Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9

Среди всех эльфийских дев красоту Килтис, сестры короля, славили более всего. И дело было не в идеальных чертах лица, спокойных лучистых глазах и сияющем шёлке волос, что потоком изливался на покатые плечи.

В каждом её движении было столько изящества и величия, что даже древние из эльфов невольно замирали, глядя на неё. И в самых чёрствых душах рождалось сокровенное желание обратить нежный взор её глаз на себя.

Меж тем Килтис минуло всего чуть больше пятиста зим – совсем юная дева по меркам эльфов. И хотя она казалась мудрой, спокойной и рассудительной, ей были свойственны капризы, которым старший брат Ольмирьяр неизменно потакал.

Возможно, она выросла самую чуточку эгоистичной. Но что плохого в том, чтобы заполучить желаемое любой ценой?

Килтис жаждала Альвэйра с тех пор, как он спас её, ещё неразумного ребёнка, в Эдринском лесу. Эльфийка не знала, приходилось ли ей видеть лорда раньше. Но в тот миг, когда сильные руки подняли её, словно пёрышко, и она впервые разглядела его прекрасное лицо, девочка поклялась, что непременно его получит.

Однако Ольмирьяр, старший её брат, заменивший Килтис родителей, лишь рассмеялся, услышав детские речи о том, что принцесса непременно выйдет замуж за Альвэйра.

– Придётся тебе выбрать кого-нибудь ещё, – ладонь короля привычно коснулась макушки упрямицы-сестры.

Лишь пару зим спустя Килтис осознала, что имел в виду брат.

Тот, кого она уже считала своим, принадлежал другой.

Ненависть. О, какая это была ненависть! Раздирающая и всепоглощающая. Эльфы не только жили безмерно долго. Свои сокровенные тайны они тоже хранили века. И, если любовь может жить вечность, но ненависть тем более. Её не поколебать и не остудить…

Килтис замерла, осознав, что под властью чувств, чуть не смяла бутон цветка, которого касались её пальцы. Она медленно вздохнула и, наконец, обратила внимание на тень в углу сада.

– Всё сделано, как надо?

– Да, моя принцесса, – голос отвечающего был бесцветен и тих, такой может принадлежать кому угодно.

– Сколько понадобится времени?

– Минимум месяц, а то и два, чтобы она ничего не заподозрила.

– Хорошо.

Это, и правда, было хорошо. За это время жену Альвэйра представят эльфам. Король будет доволен, а после…

Девушка склонилась над бледно-розовым цветком и вдохнула лёгкий сладкий аромат.

Килтис любила ухаживать растениями.

Но солнца, воды и удобрений часто недостаточно.

Нужно уничтожать паразитов.

***

Я не понимала, почему Альвэйр решил сохранить мне жизнь.

Эльфы удивлялись не меньше. Никто, в том числе и я, не допускал и мысли, что лорд мог меня пожалеть. А, значит, навязанная жена зачем-то нужна военачальнику.

Как бы то ни было, остроухие оказались в трудном положении. Они и помыслить не могли, что придётся сколько-нибудь долгое время терпеть рядом человека и относиться к нему уважительно.

Но приходилось.

Альвэйр из Дома вереска был одним из ближайших советников короля, мало кто мог сравниться с ним по статусу. Поэтому всем эльфам, чьё положение в обществе было ниже, приходилось, скрипя зубами, кланяться мне. Не нужно быть менталистом, чтобы понимать, насколько унизительным для себя они это считали. Но поступить иначе не могли, пока не знали, что задумал Альвэйр, а злить его никому не хотелось.

Своего супруга я не видела все три дня, но он незримо присутствовал рядом. Я стала замечать след Альвэйра в сознании других – тень, которая подстерегала меня в самые неожиданные моменты.

Относились к лорду странно. Его уважали, боялись, боготворили. Наверное, нет ничего удивительного, что в своём окружении я не нашла и следа ненависти к мужу. Все эльфы, что были рядом, – часть Дома вереска. Они преданы Альвэйру до последнего вздоха.

Иногда, впрочем, я улавливала непонятные мне эмоции. Тоску и… жалость? Немыслимо, но тёмная тень лорда, появляющаяся в мыслях слуг, отчего-то вызывала у них эти чувства. Увы, но спросить ни о чём я не могла. Моя сила сомкнула мне уста, а все, кроме Лиэрот, разговаривали со мной неохотно и только по делу.

Эта загадка мучила меня, хотелось узнать, почему остальные боятся за Альвэйра? Что с ним стряслось, или что должно произойти?

