Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Глава 28
Не знаю, какие мысли бродили в голове у Альвэйра, когда он заботился обо мне. Но эльф ничем не выдавал отвращения, если оно и было. Ни через нашу связь, по которой иногда до меня долетали его эмоции, ни жестом, ни словом.
А ведь ему пришлось в буквальном смысле стать моей сиделкой – эльф кормил меня с ложки, носил в уборную и поправлял подушки. Странно было видеть этого мрачного мужчину в подобной роли. Ещё в большее замешательство меня приводило то, что он охотнее предпочёл заняться этим сам, чем вызвать в свой изолированный замок хотя бы одного доверенного слугу.
Практически всё время я спала, окружённая коконом восстанавливающих заклинаний, который сейчас практически не ощущала.
Как объяснил Кэлеан, появившийся в обещанный Альвэйром срок, моё тело получило слишком серьёзные повреждения. Катализатор яда копился в нём долгое время, поэтому поражены были почти все внутренние органы. Только магия в нужный момент поддержала мою жизнь и дала шанс выжить.
Я поразилась его словам. Никогда не слышала об исцеляющей магии, что могла бы обратить такое серьёзное поражение внутренних органов. Нет, дикая сила, разумеется могла бы…
От неприятного озарения засосало под ложечкой. Если я была при смерти, магия должна была проявиться. Вырваться она не успела бы, но хоть как-то попытаться сохранить жизнь мне и себе обязательно. Тогда почему ни Альвэйр, ни Кэлеан не требуют с меня ответа? Неужели не заметили? Или я была настолько слаба, что магии во мне уже не осталось?
Ответа не было, я не могла спросить эльфа прямо. А на завуалированный вопрос Кэлеан дал неожиданный ответ.
– Тут надо спрашивать не меня, а Альвэйра.
Я не смогла скрыть смятения. На счастье, людей Альвэйр не был ещё и магом в дополнение к своим воинским талантам. Как он сумел спасти меня?
Кэлеан лишь странно улыбнулся, но промолчал. Зато охотно рассказал, как проходило лечение.
Всё то время, пока я находилась без сознания, его магия восстанавливала повреждённые ткани моего тела.
Кэлеан старался подпитать меня своей жизненной энергией, чтобы у организма появились силы на регенерацию, но моё человеческое тело плохо воспринимало энергию эльфа. Поэтому силы черпались из моей же плоти и крови. И хотя лечебные заклинания помогали свести на нет последствия отравления, я таяла на глазах. Потому что сама стала топливом для своего же восстановления.
Жрец признал, что я могла не проснуться вовсе. Если бы… не Альвэйр. Он нашёл способ поделиться со мной своей энергией.
– Но как ему удалось? – я не совсем понимала, как эльфу удалось это сделать. Но пока я слишком мало знала об эльфах, чтобы утверждать что-нибудь наверняка.
– Спроси у него сама, – улыбнулся жрец. – Мне интересно, что он скажет.
Если верить Кэлеану, мой супруг спас меня дважды. В первый раз, когда я практически умерла. И уже здесь, в замке, когда организм начал истощаться под регенерирующими заклинаниями.
В груди от осознания этого затеплилось едва уловимое чувство… надежды? На то, что он делал это не только из-за клятвы.
Рассчитывать на это было смешно. Альвэйр старался так не ради меня, а ради того, чтобы не уйти следом.
Должно быть, было бы досадно умереть из-за такой ерунды как смерть человека.
Внезапно личные чувства отошли на второй план, потому что я впервые всерьёз задумалась о том, почему предусмотрительный Альвэйр попал в подобную ловушку?
Из прошлых разговоров с лордом я знала, что наша ситуация с ним не была типичной. До военачальника эльфы тоже приносили брачные клятвы обоих народов. Тем не менее некоторых человеческих женщин убивали мужья-эльфы, другие погибали от «несчастных случаев». Не похоже, что кто-либо из бессмертных опасался, что жена заберёт супруга с собой в могилу.
Я скользнула взглядом по усталому лицу беловолосого жреца. Кэлеан любил Альвэйра. Он не позволил бы ему рисковать, принося столь серьёзную клятву человеческой женщине. В такой ситуации и король не отправил бы ко мне своего сильнейшего сторонника.
Они не знали, что подобное возможно. Но почему? Чем мой мрачный супруг, помимо скверного характера, отличается от остальных?
Какова бы ни была причина, моё отравления может стать проблемой для всего Дома вереска.
