Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Глава 49
– Своим вторым защитником я объявляю своего супруга, лорда Альвэйра из Дома вереска.
На моих губах играла лёгкая улыбка. Странно, насколько изменчиво человеческое сердце. Ещё недавно я была уверена, что не стану видеться с эльфом чаще пары раз за год – и это полностью устраивало меня. А теперь и недолгая разлука была тягостной.
Чувствовал ли он то же самое?
Я не знала наверняка, но видела, что и его сердце согрето нашей встречей. Когда глаза наши встретились, на бледных губах эльфа дрогнула мимолётная улыбка, предназначенная мне одной.
Она придала мне мужество. И наполненные ненавистью взгляд Килтис больше не имел значения. Её маска светлой эльфийской леди осыпалась крошевом глиняных черепков. И теперь некогда прекрасное, словно видение, лицо казалось почти неприятным, столько чёрных чувств скопилось внутри неё.
– Да будет так, – согласился с моим выбором судья. – Из-за природы ваших сил и обвинитель, и защитники, и свидетели будут находится под защитой артефактов, подавляющих магию. Так мы будем уверены, что они действуют из своих собственных убеждений, а не благодаря внушению, сделанному заранее.
– Согласна с этим решением, – я постаралась, чтобы голос мой звучал достаточно громко, чтобы быть слышным всем. – Одно это уже снимет часть подозрений, ведь похоже, что многие из находящихся здесь считают, что я воздействовала на лорда Альвэйра и лорда Кэлеана. А это не так.
Не знаю, что думал Харуан, но на лицах многих я заметила смятение. Я очень чётко озвучила их сомнения.
– С позволения судьи я возьму слово, – наконец, начал Ольмильяр. Его мыслей я отгадать не смогла, но не похоже, что моя уверенность смутила его.
Король выдавать своего менталиста не стал. Просто сказал, что доказательства того, что я ментальный маг добыли его разведчики. Ольмильяр рассчитывал, что никто не станет требовать от короля выдачи его соглядатаев. А если бы кто-то и осмелился, он мог бы отказать, ссылаясь на государственные интересы.
Он оказался прав, и уточняющих вопросов не последовало – ни от судьи, ни от присутствующих. Только Альвэйр и Кэлеан хмуро переглянулись, будто что-то в словах короля заставило их почувствовать неладное.
– С какой целью люди подослали к нам ментального мага вместо целителя не нужно даже гадать, – надменный голос короля звенел над залом. – Это редкая возможность для них смутить наши умы и выведать тайны. Получить преимущество в давней войне, чтобы затем сравнять ущелье с землёй. Воздействуя на эльфов, человеческая колдунья попрала сами основы нашей культуры. В центре которой лежит личная неприкосновенность.
Я слушала его, и ярость душила меня.
Всё, и правда, выглядело, будто хитрый трюк со стороны людей. Словно они сознательно скрывали менталиста столько лет. А потом им подвернулся редкий случай выдать меня замуж на благородного эльфа.
Взгляд короля обратился к Альвэйру, что стоял сейчас возле Кэлеана – оба эльфа были словно день и ночь. Чернильная тьма и ослепляющая белизна.
– Разве не странно, что лорд Альвэйр, известный своей нетерпимостью к людям, оставил девушку в живых и оказал ей поддержку? Всем нам известна история смерти первой супруги лорда Дома вереска. Это просто невозможно!
По лицу Альвэйра скользнула тень, мне показалось, что чёрные глаза блеснули золотом. Не стоило упоминать Олиэ ради ложных обвинений. Но, если король рассчитывал вывести эльфа из себя, то просчитался.
– Разве мы уже не разобрались с этим? – в голосе Альвэйра послышалась насмешка. Он обернулся к свидетелям и громко заявил. – Я стою в круге, где невозможна магия. Будь на мне ментальные чары, они развеялись бы, и я тотчас же убил свою супругу. Но всё не совсем так, как хочет представить наш король.
Я видела на лицах эльфов сомнение. Они не верили, что Альвэйр, которого они знали, мог при принять человека. Для них ненависть эльфа к людям была чем-то столь же естественным и незыблемым, как то, что солнце восходит на востоке. Иначе, как магией это было не объяснить. Тем более эльфы никогда не переставали смотреть на людей свысока. То, что их военачальник мог добровольно снизойти до человеческой женщины, задевало их гордость.
