Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 31

Альвэйр смотрел из окна башни на хрупкую фигуру, замершую на одном из дальних балконов. Расстояние таяло под острым эльфийским взглядом. Там, где человек разглядел бы лишь смутное белое пятно на фоне серого камня, лорд видел и растрепавшиеся пепельные волосы, и бледное лицо, и исхудавшие руки, которыми девушка обхватила себя за плечи. Утренний горный воздух был звонок от холода.

Эльрис смотрела куда-то вдаль и не видела мужчину, стоящего у окна самой дальней, маленькой и неприметной на вид башни, утонувшей в горном массиве.

Из породы выступала лишь полукруглая половина сооружения. Остальную часть кто-то неведомый словно вдавил в камень, оставил на виду лишь часть башни.

То, как эльф получил во владение этот замок, давно стало легендой.

Это место не принадлежало раньше ни его отцу, ни матери. Из эльфов им владел лишь Альвэйр.

Когда эльфийские переселенцы прибыли в эти земли, сыну лорда Дома вереска удалось найти для короля, предка Ольмирьяра, то, за что он готов был заплатить любую цену.

Венец драконьего короля.

Его не сумели добыть ни самые искусные войны, ни маги, а он нашёл тайник, взял в руки холодный металл и преподнёс корону эльфийскому правителю.

И когда тот пообещал мальчишке любую награду, какую он только способен будет дать, Альвэйр попросил этот дворец в личное владение.

Он помнил гнев отца и удивление матери, поражённых дерзостью своего отпрыска. Среди эльфийских Домов шла битва за территории в ущелье, а особенно за драконьи замки. И Дому вереска в ту пору уже достался один каменный дворец, что уже можно было счесть великой удачей.

Но король лишь рассмеялся и подарил каменный замок мальчишке, не разменявшему и сотни лет.

Так у Альвэйра появилась своя крепость.

Эльфийский правитель не догадывался, что юный эльф мог бы разыскать все спрятанные драконами сокровища. И что ценнее всего в ущелье был именно тот замок, что достался дерзкому ребёнку. Ходы его уходили далеко в глубину горной гряды и скрывали то, что доставать на свет не следовало.

Вот только тревога, зародившаяся в сердце мужчины в тот миг, когда он увидел странные символы на коже человеческой девушки, не смолкала.

Нужно быть глупцом, чтобы поверить, что Эльрис оказалась здесь случайно. Во всём этом был чей-то замысел. Вот только чей?

Соглядатаем людей он её более не считал. Мужчина долго цеплялся за эту иллюзию, чтобы укрепить своё сердце, выстудить душу и замедлить пробуждение его слабости. Пока он мог лгать себе, что она опасна, держаться поодаль от девушки, было легче, не замечать тонкую нить связи.

Но красной паутинки в черноте больше не было. Он чувствовал Эльрис, будто она стояла рядом, и её можно было коснуться рукой.

Произошло это не сразу.

Но с каждым его материальным прикосновением к ней. Когда он поил её водой, омывал безвольное тело смоченным полотенцем или просто держал за руку, силясь убедить её вернуться назад.

Отчего-то ощущение её горячей кожи под пальцами действовало на него не хуже моментов волшебного единения духа.

Ему не с чем сравнить происходящее. С Олиэ они узнавали друг друга каждый день сотни лет. Скорость, с которой Эльрис проникала в его сердце, казалась ему головокружительной и почти ненормальной.

С каждым разом их связь углублялась так сильно, что ему оставалось лишь изумляться. Он не знал, что было всему виной.

Драконий ритуал, который связал их в ту злополучную ночь, пока он пил из её уст предательский яд?

Или дело в человеческой природе его супруги? Люди хрупкие, словно ночные мотыльки. Мечутся и торопятся весь свой короткий век. Быть может, он выпил достаточно этого нетерпения вместе с ядом.

Когда эльф понял, что ещё день, и Эльрис истает у него на руках, то, не колеблясь, снова сделал надрезы на её маленькой руке и своей ладони. Склонился и осторожно прижался своими губами к её, но теперь уже не брал губительный яд, а отдавал. Саму свою жизненную суть.

С каждым её тихим вдохом его покидали и без того невеликие силы – в то время он ещё не успел восстановиться от отравления. Но на сердце становилось легче. Он чувствовал, как грудь девушки поднимается и опускается, и дыхание становится глубже и размереннее.

