Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 53

Последняя волна дрожи прошла по спине Альвэйра, и он, прижавшись ко мне, замер в кратком беспамятстве. Через несколько мгновений, когда сладкое опустошение пройдёт, он заново осознает произошедшее, и разразится шторм, с которым мне не справиться…

А пока я страдала в одиночестве.

Мне хотелось плакать. Но не от того, что случилось. Я видела в израненных душах людей множество сцен насилия, и я знала, что бывает много хуже. Отвратительно, больно, страшно, кроваво. Стоит лишь вспомнить жертв принца Луистера.

Я же, как ни странно, не чувствовала себя осквернённой и израненной, скорее… обворованной. Тот, другой, чьё имя теперь мне ведомо, украл то, что должно было принадлежать лишь нам с Альвэйром. И какая бы великая необходимость за этим не стояла, дракон-полукровка не имел на это права.

Столь спокойно я могла воспринимать это лишь потому что знала, пусть и физически – это был мой супруг. Он был там внутри. Смотрел на меня этими золотыми глазами и страдал гораздо больше, чем я.

К тому же теперь, когда вместе с драконом ко мне пришли и некоторые обрывочные знания, многое виделось иначе.

Многое, но не всё.

Мне хотелось оплакать наши с Альвэйром жизни, что оказались подчинены прихоти древней силы. Эльф, что лежал сейчас в моих объятьях, и не догадывался, что всё это время дикая магия расчётливо использовала его как стража. Стража, что должен был сохранить её до той поры, пока я не приду за ней.

Дракон, что вселился в тело юного эльфа, жаждал мести. Но куда больше он хотел защитить то, что осталось от его народа. Он заставил юного эльфа поверить ему. Привязал к себе. И юный Альвэйр разделил убеждение дракона – о том, что тайну его крепости надо скрыть.

Сущность и сама прониклась симпатией к своему носителю, а потому по-своему заботилась о нём. Полукровка учил эльфа тому, чему никто более из ныне живущих научить не мог. Позволил использовать свою магию, хотя в самом Альвэйре волшебных сил почти не было.

Вот только, чем больше они находились вместе, тем ничтожнее становились шансы Альвэйра освободиться когда-нибудь. Их чувства и устремления перемешались. Разделить их мог лишь драконий ритуал, которым и стала моя запоздавшая первая брачная ночь с эльфом.

Передача осколка души дракона не обязательно должна была происходить таким образом. Но для других ритуалов требовалось добровольное сотрудничество Альвэйра, а сущность справедливо опасалась, что раскрой он своё желание эльфу, тот не согласится, и шанс на ритуал пропадёт вовсе.

А я… Я – Эльрис. Подношение мёртвым. Меня не было бы вовсе, коли древней магии не нужен был инструмент, чтобы собрать чудом сохранившиеся осколки силы на этих землях.

В этом был смысл моего рождения. За тем моя мать пришла к герцогу.

И я знала, чего теперь хочет магия от меня. Но пока была не в силах даже думать об этом.

Спина мужчины напряглась под моими руками. Всё это время мои пальцы блуждали по его коже, ища безотчётного успокоения.

Он прошептал что-то на эльфийском, но смысла слов я разобрать не смогла. Лишь с готовностью встретила его взгляд, когда Альвэйр приподнялся надо мной.

Я видела его смятение. Больше всего на свете ему хотелось уйти, но он не мог оставить меня одну. Не сейчас.

Тело его казалось окаменевшим и потерявшим былую гибкость, когда он с трудом отодвинулся в сторону и сел, впившись взглядом в предрассветный сумрак.

– Ты не виноват. Нас использовали, – осторожно начала я, медленно садясь рядом.

Каждая частичка моего тела ещё помнила произошедшее – бёдра подрагивали от напряжения, внизу живота поселилась лёгкая тянущая боль. Хотелось принять ванну и заснуть, но пока я этого сделать не могла.

– Теперь, когда он стал частью меня, я это знаю, – слова подбирать было трудно. Ещё сложнее признавать, что всё, что случилось с нами – было не потому, что мы с Альвэйром выбрали друг друга. – Всё было предрешено. То, что сначала я не могла воспринимать твои чувства. То, что клятва, которая не должна была иметь смысла, связала тебя. Всё это было частью дикого волшебства, которому мы слишком доверяли, чтобы заподозрить подвох.

Я замолчала. Говорить это было труднее, чем я думала.

– Когда я поселилась здесь, сила во мне и дракон в тебе уснули, чтобы мы смогли сблизиться без их вмешательства. Если бы ты почувствовал чрезмерный интерес ко мне со стороны призрака, то мог бы отослать подальше. Магия этого не хотела.

