Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
Глава 46
В тот день я слишком устала, чтобы в действительности бояться. Сон сморил мгновенно, но вместо благостного забытья принёс смутный сгусток видений, бередящих сердце.
Когда я открыла глаза, в душе разлилась досада. В башне Альвэйра я видела столько вариантов путей, что не счесть. Были среди них и те, где меня разоблачали – смутно я помнила их. Но они утекали сквозь пальцы, отказывались выстраиваться в единый рисунок
Ибо всё внимание в те минуты было приковано лишь к Альвэйру в моей судьбе.
Это было так не похоже на меня – настолько сосредоточиться на ком-то, что забыть о себе.
Послышался шорох одежды, мой взгляд метнулся к окну, и я застыла, разглядывая тёмную фигуру в сером сумеречном свете.
– Доброе утро, – чуть усталый голос мужчины казался мне странно мягким и успокаивающим, хотя губы его вновь сложились в непримиримую, упрямую линию.
Я отвела взгляд, внезапно вспомнив их прикосновение.
Туманные ленты его чувств простёрлись ко мне, будто руки, желающие обнять… Но я не сняла щит, помня о своём обещании самой себе и ему – пока… нет, больше не читать чувств эльфа даже так.
– Доброе утро, мой лорд, – негромко произнесла я, чуть склонив голову на бок. Альвэйр не мог видеть этого, но всполохи его чувств гладили мои скулы, касались волос и плеч. И хотя я не ощущала и самой малости того, что таилось за лентами тумана, обвивающего меня, всё было понятно и так.
Он просто хотел касаться меня. Утешить. Уверить, что всё в порядке.
– Мне пора уходить, – с сожалением признал он. – Я просто хотел предупредить вас – суд будет. Мне не удалось образумить короля.
Он сказал это так спокойно, что я сразу почувствовала – у Альвэйра есть план.
– Что мне следует делать?
– Не отрицайте своих сил. Признайте их, а в остальном придерживайтесь того, о чём говорили мне. И в качестве своих защитников попросите своих ближайших родичей – меня и Кэлеана. Обязательно обоих.
– Что дальше?
– Я не могу пока рассказать деталей, – Альвэйр подарил мне долгий взгляд, за которым крылось то, что мне и самой должно было быть очевидно. Это замок короля, могучего мага. Никогда нельзя быть уверенным в том, что твои слова не дойдут до владыки.
Тем более Ольмильяр был непрост.
Я помнила нашу единственную встречу и то, как дикая магия затаилась, не желая привлекать его внимания. И это пугало. Ведь даже Луистер, что покушался на самую суть дикой магии, вызывал у неё лишь ярость, но никак не желание затаиться и спрятаться. Да и другие маги, даже такие могущественные как Кэлеан, не вызывали у древней силы подобных опасений.
Поэтому недооценивать Ольмильяра не стоило, если жизнь дорога.
– Но уверен, вы сразу поймёте мой замысел, когда всё начнётся, – лёгкая улыбка мелькнула по лицу эльфа. Затем он неожиданно сделал то, чего я от него никак не ожидала.
Словно стремительная тень, Альвэйр скользнул к моему ложу, опустился на колени и взял меня за руку. Лишь почувствовав горячее прикосновение мужской ладони, я осознала, что Альвэйр впервые за долгое время снял перчатки.
– Помните, вам не нужно бояться. Я умру, но сделаю всё, чтобы для вас эта история закончилась благополучно.
Понимал ли он, каким взглядом смотрел на меня в то мгновение? В сердце разливалось горькое счастье. Пусть и казалось, что осталось сделать лишь шаг друг другу навстречу, то была иллюзия. Пока от меня до Альвэйра оставалась целая пропасть.
***
После ухода Альвэйра меня не беспокоили до самого ужина. Лишь молчаливые служанки, предупредительно защищённые амулетами от ментальной магии, приносили еду и воду для омовения.
Подобный расклад меня вполне устраивал, но то было лишь затишье перед бурей.
