Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Глава 26
Впервые за века сон принес Альвэйру лишь болезненный холод и обрывки смутных образов, а не привычный раздирающий душу кошмар.
Яд покидал его тело вместе с изнуряющей лихорадкой. Он уходил медленно, но неумолимо, пока не остался лишь озноб. Такой всепоглощающий, словно вместе с отравой кто-то выпил из эльфа остатки жизни.
Даже сквозь беспокойный сон мужчина чувствовал ореол жаркого тепла подле себя. Ему хотелось закутаться в него, забыть о стуже и обрести покой. Пальцы дрогнули в безотчётном жесте, коснулись мягкой ткани, под которой так отчётливо полыхала чужая кожа.
Отяжелевшие веки распахнулись, эльф замер, застигнутый врасплох реальностью. Над ним распростёрся полог супружеского ложа, что столько лет он делил со свой возлюбленной женой. Он узнал бы это резное отполированное дерево и лунный шёлк с едва уловимым узором листьев даже в другой жизни.
Альвэйр давно не спал в этих покоях, предпочитая аскетичную комнату-кабинет, которая как нельзя лучше подходила теперь мужчине.
Вот только Кэлеан, единственный, кого, помимо Альвэйра, впускала внутрь магическая защита замка, не сумел бы попасть в его спальню.
Эльф с трудом сел на постели и вгляделся в лицо девушки, что лежала подле него. На секунду ему привиделись светлые локоны и показалось, что вот-вот она откроет голубые глаза и улыбнётся ему.
Но то была не Олиэ. И не её он искал в беспамятстве.
Кончики пальцев, не защищённые более перчаткой, касались мягкой ткани простыни, в которую была закутана девушка. Кэлеан снял с неё окровавленное платье, как и верхнее одеяние Альвэйра. Теперь эльф и человеческая девушка казались почти обыкновенной парой, застигнутой в одной постели. Вот только пропитавшаяся потом простыня и горячее тело Эльрис, на котором всё ещё светились символы, не были чем-то нормальным.
Тот другой, что жил внутри него, спал. Мужчина чувствовал, что это был уже не сон, вызванный зельем, а усталое беспамятство после тяжёлой работы. Альвэйр не знал, что делал его спутник, пока он мучился от яда, но подозревал – не без его помощи сумел очнуться так быстро.
Сейчас воин чувствовал себя на удивление хорошо, несмотря на слабость, тошноту и дикий голод. Альвэйру приходилось есть втрое больше после каждого использования магии. И пусть волшбу творил не он, а сущность, живущая внутри, расплачиваться за это приходилось именно эльфу.
Мужская рука осторожно коснулась горячего лба девушки. А сам он мысленно потянулся к их связи, что теперь горела так ярко и сильно, что паутинкой её назвать было более нельзя.
Он почувствовал слабый отклик с той стороны – смутное узнавание, что ощущалось как прикосновение мягкого меха к голой коже. Эльф замер, очарованный моментом, будто лишнее движение могло свести на нет чувство этой близости.
Но Эльрис крепко держалась за их связь, даже если сама не сознавала это.
Она привязана к этому миру и жизни. Теперь гораздо прочнее, чем раньше.
***
Кэлеан объявился лишь к вечеру. Усталый и злой, словно тысяча драконов. К тому времени Альвэйр успел частично восстановить силы и следил за состоянием жены.
Жар всё не спадал, хотя эльф регулярно менял холодные компрессы и промакивал разгорячённое тело смоченным в воде полотенцем. В ящике стола Альвэйра хранилось много зелий, что могли бы облегчить страдания девушки, но лорд страшился сделать хуже.
Рецепты снадобий, что он использовал, передал ему бестелесный союзник. Они не были наследием народа эльфов и от каждого из них разило старой магией ящеров. Подобные зелья, соединившись с жреческой магией, которой укутал девушку перед уходом Кэлеан, и диким колдовством, могли привести к непредсказуемым последствиям.