– Это я во всём виноват, – мужчина, казалось, не слышал меня. Голос Альвэйра был глухим и мертвенным. – Всё было, как тогда, в Серых долинах.

– Что ты имеешь в виду?

Он впервые взглянул на меня и в тёмных глазах я увидела то, что ранило его сильнее всего. Любовь ко мне, наполненную страданием и сожалениями.

В этот миг я поняла, что проиграла. Осознала то, что должна была понять раньше. Даже если Альвэйр любит, он всё равно будет отталкивать меня вечность, не желая предавать память Олиэ. А то, что сегодня случилось, станет могильным камнем на нашем будущем.

Мне хотелось кричать, но я сдержалась. Лишь где-то внутри, словно, ключ студёной воды, пробившийся из глубин земли, во мне проросло горе.

– Для дикой магии чувства – это дверь. Я ненавидел убийц Олиэ, хотел стереть с лица земли не только их, но и всё, что было им дорого. Потому тогда ему было легко завладеть меной. Я сам с радостью отдал ему первенство, ведь знал, что он тоже любил Олиэ. Мы вместе убивали мужчин, женщин и детей. И ничто не могло утолить ту ярость – лишь полное истребление.

Я видела, как пальцы мужчины задрожали – не от страха содеянного. Пелена ненависти заволокла его тёмные глаза. Скольких бы эльф ни убил, для него это не было равной ценой за жизнь возлюбленной и ребёнка.

– И сейчас он сумел взять контроль надо мной, лишь потому что я хотел обладать тобой. И продолжал желать этого каждую секунду. Если бы я мог остановиться, всё бы прекратилось…

Он резко поднялся с кровати, словно очнувшись ото сна. Его обнажённое тело сияло белизной в лунном свете, а поток волос, прикосновение которых я всё ещё помнила на своём теле, казался чернильной тьмой.

– Я наслаждался этим вместе с ним, – его голос леденел, терял краски, но я чувствовала бурю, что витает вокруг нет. Он хотел казаться бесчувственным, но не мог. И знал, что я это понимаю. – Не насилием, нет! Но тем, что могу в этот миг быть с тобой и тем, что у меня есть на это оправдание. Я предал и тебя, и её, и себя.

Зная, что он хочет сказать дальше, я воспрянула. Обхватила его ладонь своими пальцами и тихо проговорила:

– Не извиняйся. Только не за то, что желал меня. Я никогда не чувствовала подобного. Что кому-то настолько нужна. Что существование моё имеет смысл. Что я…

… любима.

Последнее я не сказала вслух, а прошептала другое.

– Нужна.

Эльф не посмотрел на меня, но опустился на колени возле кровати и едва ощутимо сжал ладонь в ответ.

– Это так, – признал он. И в устах Альвэйра подобные слова звучали почти признанием. – И, хотя клятва меня больше не связывает, обещаю, что позабочусь о тебе. Чего бы это мне не стоило. Мы придумаем, что делать с дикой магией. Найдём для тебя место среди эльфов…

Печальная улыбка скользнула по моим губам. Я знала, что значат эти слова. Он защитит меня ото всех невзгод. Даст то, что попрошу, по первому зову.

Но отказывает мне в том единственном, чего я действительно желаю.

Глава 54

– Пора отдохнуть, – спокойный голос Кэлеана оторвал меня от созерцания алхимических формул и зарисовок растений.

Я подняла голову от бумаги и с удивлением обнаружила, что на улице сгустились сумерки, а в кабинете давно загорелись волшебные огни.

– Ты прав, – признала я, откладывая в сторону древний эльфийский фолиант. Я пока ещё была не очень хороша в языке расы долгожителей, но этот труд, составленный сухим языком справочника, не требовал особо глубоких знаний – лишь алхимических терминов да названий ингредиентов.

Взгляд мой скользнул по стрельчатому окну, застеклённому тончайшей пластиной горного хрусталя. Белые пики терялись на фоне бескрайних снегов. Вместе с тьмой к ущелью приближалась метель. Дрожь пробрала моё тело от этого зрелища, хотя здесь, в башне Кэлеана, было также тепло, как и в любом эльфийском доме.

С того самого дня прошло уже больше трёх месяцев. Излом зимы был позади, и пусть до прихода настоящей весны в ущелье пройдёт ещё немало времени, первый календарный её день уже не за горами.

И всё это время я ни разу не видела Альвэйра.