Если враги Альвэйра прознают, что им достаточно убить меня…
***
Похоже, темноволосый эльф был того же мнения, потому что на следующий день ошарашил меня новостью:
– Вы не вернётесь в свой дом. Я отдал распоряжения, чтобы сюда доставили ваши вещи, их тщательно проверят и разместят в этих покоях.
– А как же вы? – мне не верилось, что Альвэйр не терпящий людей, станет жить со мной под одной крышей.
В кои-то веке на совершенном лице отразилось смесь раздражения и усталости.
– Разумеется, я тоже буду жить здесь. Поверьте, я не в восторге от происходящего, но пока вы не можете оставаться без присмотра.
– Я могла бы поселиться у лорда Кэлеана. Уверена, он не отказал бы, – убеждённо заметила я. Заботилась я, конечно, не столько о комфорте моего мужа, сколько о своём душевном спокойствии.
Мне было неведомо, как эльф ощущал нашу связь, но я всё чаще ловила себя на том, что минуты, проведённые с ним вместе, стали мне небезразличны. После того, как я очнулась окончательно, Альвэйр часто покидал замок. И порой я подолгу замирала, вслушиваясь – не послышится ли звук открывающейся двери?
Я чувствовала себя жалкой. Будто побитый бродячий щенок, готовый ластится к первому встречному прохожему, обратившему на него внимание. По той же причине я сразу потянулась к жрецу, первому отнёсшемуся ко мне с теплотой.
Всю жизнь я хотела верить, что взрастила вокруг себя крепость, внутри которой мне хорошо и одной.
Но, выходит, ошибалась.
Призрачной любви к Альвэйру, которая, как мне теперь казалось, будто молот нависла где-то над головой, я боялась, словно огня. Страшилась, что она случится. И в то же время знала, что это неизбежно. Слишком я хорошо знала дорожки чувств, чтобы понять, куда влекло меня теперь.
Моё предложение не понравилось эльфу.
– Вы леди Дома вереска и не будете жить нигде, кроме наших земель. К тому же, мне кажется, у вас сложилось превратное представление о Кэлеане. То, что он отец моей матери никак не меняет его положения в обществе. Он не человеческий старик. Он мужчина в той же степени, в какой и я. Недопустимо, чтобы чужая жена жила под одной с ним крышей.
Раздражённо я возразила:
– Всем прекрасно известно, что мы супруги лишь на словах. К тому же ни один эльф не заинтересуется человеческой женщиной, я вполне это уяснила.
Мне показалось, что ему нечего возразить – в чернильных глазах промелькнуло непонятное мне волнение, и чуть изменившимся голосом лорд спросил меня:
– Ума не приложу, как вам удалось водить за нос герцога и остальных так долго? Вы неподатливы и упрямы. Спорите на каждом шагу. Благодать снизойдёт на мир в тот день, когда вы уступите мне в чём-либо.
Я откинулась на подушки и устало заметила:
– Я не прошу ничего невозможного. Не выведываю ваши тайны. То, что мне интересно, касается лишь меня. Не думайте, что я не понимаю, насколько вам тяжело говорить со мной. Но всё же я хочу, чтобы меня слышали и верю, что вы способны на это.
Он поднял на меня свои холодные глаза и медленно проговорил:
– Отрадно слышать, что вы настолько верите в меня. Вот только, ничего вы не понимаете, Эльрис. Ничего.
Глава 29
Благодаря магии Кэлеана и Альвэйру, следившему за мной, я смогла встать на ноги через несколько дней. Слабость всё ещё была слишком сильна, но я медленно шла на поправку.
В очередной визит жрец констатировал:
– Я вынужден извиниться. К сожалению, ваше здоровье уже никогда не будет таким, как прежде. Может быть, мне удастся найти способ в будущем…
Я подняла руки, призывая жреца остановиться. Любому было понятно – чудо, что я вообще жива. Нет вины Кэлеана в том, что отравление не пройдёт для меня бесследно. Быть может, мне удастся сделать что-нибудь при помощи дикой магии, которая пока спала. Она и моя ментальная сила тлели где-то глубоко, и сейчас я была всё равно, что обычный человек.
– Всё в порядке. Я обязана вам многим.
Будь я эльфийкой, мне стоило бы дать жрецу какую-нибудь личную вещь или украшение, которое могло бы Кэлеану помочь показать другим, что я его должница и поддержу лорда в случае конфликта. Но я была для эльфов никем, это лишь повредило бы моему новому родичу.