Проще было поверить в магию.
Но и в словах темноволосого эльфа была правда, вот только… Ольмильяр озвучил общее сомнение:
– Магия людей отлична от нашей. А встречи с людскими менталистами за всю историю можно по пальцам пересчитать. Вполне возможно, что её сила обходит нашу защитную магию.
– Тогда отчего же мне не заколдовать вас прямо сейчас, мой король? – я насмешливо посмотрела на Ольмильяра. – Чтобы вы забрали свои обвинения назад?
– Как ты смеешь возражать владыке! – голос Килтис, поднявшейся со своего места, показался мне пронзительно высоким, но Харуан заставил принцессу замолчать.
– Сядьте на место, принцесса. Сейчас лорд Ольмильяр – не король, а обвинитель. Вам будет дана возможность высказаться, как и всем присутствующим, когда наступит чред.
– Да, когда наступит черёд, – согласился Альвэйр. – И он наступит ещё не скоро. Потому что сейчас, по праву первоочерёдности, я требую до суда над Эльрис рассмотреть покушение на неё.
В рядах эльфов раздался ропот, а я не отрываясь смотрела на лицо Килтис, разом побледневшую и испуганную. Любой, кто в этот миг обратил бы на неё внимание, заподозрил бы, что дело нечисто. Но всё внимание собравшихся было приковано лишь к эльфу в тёмных одеждах, застывшему неподалёку от меня.
– Вы собрали достаточно доказательств, чтобы выдвинуть обвинения?
Альвэйр взглянул на Килтис, съёжившуюся на скамье и выглядящую жалкой тенью прежней себя.
– Достаточно, – от холода, сквозившего в его голосе, у меня по спине пробежали мурашки.
– Я не согласен, – воспротивился король. – Это пустая трата времени. Обвинение можно рассмотреть и позднее.
– Можно, – не стал спорить мой супруг. – Если не воспользоваться старым законом, по которому любой может требовать иного. А именно, чтобы все преступления, в которых он замешан, и как преступник и как жертва, рассматривались порядки своей очерёдности. Иногда это принципиально. Как сейчас.
– Пусть будет так, – согласился судья. – Нам нужно вызвать кого-то?
– Свидетели уже готовы, а все остальные… находятся здесь, – нервный переполох пронёсся по рядам, после того, как Альвэйр намекнул, что преступник находится прямо тут.
Кэлеан, до этого хранивший молчание, взял слово.
– Обвинителем буду я, так как именно мне было поручено найти виновника. Как вы все помните, в ночь после представления супруги моего сына ко двору, на неё совершили покушение. Мы тщательно следили за тем, чтобы подробности не стали известны свету, но сегодня можем открыть правду.
Интерес мелькнул даже в глазах Ольмильяра, сейчас сидящего на скамье с остальными эльфами. Он пока не догадывался, кто станет целью этого обвинения.
– Леди Эльрис была отравлена. И причиной этого стал один из даров, полученных ею в тот день.
Я слушала, как Кэлеан рассказывал то, чтобы мне уже известно. Как меня обнаружили. Что спасти меня удалось лишь потому, что Альвэйр забрал себе половину яда, отравившего моё тело. При этих словах я взглянула на эльфа – до сих пор я так и не расспросила его о подробностях ритуала, который он провёл.
Жрец поведал, что уровень яда в моей крови повышался, до тех пор, пока он не догадался унести меня из комнаты. Тогда он понял, что причина кроется в ней.
– Мы арестовали всех слуг и допросили их. О результате я расскажу позднее, гораздо важнее вот, что. Большая часть дворян отправила леди Эльрис в дар цветы. Этот жест внимания принят у людей, но так как для нас неприемлемо дарить срезанные цветы из любви к жизни, то все растения были помещены вместе корнями в специальные сосуды, которые должны были поддерживать в них жизнь. Я подготовил полный список тех растений, что присутствовали среди подарков…
Жрец передал слуге перечень, чтобы тот отдал его судье.
– Среди них было ядовитое растение? – заинтересованно уточнил Харуан, разглядывая написанное.
