Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава 5
Монотонный голос жреца гудел на краю сознания, будто рой сонных пчёл, а я никак не могла сосредоточиться на смысле его слов.
Священное таинство брака, как бы кощунственно это ни звучало пред ликом богов, не имело для меня никакого смысла. Скорбный ритуал, призванный передать права на владение судьбой женщины из одних рук в другие.
Я не чувствовала недавней тоски, отчаяния и гнева, как, к счастью, и страха, что объял при встрече с Альвэйром. Стоило герцогу подвести меня к алтарю, и мрачная ледяная сила потянулась от темноволосого эльфа ко мне. То была не магия, не чувства, а нечто, чему определения не было. Будто я распахнула дверь, ведущую в потусторонний мир, где повсюду лишь ледяные пустоши и тьма.
Чернильный холод, что лился из пустоты, заключённой в теле эльфа, давил на меня сильнее, чем самый яростный гнев, безотчётная тоска или пылкая страсть. Я тщетно противилась, будто обломок корабля, силящийся остановить штормовой вал. Не знаю, сколько мне удалось выстоять.
Секунду или две?
Щиты пали, смятённые невидимой силой, и теперь я впитывала этот холод. Так, как часто пила чужую печаль, гнев, раздражение или похоть, чтобы стереть их из людских сердец. Чтобы обезопасить себя.
Но любой, даже самый взбудораженный человек пустеет быстро. Всего два или три глотка, и его чувства уже мои. А дальше постараться задавить их, словно отвратительных насекомых, или дать волю.
Холод внутри Альвэйра не заканчивался, а я не могла прекратить принимать его в себя. Пила, почти захлёбываясь. Леденела, как и сам мужчина.
– …еди Эльрис? – взгляд скользнул по лицу жреца. Будто бы издалека донёсся людской ропот недовольства. Кажется, священнослужитель обращался ко мне не в первый раз.
Губы зашевелились, я помнила слова невесты наизусть – так много обрядов мне довелось посетить за свою жизнь старой девы. Как и положено, я обещала быть тенью супруга. Любить, помогать и поддерживать во всём, быть верной и смиренной, прощать слабости, ибо мелочно и недостойно настоящей женщины таить зло. Вереница слов, цена которым, что песку на берегу моря.
Я говорила, прерывисто, будто мне не хватало дыхания, и невольно думала об одном.
Скоро мне придётся взять Альвэйра за руку.
Хотелось плакать от нежелания делать это, но сейчас я не сумела бы выдавить из себя и крупицу обычных человеческих чувств. Если сила эльфийского лорда настолько подавляла, когда он стоял на расстоянии пары шагов, страшно подумать, что произойдёт при касании. О неизбежном поцелуе я предпочла не думать.
Странно, но вынырнуть из потока чужой силы мне помог голос её же носителя. Я вскинула глаза под покровом и впервые за время церемонии взглянула на своего почти супруга. Он говорил положенные ему слова, а я смотрела на красиво очерченные губы и не могла понять, почему от звука его голоса волны холода опадают.
Эльф нетерпеливо взял мою ладонь в свою, будто разражённый проволочками. Помимо воли я вздрогнула и сжалась, будто ожидая удара.
Красивые губы дрогнули, но так и не сложились в гримасу презрения, недовольства или гнева. Я вскинула подбородок и всего на миг наши глаза встретились через завесу лунного шёлка. Он считал меня жалкой и ничтожной, унижающей его одним своим присутствием. И чтобы понять это, не нужно уметь читать чувства, которых почему-то всё ещё не было.
Я склонила голову и опустила плечи, желая оправдать его впечатление. От ничтожества не станут ждать сопротивления. Если Альвэйр попытается меня убить, его ждёт неприятный сюрприз. Наверное, я сумею выиграть достаточно времени и сбежать в самое сердце Эдринского леса, что разделяет людское и эльфийское государства широким зелёным морем.
Лишь мечта и внушение самой себе.
Будто Альвэйра так просто убить. Или покинуть горное ущелье, где живёт эльфийский народ. Или выжить в лесу мне, той, что не готовила ни разу сама и понятия не имела, как развести костёр, поймать дичь.
Ритуал завершился. Эльф должен был откинуть полог и скрепить наш союз поцелуем, но Альвейр лишь бросил предупреждающий взгляд на жреца, развернулся и под недовольные шепотки двинулся дальше по поляне.