Поэтому я просто сказала:
– Если вам понадобится помощь, я готова буду её оказать.
Кэлеан склонил голову и с интересом на меня взглянул. Эльфы не очень-то ценили человеческое слово, отчасти справедливо считая, что мы не умеем его держать. И, похоже, сейчас он пытался понять, говорю я это, как человек, бросающий обещания на ветер, или как член эльфийского общества.
Альвэйр говорил, что я не вижу настоящего Кэлеана. Его ответ мог бы дать мне подсказку.
– Вы понимаете, насколько серьёзно это обещание? Я жрец. Не сочтите, что хвастаюсь, но я спасаю жизни регулярно. Не подразумевается, что я получу за это плату. Если б каждый обещал отплатить за это, у меня хватило бы должников, чтобы стать новым королём. Потому что возвращать долг за спасение жизни, если уж собираешься это делать, надо сполна.
Я представляла, что он имел в виду. Эльфы очень чтили долги, и считали, что каждый из них должен быть оплачен по справедливости. Но, если следовать букве закона, пациенты ничего не были должны целителям и жрецам. Касты обязывали их помогать другим. Это было их место в эльфийском обществе. Поэтому те, кто получал от них помощь, обычно никак не благодарили своих спасителей. Потому что, если бы они признали свой долг, то должны были бы заплатить равную стоимость.
Долг за спасение жизни – самый важный и ценный из всех. Вечно живущие, плетущие свои интриги, не станут по своей воле признавать его за собой, если можно этого не делать.
Но я отчего-то считала свои слова правильными.
– И всё же я клянусь в этом.
Одновременно произошло сразу две вещи. Эльф вздрогнул, а внутри меня, там, где спала дикая магия, будто бы раздался тихий звон.
– Хорошо, я принимаю ваше обещание, – медленно произнёс эльф. Серый глаза мужчины затуманились. Казалось, он прикидывал, как может использовать новое преимущество. – Однако мне хотелось поговорить вот о чём…
Он замолчал, будто сомневаясь, что следует поднимать разговор об этом, но всё-таки продолжил:
– Вы, и правда, не знаете значения своего имени?
Лицо эльфа стало непривычно напряжённым. И хотя я пока не могла улавливать чужие эмоции, мне отчего-то передалось его волнение.
– Ни на языке людей, ни на языке эльфов нет цветка эльрис, но на драконьем наречии это не совсем бессмыслица. Хотя едва ли кто-нибудь ещё из эльфов сумел бы уловить эту связь.
Мимолётная и отчего-то холодная улыбка скользнула по лицу беловолосого жреца. Похоже, он то ли считал своих собратьев недостаточно сведущими в древнем языке, то ли слишком высокомерными, чтобы изучать язык исчезнувшей расы.
– Видишь ли, язык драконов похож на ваш. Вы, люди, можете вырвать по кусочку из разных слов и слепить из них новое, смысл которого, скорее всего, будет понятен даже тому, кто ни разу не слышал его, но знает слова, откуда заимствованы его части… Я не слишком сложно объясняю?
Я отрицательно помотала головой, примерно представляя, что он имеет в виду. Так дети иногда коверкают и соединяют разные слова, придумывая свои собственные обозначения.
– У эльфов всё не так просто. Но сейчас не про нас. Так вот. Цветка эльрис у драконов тоже нет, но тем не менее, мне понятно, какое растение имеется в виду, потому что я вижу… составные части слова. И, прямо скажу, мне не нравится значение вашего имени.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
– «Эльр» – это обрывок слова «цветок», а «ис» – могила. Получается…
– Могильник!
Я поражённо застыла, осознав неприятную истину.
Моя мать назвала меня в честь невзрачного цветка, растущего на могилах.
– Мы называем его иначе, но его значение от этого не меняется. Если толковать буквально, то эльрис будет символизировать – «подношение мёртвым». И, честно сказать, я не могу представить, какая мать пожелает назвать своего ребёнка таким именем…
Я не слышала, что жрец говорил дальше. Пульс стачал в висках, дыхание перехватило, а горло сдавило спазмом.
Мне хотелось убедить себя, что Рива ничего не знала. Просто прельстилась красивым звучанием или неправильно поняла значение.
Если иначе, я не знала, как мне быть.
Откуда Риве знать язык драконов? Она была умна и ведала многое, но всё же не производила впечатления учёного, вроде Кэалена.
С горечью я вновь осознала, что ничего не знала о ней.