– Вот именно, что нет!
– Тогда я не понимаю, куда вы клоните.
– Сейчас объясню. На празднике леди не пила и не ела, и выглядела вполне здоровой, в тот миг, когда прощалась с лордом. В доме она также не принимала пищи и даже не успела подготовиться ко сну. Она сделала буквально пару шагов по комнате и была поражена огромным количеством яда, как если бы опорожнила целый сосуд с ним. Вывод напрашивался лишь один – яд уже был в её теле. В другом, неопасном виде, но что-то заставило его изменить свои свойства.
Кэлеан углубился в теорию, чтобы объяснить Харуану и присутствующим, что некоторые вещества неопасны сами по себе, но при соединении могут привести к катастрофе. Я видела, что многие эльфы знали об этом, потому что хорошо разбирались в целительстве или алхимии.
– Тогда мы начали проверку цветов и ёмкостей, в которую они были посажены. И вот тут служанка лорда Альвэйра, Руа сообщила интересное. Впрочем, послушаем её сами.
Поначалу я не узнала эльфийку. От прекрасной девушки, что встретила меня в первый день в ущелье, не осталось и следа. Я вспомнила, что Кэлеан испытывал на ней действие яда, чтобы убедиться в правдивости своей теории. Глубокие тени залегли под глазами Руа, взгляд её был тусклым, но в нём зрела некая решимость.
– Через пару дней после прибытия леди Эльрис в ущелье я встретила на прогулке принцессу Килитис…
Глава 50
– К чему это ты клонишь? – гневно воскликнула сестра короля. Это чувство отразилось и в глазах Ольмильяра, который, похоже, заподозрил неладное.
Харуан смерил принцессу тяжёлым взглядом и промолвил:
– Любой, кто будет мешать, будет выведен до окончания слушания.
Я не могла не проникнуться к судье симпатией.
Не знаю, на что рассчитывал король, но Харуан не спешил свешивать всех псов на Дом вереска и пока просто слушал доводы сторон. Можно было надеется, что он вынесет справедливое решение… Но хватит ли ему духу осудить принцессу?
– Продолжайте.
Он не назвал Руа ни по имени, ни по титулу. Для благородных лордов и леди она была всё равно, что крестьянка для высокомерных человеческих дворян. А теперь её положение стало ещё хуже.
– Я удивилась, увидев принцессу на территории нашего Дома, – голос служанки казался звонким и надрывным. Глаза её лихорадочно заблестели, будто она только сейчас сообразила, что назад дороги уже нет. – Сначала я решила, что она приехала к лорду Альвэйру, но к моему удивлению она подозвала меня.
Девушка замолчала, будто не в силах говорить дальше, но твёрдый голос Кэлеана не дал ей погрузиться в себя и передумать:
– Она была одна?
– Нет, её стражи стояли неподалёку, но на достаточном расстоянии, чтобы не слышать нашего разговора.
– Вы опознали кого-нибудь из сопровождения?
– Только одного, – смущение отчётливо промелькнуло на лице Руа. – Лорда Диоделя. Он часто сопровождает принцессу. Остальных по именам я не знаю.
– Что вам сказала принцесса?
Руа впервые бросила взгляд на меня, словно бы только что заметив.
– Она спросила меня, знаю ли я, что лорд Альвэйр не слишком рад своей женитьбе. Я ответила, что это известно всем. После этого она сказала, что королевская семья позаботится о том, чтобы облегчить его бремя.
– Это невозможно! Немыслимо даже слышать это! – ярость, бушующая внутри короля, была животной и иррациональной. Уверена, не находись я сейчас в защитном круге, то увидела бы целые вихри эмоций вокруг Ольмильяра.
Кто-то бросился успокаивать короля, кто-то разделил его гнев, а Руа продолжила свою исповедь. Теперь отступать было некуда.
– Она протянула мне мешочек и сказала добавлять содержимое в пищу леди. Я отказалась. Как бы я ни относилась к происходящему, взять на себя такую ответственность я не могла…
Ольмильяр пересел поближе к сестре и взял её за руку. Оба они – и он сам, и Килтис – впились взглядами в Альвэйра. И если взор принцессы был потухшим, то глаза короля пылали яростью. Он считал всё происходящее местью за удар по мне. И был не так уж не прав.