Когда Эльрис впервые открыла глаза, воину показалось, что он видит в ней отражение собственных чувств. Лорд знал, что она тянется к нему, также, как и он к ней. И, если бы Альвэйр только сделал шаг, они могли бы быть вместе.

Но он не сделает этого никогда.

***

Альвэйр установил для меня совсем немного правил.

Я могла заходить в любые комнаты и башни, кроме самой дальней, в которой находились покои эльфа.

Он так и сказал:

– Я категорически запрещаю вам приближаться к моей спальне. Особенно ночью.

Сдержать раздражения я не смогла. Неужели он думал, что я начну требовать от него супружеский долг?

На свою беду я слишком хорошо представляла, что происходит между мужчиной и женщиной в постели.

Мне было двенадцать, когда я захотела понять, что испытывают люди во время соития. Как истинный ментальный маг я решила узнавать об этом не на практике, а от других людей. Поэтому спряталась в чулане, в котором, как я знала, часто уединялись парочки-слуги.

Это стало началом катастрофы.

Сначала я уловила мужское удовольствие. И под его воздействием потеряла над собой контроль. Вместе с магией наслаждение хлынуло из меня и затопило не только служанку, за свиданием которой я «подслушивала», но и людей, находящихся в соседних комнатах. Новые всполохи чувств снова хлынули в меня, а потом наружу… И этот замкнутый круг разорвался бы ещё не скоро, если бы в каморку не вломилась моя мать.

Настолько разъярённой я видела Риву впервые. Она разогнала слуг, валяющихся в чулане в непотребном виде и не понимающих, почему они никак не могут перестать ощущать блаженство от близости друг с другом. Женщина вытащила меня из-за ящиков с садовым инструментом и отволокла в комнату.

На счастье, остальные участники моего ментального эксперимента были слишком смущены внезапно нахлынувшими чувственными ощущениями, чтобы обсуждать это друг с другом. А затем и сама Рива помогла им позабыть об инциденте.

Но это было одной из причин, по которой я избегала брака. Кто знает, как я поведу себя на своём брачном ложе. Поэтому, если Альвэйр считал, что я сплю и вижу, как бы забраться к нему под одеяло, он ошибался.

В остальном мне было не в чем упрекать мужчину. После истории с крупой эльф изредка звал меня с собой в кухню и показывал, как обращаться с приборами и готовить себе простую еду.

Однажды он даже зачем-то вытащил меня на круглую площадку замка и принялся учить разводить костёр. Я была совсем не против, тем более в доме Альвэйра делать особо было нечего. А за работой время текло быстрее.

Я занималась нехитрыми делами, набиралась сил и ждала бури, которая непременно должна была приключиться.

Глава 32

– Вы стали выглядеть значительно лучше, чем раньше.

Голос Кэлеана, сидевшего по правую сторону от Альвэйра, разрушил тишину, в которой протекал ужин.

Эльф поднял глаза на девушку, сидевшую напротив него за столом. Эльрис поправлялась медленно, но всё же время, проведённое в покое в замке, пошло ей на пользу. Запавшие щёки округлились, тени под глазами исчезли и даже тусклые прежде волосы теперь мягко сияли в свете ламп.

Девушка отложила столовый прибор в сторону и отвела взгляд. Альвэйру показалось, что по лицу её скользнула досада.

– Спасибо, понемногу я прихожу в себя.

Жрец объявился всего с час назад и наглым образом настоял на совместной трапезе, подозревая, что обычно Эльрис и эльф обедают порознь.

Альвэйр согласился и теперь расплачивался за это. Воин боялся, что родич заметит происходящее с ним.

Обычно лорду удавалось достаточно укрепить свой дух, чтобы смотреть на человеческую девушку отстранённо. Он тщательно следил за тем, чтобы не находиться с ней рядом слишком долго. Когда Эльрис появлялась подле него, эльф почти наяву видел, как истончается его самоконтроль. Он не боялся натворить что-нибудь необдуманное, но страшился потерять власть над своими мыслями и желаниями. Пусть они и оставались тайными.

Теперь, сидя напротив Эльрис, мужчина чувствовал себя сквернее не придумаешь. Предатель, получающий удовольствие от своего преступления.

Альвэйр видел насквозь уловки жреца, желающего сделать брак своего потомка настоящим. Но Кэлеан и не догадывался, насколько не было нужды в его помощи. Эльрис, впрочем, тоже не знала, что стала причиной огромного чувства вины, овладевшего лордом.

Он привёл в их с Олиэ дом чужачку.

Поселил её в их супружеской спальне.