Наготы свой супруги он старался не замечать, хотя не мог не отметить с горечью, что она гораздо сильнее взволновала его, чем он мог предположить.
На бледной коже загадочные символы сияли ярче, чем он их помнил. Более того Альвэйр мог поклясться, что они едва уловимо двигались по коже в такт тихому дыханию.
Слова жреца всё ещё звучали в ушах темноволосого эльфа.
Адепт дикой магии.
Пока он не хотел думать об этом, как и о том, что Кэлеан застал его за драконьим ритуалом.
В очередной раз обмыв водой бессознательную девушку, мужчина накрыл её лёгкой простынёй и покинул комнату.
Со стороны импровизированной кухни, которую эльф устроил сам для себя неподалёку от покоев, раздался пронзительный шум и тихие проклятья. Картина, открывшаяся лорду, была под стать – всегда безупречный отец его матери стоял посреди кухни в окружении разлетевшихся по полу кубков и блюд.
– Я не был у тебя в гостях почти двести лет, – эльф удручённо разглядывал посуду, которую случайно смахнул со стола. Бессмертные были воплощением грации и красоты, но в тесной кухне Альвэйра, уставленной всякой снедью, жрец ощущал себя драконом в хрустальном дворце. – И теперь склонен считать, что жители ущелья правы, называя тебя сумасшедшим отшельником. Как ты управляешься со всем сам?
Альвэйр ничего не ответил, лишь молча поднял опрокинутую посуду и убрал её на свои места. Затем привычным жестом наполнил большой жестяной чайник водой из сферы-хранилища и поставил на огонь.
Так и не дождавшись ответа от потомка, Кэлеан покачал головой и тяжело опустился на массивную скамью.
Жрец выглядел неважно. Но несмотря на внешнюю разбитость, Альвэйр ощущал исходящую от мужчины молчаливую угрозу. Серебристые глаза были холодны и остры, будто лезвие клинка. Сейчас из-под маски древнего мудреца на эльфа взирал тот самый маг, что внушал ужас врагам ещё в старую эпоху.
– Расскажи, – наконец, с трудом попросил Альвэйр. Он ощущал безотчётную вину за то, что возложил розыск преступника и решение проблем его Дома на плечи родича.
Много раз за эти несколько часов он порывался покинуть замок, найти и схватить за горло того, кто посмел пойти против него.
Но стоило представить, что измождённая бледная девушка, закутанная в невесомое полотно, останется здесь одна, как силы и решимость покидали мужчину.
Разумом он понимал, что Эльрис в безопасности. Кэлеан не оставил бы их на грани смерти. Но старый кошмар прочно держал его в своих когтистых лапах.
– Я уверен, что это была Килтис, – бросаться подобными обвинениями без серьёзных доказательств было смерти подобно. Клевета на члена королевской семьи могло быть истолковано как измена. Но здесь, в станах старого замка, их было лишь трое. Эльрис разговора слышать не могла, а друг другу они доверяли… практически полностью. – Вот только я пока не уверен в том, как именно она это сделала.
Альвэйр нахмурился. При упоминании имени принцессы перед его глазами всегда невольно вставало детское личико, что увидел он в Эдринском лесу.
В ту пору заговорщики пытались вынудить совсем ещё юного Ольмирьяра отречься от престола, выкрав Килтис прямо из дворца. Дому вереска удалось найти принцессу и вырезать смутьянов подчистую. Он до сих пор помнил бледное лицо девочки, сжавшейся в его руках.
Воспоминание было ярким, полным чувства сострадания и облегчения от того, что воины успели вовремя. Такими были все моменты до смерти Олиэ – живыми и полными смысла. После её убийства не важно, что происходило с ним. События, будто бусины, нанизывались на нить его жизни, но сам Альвэйр будто вовсе не пропускал их через себя.
До некоторых пор.
Перед глазами эльфа возникло бледное, усталое лицо со столь яркими сиреневыми глазами, каких не может быть у человека.
Он сжал челюсть с такой силой, что желваки заходили под кожей.