Удушливая волна гнева и стыда затопила лицо – столь очевидное пренебрежение на глазах десятков людей и эльфов, более, чем унизительно. Но я не произнесла ни слова. Молчал и священнослужитель.
Одежды жреца нелюдей, как и нашего, сияли белизной, но совсем не были похожи на парадное одеяние. Скорее, так мог бы облачиться воин, собирающийся поупражняться с мечом. Простые брюки, короткая куртка, надетая поверх рубашки, сапоги из мягкой белой кожи. Ни единого украшения, даже вышивки. Я двигалась к нему на значительном расстоянии от Альвэйра, но почти сразу ощутила чувства жреца.
Эмоции эльфов и людей похожи, но для менталиста, вроде меня, различия между ними всё же колоссальны. Люди чувствовуют вспышками, будто волшебные фейерверки расцвечивают небо. Моими соотечественниками за раз могли овладеть сразу несколько эмоций, иногда даже мне трудно различить отдельные их оттенки. Эльфы же подобны неторопливому течению реки, одна эмоция плавно перетекает в другую. И каждое чувство ясное, чистое и осознанное. Наверное, с эльфами не бывает такого, чтобы они сами не знали, чего хотят.
Жрец был недоволен Альвэйром. Я ощутила это так ясно, будто он озвучил свои чувства. Но причины его неприятия были мне не понятны. Тут он взглянул на меня. И поток негативных эмоций истончился до ручейка, а затем сменился жалостью. Меня настолько поразила эта перемена, что я, наконец, перестала воспринимать эльфа на уровне чувств и взглянула ему в лицо. Прекрасный, как и все нелюди. Белоснежные волосы заплетены в длинную косу, на лице золотые символы, начертанные краской.
Мне чудилось, что он хотел начать свою речь вовсе не с ритуальных слов, но подчинился традициям.
– Леди Эльрис, лорд Альвэйр, король Ольмирьяр дал мне дозволение провести церемонию на человеческом языке, чтобы смысл обряда был понятен для всех.
Затем мужчина обратился непосредственно ко мне:
– Вам, леди Эльрис, нужно просто повторять слова за лордом Альвэйром.
Я удивилась тому, что слова жениха и невесты по эльфийским обычаям одинаковы, но не придала этому особого значения. Ещё одни слова в веренице тех, что уже были сказаны сегодня.
Жрец отвернулся от нас, его лицо устремилось к трём эльфам, что вышли из-под сени деревьев. Два из них держали в руках по сосуду, один – деревянный кубок. Прибывшие излучали спокойствие, понемногу уступавшее лёгкому интересу.
Беловолосый эльф обернулся к нам – взял за одну руку меня, за другую Аэльвэйра и кивнул своему соотечественнику. Мрачное выражение, застывшее на лице эльфийского лорда, подсказало мне, что этот обряд, в отличие от людского, имел для Альвэйра значение. И ему претило стоять подле жреца с человеческой женщиной.
«Интересно, что такого натворил прославленный эльфийский военачальник, что король решил наказать его?» – другого объяснения происходящему не было. Всем известно, что Альвэйр из Дома вереска ненавидит людей.
Но игнорировать происходящее мужчина всё-таки не мог и мрачно произнёс:
– Моё сердце – твоё сердце.
По паузе, последовавшей следом, я догадалась, что должна повторить фразу. Я произнесла её, как и все последующие, тихим голосом:
– Моё сердце – твоё сердце.
Пока мы говорили причитающиеся слова, жрец держал нас за руки, и от его кожи исходили потоки тёплой магии. Вот только странному волшебству эльфов не объединить наши сердца. Никаких заверений в вечной любви, верности и прочих вещах, которых между мной и Альвэйром быть не могло. Продираясь сквозь метафоры, мы обещали быть единым целым, но слова, слетающие с моих губ, были такими же холодными и сухими, как и Альвэйр, стоящий рядом.
Лорд замолчал, и жрец соединил наши руки. Не содрогнуться снова мне удалось с превеликим трудом – под прохладной кожей сильных пальцев двигалась пустота, которой теперь, к счастью, не было до меня дела.
Жрец протянул мне кубок, наполненный сразу из двух сосудов, принесённых эльфами. Я растерялась, не зная, что делать со свадебным покровом, который всё ещё накрывал меня почти полностью. Но Альвэйр не стал смотреть на барахтанья в ворохе складок, небрежно стянул полог и бросил на землю, будто голову мою покрывала старая тряпка, а не драгоценный лунный шёлк.