Когда я была ребёнком, то считала, что всё, что заботит мать – наше благополучие и выживание. Любым её странностям и недомолвкам я находила объяснение. Пока после её смерти я не осознала, что их стало слишком много, и они погребли меня под собой.
Она никогда не говорила, откуда пришла, были ли у неё родные или место, в которое женщина хотела бы вернуться.
Редкие её фразы, касающиеся прошлого, были расплывчаты и не проясняли ситуацию.
Но что, хуже всего, мне никогда не приходила в голову мысль задавать ей вопросы.
Зыбкая неприятная догадка, что жила во мне долгое время, стала уверенностью.
Мать заколдовала меня.
Чтобы я чувствовала и думала то, что нужно ей.
***
– Вы расстроились, – заметил Альвэйр, зашедший в комнату сразу после ухода жреца.
Оба мы знали, что в присутствии лорда рядом со мной больше не было нужды. Но всё же он не проигнорировал моё состояние, а я не стала притворяться, что его общество мне неприятно.
– Да? – я постаралась, сама, не зная зачем, улыбнуться. – Должно быть, и правда, раз вы заметили это.
Он промолчал, на его каменном лице не дрогнул и мускул, но я ощутила странный прилив тепла. Будто меня закутали в тёплое одеяло. Эльф подошёл к резному стулу у моей кровати и опустился на него столь плавно и грациозно, как могли только его сородичи.
Мужчина вернулся в замок лишь некоторое время назад, но уже скинул с себя привычный чёрно-лиловый камзол и распустил хвост, который обычно завязывал перед выходом ради удобства. Если бы кто-нибудь спросил меня, какая внешняя черта моего мужа мне нравилась больше всего, то это несомненно были бы его волосы. Редкий чёрный оттенок без намёка на примесь каштанового. Чернильный, как и его глаза, в которых радужку почти не отличить от зрачка.
Мне хотелось дотронуться до идеально-гладких и мягких на вид прядей, чтобы убедиться в их реальности.
Он склонил голову, заглядывая мне в глаза. И внезапно я вспомнила, что совсем недавно он впервые назвал меня по имени. Для человека пустяк, но я теперь знала, что он признаёт меня.
– Это была принцесса, – неожиданно сказал он.
Погруженная в созерцание, я не сразу поняла, что он имеет в виду.
– Руа с момента вашего приезда добавляла вам в еду орехи кирзелля.
– Но он не ядовит, – возразила я.
– В некотором роде всё же ядовит, но не особенно опасен. Сам по себе. Однако запах люриэ, что был среди подаренных вам цветов, соединившись с накопленной в организме отравой, привёл к катастрофическим последствиям…
Альвэйр замолчал, будто силился подобрать слова.
– Если я всё верно понял, но именно запах люриэ заставил токсины кирзелля измениться и стать смертельным ядом.
– Но у люриэ нет таких свойств!
Или есть? Слишком уж много случайностей должно сойтись, чтобы эти два растения создали нужный эффект. Даже опытные травники вполне могут не знать о таком.
– У обычного растения действительно нет. Мы проверили.
– Как? – отчего-то мне казалось, что ответ Альвэйра мне не понравится.
– Руа должна была заплатить за содеянное. Не важно, из каких побуждений она действовала. Она предала Дом вереска.
Я видела твёрдость в лице лорда. Непримиримый изгиб губ, чуть вскинутый подбородок и непроизвольно сузившиеся глаза. Было странно угадывать чувства других лишь по внешним признакам.
В горле пересохло. Перед глазами стояло бледное лицо прекрасной девушки.
Нельзя сказать, что я была так уж привязана к эльфийке, но она и Лиэрот – те из бессмертных, кто был всегда рядом.
– Выпейте, – он протянул мне чашу с водой, стоящую на прикроватном столике. – Мы дали ей небольшое количество кирзелля и дали вдохнуть сначала запах обычного цветка люриэ, а затем того, что был в вашей спальне. Дальше вы можете догадаться, что произошло.
– Она мертва?
– Нет, Кэлеан был осторожен с дозировкой. Руа нужна нам как свидетель.
– Но как принцессе удалось добиться подобного эффекта? – я слышала, что Килтис маг земли, но даже предположить не могла, что такие манипуляции с растениями возможны.
– К сожалению, мы точно не знаем. Нужен маг с похожим уровнем дара. Кэлеан всё ещё ищет его.
Тут я вспомнила то, что беспокоило меня уже долгое время.
