Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава 34
– И что теперь?
Я подёргала ручку, но та не поддалась – эльф запер дверь на ключ. Вздох облегчения вырвался из моей груди – мне не хотелось нарушать нашу с лордом договорённости. Не будь дверь заперта, дикая магия бы зудела до тех пор, пока не добилась своего.
В отличие от меня дикая сила сдаваться не собиралась. Магия извивалась под кожей, будто зверь в силках, символы жгли оплавленным металлом, в ушах поднимался гул.
Что какая-то дверь для волшебства, которое могло двигать горы?
Я успела закричать, прежде чем она выплеснулась из меня волной.
Силы было слишком много, она изливалась на серый камень моста, била тягучей волной в запертую дверь… На моих глазах блеклая твердыня замка наполнялась краской – прожилки старой породы засияли синевой и серебром слюды.
Замок сделал свой первый вздох за тысячелетия.
По мне волной прокатился восторг. Дикий и безумный, какой не может принадлежать ни человеку, ни эльфу, ни даже дракону. Кусок камня вспомнил, что когда-то был не просто серой грудой– а чем-то большим, диким и неистовым.
Перед моими глазами замелькали картины – я видела, как великая магия, плывущая из Эдринского леса, охватила могучий горный хребет. Она сминала его, будто кусок глины, заставляя камни расступиться, оплавиться и стать чем-то иным.
Великое изменение, в котором не было насилия, лишь неумолимое осознание конца и начала всего живущего. Магия отправила в небытие часть хребта, и на его месте возникло ущелье. Замки выросли на склонах, готовые принять своих хозяев. И повсюду, куда хватало зрения, мелькали тени – маленькие и большие, пешие и крылатые…
Всё затихло также внезапно, как и занялось. Я обнаружила себя, лежащей на холодном камне, разучившейся дышать и отчего-то плачущей. Магия опала, а вместе с ней из стен ушла и жизнь.
Дом Альвэйра вновь стал лишь призраком.
Но дикая сила добилась своего. Когда я сумела подняться на ноги, дверь в неприметную башню была открыта. Замок сам отворил её, будто радушный хозяин перед старым другом.
***
Однажды я спросила Альвэйра, как ему удаётся поддерживать башни в чистоте – уже в первое время пребывания мне стало понятно, что эльф сам уборкой не занимается вовсе, но пыли, тем не менее, не было ни в часто используемых помещениях, ни в заброшенной части замка.
Он ответил, что специальные чары поддерживают необходимый минимум – защищают замок от воздействия времени и сохраняют его в чистоте. Когда я достаточно окрепла, чтобы заметить волшебство вокруг, то осознала одну простую истину.
Люди так старались поддержать ореол избранности вокруг магов. Так ограждали женщин и простое населения от получения должного образования, что значительно отстали в искусстве волшебства. И, если поначалу мне казалось, что наша магия просто разная, то теперь я отчётливо видела, что разница заключалась не в основе силы, а в самой её глубине. Сырому человеческому волшебству до магии эльфов было ещё далеко.
Сумеют ли когда-нибудь эльфийские волшебники достичь таких высот, что численное превосходство людей больше не будет иметь значения? Возможно, они просто сотрут нас с лица земли, как дикая магия когда-то уничтожила часть гор.
В башне эльфа было непривычно тихо и темно. Почти все ставни были закрыты, так что свет проникал внутрь едва-едва. Магия вела меня куда-то по коридору, а я позабыла про сопротивление, охваченная волнением и любопытством.
Ни разу ещё я не чувствовала подобной одержимости ничем. Сила бурлила, заставляя моё сердце биться быстрее, дыхание сбилось, кожа горела – я летела так быстро, как никогда. И моё неприспособленное к долгой физической активности тело изнемогало не только от магии, но и от обыденной усталости.
Почему-то я сразу узнала комнату Альвэйра. Я замерла посреди неё, огляделась, и даже сила отчего-то затихла, позволяя мне изучить святая святых.
Комната лорда мало чем отличалась от моей. Широкая кровать, застеленная светлым, идеально расправленным покрывалом, платяной шкаф, прикроватная тумба и небольшой стул. Выбивались из общей картины лишь стол, заставленный склянками и бумагами, да потолок. Он был чёрный, раскрашенный лиловыми силуэтами деревьев и растений. Потолок нависал над комнатой, вбирал в себя свет и, казалось, был не рад моему присутствию.