Разглядывать меня эльф не стал, а я предпочла поскорее завершить унизительные хождения по мукам, поэтому сделала глоток из кубка. На вкус тёмная жидкость показалась мне до отвращения горькой. Альвэйр же, когда пришёл его черёд, едва сдержался, чтобы не выплюнуть напиток.
Затем мы взяли кубок вместе и опрокинули его, позволяя остатками жидкости пролиться наземь. Эльфы замерли в напряжённом ожидании, не только жрец и Альвэйр, но и все, кто находился сейчас на поляне. Глаза их были прикованы к дегтярно-тёмной влаге, излившейся на траву.
Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг среди травы показался чахлый росток с бледными листочками. Он задрожал от едва уловимого дуновения ветра, но в следующий миг потянулся вверх и нам пришлось посторониться, чтобы дать уже молодому деревцу пространство.
С растением происходили странные метаморфозы. Дерево то чахло, превращаясь в иссушенный зноем ствол, то снова зеленело и набиралось сил. От смерти к пышущей жизни. И обратно. Но рост не прекращался, растение становилось всё выше и сильнее. Бросив украдкой взгляд на Альвэйра, я заметила потрясение на белом лице. Всё его внимание было приковано к изогнутым ветвям, что уже почти сравнялись с макушками многовековых деревьев Эдринского леса.
Наконец, дерево замерло – половина его ветвей остались мёртвыми и безжизненными, на оставшихся буйно зеленели листья.
– Впервые вижу такое, – признал жрец, прерывая тишину. – Время покажет, что значит этот знак богини.
Эльфы и люди начали расходиться. Альвэйр исчез с поляны раньше, чем я успела опомниться. Сопроводить меня до лагеря эльфов вызвался жрец. Запоздало я осознала, что мир людей остаётся навсегда позади. Я обернулась, чтобы взглянуть на спины уходящих дворян. Никто из них не только не обернулся, но даже не замедлил шага.
Глава 6
Эльфы двигались колонной – молчаливые бледные тени в светлых одеждах. Только силуэт Альвэйра, ехавшего в авангарде отряда, темнел на фоне белых, голубых и светло-зелёных одеяний. Он восседал на огромном вороном скакуне, которому не доставало внешнего изящества, зато хватало мощи, чтобы долго нести на себе седока, облачённого в полный доспех. Складки чёрного плаща, расшитые лиловой вязью узоров, спадали на заднюю луку седла. Идеально прямая спина казалась каменной. Похоже, Альвэйр из Дома вереска внушал страх не только людям, потому как и сородичи сторонились эльфийского лорда и придерживали коней.
Я ехала в середине отряда на лошади, размеренно переступающей копытами. Чуть впереди меня двигался жрец, позади держались эльфы, составляющие свиту беловолосого. Никто не разговаривал, зато я впервые за много часов смогла вздохнуть спокойнее и раскинуть магическую сеть вокруг.
Истинная ментальная магия – редкий волшебный дар. Слишком уж часто её носители становятся жертвой чужих страхов. Страшно, что большая часть трагических историй касается совсем ещё детей – они плохо контролируют магию и не умеют скрывать дар. Их палачами становятся близкие люди, погружённые в ужас перед непонятной им силой. Бывает, конечно, и наоборот – психически нестабильный маг-менталист уничтожает всех вокруг, желая вырваться на свободу. Но до обретения подобного могущества ещё надо дожить.
Мне повезло, что мать, была такой же, как и я, и держала на коротком поводке все мои эмоции до тех пор, пока я не совладала с даром. Иначе отец задушил бы меня в колыбели. Или попытался использовать, но стал бы жертвой собственных предательских мыслей.
«Она, и правда, полезна? Или заставляет меня так считать?»
Люди слабы. Мало кто из нас способен вынести такое знание о близких.
Но всё-таки защита от менталистов есть. В конце концов, это просто магия, не дикая природная сила. Да и влиять на чувства и мысли живых существ можем не только мы. Есть целая школа магии, занимающаяся разработкой ментальных заклинаний и блоков от них. Но работа обычного мага похожа на выламывание ворот тараном, а истинный менталист – тот, кто проникает с чёрного хода.