Касался, пусть и по необходимости, обнажённой кожи Эльрис.

Оставил её рядом с собой. Боялся за неё. Думал о ней. Продолжать можно было бесконечно.

С виду для всех поступков лорда всегда была веская причина, но Альвэйр подозревал, что всё гораздо проще.

Он просто-напросто дал слабину. И теперь был подобен алчному скупцу, желающему владеть даже теми сокровищами, которыми никогда не сможет воспользоваться сам.

Как хорошо, что тот, другой, сейчас спал. Иначе он поднял бы его на смех.

Впрочем, молчание призрачной сущности заставляло эльфа беспокоиться. С ночи покушения на Эльрис прошло уже больше месяца, а его спутник никак не проявил себя. И при попытках дотянуться, лишь слабо отмахивался от Альвэйра.

Неужели очистить организм от яда было столь тяжело, что его помощник никак не мог прийти в себя?

В это было трудно поверить.

Почти всю жизнь Альвэйр никогда подолгу не оставался один. Где-то глубоко внутри всегда присутствовал его вечный спутник, избавиться от которого он был не в силах, даже если бы хотел. Огромный, тёмный житель его души, которому, казалось, было тесно в оковах тела эльфа.

Он был способен заполнить его до конца, без остатка, растворить душу Альвэйра и забрать бессмертную оболочку себе. Невиданный соблазн. Но тень не желала подобного, хотя изначально, как полагал эльф, в этом и состоял план мстительного отпечатка чужой души.

Лорд до сих пор не знал, почему бестелесный передумал. Быть может, не захотел использовать ребёнка пусть и ненавистной ему эльфийской расы. Или его подкупила жалость маленького мальчика к холодной тёмной твари, какой стал потомок величественной когда-то расы. И доверчивость, граничащая со слабоумием.

Ведь только идиот мог добровольно впустить в своё разум, душу и сердце чужака.

Тот, кто жил внутри, не мог называться призраком или духом. Не более чем воспоминание о драконе-полукровке, жившем когда-то. Но сколь сильное! Страшно представить, каким он был при жизни. Когда ритуал покорения эльфов ещё не выпил большую часть его сущности, оставив после себя лишь ошмёток.

Эльф нашёл его. Вобрал в себя. А спустя тысячелетия, после смерти Олиэ, Альвэйр и сам стал лишь остовом. Так они и сосуществовали до сих пор – неполноценные и озлобленные.

Сон спутника беспокоил эльфа, но в то же время радовал. Лорд не знал, чем обернулся бы его интерес к Эльрис, если бы призрачная сущность была сильна.

Не даром в человеческой колдунье жила дикая магия. Совсем не даром. Должно быть, её и заметил полукровка, а потому и терзал эльфа, заставляя стремиться к далёкой тогда девушке. Но, к сожалению, посоветоваться Альвэйру было не с кем. Никто не знал, что лорд Дома вереска стал вместилищем для отпечатка чужой души. И так должно было оставаться и впредь.

Если бестелесный проснётся, он отправит Эльрис подальше. А пока… пока он мог позволить себе эгоистичную иллюзию спокойствия.

Сам не зная, зачем, он мысленно потянулся к ней. Позволил своей душе ненадолго прильнуть к её, ощутить живую пульсацию и тепло.

Девушка, сидящая напротив, вздрогнула, чуть подалась вперёд и сжала руками край стола. Альвэйр видел, как ткань платья сильнее обтянула тонкие плечи и грудь.

Мягкие волосы девушки, убранные назад, казались почти чёрными в неярком свете. На их фоне белизна шеи и ключиц казалась ослепляющей.

Альвэйру виделось в этом зрелище нечто почти неестественное. Белая, словно фарфор кожа, притягивала его взгляд, звала прикоснуться к ней.

Чёрные ресницы дрогнули, он прикрыл глаза, но преступная мысль успела застыть в его голове.

Он хотел сделать эту белизну пунцовой.

***

Ментальная магия понемногу возвращалась ко мне, и вместе с этим я впервые ощутила эмоции Альвэйра.

Не благодаря нашей волшебной связи, а так, как воспринимаю их обычно.

Я и предположить не могла, что послужило тому причиной. Вероятно, тот ритуал, спасший мне жизнь, природу которого эльф отказывался открывать. Я догадывалась, что шрам на моей руке связан с ним. Но мне не доставало знаний в магическом искусстве, чтобы понять, что мог сотворить эльф.

