Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 43

Не знаю, приходилось ли Альвэйру перебарывать себя, но он ехал рядом весь путь до ущелья. Придерживал своего коня, на тот случай если я ослабну настолько, что не удержусь в седле.

Жука эльф отдал королевскому магу Кройселю. Тот прибывал в скверном настроение, услышав от Альвэйра сильно потерявшую в подробностях историю о колдовстве принца. Гордость мага была изрядно уязвлена – он не только не заподозрил в Луистере волшебника, но и пошёл на поводу иллюзии и позволил ему околдовать меня на глазах у всех.

Подобное пятно позора не смыть и через века безупречной службы.

Я могла бы утешить его, сказав, что природа магической силы Луистера далека от обычной магии эльфов и людей, но не стала. И сам придёт к нужным выводам.

К тому же поражение Кройселя было мне по-своему на руку. Моя значимость в глазах эльфов за эту поездку изрядно возросла.

– Что с вами? – Альвэйр склонился ко мне со своей лошади и шепнул вопрос почти на ухо. Тёплое дыхание коснулось кожи, и по спине вопреки переутомлению прошла волна мурашек.

– Устала, – глухо отозвалась я. Мне стоило больших трудов не съёжиться в седле и держать щит – несколько раз за время нашей обратной поездки я ощущала, как неведомый маг пытается найти брешь в моей обороне. На его месте я бы тоже не упустила такую возможность – уставший волшебник не способен на долгое сопротивление.

Я коснулась рукава Альвэйра, побуждая его склониться ко мне.

– Среди нас сейчас есть другой ментальный маг. Он пытается пробраться за щит всю поездку. Кто это?

По искреннему изумлению эльфа я поняла, что ему ничего не известно. Неужели этот кто-то, также, как и я, скрывается от остальных? Зачем тогда рискует сейчас? Почему не боится разоблачения?

– Я ничего об этом не знаю, – нехотя признал мужчина. – Если он также хорош, как вы, то вполне способен дурачить всех вокруг столетиями…

Он замолчал и помрачнел ещё больше.

– У меня плохое предчувствие. Слишком упорен он для того, кто не уверен в вашей природе. К тому же, когда вы извлекали артефакт, то… потеряли над собой контроль.

Краска хлынула мне в лицо.

– Вы чувствовали мою боль? Никогда не догадалась бы. Вы были так невозмутимы.

Он усмехнулся. Без самодовольства, скорее горько.

– Эльрис, неужели вы думаете, что мне не случалось ощущать нечто подобное? Я бывал в плену. Меня пытали, ранили, травили. Было много всего. И уж поверьте мне, физическая боль не так уж страшна. Иногда даже полезна. Отрезвляет.

– А я боюсь боли, – сгорбившись на лошади, признала я.

Проницательный взгляд чёрных глаз заставил меня внутренне вздрогнуть.

– Самой боли или того, что может случиться из-за неё?

Я молчала, не зная стоит ли открывать ему всю правду. Если однажды наши пути разойдутся, те знания, что я передам ему сейчас, могут стать оружием против меня самой.

Но нельзя перейти реку, не сделав даже шага по мосту.

– Это ужасно. Каждую секунду горя, отчаяния или страха я должна думать о том, что щит нельзя опускать. Что нужно поскорее прийти в себя, иначе я начну заражать своими эмоциями всех в округе и обо мне узнают. В такие мгновения я понимаю, почему менталисты сходят с ума. Мы просто не можем позволить себе предаться чувствам и не думать больше ни о чём. Напряжение копится, и из-за этого контроль даёт слабину в самый неподходящий момент.

Альвэйр молчал, понимая, что я хочу ещё что-то добавить.

– Хорошо, что сегодня рядом со мной были только вы, иначе я выдала бы себя с головой. Едва ли внезапная сильная боль в правой руке у множества эльфов разом может быть списана на собственные ощущения.