– Как двор отреагировал на произошедшее? И чем грозит это нашему Дому?
Мне показалось, что в глазах мужчины мелькнул призрак одобрения, словно ему понравилось, что я беспокоилась о таких вещах.
– Нам удалось подавить волну слухов в зародыше. Поэтому хотя знать и догадывается, что что-то произошло – мы перекрыли доступ на территорию Дома – об отравлении известно только его организаторам. Завтра мне придётся ехать ко двору, короля заинтересовало происходящее.
Эльф помрачнел на последних словах. Его несомненно ждал сложный разговор.
– Как вы думаете… он знает о том, что здесь замешана Килтис?
– Уверен, что нет. У Ольмирьяра много недостатков, но он неплохой правитель и старается поступать по справедливости.
– Как он поступил с вами? – я не смогла сдержать тени недовольства. Сомнительная справедливость – отправлять своего самого сильного сторонника под венец с ненавистным ему человеком.
Тут Альвэйр улыбнулся. Теперь я могла поклясться, что мне не показалось. Это была скупая, мимолётная, но всё же улыбка.
– Эльрис, вы можете считать себя величайшим наказанием для меня. Но это не так. Честно сказать, в ту пору мы недооценивали вас и не относились к этому союзу настолько серьёзно. Брак с вами был способом досадить мне. Не более.
Да, к тому же никто не ждал, что я останусь в живых так долго.
Глава 30
Альвэйр подозревал, что ему до времени придётся умолчать правду и скрыть свои подозрения от короля. По крайней мере до тех пор, пока он и Кэлеан не найдут доказательства причастности принцессы к покушению на меня. Я могла представить, насколько это претило ему – эльф не выглядел лжецом. Но выбора у него не было.
– Что ждёт принцессу, если удастся доказать её вину? – спросила я его тогда.
Он промолчал, не желая признавать, что сам сомневается в исходе.
– Будь это любой другой эльф, Ольмирьяр казнил бы его без особых сомнений. Когда мы провели обряд во дворце…
Альвэйр скривился, вспоминая неудачную свою попытку узнать мои тайны с помощью ритуала.
– … вы стали полноправным членом нашего общества. А, значит, по закону преступник должен получить соразмерное наказание.
Скупая улыбка коснулась его губ.
– Вы удивитесь, когда узнаете, сколь редко эльфы убивают друг друга. Нас осталось слишком мало, чтобы просто так разбрасываться жизнями бессмертных. Даже ненависть – больше не повод для убийства. Мы находим другие способы отравить жизнь врагам. Думаю, Килтис и предположить не могла, что вас удостоят обряда именования. А без него…
Без него за убийство человеческой женщины ей бы не было ничего. Альвэйр ничего не сказал, но я понимала, что он имеет в виду. Законы эльфов распространяются лишь на них самих, по отношению к чужакам они не обязаны их использовать.
– Эльфийку на вашем месте она бы не тронула.
Я внимательно посмотрела на собеседника. Альвэйр был умён и проницателен, но он не заглядывал в душу Килтис, как это делала я. Принцесса не остановилась бы ни перед чем, чтобы завладеть моим супругом. Не будь в пору смерти Олиэ Килтис ещё слишком юна, я заподозрила бы, что это она помогла эльфийке умереть.
– Вам не жаль её? – спросила я, имея в виду принцессу. – Мне казалось, вы хорошо к ней относитесь. Но, если вина её будет доказана, королю придётся казнить собственную младшую сестру.
– Всё слишком сложно, – он спокойно смотрел мне в глаза, и я видела отражение собственного лица на чернильно-чёрной радужке. – Иногда чувства не имеют значения. Ты должен поступать так, как считаешь нужным и того требует долг. Пока Ольмирьяр не женат и у него нет детей, Килтис – наследница престола. И её неразборчивость в средствах только на первый взгляд, кажется, что опасна лишь для вас одной. Поэтому не важно, как я к ней отношусь, она должна быть наказана.
– Но вы не верите, что её казнят? – полуутвердительно заметила я.
– Вы выжили – это повод не наказывать Килтис смертным приговором. Ольмирьяр воспользуется им, чтобы сохранить жизнь сестре. Поэтому самое страшное, что её ждёт – заключение или жизнь в изгнании.
Я помрачнела, легко представив, чем всё обернётся. Для эльфов, часть из которых не видит ничего страшного в убийстве человеческой женщины, Килтис станет мученицей. Томящейся в темнице или тоскующей в изгнании. Менестрели сложат песни, посвящённые превратностям её судьбы и несчастной любви. А меня будут сопровождать шепотки недовольства всю оставшуюся жизнь.