Как от мыслей о принцессе он пришёл к воспоминанию о первой встрече с Эльрис?
– Мы допросили слуг, но лордов и леди, приславших цветы, пока беспокоить не стали. Я сомневался, пожелаешь ли ты дать огласку делу.
Альвэйр нахмурился, но признал правоту предка. Слишком многое зависело от обстоятельств. Дом вереска не имел права призывать к ответу другую знать. Это мог сделать лишь король. Вот только, как поступит Ольмирьяр, когда узнает, что они пытаются найти доказательства вины Килтис?
Воин хотел верить в то, что король прислушается к голосу разума и будет справедлив. Но могло всё обернуться иначе. Килтис для Ольмирьяра была тем же, что и Альвэйр для Кэлеана. Последним близким родичем.
– С чего вы взяли, что это принцесса? – нетерпеливо уточнил мужчина.
– Твоя служанка Руа призналась, что практически с первого дня приезда Эльрис в ущелье добавляла ей в еду орехи кирзелля по приказу Килтис.
Тёмные глаза эльфа сузились от гнева.
Поэтому он и не любил неполных.
Рабоподобным эльфам ведомо, что они ничего не стоят в глазах других, поэтому большинство из них не заботят такие понятия, как честь, преданность и самоотверженность. Ни один свободный вассал Дома вереска не стал бы выполнять приказы принцессы.
Ярость покинула мужчину также быстро, как пришла.
Это была его ошибка. Он знал, что неполные ненадёжны, и всё же отправил Руа прислуживать девушке.
Но, видят боги, насколько тяжело ему было найти слуг, желающих находится рядом с человеком. Он мог бы приказать, презрев желания своих людей, но не хотел принуждать их к оскорбительному служению. Все, кто жил сейчас в доме Эльрис, согласились на это добровольно. По разным причинам.
Эльф прикрыл глаза, силясь собраться с мыслями.
Кирзелль не был ядовит. Его использовали во многих полезных настойках и притирках. В больших количествах, правда, орех есть не стоило, но даже поедай его Эльрис горстями целый год, столь сильного вреда здоровью он нанести не мог.
– Вечера, когда вы ушли кое-кто, обмолвился, что принцесса, хотя и не смогла присутствовать на обряде представления, предложила лордам и леди почтить традиции людей и отправить твоей жене цветы.
– Среди них тоже не было ядовитых, – возразил Альвэйр. – Я успел их осмотреть. Не очень внимательно, но всё-таки.
Кэлеан улыбнулся самую малость снисходительно.
– Ты прав, они абсолютно безвредны. Для нас с тобой. А вот для человека, организм которого пропитан пусть и почти безвредными, но всё-таки токсинами кирзелля, нет.
Жрец считал, что его догадка верна. Килтис подготовила свою жертву, добавляя ей в еду перемолотые орехи. Эльфийка не опасалась разоблачения – кирзелль в небольших дозах использовался в том числе в тонизирующих настойках. Кэлеан был уверен, что приди он с таким аргументом к королю или принцессе, то получит лишь горсть заверений в самых благих намерениях.
А на деле запах определённых цветов, соединяясь с токсинами кирзелля, накопленными в организме, становился сильнейшим ядом. Им ещё предстояло узнать, что это был за цветок, но, к счастью, лорды и леди облегчили им задачу, позаботившись о сохранности растений. Все они были с корнями, а значит, переживут даже долгие изыскания.
– Это вполне может быть неизученное природное свойство кирзелля в сочетании с другим растением. Или же Килтис доработала их в своей оранжерее.
Всем известно, что принцесса сильнейший маг земли. Она разбиралась в растениях лучше большинства эльфов в ущелье.
– У нас есть кто-нибудь, кто сможет увидеть, были ли растения изменены?
– К сожалению, здесь таких магов почти нет, в ущелье возможности для выращивания сильно ограничены. Но я постараюсь что-нибудь придумать.