Вечером моё уединение нарушил тот, кого я никак не ожидала увидеть в своих покоях.
Дикая магия сообщила о приближении Ольмильяра ещё до того, как незнакомый страж объявил мне о прибытии короля.
Ничего хорошего эта встреча не сулила, но я поднялась со своего стула, чтобы приветствовать правителя по правилам этикета.
В ту же секунду я почувствовала, как разросшаяся за последние дни дикая магия угасла во мне до состояния едва заметной искры. Как и в прошлый раз, она чего-то боялась.
Ольмильяр не сказал мне, что я могу присесть обратно, как сделал бы, будь он ко мне расположен. Поэтому я осталась стоять, а сам эльф замер неподалёку, холодный и прекрасный как рассвет в заснеженных горах.
Как горы были холодны и его глаза. Взгляд их пронзил меня, будто два ледяных кинжала, но я не отвела взгляд.
Он не человеческий король, ждущий от подданных пресмыкательств и лести. Он пришёл сюда с определённой целью.
Понять бы только – с какой.
– Слышал, леди Эльрис, что ваш супруг не оставляет вас даже сейчас. И провёл в ваших покоях остаток ночи.
Мне хотелось рассмеяться – значит, Ольмильяр решил втянуть меня в грубую и откровенную игру. С первого взгляда могло показаться, что король нарушает все мыслимые нормы этикета, находясь со мной наедине и задавая подобные вопросы… Но у этикета эльфов столь много потайных смыслов, что однозначно некоторые вещи трактовать нельзя.
Не знаю, чего ждал правитель. Быть может, думал, что я буду возмущена, начну льстить или смущаться, но, к удивлению, Ольмильяра я понимала в играх эльфов больше, чем он думал. Поэтому могла обернуть ситуацию на свою пользу.
– Разве это не естественно, мой король? Чтобы супруги делили всё, что выпадает на их долю. Ведь мы клялись быть единым целым перед богиней.
Я спокойно улыбнулась, но на самом деле была не настолько самоуверенной, какой хотела казаться. Это на фоне Кэлеана или Альвэйра правитель мог быть юным и не столь умудрённым. Я же ему на один зубок. Съест и не заметит.
– И ты действительно думаешь, что достойна его? – глаза его сузились от гнева. Показного или истинного – не понять. На меня дохнуло магией. Не чарами, у которых была ясная цель, а просто силой, желающей проверить мою защиту.
Защищаться, не нападая в ответ, и одновременно вести правильный разговор было сложно.
– Разве не вы посчитали меня достойной его? – удивление вышло почти искренним. – Ведь именно вас, мой король, я должна благодарить за то, что имею счастье звать Альвэйра моим лордом и супругом.
Он ошарашенно замер, поражённый моей наглостью. Со стороны могло показаться, что короля возмутил мой ответ. Но в нём не было никакого откровения – Ольмильяр и сам прекрасно знал, что своими руками загнал военачальника в ловушку.
Бурю эмоций вызвал лишь обрывок фразы. То, что я назвала Альвэйра просто по имени, без предшествующего титула. И то, что посмела заявить на него свои права как на лорда, и как на супруга.
Вот уж действительно – жаба заговорила.
На самом деле я не была настолько уверена, как хотела это представить. Если до Альвэйра дойдут мои слова, он вполне может разгневаться. Говорить что-то настолько интимное и дерзкое… Не было принято у эльфов. Тем более бросать подобные слова королю в лицо.
К тому же, даже если забыть об обычаях, у меня просто не было прав на подобные заявления. Альвэйр не считал, что я принадлежу ему. И тем более не объявлял себя моим. Но перед Ольмильяром я этого признавать не желала.
Король справился с собой довольно быстро и прохладно заметил:
– Посмотрим, будешь ли ты столь же уверена в себе после того, как ваш брак будет расторгнут. Можешь тешить себя мыслями, что лорд действительно любит тебя, но это не более, чем иллюзия… Которую, вероятно, кто-то наслал.