Щиты бывают разные, очень многое зависит от искусности мага и его силы. Одни очень сильны, но обойти их не составит для меня труда. Потому что они вроде одинокой стены, стоящей посреди поля. Самое оно, чтобы защититься от тарана, несущегося напролом. Но абсолютно бессмысленно против того, кто стену просто обойдёт.
У иных защита хилая, прямой ментальный удар такую и не заметит. Зато более хитрая, будто паутинка по периметру. Сунешься – увязнешь. И маг сразу догадается, что кто-то пытается покопаться в его мыслях и чувствах.
Ментальная защита – это та же магия, заметить её довольно просто, и блок нельзя держать до бесконечности.
То, что окутало Альвэйра, не было блоком. Сомневаюсь вовсе, что эту голодную пустоту и бесконечный холод можно назвать магией. Но тайны Альвэйра мне недоступны. И, честно говоря, я предпочла бы не соприкасаться с ними слишком сильно. Одно его присутствие рядом, чуть не свело меня с ума и не уничтожило саму способность нормально чувствовать. Пытаться проникнуть внутрь – смерти подобно. Мои шансы на выживание и так невелики.
Средство защиты, тем не менее, мне было необходимо. И нет лучшего меча, чем знания, поэтому я прикрыла глаза и сосредоточилась на окружающих меня существах.
Специфику работы истиной ментальной магии объяснить трудно, но я всё-таки попробую. Есть три уровня погружения в силу, которые ментальные маги проходят со временем. Первый позволяет воспринимать чувства окружающих. Ты не просто знаешь, что чувствует конкретный человек, его чувства становятся твоими.
Для неопытного мага это настоящий кошмар.
Невозможно отключиться от восприятия эмоций без ментального блока, а это умение приходит гораздо позднее. Поэтому тебя разрывают на части чувства окружающих людей. В общем потоке менталист не способен не только определить, кто излучает конкретные чувства, но даже отделить свои ощущения от чужих. Многие менталисты, не получившие должной помощи, к сожалению, сходят с ума ещё в детстве. Тут, чаще всего, и обнаруживают необычные способности ребёнка.
На втором уровне познания силы маги учатся закрываться от чужих эмоций и ставить щиты. Только теперь, чтобы там ни думали о нас простые люди, можно говорить о попытках манипулировании сознанием.
Описывать конкретные возможности, доступные магам, бесполезно. У каждого они свои. Подозреваю, что многое зависит от особенностей мышления. Моя мать, например, могла зародить в человеке искру чувства, которого не было в нём изначально, и заботливо взрастить до полной одержимости. Подозреваю, именно так она и свела с ума первую жену отца.
Мне подобное не дано. Раздуть тлеющий огонёк уже существующего чувства – пожалуйста. Но то, чего изначально в человеке нет, мне не подвластно. Зато я умею отражать и усиливать существующие эмоции.
Третья ступень мастерства – работа с мыслями, воспоминаниями и образами. Я только-только прикоснулась к ней, поэтому людские думы для меня пока потёмки. Забраться в мысли других сложно, а уж поселить конкретную идею, так, чтобы её приняли за свою, и того труднее. Иногда мне удаётсч это, но далеко не всегда.
До сих пор я говорила лишь про людей, потому что не знаю, насколько податливы моей ментальной магии эльфы. Но собираюсь исправить эту оплошность прямо сейчас.
Мой разум погрузился в подобие транса. Страх перед мужем, обида на отца, стыд перед свидетелями моего унижения исчезли. Я медленно опустила щит.
Чужие чувства устремились ко мне, словно мотыльки на огонь. Они оставляли за собой видимые лишь мне дорожки – будто струйки дыма, застывшие в воздухе. Достаточно потянуться к сизой пелене и на губах оседает вкус.
Злорадство. С едким металлическим торжеством. Я почти видела надменную улыбку мужчины, радовавшегося унижению Альвэйра. Пока моя магия витала меж всадниками, невозможно было определить, кому именно принадлежат чувства. Но я запомнила привкус эмоций этого эльфа, чтобы узнать его позднее.
Следующий дымный след, что увлёк меня за собой, был полон горечи. Источником её был, как ни странно, жрец. Он беспокоился за Альвэйра, а ещё боялся за меня. Мне не нужно было читать его мысли, чтобы понять – беловолосый не верит, что я выживу. Что-то придавало ему эту уверенность, но, что именно, понять было невозможно.