Я закусила губу, раздумывая, заметил ли неведомый эльфийский маг всплеск ментальной магии. Он мог уловить то, что не почуяли бы другие.

– Что будет со мной, если меня раскроют? – наконец, решилась я задать давно интересующий меня вопрос. Своих менталистов эльфы наказали жестоко. Но я не принадлежала к тому Дому, вызвавшему недовольство предков Ольмильяра.

Бросив на меня быстрый взгляд, Альвэйр подтвердил мои смутные опасения:

– Всё зависит от того, как король пожелает трактовать ситуацию и закон. Вы можете попасть под суд по подозрению в шпионаже. А может не быть никаких последствий вовсе. В любом случае, хорошо, что теперь вы подданная короля, это отчасти защищает вас.

Он не мог обещать мне, что со мной всё будет в порядке – это было честно.

– Но даже если дело дойдёт до суда, вам не нужно волноваться. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас.

Я склонила голову к лошади, чтобы скрыть смущение.

– Даже теперь, когда вы знаете, кто я?

Больше всего на свете мне хотелось быть принятой. Я видела подобное смутное будущее – для меня и Альвэйра. Его образ манил и соблазнял меня. Вот только я не представляла, что надо делать, чтобы достичь желаемого. Потому что Альвэйр всегда вёл себя не так, как я того ждала от него.

– Вы думаете, что я скажу, что ваша сущность не имеет для меня значения?

Я молчала, и сама не понимая, какой реакции ждала. Но в глубине души знала, что хотела бы услышать что-то подобное.

– Я солгу, если буду уверять, что ваши тайны не повлияли на моё отношение к вам. Я о многом догадывался, но далеко не обо всём… Но я хочу быть откровенен, раз вы были достаточно храбры, чтобы сдаться на мою милость. Поэтому подождите. Возможно, однажды настанет день, когда я попрошу вас прочитать меня до конца и самой решить, как я к вам отношусь.

Мои глаза широко распахнулись, я замерла, глядя на чёткий профиль белеющий в сгущающихся сумерках. Он не мог больше удивить меня даже если бы тотчас же признался в вечной любви и верности.

Добровольно пустить менталиста к себе в душу…

На это способен лишь самоубийца!

Но отчего-то впервые за сегодняшний день мне стало легко и спокойно.

***

Через врата мы проехали уже в полной темноте. Луна ещё не успела взойти высоко, потому мои уставшие глаза едва различали очертания зданий, деревьев и эльфов…

Как-то много их было для этого времени.

– Стойте! – услышала я чей-то незнакомый голос. – Указом короля Ольмильяра мне приказано взять под стражу леди Эльрис из Дома вереска.

Посланец короля говорил что-то ещё, но я его более не слышала – удушающий страх поднялся из глубины. Они узнали! Не было иных причин для моего заключения под стражу.

Щит задрожал, готовый рассыпаться в прах. Слишком измотана я была за этот день. Слишком потрясена. Ужас тонкой струйкой начал вытекать из меня, но я совсем не замечала этого, лишь обхватила себя руками, силясь защититься от происходящего.

– Тише, Эльрис, – тёплая рука легла на мою застывшую ладонь. Альвэйр сжал её и заставил меня взглянуть ему в глаза. – Посмотри на меня.

Лицо его внезапно оказалось так близко, что даже в темноте я различила шелковистое мерцание длинных ресниц, чувственную линию губ и излом угольно-чёрных бровей. Но хотя все черты лица Альвэйра были теми же, что и час назад, теперь я видела в них не надменную отстранённость, а то, что мыслимо показывать лишь наедине. Сокровенную нежность и обещание.

Сухие губы, коснувшиеся моих, были такими же. Мягкими, ищущими и извиняющимися.

Не передо мной. А перед той, другой, что тенью стояла рядом.