– О, нет, мой король, – Ольмильяр скривился, услышав это обращение из моих уст. – Вы так говорите, будто мой супруг лишь марионетка без собственной воли. Жертва для любого, кто того пожелает. Разве могла бы я, даже если бы хотела, навредить ему? Не мне решать за Альвэйра.
Я чуть прикрыла глаза, ощутив новую волну силы. Будто с луковицы, с меня снимали слой защиты за слоем. Но в то же время я понимала, что король не использует и крупицы своей магии. Всё это больше насмешка, желание показать, что даже моя ментальная сила – ничто перед его.
Мои глаза широко распахнулись, я впилась взглядом в прекрасное надменное лицо.
– Почему вы думаете, что Альвэйр женится на принцессе Килтис, если наш брак расторгнут? Вновь попытаетесь его заставить?
Темноволосый эльф был похож на меня когда-то. И мне, и ему было нечего терять. И чем сильнее загоняли нас в угол, тем упрямее мы становились. Королю никогда не добиться нужного принуждением. Если он не отступит вовремя, то потеряет важного сторонника.
– Не слишком ли ты дерзка?
– Не более, чем вы, мой король, – очень смелые слова, но владыка не обратил на них внимания.
– Чувство долга заставит его подумать о продолжении рода.
В голосе мужчины слышалась уверенность. Он, подобно Глорейле, думал, что однажды Альвэйр придёт к этому. Захочет наследника своей крови. Если такое и случиться, могла бы поспорить, у дев плодородия больше шансов, чем у принцессы.
Я не стала бросать в лицо королю очевидное. Едва ли он обрадуется сравнению своей сестры с девами. Тем более не в её пользу. Хотя бы и в таком вопросе.
– Это то, чего вы желаете своей сестре – чтобы муж ложился с ней лишь из необходимости? – сухо спросила я. – Рано или поздно её любовь перерастёт в ненависть, и она будет несчастна.
Ментальная защита короля была почти безупречна, но именно в этот момент ко мне бросились туманные тёмные «щупальца» его ярости. Он навис надо мной и гневно прошептал ухо:
– Думаешь, раз менталист, легко можешь читать чужие души?
Я просто видела такой вариант.
В одном из будущих.
– Это не так. Но вы слишком много хотите от Альвэйра. А когда ваши ожидания не оправдаются, будете несчастней всех остальных. Ему сильно хуже, чем сейчас, уже не будет. А вот вам и вашей сестре вполне.
Буря внутри Ольмильяра опала также внезапно, как появилась. Он взглянул на меня бесконечно усталыми глазами, в которых отчего-то я столь явственно увидела груз долгих-долгих лет, что стало не по себе.
– Ты ведь не можешь ни влиять на меня, ни читать мои мысли. На мне амулет, сделанный другим менталистом… Тогда откуда во мне желание согласиться с тобой?
Неужто он почувствовал мою правоту? Что ему не удастся сломать Альвэйра и достигнуть желаемого.
– Я не стала бы вас читать и воздействовать, даже не будь его. Я присягнула вам.
– И всё же клятва человеческому королю не остановила тебя от многолетнего обмана, – усмешка Ольмильяра была мимолётной. Он не придавал большого значения моим словам, и на самом деле его мало волновало, была ли я верна своим обещаниям.
Я позволила себе мрачно взглянуть на него.
– Вы действительно думаете, что я клялась в чём-то Рорху? Ему не нужны женские присяги. Стали бы вы требовать клятвы верности от всех чашек и ложек, что есть у вас во дворце? Он думает о женщинах примерно также.
Долгий взгляд был мне ответом. Эльф смотрел на меня, будто впервые видел, но я не смогла отгадать, что заставило его перемениться.
– Я не допущу подобной ошибки.
Это было последнее, что я услышала из уст короля.
Глава 47
Несколько дней я провела в одиночестве, разбавленном лишь письмами от Альвэйра, которые стражи передавали мне.