– Тогда принцесса, смеясь, предложила мне взглянуть на содержимое. Я удивилась, но не посмела ослушаться – внутри были просто орехи кирзелля. Она предложила достать мне любой из них и дать ей. Леди съела порех, но ничего не произошло.
Служанка замолчала, будто то, что происходило дальше, стало для неё самым горьким воспоминанием.
– Принцесса взяла меня за руку и сказала, что ничего страшного я не совершу. Орех не ядовит, Я могу сама брать кирзелль где угодно, не обязательно использовать именно тот, что даёт принцесса. Никакой вины за мной не будет, – речь девушки становилась всё более торопливой и сбивчивой, она стояла, опустив голову и впившись взглядом в серые камни под ногами.
Внезапно неполная подняла голову и на её бледном лице я заметила мучительный стыд и вину за свою ничтожность.
– Вам покажется странным, что я согласилась. Но принцесса Килтис всегда так приветливо разговаривала со мной. Она замечала меня, в отличие от других леди и лордов.
Интересно, сколько ещё слуг Дома вереска было также пригреты принцессой? Скорее всего, она заприметила Руа давно. Та была лишь одной из многих, может быть, не очень значимых, но зато лояльных ей эльфов в Доме Альвэйра. Слуги, до которых никому нет дела. Но которые могут стать глазами и ушами.
Неожиданно умно и довольно смело. Эльфы с их кастовой системой часто не замечали тех, кто стоит внизу. При таком раскладе иногда достаточно лишь добрых речей, чтобы получить расположение неполных и других низших каст.
К тому же в этой ситуации Руа и вовсе считала, что оказывает Альвэйру услугу. Избавляет от чужачки, брак с которой стал для лорда оскорблением.
Но, скорее всего, служанкой руководили не только добрые чувства. Будто прочитав мои мысли, Кэлеан спросил:
– Она пообещала что-то взамен?
– Забрать в свой дом и вернуть мне полное имя, – должно быть, сейчас, когда она произнесла это вслух, Руа осознала насколько неправдоподобно звучало обещание. Лицо её покрылось пятнами стыда, а я, глядя на неё не могла ощущать ничего, кроме жалости.
Быть неполным было ненамного лучше, чем менталистом. А в чём-то даже хуже, ведь магов боялись за реально существующую силу, а они просто расплачивались за грехи своих предков. Сложись междоусобица эльфов иначе, сейчас, возможно, Руа была бы принцессой.
Девушка рассказала, как исправно добавляла мне в пищу орех, а поскольку ничего особенного не происходило, постепенно она успокоилась. Пока однажды на пороге дома не появился посланник принцессы.
– Это был один из её стражей. Он принёс от принцессы два дара.
– Опишите их.
– Два цветка. Оба в одинаковых чашах из полированного хрусталя. В одном – был алый кромрах, а в другом белый люриэ. Посланник принцессы особо отметил, что дары нужно поставить в комнате леди Эльрис. Как и все подарки, что прибудут позднее.
Мне была знакома не вся часть истории, поэтому я не без удивления узнавала некоторые подробности. Жрец, в отличие от меня, всё прекрасно знал. Но задавал такие вопросы, чтобы свидетели и судья уже сейчас могли прийти к определённым выводам.
– Были ли подарки сопровождены посланиями.
– Да.
– Вы знаете, что было в них?
– Нет, я не читала.
Кэлеан задал ещё пару уточняющих вопросов, и стражи проводили девушку из зала.
Все эльфы до единого напряжённо молчали, пока Ольмильяр не рассмеялся.
– Ты действительно считаешь, что выдвигать обвинения против принцессы крови можно на основе слов рабыни? Она собственность Дома вереска, и скажет то, что повелит Альвэйр!
Кэлеан ничуть не смутился, лишь холодно улыбнулся своему королю.
– Я бы не пришёл сюда со столь смехотворными доказательствами.