***
Дни шли, и вскоре мне уже стало настолько лучше, что я больше не могла обременять эльфа заботой о себе.
На первую вылазку из комнаты в поисках кухни я решилась, когда эльфа не было в замке.
Как и все каменные дворцы – дом Альвэйра представлял собой скопление башен разных размеров, соединённых между собой коридорами, нависающими над ущельем. Моя комната находилась, как ни странно, в главной башне – не ожидала, что мужчина поселит меня подле себя.
Удивление, однако быстро рассеялось, когда я, обойдя в поисках кухни, почти всю главную часть замка, так и не нашла покоев лорда. Я не искала их целенаправленно, но все двери были столь похожи, что отгадать наверняка, где Альвэйр устроил для себя кухню, было нельзя.
Мне нечасто удавалось бывать в человеческих кухонных залах, но то помещение, которое в итоге нашлось, казалось просто крошечным, в сравнении с ними.
До этого я никогда не готовила себе еду, но надеялась, что это немногим труднее приготовления зелья.
Нужно просто взять что-нибудь съедобное, закинуть в воду и прокипятить подольше.
На счастье, кухонная печь по своему устройству напоминала магические горелки из лаборатории, поэтому использовать дрова мне пришлось. Я повернула ручку, и над плоским камнем появился круг оранжевого пламени.
Заварить травяной напиток мне не составило труда, а вот дальше начались проблемы.
Кухонный шкаф был заставлен крупой, мукой и некоторыми приправами, но ничего похожего на фрукты, овощи, сыр или мясо в кухне не нашлось. Возможно, они хранились в отдельной кладовой, но искать её времени не было.
Я выбрала более или менее знакомую крупу, набрала в глиняную чашку и высыпала в котёл. Сколько добавлять воды? я не знала, но зёрна были слишком уж твёрдые, потому придётся их хорошенько проворить…
– Боюсь, ваша еда превратится в склизкое месиво раньше, чем выкипит вода, – внезапно послышалось над ухом. – Вы настолько проголодались, что не сумели вытерпеть оставшееся время до ужина?
Я обернулась и снизу-вверх посмотрела на неожиданно близко стоящего эльфа. Мой нос уловил едва ощутимый запах, не напоминающий ни один из тех, что мне приходилось ощущать до этих пор. Непроизвольно я вдохнула поглубже, желая уловить его и понять… Тёмные брови эльфа в удивлении приподнялись, уголки губ дрогнули. Отчего-то мне показалось, что Альвэйр смеётся надо мной.
– Нет, – честно призналась я, чуть отодвигаясь в сторону. – Хотела попробовать себя в готовке в ваше отсутствие, чтобы вы не стали свидетелем моего позора.
– Признаться, я удивлён, что вы, несмотря на своё происхождение, воспитывались наравне с законными детьми и не знали работы.
Альвэйр ошибался. Даже после формального признания меня герцогом, отец не относился ко мне как к законной дочери. Хотя он и был отчасти горд моей волшебной силой, но радость эту омрачала её, как он думал, неполноценность. И то, что она досталась мне, а не законной дочери, красавице и умнице.
Меня просто не замечали. Не нагружали работой, дали минимальное образование, чтобы не позорила отца и могла выйти замуж, и всё. В конце концов, зачем тратить силы на огранку булыжника, если рядом есть полудрагоценные и драгоценные камни?
Я не знаю, сколько заслуг Ривы было в моём положении в замке отца. Всё чаще я думаю – что мать внушила им, а к чему они пришли сами? Была ли моя жизнь настоящей или тщательно выстроенной Ривой с неясной целью? Скорее всего, не будь у неё и меня дара, отец не был бы столь снисходителен, и сейчас я тёрла бы котлы на кухне замка.
– Никогда не мог понять, с какой целью вы, люди, так старательно ослабляете себя сами. Не даёте своим отпрыскам и половины нужных знаний и умений. Уверен, вы не умеете не только готовить, но и ставить силки, обращаться хотя бы с кинжалом.
– Дочерей благородных семей обычно этому не учат, – признала я.
– Разумеется, ведь с девушкой не может случиться ничего плохого и никогда ей не понадобится бороться за свою жизнь, – презрительно бросил он, а затем молча отодвинул меня в сторону. – Я покажу, как готовить основное один раз. Надеюсь, этого будет достаточно.