В его посланиях иногда была всего пара слова, но была уверена, что не в привычках эльфа писать кому-либо без крайней нужды. И то, что он делает это каждый день лишь для того, чтобы я не чувствовала себя одиноко, дорогого стоило.
Утром того дня, когда должен был состояться королевский суд, слуги принесли одеяние, посланное Домом вереска.
Оно было полночно-синим, как и те одежды, что были на мне в день представления ко двору.
Цвет магии. Того, что было моей сутью.
В ларце, отправленном Альвэйром, я нашла серебряный пояс с изображением ворона в вересковом кольце и жемчужные серьги, подаренные мне Кэлеаном. Украшения не очень сочетались между собой, но гораздо важнее было их значение.
– Лорд особенно просил, чтобы вы надели этот плащ, моя госпожа.
Сказав это, один из стражей Альвэйра положил на столик светло-серый свёрток.
Когда я осталась в комнате одна, то расправила тяжёлое одеяние и задумчиво скользнула пальцами по одежде. Светло-серая с жемчужным отливом ткань. Полы плаща расшиты вересковыми цветами тёмно-серого цвета с сверкающими серебряными нитями.
Одежда, которой не одно десятилетие.
С чужого плеча, наспех укороченная под мой рост.
Испытывая затаённый стыд, я прижалась щекой к гладкой ткани и глубоко вздохнула.
Но, если плащ и хранил запах Альвэйра, он развеялся давным-давно.
До меня донесся лишь аромат трав, холодного горного ветра и опавшей листвы.
***
Для Ольмильяра разумнее было подстроить моё разоблачение чужими руками, а самому выступать судьёй, как это обычно бывало в разбирательствах над высшей знатью и в других особо сложных случаях.
Но то ли король изрядно торопился, то ли просто не хотел терять контроль над ситуацией, а потому сам выступил против меня.
Судьёй был назначен Харуан из Дома гроз – дальний родич Гарэна, а значит ждать от него снисхождения к леди Дома вереска не приходилось. Напротив, для Дома гроз – это редкая возможность подвергнуть сомнению веру эльфов в Альвэйра и Дом вереска.
Всё это заставило меня думать, что Ольмильяра интересовало нечто большее, чем брак Альвэйра и моя личность.
Быть может, он увидел в этом возможность уменьшить влияние Дома вереска.
Или хотел просто отомстить темноволосому эльфу. Показать Альвэйру его место. И то, что не стоит отвергать протянутую руку короля…
Иначе не было ни одной причины давать всем понять, что во время этого суда благосклонность короля не на стороне его давнего соратника. Он швырнул это всем в лицо. И целью его атаки была не только я, но и мой супруг и все его родичи.
Слишком самонадеянно после этого рассчитывать остаться в хороших отношениях с Альвэйром. А тем более породниться с ним с помощью Килтис.
Что думал на этот счёт темноволосый эльф, я пока не знала, но подозревала, что скоро моё неведение рассеется.
Суд проходил под открытым небом. С толще скал, в горной расщелине находилась сокрытая от чужих взоров арена. На ней в древности драконы устраивали свои поединки и тренировочные бои, эльфы же изменили это место до неузнаваемости, и теперь использовали лишь для особых ритуалов и судебных разбирательств высшего порядка.
Когда меня вывели на идеально ровную круглую площадку, открытую осенним ветрам, я поразилась тому, сколько эльфов собралось вокруг. Они восседали на каменных возвышениях, устланных тёплыми шкурами, кутались в плащи от холода и неотрывно смотрели на меня.
Мне хотелось узнать, что они думают. Но я не смела использовать ментальную магию с тех самых пор, как столкнулась с Луистером. За мной наверняка следили, а я не хотела давать в руки Ольмильяру лишнее оружие.
Эти несколько дней без ментальной магии оказались неожиданно тягостными. Будто мне перекрыли воздух, лишили зрения или слуха. Восприятие чувств, витающих в воздухе, было настолько большой частью меня, что без этого я казалась сама себе беспомощной.