После этого жрец попросил вызвать стража Диоделя, которого опознала Руа в свите принцессы в день их сговора. Ни Альвэйр, ни Кэлеан не разговаривали со стражами короля заранее, чтобы у Килтис не было возможности склонить их ко лжи перед судом. То, что обвинение стало неприятным сюрпризом для всех, помогло получить правдивые свидетельства. Диодель, не знающий, как поступить в этой ситуации, рассказал всё без прикрас. Что он и двое его товарищей сопроводили принцессу к Дому вереска, где она встретилась с девушкой из неполных. Разговора они не слышали, но видели, что Килтис передала Руа что-то.
После этого Кэлеан передал очередную порцию бумаг судье.
– А здесь свидетельства других эльфов, не принадлежащих к Дому вереска, которые видели принцессу Килтис и её стражей на территории дома лорда Альвэйра в тот день. И свидетели, видевшие королевского посланника с двумя растениями с алыми и белыми соцветиями в день праздника…
Я поразилась скрупулёзности мужчины. Он зафиксировал все ключевые для изыскания моменты, чтобы слова такого бесправного свидетеля, как Руа, обрели весомость.
Опись комнаты, в которой я была отправлена составляла несколько листов. Отдельным списком шло описание каждого дара и текст записки к нему.
– Заметьте, – обратил Кэлеан свой насмешливый взгляд на Килтис. – Почти ко всем дарам прилагались послания. И все отправленные послания были подписаны, чтобы леди Эльрис могла узнать, кто одарил её вниманием. Без подписи была лишь одна записка – та, что лежала в белом люриэ. И по странному совпадению она была написана на той же бумаге, что и записка от принцессы в алом цветке. У меня нет образца почерка принцессы, и я не уверен, писала ли она письма сама, но, думаю, позднее мы можем сравнить почерк.
Килтис едва сдерживалась, чтобы не встать и не убежать. Она дрожала, смертельно напуганная неизбежным – тем, сколько всего сумели рассказать о её плане незначительные на первый взгляд детали.
Впервые я со всей ясностью осознала, что Альвэйр был прав, считая принцессу ребёнком. Коварным, избалованным, но всё же ребёнком.
Король всегда потакал ей, давая всё, чего бы она ни пожелала, по первому зову. Он оберегал её от всех невзгод. И в итоге Килтис никогда не приходилось из кожи вон лезть и изощряться, чтобы получить желаемое, выиграть, выжить. В отличие от эльфов высшего света, стремящихся перегрызть друг другу глотки на политической арене, она оказалась неискушённой.
По моей спине пробежал холодный пот. Страшно представить, что было бы, будь у Килтис побольше осмотрительности и опыта в интригах.
Я оглядела серьёзные лица, сидящих передо мной эльфов, и внезапное горькое осознание укололо душу.
Нет, всё было бы прекрасно и у нынешней, неосмотрительной Килтис, если бы не я.
Альвэйр и Кэлеан затеяли это расследование лишь потому, что я оказалась связана узами с лордом Дома вереска. Он чуть не погиб вместе со мной. А потом у нас появился шанс сблизиться. Теперь, наверное, и без связи эти двое боролись бы за меня.
Но, что если бы на моём месте была Кисара? Или другая человеческая девушка, у которой, быть может, не возникло бы связи с Альвэйром?
Никто не стал бы стараться для неё. И истинная сущность принцессы не стала бы очевидна.
Я сжалась, удручённая этим пониманием, и даже испуганное лицо принцессы теперь вовсе не радовало.
***
После этого вызвали выступить ещё несколько эльфов – лордов и леди, подтвердивших, что идея с подарками для меня принадлежала Килтис.
Ольмильяр, как ни странно, теперь молчал. Впервые в его взоре появилось сомнение и боль. Он начал понимать, что обвинения в стороны его сестры были большей частью правдивыми.
– Но довольно волокиты, – наконец, промолвил Кэлеан. – Внесите цветок.
Неизвестный мне эльф внёс белоснежный люриэ и замер, не заходя в пределы круга, подавляющего магию. Не иначе как цветок был защищён чарами, и нельзя было дать им распасться.
– Это тот самый цветок без записки. Один из тех, что прислала принцесса. С виду он похож на обычное растение, которое, как все мы знаем, не ядовито.
Белоснежный цветок казался воплощением невинности, его лепестки мягко сияли на фоне серых скал. Но я, пожалуй, более никогда не смогу взглянуть на люриэ спокойно.