Чувства остальных эльфов были мало связаны с сегодняшними событиями. Их беспокоили собственные дела, и лишь изредка общий поток забот разбавляло любопытство. Их почему-то удивило то, что случилось на поляне. Образ одиноко стоящего на поляне дерева волновал умы эльфов.
А меня будто бы и не было. Кроме жреца, никто и не вспоминал обо мне – ни с ненавистью, ни с раздражением, ни с интересом.
Пустое место.
Я негромко вздохнула.
***
Через два часа лесная полоса закончилась, и мы выехали к подножью Арельских гор.
Небольшая долина перед ущельем наводила уныние своим запустением. Здесь эльфы не селились уже много веков. Лишь две сигнальные башни стояли на зелёном поле, да кое-где, среди буйной травы виднелись остовы былых сооружений, сейчас разрушенные до основания.
Мы проследовали мимо них к тому месту, где шрам на теле горной гряды закрывала огромная каменная стена.
Эльфы жили в Арельском ущелье уже пару тысячелетий, но закрыли его от людей не они, а ещё драконы. Именно они поставили неприступные стены с обеих сторон перевала. Сейчас это идеальное укрепление для эльфийского народа, который, впрочем, живёт не только в ущелье, но и по ту сторону горной гряды. А в этих местах, что на людских, что на эльфийских территориях тянется полоса отчуждения. Никто не хочет селиться на землях, что первыми встанут на пути врага.
Война за Эдринский лес может показаться нелепой, если не знать, что стоит на кону. В сердце зелёного моря скрыт источник последней дикой магии этого мира. И тот, кто получит его, станет подавляюще силён.
Так думали люди и эльфы.
А я вот в этом уверена не была. Как никак, тщедушное тело Эльрис Руэмар стало прибежищем для маленькой частицы той самой вожделенной магии. И мне как никому другому известно, что то, что народы жаждали получить от Эдринского леса, и то, что получат, может быть совершенно несопоставимо.
По спине пробежала дрожь, я обхватила себя руками, будто была в силах защититься от воспоминаний. Жуткие образы искорёженных рук, покрытых толстой чешуёй, всплыли в моём сознании, и я почувствовала сонный отклик спящего волшебства. Дикая магия тоже помнила тот день, и, казалось, недоумевала, почему я пришла в такой ужас.
Но волноваться нельзя. Не сейчас, когда мы приближаемся к серой глади стены, от которой разносится мерное гудение защитных заклинаний. Я сомневалась в том, что волшебство эльфов способно заметить притаившуюся искру дикой магии, но рисковать не стоило.
У драконов никаких ворот не было и в помине, они им не были нужны. Большие створки, окованные железом, поставили уже эльфы, которым несмотря на всю их красоту и величавость, как и людям, приходилось передвигаться на своих двоих или лошадях.
Хотя, казалось, что до стены рукой подать, ехали мы ещё добрый час. К тому времени на предгорье опустились сумерки, и я ощутимо замёрзла. Одеяние невесты было тонким и не предназначено для длительных путешествий. Даже невесомый покров, что мог бы дать немного тепла, остался где-то на поляне. Плаща мне никто не догадался предложить, хотя, как я заметила я, одежды эльфов были теплее моих.
Створки ворот тяжело отворились, стража поприветствовала предводителя отряда и лорда Альвэйра, на меня ни один из эльфов не бросил и взгляда.
Не знаю, чего я ожидала, но за внешней стеной оказалась ещё одна, поменьше, уже явно эльфийской работы. За ней, я не сомневалась есть и ещё одно кольцо обороны. По такому же типу строятся и человеческие крепости.
За всю историю межрасового конфликта Арельское ущелье ещё ни разу не удалось взять. Но меня не покидала мысль, что этот неприступный оплот эльфийского народа вполне мог стать и его гробницей, найдись умельцы пошатнуть близстоящие горы.
За оборонительными сооружениями раскинулся эльфийский город. На миг я позабыла об всём, поражённая диковиностью открывшейся мне картины. Высокие изящные дворцы нависали над землёй, вросшие в камень серых скал. На гладких стенах не было и намёка на кладку. Казалось, башни просто выросли из горной породы. Это впечатление лишь усилилось, когда мы поравнялись с одним из сооружений. Запрокинув голову, я тщетно пыталась разглядеть хотя бы намёк на крепления, которые помогали бы дворцам держаться навесу, но ничего не обнаружила.