И тем страшнее было сознавать, что меня вполне могли лишить сил в конце сегодняшнего дня. Если решение будет не в мою пользу.
Альвэйр верил, что Ольмильяр достаточно справедлив, чтобы оправдать меня, если он полностью уверится в невиновности. Я же в этом сомневалась. Кем он был больше – справедливым правителем или правителем, всегда добивающимся своей цели? Чаша весов могла качнуться в любую сторону.
Я встретилась глазами с Килтис, сидящей недалеко от места судьи. Торжество, которое девушка не в силах была скрыть, погасло, стоило ей разглядеть плащ, укрывающий мои плечи. Прекрасное лицо исказилось болью и гневом, она даже привстала со своего места, не сумев справиться с порывом.
По лицу её я видела – она уже знала, что я менталист. И в этот миг успокаивала себя тем, что дар лорда – лишь ошибка. Нелепость, порождённая ментальной магией. Не мог Альвэйр по доброй воле быть расположен ко мне.
Мои губы изогнулись в торжествующей усмешке. Я слышала шелест шёпота, прокатившегося по рядам собравшихся – похоже дар Альвэйра узнала не только принцесса. И теперь эльфы пребывали в смятении. Плащ – это символ защиты и покровительства. Лорд Дома вереска отдал мне своё одеяние, знакомое многим, чтобы все присутствующие знали – я под его защитой. И он не страшится говорить об этом вслух.
Потому сейчас в воздухе витало невиданное напряжение, хотя до основного действа было ещё далеко…
Харуан из Дома гроз оказался лишь отдалённо похож на Гарэна. Его рыжевато-каштановые волосы оказались острижены неожиданно коротко для эльфа, подбородок рассекал некрасивый рубец, заставивший линию рта исказиться, и теперь левый уголок губ Харуана был недовольно опущен.
Орехово-карие глаза лорда отразили тысячелетия жизни – несомненно, этот эльф был одним из самых древних, встреченных мной. Столь же древний, как и Кэлеан, а, может быть, и старше. Я ощущала, что тело лорда окружала непроницаемая защита, не пропускавшая наружу ни единой эмоции – такую мог создать лишь менталист.
Не иначе маг Ольмильяра постарался.
Взгляд мой наткнулся на белоснежный силуэт Кэлеана. Он казался ослепительно-ярким на фоне серых скал и более пёстрой одежды других эльфов. Я взглянула ему в глаза и не узнала их. Прежний понимающий, заботливый и спокойный эльф исчез.
Он был… остёр. Словно клинок, готовый к бою. Глаза его предвкушали сражение, но в них не было легкомысленного опьянения битвой. Кэлеан знал, что на кону стоит слишком многое.
Среди эльфов было ещё много моих знакомых. И хотя все собравшиеся, кроме, пожалуй, Харуана, Кэлеана и Килтис, едва ли знали, в чём меня обвиняли, к своему удивлению в глазах многих я заметила поддержку.
Это были преимущественно эльфы из числа тех, кто ездил со мной на встречу с людьми, члены Дома вереска и куда более нежданные союзники, вроде… Гарэна.
Рыжеволосый лорд усмехнулся, глядя на меня, но в глазах его плескалось сочувствие. И почему-то я знала, что оно предназначалось лично мне.
Вот только едва ли лорд Дома гроз упустит возможность нанести удар Альвэйру. Когда дело касается политических игр, личные симпатии не имеют значения.
Глава 48
До начала процесса мне позволили присесть на скамью и наблюдать за тем, как четверо магов устанавливают на площадке волшебные артефакты, призванные блокировать магическую энергию.
Явная демонстрация.
Не было смысла делать всё это на глазах у озадаченных эльфов-слушателей, пока не подозревавших о природе моего обвинения. Но королю хотелось подогреть их интерес. Заставить гадать о том, что происходит. Для Ольмильяра суд был лишь хорошо поставленным представлением, в котором он собирался торжествовать.