Сейчас, когда щит мой почти истаял, я почувствовала то, что таило его сердце. Желание отвлечь меня от срыва было лишь пеной на гребне волн. Там, в глубине, таилась бешенная решимость держаться от меня подальше. Которая исчезала всякий раз, стоит мне оказаться у него на виду.

Море страдания и вины. И ненависть к самому себе за тягу к другой женщине.

О, как это было горько!

Целовать его и пить сожаление горстями.

Но у мук Альвэйра был и сладкий, почти безумный привкус. Я чувствовала дрожь его нетерпения и мрачного ликования как свою. Касаться кожи – как ему этого хотелось. И горячие пальцы скользили по моем подбородку, шее. Медленно и нежно.

Его желание вспыхнуло во мне огнём. И я забыла о страже короля, о том, что меня разоблачили, а будущее стало туманным и зыбким…

– Я не ослышался? В чём же её обвиняют? – поцелуй растаял под звуки раздражённого голоса Эрвина.

Я поймала потрясённый взгляд Альвэйра, словно тот сам не понимал, что только что случилось. Эльфы в процессии если и заметили наш поцелуй, то виду не подали.

Посланец короля вновь заговорил:

– Это мне не ведомо. Я лишь исполняю приказ.

Краем глаза я заметила мимолётную усмешку на губах темноволосого лорда.

– Моя леди, я сопровожу вас. Едва ли стражи короля будут столь учтивы, что дадут вам передохнуть после нападения человеческого мага и долгой дороги.

Я не видела лиц встречающих нас эльфов, но догадалась, что слова Альвэйра поразили их.

Однако, чтобы ни случилось с нами, приказ короля был однозначен и им ничего не оставалось, как следовать ему.

Странная это вышла процессия. Совсем не похожая на сопровождение заключённой. Луна всходила над ущельем и освещала вереницу всадников – стражи короля утонули в черноте одеяния воинов Дома вереска, сопровождавших нас до самого королевского замка.

Альвэйр весь путь ехал бок о бок со мной. И отчего-то тревоги мои улеглись, будто и не бывало.

Глава 44

Когда-то Эльрис, сама того не ведая, очень верно оценила способность эльфов погружаться лишь в одну эмоцию. Сейчас Альвэйр плыл в едином потоке холодного гнева, позабыв про свои сомнения и терзания.

Он видел лишь одно – противника, с которым надо расправиться. Пусть этот противник и его король.

Убедившись, что место временного пребывания Эльрис до суда соответствует её статусу леди Дома вереска, мужчина оставил её отдыхать под присмотром не только стражей Ольмильяра, но своих воинов. Не сказать, что он действительно верил, что ей посмеют нанести вред, но так было разительно спокойнее.

Ноги сами несли его нужной дорогой, а в голове уже зрел план. Он успел отправить посланца к Кэлеану и поторопить жреца со сборами. Они давно собирались нанести удар в отплату за то, что сотворила Килтис. Но если изначально Альвэйр хотел пощадить чувства правителя, теперь от этих намерений не осталось и следа.

С каких это пор королевская семья стала считать, что его дела – их дела? И, что самое отвратительное, разрешила себе действовать за его спиной.

Альвэйр едва слышно вздохнул. Быть может, то была его ошибка.

Поглощённый чувством вины за смерть прошлого короля он был излишне снисходителен к юному Ольмильяру. Он верил, что из него получится великий король, что сумеет спасти их народ.

Отчасти так оно и было.

У Ольмильяра было то, что присуще лишь истинным эльфийским правителям. Величие. Которое ощущается и признаётся всеми окружающими. Одного взгляда на светловолосого эльфа достаточно, чтобы желать следовать за ним хоть в пекло. Из него вышел бы отличный полководец, пожелай он избрать эту стезю. К тому же Ольмильяр был хитёр, расчётлив и умел добиваться своего так или иначе – качества которые не так часто можно найти у столь молодого эльфа.

Вот только все это сходило на нет под гнётом эмоций. Он в миг становился поспешным и импульсивным настолько, что люди позавидовали бы.