Альвэйр с благодарностью взглянул на родича. Кэлеан казался спокойным и незыблемым. Что сейчас, что тогда, когда эльф ещё мальчишкой был оставлен ему на попеченье.
Настолько сильный и совершенный, что Альвэйр порой забывал, что его предок пережил даже больше потерь, чем он сам.
Он отпустил в чертоги смерти и жену, и всех своих детей.
И всё же отчего-то беловолосый ещё жил и дышал гораздо более полной грудью, чем он.
– Пойдём проверим, как она, – позвал он сородича и покинул кухню.
Глава 27
Рива сидела на стуле у огня, и волосы её шелковистым водопадом ниспадали до самого пола.
Я любила, когда мать расплетала косы. Мягкие завитки волос добавляли мягкости её строгому облику. В остальное время она казалась высеченной из камня. Всегда готовой к бою с целым миром. С её уст редко слетали похвала и нежные слова, что дарили другие матери своим детям. Но я знала, что она любила меня и заботилась по-своему. Не могло быть иначе.
Рива протягивает мне гребень, и я забираю его, чтобы убрать в красивую расписную шкатулку. Зачем-то задаю вопрос:
– Почему ты назвала меня Эльрис?
– В честь цветка.
– Правда? – я радуюсь, что у моего имени есть особый смысл. Настолько, что забываю спросить, какой именно цветок имеет в виду мать.
Рива смотрит на меня с улыбкой. Но сейчас, во сне, мне видится то, чего я не замечала тогда, четырнадцать лет назад. Мстительный блеск предвкушения в её глазах.
Смутное чувство тревоги охватывает меня, но лихорадка вновь накрывает с головой, и я проваливаюсь в беспамятство.
Иногда мне кажется, будто я лежу в каюте на корабле, а за деревянными, просмоленными стенами, бушует ураган. Меня качает из стороны в стороны, тошнота подступает к горлу, и голова звенит с такой силой, что кажется сейчас взорвётся. Пальцы сжимают простынь, но я не могу проснуться и спастись от этой качки.
Она терзает меня, пока я не погружаюсь в новый сон.
Листва высоких деревьев над головой. Ветер шумит в кроне, а пальцы моих ног, что сейчас больше похожи на когти птицы, сжимают ветвь дерева. Запахи, каких раньше я не ведала, наполняют ноздри, звуки леса, словно музыка, для моих ушей.
Но слово, что повторяет из раза в раз эльф, стоящий под деревом, не даёт мне насладиться всеми красками леса.
– Эльрис.
– Эльрис.
– Эльрис.
Ах, почему он не замолчит?
Я открываю глаза и хочу перехватить руку, что вытирает моё лицо, но с трудом могу пошевелить единым пальцем. Предрассветный воздух холодит обнажённую кожу. Но меня не смущает нагота, пусть рядом со мной на постели и сидит сам Альвэйр.
Мне хочется заплакать от радости.
Я жива.
– Вы живы, – вторит моим мыслям негромкий голос. Мне чудится сочувствие в непроницаемых чёрных глазах. Но разум слишком затуманен жаром и болью, чтобы можно было сказать наверняка.
Чужие пальцы исчезают. Невесомая простынь накрывает моё тело, и сильные руки подтягивают его выше на подушку.
– Выпейте, – бледные пальцы, которые мне так редко удаётся увидеть без перчаток, сжимают глиняную чашу. Осторожно Альвэйр подносит её край к моим губам и даёт мне сделать несколько глотков.
После этого он уходит, а я почти сразу проваливаюсь в темноту.
***
В следующий раз я просыпаюсь в одиночестве. Хотя смутно припоминаю, что сквозь сон слышала разговор Альвэйра и Кэлеана.
Они стояли возле кровати, и их негромкие голоса вторгались в тёмную пустоту. Я не сумела проснуться, чтобы уловить разговор полностью, но кусочек остался в памяти.
– … как ты узнал?