Это понимали все до единого. Обычно, если маг был настолько опасен, что силу его нужно было запечатать на время суда, это делали заранее. А тут выходило, что король не очень-то верил в мою опасность. Но вёл себя так, будто всё было наоборот – и я опаснейший из всех магов.
Ольмильяр появился на площадке, когда счёл, что достаточно выждал.
На секунду мне показалось, что серый осенний день стал светлее и солнечнее. Золотые волосы потоками ниспадали на плащ, отороченный белоснежным мехом. Белизна и серебро – все цвета сегодняшнего наряда намекали присутствующим с одной стороны на королевское происхождение мужчины. С другой – на его чистые помыслы и верность своему народу.
Представление началось.
Меня кольнуло беспокойство – Альвэйра всё ещё не было. Если он не успеет ко времени выбора защитников, то не сможет выступать от моего имени. Нельзя было назвать того, кто не присутствует в зале.
Но волноваться об этом не было времени. Лорд Харуан поднялся со своего места и дал знак сопроводить меня к небольшой платформе, на которой во время слушаний стояли обвиняемые.
Стоило мне шагнуть в зону подавления магии, как мой щит рухнул. К счастью, и способность воспринимать чужие чувства исчезла, а потому мне не грозило сойти с ума от роящихся вокруг эмоций.
Беспокоиться о том, что эльфийский ментальный маг мог прочитать меня в этот момент, тоже не стоило. Не только я не могла использовать волшебство, но и ни одно заклинание или чистая энергия не сумели бы достать меня под защитой артефактов.
О дикой магии я не беспокоилась. На неё подобные уловки не действовали – и сила просто спала глубоко внутри меня, опасаясь внимания Ольмильяра.
– Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть обвинение, выдвинутое в сторону леди Эльрис из Дома вереска, – раздался чистый и ясный голос Харуана. – Как ментальный маг, она обвиняется в сокрытии опасной природы своей силы. В использовании её способностей в пользу людей и воздействии на эльфов.
Я сохраняла спокойствие, хотя это и удавалось мне с большим трудом. На лица эльфов я сознательно не смотрела – не хотела видеть, как рушатся те мосты, что мне удалось с таким трудом возвести за месяцы, проведённые в ущелье.
Хотелось плакать, потому что я слишком хорошо понимала, какие чувства испытывают все они в этот момент. И яростнее всего разочарование и сомнения разлились сейчас в сердцах тех, кто посмел мне симпатизировать. Они вспоминали каждую свою мысль, жест и слово и пытались понять, что было ложью, а что правдой.
Будь я в окружении людей, на меня давно бы посыпались проклятья, но самообладанию и хладнокровию эльфов можно было позавидовать. И лишь молчаливое осуждение и неприятие застыло надо мной, словно свинцовая туча.
Вслед за болью пришёл гнев. Острый и ранящий. Гнев, спящий так глубоко, что о его существовании я не подозревала до поры до времени.
Женщина.
Человек.
Менталист.
Всю жизнь мне приходилось скрываться. Давить в себе то, что было моей сутью, чтобы избежать опасности и гонений. Притворяться кем-то другим.
Более безобидным.
Более глупым.
Более некрасивым.
Из-за этого невозможно было дышать полной грудью. Но остановить это театр одного актёра было нельзя – цена слишком высока.
Были ли менталисты опасны? Несомненно. Как и любой маг. Как и хорошо обученный воин. Но ни с кем из них не случилось бы подобного. Их принимали как важную часть общества. Опасались, уважали, восхищались.
Но всё это было не для нас.
Даже тот эльф, что мог использовать свою силу с дозволения короля, был не более чем опасным зверьком, прирученным Ольмильяром.
Он должен был скрываться, лгать и жить в одиночестве.
Разве можно это назвать жизнью или свободным выбором?
Отрадно, что дикая сила спала, ибо мой гнев и обида стали настолько испепеляющими, что я не удержала бы магию в узде.