К счастью, пока правитель не был влюблён, потому существенная слабость у него была лишь одна.

Килтис.

И именно из-за неё король никак не мог оставить его в покое. А Альвэйр терял терпение год за годом, пока совсем недавно оно не истончилось.

Впрочем, иногда у эльфа возникало подозрение, что дело не только в принцессе. Похоже, сам король грезил мыслью породниться с Домом вереска. Будь у Альвэйра сестра, возможно, Ольмильяр оставил бы его в покое и давно пришёл с брачным предложением к ней.

Но что толку размышлять о невозможном. У Альвэйра нет сестры. И никогда не будет дочери, на которой король мог бы жениться.

А значит придётся делать то, чего не хочется.

Эти двое слишком уж заигрались в распорядителей его судьбы.

– Ты здесь? – мысленно обратился эльф к дракону-полукровке. Тот неожиданно для эльфа очнулся после сна, когда стражи Ольмильяра пришли за Эльрис. Ярость ящера опалила мужчину, и наверняка лорд сотворил бы многое, о чём потом жалел, если бы не зелье, сдерживающее чужую сущность.

Он пригубил достаточно эликсира, чтобы успокоить своего спутника, но не так много, чтобы тот уснул вновь. И теперь чужое сознание маячило где-то на задворках и с трудом ворочалось в оковах колдовского оцепенения.

– Да.

– Это из-за тебя Эльрис не могла прочитать меня?

– Разумеется, я всегда охранял твои тайны. Она смогла уловить твои эмоции лишь после того, как я ослаб.

Альвэйру чудилась ложь в словах полукровки – он, подобно своей жене, не мог читать чужих чувств и мыслей, но слишком хорошо знал того, кто жил внутри него.

– А сейчас?

– Я восстановил охрану. Так что Ольмильяр с его магом не сумеют к тебе подобраться…

Значит, его собеседник тоже был уверен в том, что неведомый ментальный маг, которого почувствовала Эльрис, – соглядатай короля. Это имело смысл, но оборот дел совсем не нравился эльфу.

***

Король принял его там же, где обычно – в своём кабинете.

Прекрасный, словно скульптура, сотворённая божественными силами, Ольмильяр сидел за своим столом и терпеливо ждал. Альвэйр уже видел тень предвкушения на его лице. Похоже, владыка наслаждался сложившейся ситуацией, но пока не ведал, что заплатить за очередную выходку ему придётся высокую цену.

Терпение Альвэйра было не безгранично, и сегодня оно лопнуло.

Будь перед ним – человек или эльф, безразличный мужчине, он разделался бы с ним очень просто. Но Ольмильяр вырос на его глазах, и он был его владыкой, поэтому ему придётся бороться с ним, используя закон.

В сияющих серебряных глазах Альвэйр видел полную уверенность в своей правоте. Значит, Ольмильяр всё ещё не знал о роли Килтис в отравлении Эльрис.

Он думал, что ухватился за достаточный повод, чтобы избавиться от леди Дома вереска и расчистить место для своей сестры. В иной ситуации король нашёл бы иной способ использовать таланты Эльрис… Впрочем, возможно, он и сейчас намерен это сделать. Осуждённую не обязательно именно убивать.

Альвэйр усмехнулся. Похоже, король ещё не знает о ходе нынешних переговоров. Один день колоссально изменил вес Эльрис в эльфийском обществе. И дело не только в её волшебной красоте, не скрытой больше губительным ядом.

– Будьте добры, мой король, объяснить, почему вы взяли под стражу мою супругу, – темноволосый эльф был одним из немногих, кто мог чего-либо требовать от Ольмильяра – по праву своего статуса и дальнего родства с королём.

Глаза владыки засияли, он предвкушал, как преподнесёт Альвэйру новость о том, что тот проворонил ментального мага под своим носом. Что греха таить, мужчину и правда, уязвляло собственное неведение, но он не даст насладиться королю этим зрелищем.