– Однако на нём есть следы воздействия глубоких чар земли. Ещё семенем его напитывали ими, чтобы изменить природу растения. Впрочем, даже эта метаморфоза на первый взгляд не вызывает подозрения – запах цветка просто стал немного другим. Для нас с вами он абсолютно безвреден. А вот для того, чьё тело будет пропитано токсинами кирзелля, нет… Его запах моментально изменяет свойства слабых токсинов, превращая их в сильнейший яд. Разумеется, всё это задокументировано…
Кэлеан улыбался. Я чувствовала, что он искренне наслаждается ситуацией, и ему всё равно, что станет с принцессой.
– Я не стану напоминать, что принцесса Килтис одна из немногих эльфийских магов, которым под силу такая тонкая работа. К сожалению, я не смог привлечь для изучения цветка другого мага земли. На момент моего расследования всех сильных волшебников этого направления отчего-то не оказалось в ущелье.
Я видела, как король смертельно побледнел, придя к какой-то догадке раньше меня.
– Выяснилось, что все они были направленны на побережье королевской семьёй для некого секретного изыскания, – голос мужчины сочился ядом, что был куда убийственнее той отравы, что поразила меня. – Но я нашёл другого мага, который способен считывать все магические манипуляции, что были сделаны с предметом…
– Достаточно, – король встал. Я ждала с его стороны гнева, печали, раздражения, но лицо правителя не выражало ничего. Килтис тихо плакала, сидя на скамье рядом. Она вцепилась пальцами в полу одеяния брата и глотала слёзы. – Думаю, этих доказательств достаточно, чтобы судья вынес вердикт.
***
Харуану требовалось время, чтобы огласить решение. Меня сопроводили в комнату временного пребывания, куда позднее позволили зайти и Альвэйру, как самому моему близкому члену семьи среди эльфов.
Должно быть, я выглядела слишком измученной, раз мужчина забыл о своём желании держаться от меня на расстоянии и сел подле на скамью.
– Всё почти закончилось. Немного совестно, что я оставил работу на Кэлеана, но я не так силён в словесных играх и…
– Не нужно оправданий, это правильное решение, – устало откликнулась я. – Выступи вы обвинителем сами, многие сочли бы вас слишком заинтересованным лицом, мой лорд…
Мы сидели плечом к плечу, но не смотрели на друг друга, будто опасались прочитать во взгляде друг друга нечто такое, что не оставило бы пути назад.
Эльф не хотя нарушил усталую тишину.
– Скорее всего, Килтис не грозит смертный приговор. Харуан слишком предубеждён против менталистов. Самое большое, что грозит принцессе – это изгнание или заключение под стражу в замке. Но так даже лучше.
– Почему?
– Не хотелось бы казни Килтис, – голос эльфа был спокойным, будто он говорил о погоде. – Если мы доведём дело до фактического наказания, то король не простит нам смерти сестры. Новый конфликт с ним будет неизбежен и, возможно, в конечном счёте мне придётся стать клятвопреступником и убить его.
Воин говорил об этом пугающе обыденно.
– Он неплохой король. Но ещё сущий мальчишка и оттого горяч. Мне бы не хотелось его смерти, и грызни за трон, что начнётся после неё. А Килтис, возможно, успокоится.
– Нет, – возразила я. – Вы и сами это знаете. Она станет хитрее, умнее, обзаведётся сторонниками. И столкновение с ней всё равно случится рано или поздно.
– Возможно, но это будет потом, – не стал спорить Альвэйр, его большая тёплая ладонь внезапно коснулась моей щеки. Я заглянула в тёмные глаза, что были сейчас так близко передо мной. – А до тех пор мы проведём пару-тройку спокойных столетий. Если за это нужно заплатить тем, чтобы Килтис осталась в живых, я готов на это.
Внезапно я всё осознала.
Альвэйр хотел подарить мне спокойную жизнь в ущелье без постоянного противостояния Ольмильяру. А после… когда человеческая смертная доля найдет меня, Альвэйру будет уже всё равно, что ожидает его.
Месть принцессы не особенно страшна, когда у тебя ничего не осталось.