Теперь, когда Альвэйр был рядом, я видела едва уловимую струйку эмоций, которые я пока не могла воспринять полностью и поэтому сомневалась в том, что чувствовала.

В тот день эльф вернулся поздно и застал меня во внутреннем дворе замка. Закутавшись в утеплённый плащ, я рассматривала очертания ущелья, гадая, где мог находится дом, в котором я жила.

– Что вы здесь делаете? – я вздрогнула, не заметив появления лорда. Он стоял за моей спиной, облачённый в свои траурные одежды, без которых не покидал стен замка. Гладкий подбородок был чуть вскинут, губы поджаты – так эльф смотрел на меня всякий раз, когда нам приходилось сталкиваться лицом к лицу в незапланированное время.

К моему удивлению, от груди лорда змеёй взвилась дымная струйка эмоций. Чуть помедлив, она устремилась ко мне и ласково обвила сначала лодыжки, затем бёдра.

Чувства эльфа льнули ко мне, словно в нерешительности, а затем, укрепившись в своём намерении, поднялись выше, огладив живот, грудь, шею и волосы… Моя плоть, конечно, не могла ощутить эти прикосновения, но они всё равно показались мне на редкость интимными, волнующими и бесценными.

Ведь я чувствовала слабый отголосок того, что испытывал Альвэйр.

Трепет.

Иногда я видела, как одни люди тянутся своими добрыми чувствами к другим. Подобное возможно, когда кто-то столь немыслимо ценен для тебя, что хочется объять его с ног до головы – защитить, наполнить любовью и теплом. Но ещё ни разу в жизни подобного не случалось со мной. Забота матери или отца не окутывала меня, словно плащом. Я не ощущала невесомой любви сестёр или друзей. К счастью, и чужая ненависть редко липла ко мне, но всё же…

Слёзы душили меня. До боли в груди мне хотелось взять такого холодного и отстранённого эльфа за руки, прижаться к ним щекой, но я лишь отвела взгляд. Слишком хорошо я понимала, что не всегда позволено поступать по велению сердца. И что бы ни значили эмоции Альвэйра, мне не стоит рассчитывать на многое.

Я дала ему обещание, что не буду желать от него невыполнимого.

Мои сумрачные мысли прервал негромкий голос.

– Если вы будете стоять на холоде, наши с Кэлеаном старания пропадут даром, – я ощутила тяжесть тёмного плаща на плечах. Запах Альвэйра окутал меня с ног до головы. Я подняла взгляд на белоснежное, будто бы вобравшее лунный свет, прекрасное лицо. И в тот миг впервые в моём сердце зародилось эгоистичное желание обладания кем-то.

Глава 33

Лето в ущелье оказалось холодным и быстротечным. Осень спустилась с высоких Арельских гор вместе с дождями и первой жёлтой листвой.

Я провела в замке Альвэйра больше двух месяцев, не покидая его ни на единый день. Кому-то подобное заключение могло быть в тягость, но не мне. Леди из благородного дома не может выходить на улицу, когда заблагорассудится. Во всяком случае, если эта леди живёт на людских землях.

Альвэйр помог мне восстановить лабораторию в стенах его замка.

Он сам предложил это, хотя притворяться алхимиком перед ним мне больше не было нужды. Слова, брошенные мужчиной, прежде чем мы принялись за обустройство алхимической комнаты, повергли меня в смятение.

– Я понимаю, что вам нечем заняться, Эльрис. Но, боюсь, я не могу скрасить ваше одиночество.

Даже если бы Альвэйр желал этого, у него было не слишком много возможностей развлекать меня беседами или обучением. Дела требовали присутствия лорда и большую часть времени я проводила в одиночестве. Заняться в замке было решительно нечем, разве что читать книги, коих в библиотеке Альвэйра было предостаточно. Но, вот беда, я только начинала осваивать эльфийский язык, поэтому почти все труды были слишком сложны для меня.

– Зато могу вернуть вам лабораторию. Только с одним условием. Вы больше не будете вытворять то, что делали раньше.

– О чём это вы? – в горле пересохло, сердце пустилось вскачь. Последствия отравления были столь сильными, что думать о маскирующих мазях не было нужды. И пусть сейчас я стала выглядеть значительно лучше, до полного восстановления было ещё далеко. Альвэйр не мог ничего заподозрить.

Мужчина поднял на меня взгляд и мимолётно улыбнулся. Как всегда, в такие моменты, которые теперь отчего-то были не так уж редки, я ощутила себя хуже не придумаешь. Будто его улыбка лезвием проникала под кожу.