– Всё ради твоей безопасности и безопасности моих подданных. Недавно я узнал, что леди Эльрис вовсе не так проста, как думалось изначально. Она оказалась менталистом!

Лорд не знал, какой реакции собеседник ждал от него, но тень сомнения в лице Ольмильяра быстро переросла в уверенность.

– Ты знал, – светловолосый эльф поражённо смотрел на него.

– Разумеется, – Альвэйр не стал уточнять, что эта тайна открылась ему лишь сегодня.

В глазах короля мелькнул гнев.

– И утаил это! От своего короля!

Мужчина поморщился – повелитель ненавидел, когда его власть ставили под сомнение. Если он уловит в этом пренебрежение, то разъярится окончательно и иметь дел с ним будет уже нельзя.

– Я собирался сказать вам об этом, когда мы закончим сбор доказательств против того, кто хотел убить Эльрис.

Мужчина заметил лёгкий интерес на лице короля, но сейчас было не до обсуждения деталей расследования.

– В остальном же – я долго наблюдал за девушкой. Она не представляет для нас опасности. Эльрис рада жить среди нас и сегодня доказала свою полезность на переговорах.

– Это ты так считаешь, или она убедила тебя?

– Спросите своего ментального мага, – лорд усмехнулся. – Так ли легко меня убедить в чём-то?

Если расчёт Альвэйра был верен, и на нём практически всё время была защита дракона-полукровки, соглядатай короля должен знать об этом. Как и о том, что на эльфа нельзя было повлиять.

Воин не знал, видел ли его эльфийский менталист в пору сна призрачной сущности, когда защита спала, но рассчитывал на то, что нет.

– Какого ментального мага? – Ольмильяр изобразил столь искреннее изумление, что любой поверил бы, но не Альвэйр. Он видел это выражение лица сотню раз.

– Дайте поразмыслить, – лорд откровенно наслаждался ситуацией. – Им не может быть Кройсель или Эрвин. Этих двоих я знаю слишком давно. Все мои сородичи также вне подозрений. Из магов, что были с нами сегодня, остаётся трое – помощник Кройселя Граэль, Термидиан и Клавис. Граэль и Клавис отпадают – они давно изучают дикую магию и их место в отряде не подвергается сомнению. А вот Термидиан… Сильный маг, но не слышал, чтобы раньше он интересовался переговорами с людьми или Эдринским лесом. Но, наверное, вы настояли на его присутствии, узнав, что люди хотят видеть Эльрис.

Король всегда меньше следил за своими эмоциями, когда разговаривал с военачальником с глазу на глаз. Вот и сейчас светловолосый эльф скривился, слушая рассуждения подданного.

– Готов поспорить, что до этого дня вы не были уверены, что Эльрис менталист. Но сегодня он убедился в этом и подал вам знак. А вы уже подготовили тёплую встречу. Это, разумеется, лишь мои догадки, и я вполне могу ошибаться. Но и их достаточно, чтобы менталист больше не смог шпионить в вашу пользу, мой король.

– Ты мне угрожаешь? – добродушие слетело с лица Ольмильяра, будто и не бывало. Теперь он смотрел почти зло.

– Просто хочу до вас донести, что разыгрывать представление передо мной – пустая трата сил и времени. Поберегите их для кого-нибудь другого.

Глава 45

Напряжённые плечи короля опали, будто он смирился с тем, что Альвэйра не обойти в словесной игре.

– Ты как всегда проницателен. За это я тебя и ценю. Но в этой ситуации я не могу тебе уступить.

– А я не могу уступить вам.

Светлые брови Ольмильяра в удивлении приподнялись:

– Дело в гордости? Не может в самом деле эта человеческая ведьма столь много значить для тебя.

Ледяной взгляд был ему ответом. Эльфу претила мысль, что кто-то может пренебрежительно отзываться о ней.

