы мы были обычными новобрачными, быть может так оно и было, – возразила я. – Однако я виделась с лордом ровно столько же раз, сколько и с вами. А, если считать наш сегодня разговор, то теперь я могу смело утверждать, что знаю вас лучше собственного мужа.
Голос мой был спокоен. Обиды на Альвэйра не было, я была даже благодарна ему за предоставленное уединение. Тем более сейчас, когда чувства пришли в смятение, и трудно было разобраться в их природе.
В этот раз эльф даже не стал скрывать досады.
– Глупо было надеяться, что он сумеет оценить подарок богини и не будет упрямиться.
– Подарок? – сухо переспросила я. – Разве король не пожелал наказать Альвэйра браком со мной?
Хотя у меня были подозрения на счёт причины такого поступка, хотелось услышать правду от кого-нибудь, кто знал истинное положение вещей.
Альвэйр был для народа эльфов героем. Не безупречным рыцарем в сияющих доспехах, нет. Зловещим карателем, настигающим врагов. За всю историю наших конфликтов он не проиграл ни единого сражения. Не будь эльфы столь малочисленны, давно могли бы захватить весь континент, а не только злополучный лес. Но справиться с людской живучестью они не в силах, ухудшало положение ещё и то, что в магическом аспекте народы были практически равны.
Если бы не было Альвэйра, главного эльфийского полководца, положение дел давно изменилось бы в пользу людей. И вынужденный брак со мной был сомнительной благодарностью для главного защитника древнего народа.
Кэлеан задумался, сомневаясь, стоит ли говорить мне правду. Но, придя к какому-то решению, прикрыл глаза, и магия ненавязчивым, почти незаметным покровом накрыла всю комнату. Я не слишком хорошо разбиралась в чарах, подобных этим, но догадалась, что жрец спрятал нашу беседу от лишних ушей.
– То, что я расскажу, должно остаться между нами. Это не тайна, об этом знают все в ущелье, кроме вас, пожалуй. Но многим не понравится, что я обсуждаю это с человеком. О последствиях для себя я не беспокоюсь, но едва ли это скрасит ваше пребывание здесь.
Я напряжённо кивнула, соглашаясь с его доводами.
– Альвэйр был уже однажды женат на леди Олиэ из Дома шелеста. Это небольшой вассальный род Дома вереска. В понимании эльфов Олиэ не была ему ровней – ни по происхождению, ни по статусу. Честно говоря, нельзя сказать, что она отличалась красотой или талантами.
Мне с трудом удалось сдержать саркастичную улыбку. Интересно, как в понимании остроухих выглядела заурядная эльфийка? На мой человеческий взгляд, все они были ослепительно красивы. Что рабыня Руэ, что принцесса Килтис, что Лиэрот.
О том, что Альвэйр потерял возлюбленную я догадалась и без слов жреца. Как и знала, что к этому приложили руку люди. Слишком уж много было в отношении Альвэйра к нам личного.
Вот только новость о том, что он был женат удивила. У эльфов не приняты повторные браки, если один из супругов погиб. Новый союз возможен лишь в том случае, если пара не получила благословения богини.
– Она, как и почти все представители её дома, была воином и погибла во время одного из набегов на приграничные территории.
Кэлеан старался говорить отстранённо, но боль, которая не имела ничего общего с погибшей Олиэ, разлилась в его груди. Моё сердце бешено заколотилось от острого чувства потери, красная пелена застила взор, я встала, и не слыша ничего, подошла к окну.
Не знаю, сколько я смотрела на спокойный летний сад. Должно быть, не слишком долго, ровно столько, сколько понадобилось мужчине, чтобы совладать с собой.
Боль сменилась настороженным удивлением. Обернувшись, я заметила озадаченный взгляд серебристых глаз. Он не мог понять, почему весть о смерти бывшей жены моего мужа повергла меня в такой шок.
– Простите, я просто никогда раньше не задумывалась, – я замолчала, подбирая слова. – Скольких родных потеряли в войнах все те, кто окружает меня сейчас. Скольких потеряли вы.
Век людей краток. Многие родственники по отцу погибли в воинах с остроухими. Но ни по одному из них я не тосковала, потому что не знала лично или встречалась пару-тройку раз. А о предках и говорить не приходится – они казались сумрачными тенями, оставшимися на страницах истории. Но эльфы? Они помнят своих погибших, будто потеряли их вчера.
– Это так. Моя жена, дочь и сын, – вопреки моим ожиданиям в голосе беловолосого жила не только печаль, которой суждено стать вечной. – Альвэйр единственный близкий родич, что остался у меня. Именно поэтому я сейчас здесь и был совсем не против вашего брака.
Эльф замолчал, не решаясь вернуться к разговору о смерти Олиэ, но, наконец, продолжил:
– Принцесса Килтис всегда любила Альвэйра. Она светлое дитя… Но слишком рано потеряла родителей. Поэтому наш король, её брат, никогда, если это только было возможно, не отказывал ей. Возможно поэтому она выросла…
– Избалованной?