Хотелось плакать. Но почему? Во истину, смешно – ментальный маг, не понимающий собственных чувств.

Шаг эльфа был мягок и плавен. Он приблизился ко мне медленно, будто желал, чтобы я как следует разглядела каждое его движение. Это было так не похоже на него – хотеть показать мне что-то личное, приподнять завесу обычной отстранённости.

Он замер неподалёку и, не отрывая пристального взгляда от моего лица, осторожно взял мою ладонь. Я почти почувствовала, как щит, окрепший за последнее время, задрожал. На него наседали вихри чувств. Моих, поднявшихся со дна, от единого прикосновения. Его, льнувших ко мне ласковыми струйками дыма. Пожелай, я сейчас узнать, что он чувствует, это не составило бы труда. Но я не хотела. Не сейчас.

Сегодня Альвэйр был без перчаток – чуть шероховатые пальцы огладили мою руку. Тепло его тела почти пульсировало, билось о мою кожу, будто волны о берег. Он опустил взгляд на ладонь в его руке.

– Вот о чём.

Эльф приподнял мою ладонь так, чтобы она оказалась меж наших лиц. В ней не было ничего особенного – обычная бледная рука, почти столь же белая, что и кожа Альвэйра. Волшебного свечения не было, но эльф рассматривал запястье и пальцы с таким вниманием, будто изучал оружие или редкий цветок.

А я не могла не думать об одном.

С точки зрения этикета – это немыслимо интимный жест. Не будь лицо Альвэйра столь сосредоточенным, можно было бы решить, будто он ухаживает за мной.

Узнать ответ было просто, достаточно было опустить щит и впустить в себя его чувства.

Но боялась правды и того, что мои собственные чувства выйдут из-под контроля, заразят Альвэйра, и тогда уже не узнать, где его стремления, а где мои.

Голос эльфа был тихим и сухим, но отчего-то нахлынувшее вместе с ним ощущение близости окутывало, словно нежнейший мех:

– Лиэрот рассказала мне о ваших экспериментах. А затем, когда Кэлеан лечил вас, он заметил, что ваш организма давно подвергался воздействию ядов. Понять, что происходит, не составило труда.

Отчего-то мне казалось, будто эльф злился. Быть может, всё дело в выражении его глаз или в движении губ.

– Разумеется, для этого должна быть причина. Едва ли вы травили себя забавы ради. Но я хочу, чтобы вы пообещали мне больше этого не делать. Или объяснили, почему это так жизненно важно.

Я отвела взгляд.

– Хорошо. Теперь, наверное, в этом нет смысла, – слова давались с трудом. Ужас перед разоблачением, в котором я жила столько лет, сковывал меня надёжнее любой цепи. Возможно, пришла пора принять себя – какой бы я ни была на самом деле. И перестать притворяться.

В конце концов, что такое – странная внешность, если я решила раскрыть Альвэйру свой секрет?

Осталось самое сложное – сделать это.

***

Дикая магия вернулась, когда Альвэйра не было дома. И я сразу почувствовала странность.

Обычно необузданная сила спала, убаюканная с помощью моих ментальных способностей. Она просыпалась, если хотела мне что-то сообщить, или в тех случаях, когда мои эмоции становились слишком яркими.

Теперь же я чувствовала навязчивое беспокойство, чего не было ещё ни разу – сила буквально понукала меня покинуть комнату.

Поначалу я подделась её уговорам, закуталась в тёплый меховой плащ и выскользнула из покоев. В полумраке коридора я видела, как загорались на моей коже символы, переливающиеся радужными всполохами света, а вместе с этим росло и беспокойство.

Что-то было не так. Я чувствовала странную, ожесточённую целеустремлённость, сгустившуюся внутри меня. Она подавляла остальные чувства, заставляла меня всё ускорять шаг, пока я не обнаружила себя бегущей к выходу из башни.

Когда я осознала, что ноги меня несут к тверди, в которой жил Альвэйр, я постаралась взять себя в руки. Закрыла глаза и принялась дышать, чтобы погрузиться в подобие транса, взять под контроль эмоции и чуждую магию, но… Сила взбрыкнула, будто одичавшая лошадь. Она не хотела сдаваться!

Я пыталась, как могла объяснить, что мы не должны заходить в башню Альвэйра, но неприручённая магия не была человеком или эльфом, с которым можно договориться. Шаг за шагом с неведомой до сих пор настойчивостью, она подталкивала меня к неприметной двери, вросшей в громаду скал.