– Ты забыл, что я жрец? Я соединил нити ваших жизней вместе. И раз уж вы оба мне не безразличны, то решил пока приглядеть за ними. Я сразу узнаю, если что-то с вами будет не в порядке.
Альвэйр усмехнулся.
Бодрствую и в этот раз не долго, хотя жар спал, но слабость всё ещё столь велика, что я быстро засыпаю вновь.
***
Новое пробуждение случается уже ночью. Сквозь узкие бойницы окон я вижу кусочек звёздного неба и темнеющую громаду горного массива. Почему-то приходит ощущение, что мы высоко над землёй, в одном из диковинных замков.
Неужели Кэлеан забрал меня к себе? Но будь так, Альвэйр не стал бы ухаживать за мной лично.
Даже в глубоком беспамятстве мне чудилось его присутствие. Чуткие руки, укрывающие меня одеялом, тихий голос и нечаянное прикосновение шелковистых прядей волос к коже.
Глубокая беспросветная тьма, затаившаяся рядом.
Но во тьме этой больше не было пустоты, поглощающей все краски жизни. Она наполнилась чем-то, как ночь наполняется звуками одной ей ведомой жизни, запахом зверя и трав, предчувствием грозы и дуновением ветра. Опасная, но больше не мёртвая мгла.
Откуда пришло это чувство-знание, я не знала. Магия моя молчала – во мне было едва сил, чтобы держаться в живых, о колдовстве не могло быть и речи. Шевеление дикой магии я едва чувствовала, а ментальная магия и вовсе пропала.
Тихий скрип двери прервал мои размышления. Сквозь полупрозрачной полог кровати я заметила знакомый силуэт.
Рука приподняла тонкую ткань, укрывающую меня от чужих глаз. На миг мы замерли, глядя друг на друга. Это томительное мгновение необъяснимо, но показалось мне очень важным. Будто я могла прочитать нечто сокровенное во взгляде непроницаемых прежде глаз. Пульс участился, отзываясь биением в висках, я едва слышно вздохнула.
– Вижу, вам лучше.
– Да.
Отчего-то я устыдилась своего каркающего, сиплого после болезни голоса. Гораздо сильнее, чем своей слабости и того, что эльф видел меня обнажённой. Будто уродливое звучание моей речи могло запятнать своды святая святых Альвэйра. Его замка, куда он никого не пускал.
Теперь я не сомневалась, что это именно он. Вместо привычных чёрно-лиловых одеяний, на Альвэйре была простая домашняя одежда, состоящая из брюк и белой рубашки. Волосы мужчины, чуть встрёпанные ото сна, были распущены и ниспадали до бёдер. Совсем не к месту я поразилась тому, как эльф умудряется спать, не заплетя волосы на ночь. Должно быть дико неудобно.
– Сколько я проспала? – отогнав непрошенные мысли, я задала мучавший ещё с первого пробуждения вопрос. Сейчас, когда на мне не было ментального щита, а дикая магия спала, хотелось вооружиться хотя бы знанием. Я предчувствовала, что так просто это покушение для меня не окончится.
Альвэйр, казалось, проигнорировал вопрос. Обошёл кровать и присел на стул, что стоял неподалёку, и только после этого ответил.
– Прошло пять дней с тех пор, как Кэлеан спас нас.
– Нас? – голос мой дрогнул, и эльф протянул мне чашу с водой.
– Я очнулся три дня назад, – Альвэйр разговаривал в присущей ему манере. Слова приходилось тянуть клещами. И, видят боги, я готова была играть в эту игру в другое время, но сегодня слишком устала.
– Мой лорд, я понимаю, что вам сложно перетупить через себя и рассказать обо всём как на духу жалкой человеческой шпионке, – я не могла совладать с раздражением. К счастью, магии во мне сейчас было с крупицу, и выплеснуться вместе с чувствами и навредить она не могла. – Но у меня нет сил пытать вас, чтобы узнать, что же случилось со мной.
– Приношу свои извинения. От старых привычек трудно избавиться.