Почему это так его волновало? Ведь лишь недавно Эльрис и ему самому казалась хрупким иссохшим ростком, не получившим в землях людей должного внимания и оттого так и не расцветшим. Лишь выпустившим пару колючек в тщетной попытке защититься.

Она не умела выживать. Была слаба физически. Всё, что у неё было, – это магия и недоверие. Но мужчина убил многих волшебников и знал, что недостаточно опытного колдуна одолеть немногим сложнее, чем обычного воина.

Скольких таких, как она, он зарубил в бою и даже не вглядывался в их лица.

Но образ её безжизненного тела в его объятьях столь сильно впился в память, что он боялся отпускать Эльрис от себя.

Ему безумно хотелось потянуться к ней через их общую связь, но он не смел. Не теперь, когда знает, кто она. Эльрис почувствует соприкосновение тотчас же. Узнает о его слабости. Это было невыносимее всего.

– Я оцениваю каждого – по его заслугам. И в моих глазах Эльрис заслуживает самой высокой оценки, – наконец, отозвался он. Эльф не стал бы открывать даже Кэлеану все те чувства, что бурлили сейчас в нём по отношению к Эльрис. Поэтому он озвучил лишь самое несомненное и безопасное.

Альвэйр допускал, что был предвзят. Но разве не удивительно, что девочка, рано потерявшая мать и принявшая на свои плечи двойное бремя, сумела не потерять стойкости духа и столько лет дурачила родню?

– А моя сестра не заслуживает? – в глазах Ольмильяра плескалась сдерживаемая злость.

– Кто я такой, чтобы оценивать принцессу крови? – равнодушно отозвался Альвэйр, подчёркивая, что не желает иметь к Килтис никакого отношения.

Если в начале этой истории он относился к сестре короля, как к ребёнку, одурманенному первым ощущением любви, то теперь ядовитое раздражение разливалось в его душе.

Что ещё она собирается испортить?

Встреть он принцессу сейчас, не уверен, что сдержался бы и не сомкнул свои руки на её хрупкой шее.

Пока не было Эльрис, ему не было нужды справляться со всем этим, он всегда избирал путь невмешательства, уверенный, что рано или поздно Килтис наиграется и увлечётся кем-нибудь иным.

Возможно, так бы и случилось. Не дай Ольмильяр слабину. И, почувствовав безграничную поддержку брата, эльфийская волшебница отбросила избирательность в средствах.

Глаза Альвэйра холодно блеснули – и теперь эти двое подначивали друг друга, лишь усиливая собственные недостатки.

– Вот как, – сухо отметил. – Мне надоел этот разговор. Увидимся во время суда.

– Значит, ты не передумаешь?

Во взгляде Альвэйра промелькнуло что-то такое, что заставило короля насторожиться. Он кожей ощутил возросшее давление и громаду скрытого гнева, но упрямство вкупе с уязвлённой гордостью заставили его взглянуть в глаза темноволосому эльфу с вызовом.

– Ты предлагаешь мне отринуть закон и позволить менталисту людей неузнанным ходить среди нас? – в голосе Ольмильяра слышалась насмешка.

– Как это сейчас вы делаете для своего менталиста. Удобно, правда? Термидиан уж точно подлежит лишению дара как порождённый осужденным Домом. В отличие от Эльрис, к нему не принадлежащей.

– Убирайся! – гневно воскликнул король. Прекрасно понимая, что ничего не может противопоставить Альвэйру. – Если будет доказана её невиновность, я отпущу её в зале суда и не буду больше иметь никаких претензий.

– Пусть будет так. Но даже, если её невиновность не будет доказана, клянусь богами, я не дам разрешения на развод.

Последнее, что успел увидеть Альвэйр, прежде чем закрыл за собой дверь – поражённое бледное лицо короля. Тот явно не рассчитывал на подобную клятву – не стоят люди таких слов. Тем более от Альвэйра.