Он отослал меня к своему родичу на следующий же день. И хотя моё сердце было разбито в дребезги, я не стала умолять его передумать. Ему нужно было время, чтобы осознать то, что случилось. И мне оно было необходимо не меньше. Наши хрупкие отношения рассыпались в пыль, и ноша, которую возложила на меня древняя магия, была слишком тяжела.

Дом жреца был единственным местом, где мне было в достаточной степени спокойно и безопасно. И Кэлеан принял меня радушно – впервые я ощущала такую семейную заботу и тепло.

У жреца, в отличие от Альвэйра, Дому которого принадлежало сразу два замка, не было своего личного воздушного дворца. Как не было его и ни у одного другого эльфа, кроме моего супруга. Каменные башни обычно делились между родичами, занимавшими самое высокое положение. Остальные эльфы, статусом ниже, селились в низине.

Кэлеан предпочитал жить ближе к земле, но и в замке Дома странствий ему принадлежала целая башня – это более всего говорило о его статусе. Хотя предок Альвэйра и не был главой Дома странствий, его влияние в нём было огромно.

Хотя сам жрец в своей каменной обители появлялся не часто, целый ворох слуг заботился о ней и готов был по первому зову услужить своему лорду. Мне подготовили покои и личный кабинет буквально в считанные часы. Сам Кэлеан тоже временно переехал сюда, чтобы рассеять мою тоску.

– Как прошёл визит к лорду Делиону? – спросил меня беловолосый, учтиво подавая руку, чтобы сопроводить к ужину.

– Лучше, чем накануне. Леди Бризелль удалось восстановить ещё несколько лет воспоминаний, – устало отозвалась я, изнурённая долгим использованием ментальной магии и чтением. – Но нет гарантии, что завтра всё не начнётся по новой.

Суд оказал неожиданное влияние на мою жизнь.

Я считала, что мои слова о том, что ментальный дар может принести пользу, не воспримут всерьёз. Но к глубокому удивлению, уже через неделю от короля Ольмильяра пришло скупое на слова письмо.

Его смысл сводился к тому, что несколько эльфийских лордов и леди обратились к нему за разрешением, чтобы просить у меня помощи в исцелении душевных болезней. И он готов ответить согласием, если я не против.

Подобная покладистость Ольмильяра удивляла, но я не могла упустить эту возможность – помочь эльфам и доказать полезность менталистов.

До сих пор мне не доводилось видеть безумцев среди остроухих, но, как оказалось, они были. И вот уже два месяца я посещала супругу одного из эльфийских лордов, силясь исцелить её недуг.

Могущественная некогда волшебница ещё три столетия назад начала терять свои воспоминания. Сначала она забывала, о чём шёл недавний разговор, затем, что случилось вчера… А потом из её памяти начали исчезать целые века, пока взрослая женщина не сравнялась разумом с пятилетним ребёнком.

Она не узнавала более ни мужа, ни детей, лишь в испуге искала родителей, которых много веков как не было в живых.

Сложно было представить страдания её родных. Леди Бризелль не только не узнавала их, но считала, что незнакомые эльфы похитили её и держат в заточении, не пуская домой.

Это был огромный круг боли, который я пока была не в силах разорвать, но небольшое улучшение случилось. После нескольких недель мне удалось заставить леди Бризелль вспомнить около шестидесяти лет её жизни.

Жаль только, что это едва могло сравниться с тринадцатью человеческими годами.

Пока эта маленькая победа принесла больше горя, чем пользы. «Повзрослевшая» эльфийка воспринимала Делиона куда агрессивнее, чем раньше. И уже предприняла несколько попыток к побегу. Но он всё равно был рад – его верность супруге тронула меня.

Чужие горести помогали забыть о своих.

После моего расставания с Альвэйром я выждала месяц и попыталась встретиться с эльфом. Вот только сделать это оказалось не просто. Он вечно пропадал на границе, и вскоре я поняла, что мужчина просто избегает меня.

Дни тянулись за днями, Кэлеан как мог пытался утешить меня, но чувство неизбежного расставания заставляло задыхаться от боли. Касаться зудевшей связи, что всё ещё была натянута между мной и эльфом. И страдать от того, что дверь в его сердце так плотно закрыта, что для меня не осталось ни щёлочки.

Сколько лет пройдёт, прежде чем он даст нам шанс?

Случится ли это когда-нибудь вовсе?

Я знала одно. Я не могу ждать любви Альвэйра веками, как это делала Килтис и другие. Не потому, что моя любовь недостаточно сильна.

Просто для человека даже месяц, год – это очень долго. Я не могу провести столетия в тщетном ожидании.

Но, возможно, у меня вовсе не было времени, чтобы ждать Альвэйра. И дело тут не в моём желании.