Поэтому праздник в роще я ждала почти с нетерпением. Я не надеялась, что мне удастся прочитать мужчину, но у святыни соберутся все лорды и леди из самых знатных эльфийских домов. Быть может, они помогут мне узнать правду.

***

С самого утра я чувствовала себя совершенно измотанной. Портнихи спешно подгоняли под меня новый праздничный наряд, а Лиэрот, чтобы не тратить времени даром щедро сыпала новыми фактами из жизни своего народа.

Например, зачем-то рассказывала об особенностях брачных обычаев эльфов. Они были красивы, спору нет. В них, в отличие от людского свадебного обряда, мне виделось куда больше искренности и любви. Вот только Альвэйр никогда не нанесёт мне на кожу, чуть пониже ярёмной впадинки, тайный, только для нас двоих знак. И я не отвечу ему тем же. Чтобы в лунные ночи нашей любви символы мягко сияли на коже, а в случае опасности для второй половины предупредили бы жжением.

– А что значит дерево, выросшее после нашей с лордом свадьбы? – я решила отвлечь Лиэрот от расписывания прекрасных картин, которые всё равно мне недоступны, и вернуть её к более приземлённым вещам.

– Это хороший знак, что дерево выросло, – голос девушки в противовес её словам звучал чуточку удручённо. – Дерево означает, что союз благословлён богиней. Но то, что…

Эльфийка замолчала, подбирая слова.

– То, что древо не совсем здорово, значит, что обернуться брак может чем угодно.

Я промолчала. И без того ясно.

Глава 10

Каждый уголок Арельского ущелья кричал о том, что пристанище эльфов – дитя двух народов.

От давно исчезнувших ящеров здесь остались диковинные каменные замки, нависающие над садами и рощами да некоторые наземные сооружения. Остальное эльфы выстроили сами. Они же принесли в неприветливые горы семена и саженцы таких растений, деревьев, каких отродясь здесь не было, заставили их буйно расти и множиться.

Камень и зелень. Незыблемые горы и буйство жизни. Здесь дышалось легко и почти свободно.

Ущелье разрезало горную гряду пополам, и каждый клочок узкой долины принадлежал одному из эльфийских Домов. Владения моего мужа занимали почти четверть всего ущелья со стороны Эдринского леса.

Если бы людям удалась прорваться, именно Альвэйр и его родичи первыми встретили бы неприятеля и защитили бы остальных ценой своих жизней. За это большинство эльфов безмерно благодарны Дому вереска и почтительно зовут его детей «дируа-твэ». Те, кто стоят впереди.

За землями Альвэйра идёт не слишком большой по территории и довольно малочисленный, но первый по значимости Дом равноденствия. Королевский дом, издревле сильный своими магами. Волшебники, конечно, есть и в других домах, но среди родичей короля их больше прочего.

Дальше, ближе к побережью, на котором раскинулись эльфийские города, расположены земли других Домов. Почти у всех из них есть владения и на плодородных равнинах за горной грядой, но иметь хотя бы небольшой домик в Арельском ущелье, поблизости от короля очень почётно.

Никаких видимых разделений между эльфийскими землями нет, но то тут, то там встречаются геральдические символы и другие, менее явные знаки, подсказывающие на чьей ты территории.

Есть и вовсе условно нейтральные места. Например, та же Орлиная роща.

На мой взгляд, роща – это сильно сказано, скорее просторный сад. Стоя на одной её стороне, ты прекрасно видишь другую. Никакого подлеска под сенью стройных деревьев нет. Только тропинки, вымощенные белым камнем, ведущие к центру, где возвышается огромное дерево.

Мы едва успели закончить приготовления к назначенному часу. Меня выкупали в ванне, наполненной ароматной водой. Служанки извели целый десяток эликсиров в тщетной попытке привести новую леди Дома вереска в пристойный, на их взгляд, вид. Было даже жаль видеть девушек столь удручёнными.

Кожа смягчилась, но не стала выглядеть здоровее, более гладкие теперь волосы послушными прядями скользили по плечам, но от этого их тусклый цвет и истончённость ещё сильнее бросались в глаза. Только светло-голубое платье, подобное тому, что было на мне в день свадьбы, смотрелось пристойно. Покров невесты женщине, что уже стала женой, пусть и лишь на словах, не положен. Оттого моё бледное, измождённое медленными ядами лицо обрамляли лишь пепельные завитки волос, украшенные цветами.