Опрометчивый мальчишка.

Оттого расплата за сегодняшний день будет горькой.

Альвэйр усмехнулся. Если король считал, что лорд Дома вереска представляет для него наибольшую опасность, то ошибался. Мужчина никогда не был так силён в интригах и подковёрных играх, как Кэлеан. Ольмильяр родился в ту пору, когда даже слухи о победах его предка были уже не в ходу. И он в действительности не представляет на что способен взбешённый жрец.

Когда во время суда вскроется план Кэлеана и Альвэйра, Ольмильяру останется скудный выбор – либо спокойно принять поражение, либо начать упрямиться и сделать их двоих своими врагами.

Есть король настолько идиот, чтобы выбрать последний вариант, от этого проиграет прежде всего народ и сам Ольмильяр.

***

– Мой лорд, – негромко отозвался страж, охраняющий покои Эльрис. – Леди сейчас спит.

– К ней кто-нибудь приходил?

– Лишь слуги, принёсшие сменную одежду и ужин.

– Хорошо. А теперь впусти меня.

На лице эльфа, решившего, что Альвэйр собрался будить измученную девушку, промелькнула жалость, но он всё же отступил в сторону.

Уже светало, потому Альвэйру была прекрасно видна вся обстановка комнаты и девушка, лежащая на кровати. Её ступни белели на фоне тёмно-зелёных простыней. Невольно, не в силах контролировать направление своего взгляда, он обратил внимание на другие обнажённые участки кожи – изящные кисти рук и молочно-белую кожу ключиц и шеи.

Он отвернулся. Эта белизна будила в нём позабытые чувства.

Эльфы не были так подчинены плотским желаниям как люди. Они созревали поздно, теряли интерес к постели рано и могли веками воздерживаться от занятий любовью.

Но он хотел её всю – для себя. И был не в праве осуществить это.

Он не знал, как объяснить это Эльрис. Как объяснить, что она немыслимо, несправедливо дорога ему. Настолько, что он готов стать врагом короля. Но при этом он не может сделать её своей женой.

Прекрасный облик Олиэ всё ещё стоял перед его глазами.

Он знал, что она желала бы видеть его счастливым.

Но разве благословила бы на счастье с человеком?

Люди изнасиловали её и вырезали их нерождённого ребёнка из её чрева. Он знал, какое бессилие, гнев и отчаяние владели ею перед смертью. Ненависть к людям охватила её всю – от того, что она не в силах спасти и защитить то, что должна.

Олиэ умерла сломленная и с разбитым сердцем.

А он не пришёл спасти её.

Этот груз не исчезнет никогда до скончания времён.

Иногда он был уверен, что совершил преступление. Не противься он браку с принцессой, Эльрис стала бы женой другого эльфа. Эльфа, у которого нет неподъёмного прошлого на плечах. Он полюбил бы её не меньше, чем сам лорд. Альвэйр был уверен в этом. И эта мысль болью отзывалась в его сердце – когда он представлял её с кем-то другим.

– Так сделай же её своей, – он услышал усталый голос в своей голове, в котором эльфу чудилось ещё и странное нетерпение. – Ты не сможешь быть ей стражем вечность и множить её несчастье.

Странно было слышать от него такое. Альвэйр знал, что тот, другой, любил Олиэ не меньше него.

– Поэтому мне люди и нравятся больше эльфов. Они больше похожи на нас – не вязнут в прошлом и будущем, когда есть настоящее.

Мужчина усмехнулся, несмотря на боль терзающую сердце.

– Ты слишком предвзят, потому что сам наполовину человек.

– Возможно. Но не пожалей потом о своей медлительности, – голос сущности прозвучал почти угрожающе. – И не говори, что я тебя не предупреждал.

Альвэйр ничего не ответил. Лишь укрыл спящую девушку одеялом и принялся ждать её пробуждения.