И как сладко, что впервые я могла испытывать столь всепоглощающее чувство. Мне хотелось рассмеяться от иронии происходящего.
Лорд Харуан не ведал, что творилось сейчас со мной, потому спокойно продолжал:
– Обвинителем выступает лорд Дома равноденствия, пятнадцатый владыка эльфийского народа, король Ольмильяр.
Повелитель встал и занял положенное ему место. Весь облик его светился праведным величием, а мне было интересно, сколь долго он сумеет поддерживать эту игру. Я терялась в догадках, какие доказательства моей вины собирался предъявить король. Не мог же он в самом деле раскрыть личность своего менталиста, чтобы погубить меня? Это было бы на редкость недальновидно – лишиться орудия, которое можно использовать веками.
Скорее всего, Ольмильяр будет говорить в лучшем случае полуправду. Что с точки зрения судебных традиций эльфов постыдно и в определённых случаях наказуемо. А для короля ещё и опасно, если его поймают на лжи.
Ведь если правитель обвиняет кого-то, основываясь на пусть и частичной неправде, в будущем это может привести к большой беде для всего народа.
И все присутствующие эльфы это прекрасно понимают.
Почему же он так торопился? Более того был уверен в своей правоте?
Как бы то ни было, частично Ольмильяр уже добился своего.
Даже, если меня оправдают, то, чего мне удалось достичь, исчезнет. Моё имя уже запятнано, а зарождающееся доверие эльфов исчезло без следа. И тогда мне останется… что?
Я видела, как лёгкая улыбка мелькнула на лице Ольмильяра.
В этот миг я догадалась.
Зачем выбирать что-то одно, когда разом можно заполучить многое? И дать сестре любимого ею мужчину, и снизить влияние Дома вереска и… получить ещё одного ручного менталиста.
Я была уверена, что доказать мою причастность к шпионажу не удастся. Просто потому, что доказывать было нечего. Но даже будь я, и правда, шпионкой, меня в этом было бы трудно уличить. То же самое касается и воздействия на других. Обнаружить следы чужого вмешательства можно лишь при самом грубом воздействии на жертву. Либо при длительном и внимательном изучении сознания того, кто подвергся изменениям – но на это способны лишь истинные менталисты и без гарантированного результата.
Поэтому даже, если я напропалую читала мысли окружающих, это доказать не получится.
А значит смертный приговор мне не грозит.
И когда я останусь одна, без поддержки, без Альвэйра, презираемая всеми, Ольмильяр сделает мне предложение, от которого будет невозможно отказаться. Служить ему, подобно тому второму магу.
– Леди Эльрис, вы можете сама выступать от своего имени или назначить защитника.
Голос Харуана прервал мои размышления, я медленно отозвалась.
– Я не отказываюсь от права говорить за себя, но так как недостаточно хорошо знаю эльфийские законы, называю своими защитниками также лорда Кэлеана из Дома странствий…
Мне показалось, что брови родича Гарэна чуть приподнялись в удивлении. Неужели он не ждал этого? Почему? Ведь Кэлеан первый союзник Альвэйра.
Едва слышный шёпот, прокатившийся по рядам свидетелей, подсказал, что отчего-то не только Харуан был удивлён.
– И вторым защитником я назначаю…
– Разумеется, меня, – сильный голос Альвэйра гулом раздался среди скал.
Я не сдержала порыв и обернулась. Впилась глазами в тёмную фигуру, вошедшую в область подавления магии.
На чернильно-чёрной одежде мужчины, вопреки многовековому трауру, впервые появились новые цвета.
Алый и серебряный.
Это были лишь небольшие детали отделки, которые не слишком бросались в глаза, но значили они ровно то же, что и полная одежда этих цветов.
Гнев и верность.
Неосознанно я дотронулась пальцами до серебристой ткани плаща, что окутал мои плечи теплом. Сердце пустилось галопом и отчего-то захотелось плакать от щемящего чувства внутри.