– Пожалуй. Ей было сложно принять, что Альвэйр уже связал свою судьбу с кем-то. Но, честно говоря, на её влюблённость в ту пору мало обращали внимание. Слишком уж юной она была. К тому же, видя, что мой потомок безраздельно предан своей жене, она похоронила свои чувства на время.
Что было дальше, можно было догадаться. Жену Альвэйра убили, и принцесса возобновила атаки на лорда.
– Как раз тогда король издал указ о повторных браках.
Лицо Кэлеана словно окаменело. Мне не нужно было читать его чувства, чтобы видеть, насколько ему это не понравилось. Скорбь по утраченной любви для эльфов священна. Если люди не усмотрели бы ничего предосудительного в повторном браке вдовы или вдовца, то для остроухих подобное немыслимо.
– Не думаю, что дело было в принцессе Килтис. Ситуация в королевстве складывалась не лучшим образом. Олиэ была одной из последних женщин, допущенных в регулярные войска. После этого король запретил им нести службу на границе с людьми и в военных походах. И если раньше мужчины и женщины гибли в войнах практически на равных, то теперь удар на себя приняла мужская часть населения. Мужчин осталось гораздо меньше, чем женщин. И королю пришлось думать, как выровнять ситуацию. Он решил, что не может позволить вдовцам скорбеть в одиночестве и повелел им жениться повторно. Это, разумеется, была не единственная мера, но сейчас не про это.
Понять решение короля Ольмирьяра было можно. Время для рождения ребёнка у эльфиек ограничено. Обычно возраст деторождения у них находится между трёхстами и тысячью лет. Это не значит, что позднее родить ребёнка шансов нет, просто они гораздо ниже. У мужчин-эльфов таких проблем нет, и в три тысячи лет любой из них способен стать отцом также, как и в юности.
– Король сам не бы в восторге от этой идеи. Мы не любим принуждения в делах любви. Но выходило так, что у слишком многих молодых дев не было шанса найти свою вторую половину и продолжить род, пока было время. Все эльфы, кто смиренно, кто с боем, но согласились подчиниться указу. Кроме Альвэйра.
– А для него кандидатура уже была подготовлена, – заключила я.
– Не только для него, но и для меня, и для многих других.
Я молчала, сознавая, что что-то пошло не так. Будь Кэлеан женат, его супруга присутствовала бы на нашей свадьбе в роще.
– Вам тоже пришлось… И что же случилось?
– Богиня не благословила наш союз. Семя дерева даже не проросло.
Кэлеану было стыдно, но даже воспоминание о неудавшемся обряде доставляло ему мрачное удовольствие. Он был рад, что богиня отвергла его новый брак, словно пустышку.
– Но так случилось далеко не со всеми союзами. К удивлению жрецов, больше половины браков устоялись и во многих из них уже выросли дети. Тогда я осознал, что вечная скорбь по утерянной любви – совсем не то, чего ждут от нас боги.
Простая истина, понятная почти каждому человеку. Но для эльфов, должно быть, сама эта мысль была невероятной.
– Я и Ольмирьяр пытались подтолкнуть Альвэйра к женитьбе на Килтис. Но он, сославшись на военное положение, годами пропадал на границе и в военных походах. А Килтис… всё это время давила на брата, чтобы он ускорил их брак. Но война закончилась, и Альвэйр больше не мог прятаться от короля. И тогда произошло неожиданное.
Дыхание замерло у меня в груди. Почему-то мне показалось, что сейчас я услышу что-то действительно важное о моём супруге. Что-то, что поможет лучше понять мотивы его поступков.
– Альвэйр, глядя в лицо королю, заявил, что не женится никогда ни на одной эльфийке, будь она хоть трижды принцесса. Мне сложно было представить, в какой ярости был Ольмирьяр – его сестру, в которой он души не чаял, отвергли. И тогда король поставил ультиматум. Либо Альвэйр женится на Килтис, либо становится мужем человеческой женщины, раз уж настолько брезгует эльфийскими девами, либо лишается титула и отправляется в изгнание как изменник.
Я поразилась абсурдности ситуации и неверяще посмотрела на Кэлеана. Он понимающе улыбнулся.
– Ольмирьяр ещё очень молод и горяч на голову. Много позже он сожалел о том, что загнал Альвэйра в угол, но и его понять можно. Нежелание лорда Дома вереска выполнять волю короля ударяло по авторитету правителя. А тут ещё Килтис, плачущая на плече брата от безответной любви, подливала масла в огонь. Но, честно сказать, никакого выбора, несмотря на видимость, по большому счёту он Альвэйру не оставил.
Да. Мой муж никогда не оставил бы Дом вереска. Долг перед семьёй и страной был для него превыше всего. Он не мог отказаться от титула. Значит, ему предстояло жениться.
– Король был абсолютно уверен, что он никогда не согласится на брак с человеком. Ведь люди убили Олиэ.
– Но Альвэйр согласился, – спокойно заметила я.
– Да, и поверг этим в ужас короля? леди Килтиси весь эльфийский народ. Если бы Альвэйр по своей воле заявил, что лучше женится на тебе, чем на принцессе, Ольмирьяр мог бы счесть это оскорблением королевской семьи и наказать упрямца. Но правитель сам предоставил Альвэйру такой выбор и ему пришлось принять решение военачальника.