Я стояла, запрокинув голову, всматриваясь в черно-лиловую тьму над головой. Ощущение безнадёжности пронзило меня, стоило представить, как Альвэйр засыпает и просыпается, глядя на символ своего траура. Впервые я со всей ясностью осознала, каким грехом был наш союз с точки зрения эльфов. Когда к духовно мёртвому против его воли привязывают живого.
Но в груди плескалось не только отчаяние. Перед глазами стояли туманные отголоски чувств Альвэйра, вырывающиеся у него из груди, стремящиеся ко мне. Трепет и затаённое ожидание чего-то, спрятанные за бесстрастным лицом.
Шанс был. Хрупкий, как тающая в руках льдинка, но я не хотела его упускать. Пусть поражение ничего хорошего мне не сулило. Нужно только решиться, рассказать… и посмотреть, не захочет ли после этого эльф убить меня. Будут ли его чувства всё также ласково льнуть ко мне.
Я собиралась осторожно покинуть комнату, но магия вновь пробудилась. Она подталкивала меня куда-то в сторону кровати и требовала, чтобы я нашла сокрытое от чужих глаз.
С виду в комнате не было ничего особенного, поэтому я отдалась на волю магии и позволила чувствам обострится. Поначалу показалось, что кроме тонких чар, поддерживающих порядок в замке, в комнате Альвэйра ничего нет.
Но где-то там, под потоками магии, чувствовался знакомый вкус волшебства. Тот, в котором осенний ветер, дождь, листва и жар огня – живая и необузданная первородная сила.
– Дикое волшебство… здесь?
Это бессмыслица. Эльфы уничтожили магию драконов. Найти здесь следы неприручённой магии всё равно, что обнаружить мышь, мирно живущую рядом с котом. Ни один маг не позволил бы пропадать дикой магии, которую можно было бы присоединить к своему могуществу.
Вот только Альвэйр не был магом. Неужели он не догадывался о скрытом волшебстве?
На мгновение я задумалась над этим, но отбросила мысль в сторону. Не даром эльф старался держать меня подальше от башни. Совсем не даром.
Сердце застучало быстрее. Хотя я знала о диком волшебстве больше многих, в действительности это были лишь крупицы знаний. И впервые за всю свою жизнь я почувствовала, что могу узнать чуть больше.
Я осторожно подошла к стене, от которой явственнее всего чувствовались токи магии. Они отдалённо напоминал те, что украшали сейчас моё тело.
Рука коснулась шероховатой стены, и откуда-то из глубины пришло узнавание. Сила, спящая в недрах гор, узнала родственную себе магию.
На поверхности камня, словно чернила на бумаге, проступили символы, так похожие на те, что покрывали моё тело. Невидимый холодный ветер овеял меня и… стена пропала, открывая узкий тёмный проход, утопающий в чернильной тьме.
Я знала, чего хочет магия – чтобы я ступила по коридору во тьму гор. Однако после пары шагов по тёмному коридору пришлось остановиться. В непроглядной тьме легко заплутать, а ничего похожего на факел в башне Альвэйра могло не оказаться.
Вспомнив о эльфе, я ощутила укол вины – я нарушала обещание, данное супругу, да к тому же собиралась проникнуть в его тайны. Лорду Дома вереска это не понравится.
Магия осталась глуха к моим мыслям – ощутимый толчок заставил моё тело двинуться вперёд, сила заструилась из меня, зажигая вокруг мельчайшие зеленоватые огоньки, похожие на свет гнилушек на болотах.
И всё же этого робкого света хватало ровно на то, чтобы осветить пару метров вперёд. В глубине коридора не было ничего, кроме черноты, но буквально кожей я чувствовала, как что-то взывает ко мне слабым отголоском.
А в ушах стояли слова Кэлеана.
Эльрис. Подношение мёртвым.
Та сила, намёки на которую чудились впереди, не была живой. Замороженная, вечная и озлобленная, она ждала своего часа тысячелетия.
Я знала, что не должна откликаться. Вот только дикой магии не нужно моё согласие, если она пожелает подчинить меня. Поэтому я предпочла пойти вперёд добровольно, надеясь, что моё решение не будет стоить мне жизни или чего-то более ценного.