К роще меня сопровождала свита из Лиэрот, воинов и слуг Дома. Мы спешились прежде чем ступить под сень стройных деревьев. Никто из нас не говорил. Служанки волновались, не разгневается ли на них Альвэйр, за то, что они не сумели привести в порядок человеческую замарашку. Лиэрот с горечью предчувствовала унижение для её господина – стоять вместе с тенью настоящей женщины подле великого дерева. Воины были с ней согласны, но больше сосредоточены на потенциальных опасностях. Атаки ждать было неоткуда, но враги у Дома вереска были…

Узнав, что хотела, я закрылась щитом, потому что было о чём побеспокоиться и мне. Вокруг дерева чинно замерли десятки эльфов. Благороднейшие из благородных в одеждах из лунного шёлка, расшитых золотыми и серебряными нитями.

Они смотрели на меня ледяными глазами и более всего желали, чтобы я помнила о своём низком происхождении. Знала, что мне никогда не суметь занять места подле них. И то, что сегодня человеческой женщине дозволили ступить в Орлиную рощу – величайшая честь, о которой стоило помнить до самой смерти…

Лишь на редких лицах при взгляде на меня появлялось некое подобие расположения. Я постаралась запомнить эти спокойные лица, тонувшие в потоке неприятия.

Альвэйр ждал меня у дерева, вновь облачённый в траурные одежды. Я задалась вопросом – снимает ли он чёрное и лиловое вовсе? Поначалу я решила, что, облачившись в цвета скорби, лорд показывал своё отношение к нашему браку, но теперь видела – эльф потерял кого-то очень важного. И века жизни не могли унять эту боль.

Он скользнул по мне взглядом и отвернулся к беловолосому жрецу. Тому самому, что венчал нас на поляне. Ему предстояло повторить ритуал перед всей эльфийской знатью, под сенью волшебного дерева.

Я уже знала детали обряда, как и то, что в этот раз он будет символическим. Более мы не будем делить кубок, но свои клятвы произнесём вновь. Затем я задам древу вопрос, потом наступит черёд Альвэйра.

После этого рука об руку мы направимся на пир, где нас будут поздравлять все собравшиеся сегодня эльфы.

Мука, через которую нам придётся пройти вдвоём.

Мужчина нехотя протянул мне ладонь. Кончиками пальцев я коснулась его твёрдой, на удивление холодной руки и замерла. Я заметила перемену в нём сразу – ярая агрессия, что чудилась мне раньше, притихла. Он устал от всего этого. Его мутит от одного моего присутствия. Но худшее уже случилось, теперь осталось лишь ждать.

Всё это я знала также отчётливо, как, если бы могла прочитать его чувства.

И это было странно.

Даже исчезни внезапно всепоглощающая пустота, что зияла на месте эмоций мужчины, со мной по-прежнему был ментальный щит. Сейчас, в толпе эльфов я не решалась его снять. Как знать, вдруг среди неизвестных мне лордов и леди, найдётся маг, что сумеет почувствовать мою силу?

Позднее, во время празднества, когда высокородные разделятся, я осмелюсь попробовать прочитать их, но время для этого ещё не пришло.

Возможности раздумывать над моей внезапной прозорливостью не было, жрец начал обряд. Я, как и в прошлый раз, повторяла свои заверения в желании жить единой с Альвэйром жизнью. И вновь слова эти ничего не значали. Ни для меня, ни для него.

Затем я ощутила, как вокруг жреца поднялась волна чистой силы. Я почти видела её, ослепляюще золотистую, и могучее древо, что до сих пор спало беспробудным сном, отозвалось на призыв. Странные вибрации энергии пронеслись по воздуху, вызвав вздох удивления у многих собравшихся.

Краска отхлынула от лица.

С каждой новой волной магии, доносившейся до меня, ментальный щит истончался, пока, наконец, его не стало вовсе…

Эмоции эльфов ринулись ко мне, будто стая голодных волков. Я невольно прикрыла глаза, силясь воззвать к ментальной магии, спящей во мне, но почему-то возвести защиту не получалось. Подавляющая сила дерева не давала мне собрать разрозненные крохи силы воедино.

Только дикая магия нашёптывала соблазнительные речи.

Дай знак.

И я помогу тебе.

Защищу от них.

Сердце перестанет разрываться на части от смеси презрения, гнева, злорадства и ненависти.