Дикая магия жгла, разрасталась и требовала выхода. Я знала, что нужно ей. Чтобы я отправилась под свод Эдринского леса и соединила собранное с тем, что хранилось там.

С каждым днём мне всё труднее было сдерживать давление силы. Но я не могла уйти сейчас – в зимнюю пору неведомо куда. И совета спросить было не у кого.

Кэлеан знал про дикую магию во мне. Не про то, что случилось в башне Альвэйра, а про силу, живущую внутри меня до сих пор. И он видел изменения, происходящие на его глазах. Как порой символы вспыхивают на моей коже, понуждая к действию.

Он предлагал мне помощь много раз. И я знала, что могла доверять Кэлеану. После всего, что он сделал для моего спасения.

И именно поэтому молчала.

То, что мне предстояло сделать, было сродни предательству. Я хотела украсть у эльфов и людей возможность обуздать дикую магию леса. Сложно предугадать, чем это обернётся, если моя роль в исчезновении магии из леса раскроется.

Если Кэлеан не узнает об этом, он не сможет разделить со мной груз преступления.

Но в моём сердце жило также эгоистичное стремление – рассказать обо всём Альвэйру, получить его помощь и поддержку.

Если бы он появился передо мной, я не сомневалась бы и мгновение. Ведь у алтаря мы клялись быть единым целым.

Но, похоже, те слова для него значили мало.

Глава 55

Я исцеляла душевные раны чужих мне эльфов, но помочь Альвэйру не могла. Нельзя исцелить того, кто не подпускает тебя к себе даже физически, не то что ментально.

Но сдаваться рано, даже не попытавшись пробиться за броню отчуждения. Тем более, в ту ночь Альвэйр показал мне, что я ему не безразлична. И сейчас, должно быть, он ощущал себя не менее уязвимым, чем я.

Вот только я знала, что то, что возникло между нами, пусть и по велению дикой магии, стоит борьбы. А Альвэйр, похоже, считал нашу связь страшной ошибкой.

Убедившись, что добровольно эльф не собирается встречаться со мной вплоть до летнего ритуала, я решила прибегнуть к хитрости и написала ему несколько строк.

«Ты помнишь предсказание дерева? Кажется, теперь я понимаю, что за ним скрыто. Это связано с Луистером»

Я кривила душой, выдавая лишь часть правды. Всё, что происходило со мной сейчас, было отчасти связано с Луистером. Дракон-полукровка поторопился покинуть тело Альвэйра именно из-за действий принца.

Магия должна была соединиться с лесной силой раньше, чем Луистеру удастся её подчинить. Чтобы сделать это с минимальными потерями, мне нужна была помощь Альвэйра.

Потому что существовало два пути.

Я могла оседлать коня и поехать в Эдринский лес в сопровождении. Тут бы мне понадобилась помощь супруга. Никто просто не выпустил бы меня за пределы ущелья, когда вокруг творится мерзостное колдовство.

А без Альвэйра… я могла лишь освободить силу. Позволить ей делать то, что хочется. И она сама нашла бы выход. Это было крайнее средство, ибо предсказать, что случиться со мной или окружающими в таком случае нельзя.

Но, хотя мне было стыдно это признавать, куда больше судьбы магии меня интересовали чувства самого эльфа.

Мой вопрос древу звучал так – сколько лет мне отмеряно на этой земле. И оно ответило: «Тысячи лет или только год. Когда крылья твои осветит луна, и преследователь встанет на след, ты сможешь выбрать сама».

Тогда ответ казался мне неясным. Почему именно год и тысячи? Поначалу я считала, что Альвэйр, Килтис или другой неведомый враг может оборвать мою жизнь. Но теперь, когда сердце переполнилось любовью ко вчерашнему врагу, а тело буквально скручивало от страданий, что несли душевные муки и дикая магия, я понимала, что удар нанесёт не неприятель.

Лишь Альвэйр может определить мою судьбу. Протянуть руку или окончательно оттолкнуть. Если случиться последнее, мне не за чем оставаться среди эльфов. Не будет нужды держаться и за свою суть.

Можно будет прислушаться к шёпоту магии и позволить ей сделать себя свободной. От Альвэйра, страданий и надежды.

Пару раз в год должны были мы видеться с ним, если бы всё шло своим чередом. На два главных эльфийских праздника. Один раз осенью, когда собран урожай. Один раз в последний день весны.

Осенний ритуал я пропустила. В ту пору ждала своей участи в замке Ольмильяра. Не знаю, был ли Альвэйр на празднике урожая или проигнорировал его, сославшись на судебные заботы.

Второй ритуал впереди. И он будет почти ровно через год после полученного мной предсказания.