Глава 35
Не знаю, что ожидала я отыскать в глубинах гор. Быть может, древний источник дикой магии, подобный тому, что кроется в Эдринском лесу. Старый артефакт или просто сырую магию, витающую в воздухе.
Ничего этого не было, лишь зыбкие отголоски былой силы, витающие в воздухе.
Я достигла конца коридора, заваленного камнями. В зеленоватом свете волшебных огоньков они казались могильными камнями.
Ими они и были.
Стоило моим пальцам коснуться породы, как я ощутила едва уловимый шёпот магии. Она заструилась внутрь меня, будто вода из кувшина, и с её переливами сердце наполняла раскалённая безнадёжность.
Я почти видела складки плащей и платьев, взвивающиеся вокруг фигур. Они бежали по тайным проходам в сердце гор, чтобы выйти к побережью. Женщины, мужчины, старики и дети. Остальные были уже мертвы – либо зарублены в боях, либо умерщвлены во время обрядов.
Они не могли улететь. Эльфы раскинули своё заклинание над ущельем, и драконы, повелители небес, потеряли и крылья, и когти, и чешую. То, что было их сутью, стало топливом для жадной эльфийском магии. Но остроухим этого было мало. Им нужна была вся сила до последней крошки. А дикая магия драконов – не только в превращении. Они – и есть дикая магия. Их волосы и руки, дыхание и слёзы, их мужчины, жены и дети – сгодится всё.
Я видела эльфов глазами драконов. Прекрасных и жестоких. Их бледные лица с горящими ожесточением глазами. Люди считали остроухих безжалостными, но они не знали ничего об истинной беспощадности.
Смутно я уловила осознание – была причина всему происходящему. Драконы знали, что эльфы пошли на величайшее святотатство не просто так. Но кому до этого есть дело, когда ты слышишь сердцебиение ребёнка, прижимающегося к твоей груди? Маленькое сердечко стучит быстро-быстро, но малыш твёрдо верит, что в материнских руках в безопасности. Мать способна защитить его от всего на свете.
А ты знаешь, что не сумеешь спасти ни его, ни себя. Потому что эльфы не пощадят твоего ребёнка, сколько бы ты их не умоляла. Для них – он не темноволосый ласковый малыш, а просто сгусток полезной силы…
Я судорожно втянула в себя воздух, тело свело от боли, будто это моему сыну грозила страшная смерть. Но не успела я перевести дух, как утонула в ещё одних посмертных чувствах. И ещё. И ещё…
Не знаю, сколько я стояла там в темноте, покачиваясь из стороны в сторону, будто стремясь успокоить себя, убаюкать, убедить, что всё будет хорошо. Что им удалось спастись, но я знала, что это не так.
Дикая магия была не только в драконах, она пропитала всё ущелье, и когда эльфы выпили её, горы пошатнулись. Драконы так и не вышли к морю. Они погибли под обвалом. Непокорённые, но побеждённые подавляющей силой и страхом.
То, что витало, уже не было призраками в полном понимании. Они слились воедино, будто стремились утешить друг друга в посмертии. Они кипели от ненависти, злобы, страха и жажды мести. Прятались от забредающих в тоннели эльфов. Таяли на протяжении веков, пока от них не остались смутные отблески.
Понять, чего они хотят, было просто – чтобы я впустила их в себя, соединила со своей дикой магией и освободила. Они долго верили, что сумеют отомстить, но теперь хотели лишь одного – чтобы их побег всё-таки удался. Хотя бы сейчас, века спустя.
Я знала, что согласия давать не следовало. Это основы сохранения жизни и рассудка для любого волшебника. Нельзя пускать в себя нечто извне – каким бы безобидным оно ни казалось. А больше сотни мёртвых драконов и полукровок, которыми владеет жажда мести, и не пытались быть таковыми.
Но у меня стояло перед глазами их отчаяние, и я понимала, что второго шанса у драконов может не быть – век-другой и они исчезнут. Или их найдёт какой-нибудь маг. Силы здесь осталось не так уж много, но вполне достаточно, чтобы подарить одному волшебнику могущество.