Магия искренне хотела мне помочь. Я знала это. Как знала и то, что её представление о спасении никак не соотносится с моим. Быть может, она просто изменит моё сердце, сделает его в прямом смысле каменным и неспособным на чувства. Незавидная перспектива, даже если забыть о том, что вспыхнувшие на коже символы тут же разоблачат меня перед эльфами.

Поэтому мне оставалось лишь размеренно дышать и пытаться сдержать чужие эмоции, разрывающие изнутри. До слёз в глазах хотелось отпустить их, позволить им излиться из меня и вернуться к тем эльфам, что породили этот комок зависти, презрения, гнева и отвращения. Но это было бы страшной ошибкой, которая могла стоить мне жизни.

Я открыла глаза и встретилась с пристальным взглядом жреца. От его груди ко мне тянулись дымные струйки настороженности.

Он понял, что дерево разрушило мою магию. И эльфу не понравилось, что он не смог увидеть на мне чар.

Ледяная рука, в которой всё ещё лежала моя ладонь, сжала её с такой силой, что я застонала бы от боли, останься во мне место для этого чувства. Альвэйр тоже смотрел на меня. Я видела своё бледное лицо, отражённое в чёрной радужке его глаз. Красивые губы мужчины зашевелились. С трудом, но мне удалось разобрать слова, в которых я почувствовала угрозу:

– Задай свой вопрос.

Он позволил мне высвободиться, чтобы шагнуть к древу. Пальцы коснулись шероховатой коры, губы задвигались, произнося давно заготовленное:

– Сколько мне отмерено на этой земле?

Простой вопрос, который ответит сразу на многие, не заданные вместе с ним.

Вибрации магии замерли, а с ними и всплески эмоций окружающих меня эльфов. Все затаили дыхание – сейчас я ясно видела, мало кто верил, что древо ответит мне.

Под пальцами проступило лицо.

Мужское, с по-эльфийски красивыми чертами, будто вырезанное из коры священного древа. Рот разомкнулся и оглушающе громкие слова разлетелись по роще:

– Тысячи лет или только год. Когда крылья твои осветит луна, и преследователь встанет на след, ты сможешь выбрать сама.

Не успело древо замолчать, как меня опалило такой жгучей ненавистью и отрицанием, что я не смогла сдержаться и обернулась к эльфам, стоящим поодаль. Среди лордов и леди, ошарашенных моей возможной небывало долгой жизнью, я различила одно лицо. Прекрасное и нежное, будто едва распустившийся бутон розы. Золотые волосы девушки ниспадали водопадом почти до щиколоток. Простое белоснежное платье, расшитое серебристыми нитями, венец тонкой работы, украшенный солнцем, луной и россыпью звёзд – знаки Дома равноденствия.

Ей сияющие серебром глаза встретились с моими. В мягком взгляде не было и намёка на те чувства, что бурным потоком неслись внутри хрупкого тела.

Она не собиралась давать мне и года.

Обдумать ненависть неизвестной мне эльфийки я не успела. Голос Альвэйра заставил обернуться к дереву. Мужчина, как и я ранее, коснулся коры и спросил:

– Сколько продлится мир между эльфами и людьми?

Вердикт эльфийской святыни прозвучал, будто гром среди ясного неба:

– Четыре года. Пока жив король Рорх.

Глава 11

Жрецу едва удалось унять поднявшийся ропот. Древние эльфы забыли о сдержанности, их красивые лица перестали казаться холодными и безмятежными. Сними я сейчас щит, могла бы узнать о многом, но недавние события совершенно измотали, и к новому потоку негативных эмоций я была просто не готова.

Эльфы бросали на меня обжигающие взгляды, в них читался немой укор, будто это я была виновна в том, что мир продержится всего четыре года. Не самый большой срок даже по меркам людей, что уж говорить об долгоживущих.

Мысли Альвэйра были далеки от Орлиной рощи. Я видела это по его заострившемуся лицу и потемневшим от мрачной решимости глазам. На секунду мне показалось, что в чёрной глади его радужек мелькнул золотистый отблеск, но, быть может, то лучи полуденного солнца вызолотили глаза высокого эльфа.

Не замечая ничего вокруг, он взял меня за руку своими ледяными пальцами и повёл прочь от дерева. Чтобы подстроиться под длинный размеренный шаг эльфа, приходилось почти бежать, но моих затруднений лорд не замечал. Как не видел ни летнего дня вокруг, ни деревьев, ни знатных леди и лордов. Взгляд Альвэйра блуждал в тех далях, что были доступны лишь ему одному.