Тот день, когда я смогу увидеть Альвэйра наверняка. Он не сможет проигнорировать меня перед всем эльфийским светом, если только не желает прилюдно оскорбить.

И в день, когда я увижу его, то пойму… что? Стоит ли моя любовь борьбы за неё? Готов ли Альвэйр взглянуть на меня, живую, и оставить Олиэ в прошлом?

Всё это сразу, и гораздо большее.

А пока мне хотелось не впадать в уныние. Но сделать это было очень трудно. И хотя, ради Кэлеана, я старалась держаться, но в душе моей бушевал пожар, раздуваемый дикой магией.

Я засыпала под её шёпот.

Он не любит тебя.

Ему всё равно, рядом ты или нет.

Останешься или растворишься в магии.

Твои страдания для него ничтожны, важен лишь он сам.

С нами ты будешь свободна.

Я знала, чего желает добиться неприручённая сила. Моя страсть к Альвэйру была нужна ей лишь для достижения цели. Она толкала нас друг к другу, чтобы я совершила задуманное, а теперь мои чувства стали помехой. И перестали её интересовать.

Она желала, чтобы я оставила эльфа и отправилась в лес сейчас же. Всё равно каким способом.

Но, к счастью, пока не могла заставить меня сделать это.

Несчастная сила не понимала, что любовь – не то, что появляется и исчезает по щелчку пальцев. Что для меня, жившей всю жизнь в тени, без капли настоящей привязанности, эти первые сильные чувства были сродни дурману, тёплому пламени огня для озябшего.

А в памяти ещё стояли видения будущего. В которых Альвэйр целовал меня без капли вины в глазах.

Поэтому я верила, что сумею достучаться до него. Нужно сделать лишь шаг.

Вот только я не знала, какой.

Магия мучила меня, надеясь остудить моё сердце, заставить забыть Альвэйра.

Но дикой силе не было нужды слишком стараться. Сомнения бродили в моей голове и без неё.

Бороться одновременно со своими страхами, дикой магией, исцелять эльфов и притворяться перед Кэланом, что всё в порядке – слишком сложно.

Я знала, что долго не выдержу.

***

– Я встретил посланца из Дома вереска, – убедившись, что слуги покинули зал, Кэлеан осторожно заговорил. – Он сообщил, что доставил письмо, но Альвэйра нет на месте. Два дня назад он отправился в Эдринский лес. Похоже, что там что-то случилось.

– Вот как? – я постаралась не показать, насколько взволновала меня эта новость.

Альвэйр и эльфы не бездействовали, но противостояние Луистеру складывалось пока не лучшим образом.

Чтобы разорвать помолвку и намечающийся вместе с ней союз принца с герцогом Клаэссом, Дом вереска убил и самого герцога, и невесту Луистера. Герцога мне было не особенно жаль, но вот его дочь… Вся вина её была лишь в том, что именно её рука должна была скрепить союз двух сил. И эльфы, не сумевшие подобраться к самому Луистеру, убили девушку без колебаний.

После этого, как догадалась я, Луистер обратил внимание на моего отца. У него и выбора-то особого не было – либо присоединиться к четвертому сыну короля, либо начать междоусобицу, которую люди, обессиленные войной, позволить себе никак не могли.

Теперь, очевидно кто-то из моих сестёр станет женой принца… Если, конечно, отец ещё не потерял благосклонности узурпатора. Всё же у него не вышло получить удобный инструмент в рядах эльфов.

Волшебный лес тем временем продолжал меняться и искажаться всю осень. Эльфы не могли остановить происходящее, потому как ритуалы Луистер проводил на территории людей. Несколько раз Ольмильяр отправлял своих лазутчиков к людям, но стража на границе со стороны людей стала столь плотной, что пробраться далеко у них не вышло.

Людей на эльфийской стороне леса ловили регулярно, но делу это не помогало. Больше отвлекало. На что, как подозреваю, и был рассчёт принца.

Одно радовало – с приходом зимы, в этом году на диво снежной, активность со стороны людей поубавилась. Всё же тяжело держать целые гарнизоны в дикой местности в такую пору. Да и сам принц, который, если мои подозрения верны, лично проводил ритуалы, не хотел замёрзнуть на смерть, так и не добившись своей цели…

Я заключила своё беспокойство в оболочку с помощью ментальной силы. Нельзя, чтобы дремавшая магия узнала, что в лесу что-то случилось.

Мне и так с трудом удавалось сдерживать её. Если она поймёт, что Луистер, возможно, добрался до леса, то просто сметёт мою личность, будто песчинку на ветру.

Во всяком случае, попробует.