Я вдохнула их в себя – образы и воспоминания потекли блеклым потоком тоски и боли, закручивались и уходили куда-то в глубину, туда, где жила дикая магия. Когда всё улеглось, поначалу мне показалось, что ничего не изменилось. Всё то же ощущение волшебства, укрытого за пеленой от чужих глаз.
Но стоило силе осесть, как я вдруг отчётливо увидела паутину ненависти, опутавшую меня, Альвэйра, всё ущелье, Эдринский лес и земли людей. Я парила над лугами и лесами, что уже желтели от предчувствия скорой зимы. Каждая травинка, камень, зверь, птица, человек и эльф внезапно раскрылись мне одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Пожелай я этого, в тот миг могла бы узнать, что угодно.
Прошлое накатило на меня приливной волной, я видела нити взаимосвязей, цепочки событий, что вели к тому, что происходило сейчас и случится потом. Со мной, с другими.
Будущее пронзило меня тысячью стрел. Оно было изменчивым и расщеплённым. Я видела, что могло случиться. Сотни разных будущих только для одной меня…
Сначала я устремилась к прошлому. К тому, что связывало меня с матерью. Перед моим взором отчего-то возникли полыхающие земли Серых долин. Я видела Альвэйра, залитого кровью, стоящего среди груды изрубленных человеческих тел. Живой мертвец, ведомый лишь жаждой местью. И страшащийся лишь одного.
Что если кто-то выжил? Не важно ребёнок или старик. Они должны умереть все.
Его страх был оправдан. Альвэйр сумел убить почти всех.
Кроме двух детей.
Я видела мальчика и девочку за мили отсюда. Они шли, спотыкаясь, в сторону Эдринского леса. Знание из будущего подсказало мне – мальчик не дойдет. Он болен, старшая сестра выдернула его прямо из кровати. Она, всегда обладавшая странным даром, почувствовала ужас людей ещё до того, как эльфы попали в их дом. И теперь дети бежали, гонимые страхом.
Нет, мальчик не дойдёт. Но девочка выживет, ей удастся добраться до леса. До самого его сердца, где спит сила. Там она изменится навсегда.
И века спустя, на шумной рыночной площади Рива подойдёт к молодому герцогу, улыбнётся ему, и мужчина не сможет отвести от нее взгляд.
У него просто не будет выбора, ведь ей нужна дочь благородных кровей. Та, что будет родственницей короля. Та, у которой появится шанс выйти замуж за эльфийского лорда… Эльрис.
Не знаю, как я покинула башню Альвэйра. Я шла, словно опоенная дурманным вином. Передо мной мелькали видения прошлого и будущего, большая часть из которых не задерживалась в разуме. Я едва могла видеть дорогу, но мимоходом отметила, что дикая магия уничтожила следы моего пребывания в покоях эльфа, будто моя нога туда и не ступала.
Мне нужно было спрятаться, запереться в комнате, чтобы ненароком не встретить Альвэйра. Я чувствовала, как ментальная магия бьёт из меня во все стороны, подпитанная диким волшебством и отсутствием контроля. Что почувствовали бы сейчас люди, оказавшиеся рядом со мной?
Всю горечь, что довелось испить сегодня.
И толику затаённой радости. Ведь в одном из будущих я видела Альвэйра рядом со мной.
Глава 36
Не помню, как я добралась до комнаты, закрылась на ключ и залезла в кровать.
Каша из чужих чувств, видений прошлого и будущего понемногу улеглась. И я стала почти снова сама собой, но от этого не становилось легче ни на миг.
Лёгкие мерно вдыхали и выдыхали воздух – я надеялась впасть в подобие транса, потому что думать о том, что только что произошло, было нельзя. Во всяком случае сейчас, пока дикая магия и души мёртвых ещё не успокоились окончательно, и их сила, что бурлила в моих жилах, не утихла до конца. Я опасалась, что лишние мысли могут затянуть меня в очередной водоворот видений, грозящий сумасшествием.
Моя кожа сияла в сумрачном свете комнаты. Она светилась изнутри, будто я проглотила солнце или луну. Символы переливались всеми цветами радуги почти до боли в глазах, хотя прямо в этот миг я не использовала ни капли дикой магии. Она просто наполняла меня до краёв.