Понемногу эльфы успокоились, и хотя нервозность витала в воздухе, пир всё же состоялся. Мы с Альвэйром заняли стол, предназначенный лишь для двоих, и к нам потянулась вереница гостей с поздравлениями. Благодаря разговорам с Лиэрот, я знала, что первыми к столу подходят почётные гости – ближайшие родственники и друзья, затем самые знатные и уважаемые эльфы, потом все остальные.

Я удивилась, когда первым к нашему столу подошёл беловолосый жрец, потому что родственника моего мужа в нём признать было трудно.

Внешне меж эльфами не было ничего общего, кроме красоты, присущей этому народу. Хотя заметно, что жрец не понаслышке знаком с ратным делом, до Альвэйра, казавшегося неприступным утёсом, ему было далеко. Белоснежные волосы и серебристые глаза жреца навевали мысли о зимнем утре и первом хрустком морозце. Альвэйр же был подобен тьме беззвёздной ночи.

– Лорд Альвэйр, леди Эльрис, примите поздравления от Кэлеана и всего Дома странствий, – после формального приветствия мужчина взглянул на меня. – Отныне я рад считать вас своей родственницей.

Осторожно опустив щит, я коснулась дымки, исходящей от груди Кэлеана. На губах осела слабая надежда. Чувства жреца были подобны водам в спокойном озере. Прозрачные и ясные. Я не видела и следа презрения к моей человеческой сущности, напротив, в сердце эльфа трепетала странная вера в то, что моё появление – к лучшему. Но погружаться в глубину я не рискнула. Там в толще, словно хищная рыба, скрывалась настороженность. Жрец знал, что я храню тайну.

Мужчина протянул мне шкатулку из белого дерева. Я коснулась её пальцами и вопросительно взглянула на беловолосого. Ободряющая полуулыбка мелькнула на лице, испещрённом золотой ритуальной краской.

Под тяжёлой крышкой на шёлковом платке лежала пара серег. Крупные розовые жемчужины обрамляла серебряная вязь, усыпанная белоснежным жемчугом поменьше. Старый металл мягко сиял, начищенный до блеска. Я не решалась прикоснуться к дару, который оценила в полной мере.

Эльфийки не носили серёжек. Жрецу пришлось потрудиться, чтобы переделать специально для меня старинное украшение всего за три дня. Чем оно было раньше? Должно быть, подвесками ожерелья.

Альвэйр, сидящий рядом со мной подобрался, будто хищник, готовый к прыжку. Краем глаза я заметила, что губы его побелели от гнева, а тёмные глаза впервые за то время, что я его знала, загорелись едва сдерживаемым чувством.

– Молчи, Альвэйр, – беловолосый эльф натянуто улыбнулся моему мужу. – Не говори того, о чём потом пожалеешь. Как отец своей дочери я имею право распоряжаться теми крупицами памяти, что от неё остались.

Эльфы, сидевшие поодаль, с любопытством наблюдали за этой сценой, но детали разговора разобрать не могли. Голос Кэлеана был едва слышен, мой муж отвечал ему столь же тихо. Вот только ярости от этого в нём было не меньше:

– Ты отдаёшь украшение моей матери… человеку?

– В отличие от тебя и твоего отца, я вижу не только пепелище, – сказав это, Кэлеан отвернулся и пошёл прочь.

Окончание его фразы почти потонуло в шелесте листвы и радостном пении птиц, но всё-таки мне удалось расслышать: «Хотя Тинар больше нет».

После жреца к нам потянулась вереница родичей Альвэйра из Дома вереска и близких друзей эльфа. Они, в отличие от Кэлеана, меня почти не замечали или относились неодобрительно. По-настоящему близкой родни, кроме жреца, у Альвэйра не оказалось. Насколько я знала, он был единственным ребёнком прежнего лорда и его погибшей раньше времени жены.

Затем пришёл черёд почётных гостей.

Эльфы расступились перед девушкой в белоснежном платье. Я невольно засмотрелась на юное нечеловечески прекрасное лицо.

Нежную светлую кожу на щеках едва трогал румянец, мягкие, красиво очерченные губы чуть улыбались, а в больших серебристых глазах таилось туманное обещание. Я знала, что о таких, как она, мечтают мужчины. О хрупких, загадочных и далёких, словно холодная луна на небе. Подобным ей, они произносят горячие клятвы в вечном служении, даже если знают, что никогда не заслужат и поцелуя.

И почему-то до кома в горле мне не нравилось, с каким жаром в глазах эта красавица смотрит на моего мужа.