Оставалось радоваться полумраку и тому, что эльф, скорее всего, не сумеет разглядеть смятение на моём лице. Трудно поверить, что лорд Альвэйр, вырезавший всех людей Серых долин подчистую, извиняется передо мной.
Жаль, что уже позднее, после того, как лорд покинул меня, я припомнила, что эльфы неплохо видят в темноте…
Мужчина негромко заговорил. Мне казалось, что слова даются ему с трудом и значительную часть произошедшего он предпочёл скрыть.
– Я обнаружил вас на полу в комнате. У Кэлеана есть предположение, каким образом вас отравили, но пока говорить о чём-либо рано. Мне удалось оказать вам первую помощь. Но мы погибли бы, если бы Кэлеан не подоспел вовремя и не спас нас обоих.
– Постойте, – я подозревала, что дело было в цветах. На празднике я ничего не ела, магический фон в комнате был обычным. Хотя и растения тоже на первый взгляд были самыми заурядными. Все цветы, подаренные мне в тот день, я видела у отца в саду или в королевской оранжерее. Сбило с толку меня совсем другое. – Как вы узнали, что мне нужна помощь, мы ведь расстались гораздо раньше?
Альвэйр молчал, и тёмное подозрение закралось мне в душу.
Неужели всё это время за мной следили с помощью магии? В это поверить было трудно, из-за высокой восприимчивости я довольно чутко улавливала любую творимую вокруг магию. Но даже не заметь я следящее заклинание, то дикая магия непременно сделала бы это за меня.
И всё же вероятность ошибки существовала, об эльфах мне известно было немногое.
Эльф, похоже, разгадал мои мысли, потому что поспешно заверил:
– Ничего предосудительного в этом нет. Я почувствовал, что вы на грани гибели через нашу связь. Но даже не будь её, клятва дала бы мне знать, что с вами не всё в порядке.
Голова шла кругом, в висках начало ломить, но похоже вопросов у меня было всё ещё больше, чем ответов.
– Какую связь вы имеете в виду? – Кэлеан рассказывал мне о последствиях ритуала. Однако я воспринимала некоторые эмоции Альвэйра лишь, когда он был рядом. Понять, что с ним происходит на значительном расстоянии от меня? Почувствовать, что он умирает? Это немыслимо.
Даже в темноте я видела, что совершенный лоб эльфа прорезала хмурая складка.
– Вы ничего не чувствуете?
– Что-то есть. Довольно смутное. Как-будто я стала лучше понимать вас.
В ответ на это я ощутила досаду, для лорда стало неприятным сюрпризом, что нашу связь так ярко чувствует лишь он один. А у меня появилась дополнительная пища для размышления. Выходит, ментальный щит не закрывает меня от Альвэйра. И если я сейчас пусть слабо, но улавливаю некоторые чувства, то как он ощущает меня?
Мне стало плохо от мысли, что все сокровенные секреты будут у него, как на ладони. Я закрыла глаза и замерла, надеясь расслабиться и ни о чём не думать.
– Думаю, вы с удовольствием сможете проверить, работает ли связь с вашей стороны, если я вдруг окажусь при смерти, – похоже, эльф своеобразно шутил, но мне было совсем не смешно.
– Надеюсь, подобное не случится, – в словах моих не было лжи. Я должна была ненавидеть лорда за то, что он сделал моему народу. Но отчего-то Альвэйр пугал меня гораздо меньше, чем многие люди. Да, он мог бы убить меня. Однако смерть эта была бы чистой и безболезненной.
– Но я не понимаю, почему магия посчитала, что вы преступили клятву? Вас не было рядом, защитить меня вы были не в силах.
– Боюсь, что в этом всё же моя вина, – сухо отозвался он. – Я думал, что никто не посмеет навредить вам на территории моей семьи. И ошибся. Более этой ошибки я не допущу.
Эльф поднялся и, опустив полог моей кровати, негромко заметил:
– А теперь довольно. Отдыхайте, завтра придёт Кэлеан и осмотрит вас.