Спокойствие понемногу наполняло моё сердце. Облегчение накатило волной, когда я осознала, что мёртвые с грузом их страдания и обречённости не смогли повлиять на меня. Быть может, всё дело в том, что их было слишком много, поэтому ни один из них не мог сделать меня одержимой. Или дикая магия защитила свою носительницу, вобрав мёртвых в себя.
Откуда-то я знала, что они почти растворились в ней. И это было правильно. Проведя века под тяжестью камня, они почти растеряли свою суть, стали искажённым воспоминанием о том, чем были когда-то. Ошмётки их душ могли бы стать чем-нибудь по-настоящему злым и беспощадным, но теперь не станут. Драконы вернулись к своей первосути, к своей матери, но мне всё равно было скорее грустно, чем радостно.
Я почувствовала приближение Альвэйра раньше, чем он осторожно постучал в дверь. С трудом мне удалось вернуть ментальный щит на место. Кожа всё ещё сияла переливами, поэтому на его приглушённый вопрос, всё ли со мной в порядке, я не очень любезно отозвалась:
– Всё хорошо. Мне нужно немного отдохнуть. Давайте поговорим позднее.
Не знаю, чего я боялась больше. Того, что эльф увидит меня, переполненную магией. Или своих собственных чувств.
Моё сердце было истерзано ненавистью мёртвых к эльфам, детским страхом моей матери перед войском Альвэйра.
Я не страшилась, что прекрасное лицо эльфа пробудит во мне тёмные чувства. Как бы страшно это ни звучало, я опасалась, что все прошлые недобрые деяния лорда не имеют для меня значения. Ибо слишком высоко было значение самого Альвэйра.
И в хаосе войны, среди пепелища и мёртвых тел, что принесло мне видение, я видела лишь его лицо и взгляд, полный чёрной ярости. Его предсмертную агонию, которая не заончится целительным забвением.
Я хотела, чтобы он перестал страдать.
Должно быть, я слишком погрузилась в свои чувства, раз не осознала вовремя, что эльф что-то задумал. Он мог бы выломать замок без особого труда, но вместо этого я увидела хлынувшие сквозь дерево потоки эмоций. Они устремились ко мне, будто щупальца неведомого существа – неутомимые и целеустремлённые, как и сам Альвэйр.
Словно ребёнок я укрылась одеялом с головой, закрыла глаза и поплотнее надвинула щит, чтобы отгородиться от эльфа. Хотя я знала, что все эти уловки не помогут.
Связь, что породил брачный обряд эльфов, мало волновали мои щиты и силы. Она была чем-то глубинным, что сильнее чувств и мыслей, к которым обращалась ментальная магия. Иногда я ощущала присутствие Альвэйра… внутри себя. Будто он пробрался ко мне под кожу и должен был вот-вот хлынуть внутрь, чтобы души наши смешались в нечто единое и правильное…
Мои чувства обострялись до предела, и вся я звенела от напряжения и ожидания. Это не было неприятно, скорее наоборот – болезненно хорошо. И потому я почти ненавидела такие моменты. Сама я потянуться к Альвэйру не могла. Не посмела бы выдать, что чувствую в полной мере каждое его прикосновение.
Эльф был уверен, что я если и ощущаю что-то необычное, то не понимаю природы происходящего, иначе он никогда не посмел бы пользоваться нашей связью.
Я знала, что он стоит за дверью, прислонившись к ней спиной и закрыв глаза. Его руки сложены на груди, а губы сжаты в непримиримую линию.
Я знала, что он беспокоится обо мне. Знала, хотя не чувствовала это магией.
Больше всего мне хотелось открыть дверь и прижаться к нему. Хотелось рассказать обо всём, что мучает меня и услышать его сухой, но такой земной и надёжный голос.
Была ли я влюблена в него? Нет, только не это. Но моё сердце переполнилось им, словно перезревший янтарный фрукт сладким соком.
Даже сквозь ткань одеяла я уловила рядом с собой движение. Резко откинув покров, я наткнулась взглядом на Тиндваэ, что покоилась в ножнах на поясе эльфа.
Как он открыл дверь?
Я отвела взгляд от эльфа и взглянула на дверь.
На что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза.
– Должно быть, у вас есть ключ?
В чуть дрожащем голосе я не узнала свой. Смотреть в другую сторону целую вечность было нельзя, и потому я подняла взгляд на эльфа, не переставая цепляться пальцами за край одеяла.
– Я почувствовал ваше потрясение и забеспокоился, – в голосе эльфа, вопреки словам, уже не было тревоги.
Он стоял надо мной, смотря на мою сияющую кожу, и я видела в глазах мужчины отражение собственных чувств. Острую нужду, которая разъедает изнутри. Стирает мысли и голос разума, оставляя лишь низменное желание прильнуть к чужой коже своей, ощутить быстрые удары сердца, бьющегося в унисон с твоим. Он до боли хотел коснуться меня, будто это прикосновение обещало жизнь умирающему. Но оба мы знали, что не остановимся на этом. Не сейчас.
Я могла бы просто протянуть руку, и эльф принял бы её. Но исход жаркого утешения, что подарил бы мне сегодня Альвэйр, был слишком горек.
Если мы разделим ложе сейчас, то не сможем быть вместе никогда.
Я видела это.
Этот момент представал мне в нескольких вариантах будущего. Дальше события разветвлялись, но в конце каждого из этих путей мы были порознь, если поддавались порыву.
Я не знала всех развилок будущего и даже те, что увидела, предстали лишь пятнами, без чёткого пути. Зыбкая трясина, которая может опутать волной неуверенности или, напротив, сделать тебя слишком беспечным.
Лучше было не знать.
Но я знала. Как и то, что шанс вырвать супруга из лап призраков прошлого у меня появится не здесь и не сейчас.
Если я не протяну руку, Альвэйр, как всегда, справится с собой и уйдёт. Как было в других, более обнадёживающих для нас будущих.
Он тихо вздохнул. Я взглянула на его прекрасное лицо, смягчившееся в порыве неясных чувств и переставшее напоминать белый мрамор, холодный и безжизненный. Эльф стоял рядом с моей кроватью на расстоянии вытянутой руки. Мне показалось, я вижу едва заметную дрожь его тела, будто лихорадка мучает мужчину изнутри.
Альвэйр снял перчатки. Словно в оцепенении, я медленно моргнула, наблюдая, как они легли на прикроватный столик. Бледная мужская рука неторопливо огладила отполированное до блеска дерево. Длинные сильные пальцы приковывали мой взгляд, заставляли мысли таять и исчезать в небытие…
Он не должен был брать инициативу на себя. Этого не было ни в одном из будущих.
Паника накатила на меня волной, когда эльф опустился рядом с кроватью на одно колено. Он был так близко, что я могла бы коснуться этих дивных чёрных волос кончиками пальцев, ощутить их струящуюся гладкость и мягкость.
Я видела бледные губы и тень от ресниц на высоких скулах. Он ждал, когда я посмотрю на него.
– Если вы коснётесь меня сейчас, – голос мой был негромок, и я проклинала себя за нерешительность, сквозившую в нём. – Вам придётся заняться со мной любовью. Боюсь, я не смогу сдержаться.
Уголки его губ дрогнули, но он сдержал улыбку. А я продолжила говорить, потому что понимала – слова помогут обрести опору мне и ему.
– И вы потом себе этого не простите, – мне не хотелось, чтобы в словах моих звучала горечь. И голос мой был почти ровным, но я всё равно чувствовала вкус полыни на губах.
– А вы? – неожиданно спокойно спросил Альвэйр. Я почувствовала, как его невидимое присутствие исчезает, остаётся лишь физическое, и пусть оба мы были ещё взбудоражены, дышалось легче. Гораздо.
– Я? И я себе не прощу, если вы не простите.
Он рассмеялся. Тихо и почти беззаботно.
– Кажется, вы увидели приведение? – в голосе эльфа ещё лучился смех, когда он задал мне вопрос – должно быть, я забылась и уставилась на него во все глаза.
– Не знала, что вы умеете так смеяться.
– А я не знал, что вы настолько милосердны, раз щадите моё самолюбие. Это ведь я вошёл в вашу комнату без дозволения. За что прошу прощения.
С каждым новым словом Альвэйра я чувствовала, как самообладание возвращается к эльфу, и он отстраняется. Я почти пожалела, что не поддалась своей слабости, но одно я знала твёрдо и без всяких видений.
Прежде чем Альвэйр разделит со мной супружеское ложе, он должен узнать, что я менталист и принять это.
Иначе он никогда не поверит, что сделал это по доброй воле.