Узкая долина у подножья гор тоже не пустовала – в синих сумерках белели здания, окружённые садами и беседками. Разбросаны они были хаотично, какой-либо системы в возведении домов я не заметила.
Наш отряд разделился. Большая часть эльфов, в том числе жрец, свернули на ответвления широкой тропы, вьющейся меж садов и домов. Осталась лишь я, Альвэйр и двое мужчин, что ехали чуть позади него.
Никто их них и не обернулся, чтобы проверить, на месте ли человеческая ведьма. Подобное пренебрежение мне было не совсем понятно, и дело не в статусе жены лорда Дома вереска. Не знаю, что сказал Ривер посланнику эльфийского короля, но тот не мог не поинтересоваться, какой магией я обладаю.
Если бы герцог ответил честно, то Альвэйр знал бы, что я стихийник, склонный к бесконтрольным выбросам силы. Именно так и считал мой отец. Если бы не сомнительный подарок моей матери, герцог Руэмар и не заподозрил бы во мне мага. Но дикая магия, что покинула тело Ривы с последним её вдохом, перешла ко мне, и быстро справиться с ней я не сумела. Чудо, что первым проявлением силы стал пожар. Поэтому маг, что прибыл к нам для проверки моих способностей, был заранее уверен, что я владею магией элементов с доминирующей огненной стихией. Чар для его ментального убеждения почти не понадобилось.
На месте эльфов я бы не спустила глаз с той, кто от переизбытка чувств может подпалить их дивные сады за считанные секунды. Значит Ривер солгал. Знать бы ещё, что именно.
Оглядев тощие седельные сумки, я осознала, что эльфы не забрали мои сундуки с приданным.
Вот это уже действительно плохо.
Помимо причитающегося в таком случае вороха тряпок, посуды и прочих безделиц, в сундуках лежал и запас трав, с помощью которых я варила зелья и мази, помогающие поддерживать болезненность и невзрачность внешнего вида. Эффект тех, что я использовала до отправления в путь, пройдёт не скоро, не раньше, чем токсины полностью выйдут из организма, но постараться найти ингредиенты стоило. Вдруг мне повезёт прожить дольше, чем несколько недель.
Лошадь Альвэйра остановилась возле большого особняка, утонувшего в зарослях деревьев. Хотя здание мало чем отличалось от всех тех, что мы проехали мимо – белые башни, окна-арки, застеклённые витражами, вьющиеся растения, покрывающие стены вплоть до второго этажа – выглядел дом откровенно неприветливо и хмуро. Лорд что-то коротко сказал своим спутникам, и они отправились прочь. Сам мужчина спешился и прошёл в дом, не сказав ни слова.
А мне, похоже, предстояло позаботиться о себе самостоятельно. Губы исказила болезненная гримаса – после часов, проведённых в седле, тело едва шевелилось. С трудом разжав онемевшие пальцы, сжимающие поводья, я буквально свалилась с лошади.
Если бы я не была уверена, что эльфы считают меня кем-то вроде букашки, решила бы, что всё это часть изощрённого плана. Чтобы человеческая ведьма не в силах была дать отпор и смиренно умерла от усталости.
Добились они ровно противоположного.
Отправляясь в пусть в Эдринский лес, я не знала, как мне поступить. Среди людей я уже давно приспособилась жить и исправно играла роль старой девы, присматривающей за младшими сёстрами. Единокровные сёстры хотя и любили меня, но относились откровенно снисходительно. Трудно уважать пусть и старшую, но некрасивую и недалёкую сестру. Мой магический дар роли не играл, потому что пользоваться им я, как они думали, толком не могла.
Так бы Эльрис Руэмар и состарилась, храня свою тайну, либо при отце, либо компаньонкой при одной из сестёр.
Что случилось бы, когда пришло время смерти, трудно представить. Не найдя приемника для силы, я бы сгорела в дикой магии. Она либо умерла со мной, либо всё-таки вырвалась в предсмертной агонии наружу и уничтожила бы то, до чего смогла дотянуться.
Если эльфы попытаются убить меня, то миру между двумя народами конец. В эту самую минуту, глядя на дверь, закрывшуюся за спиной тёмноволосого эльфа, я решила, что буду сопротивляться и заберу с собой стольких, скольких смогу. И даже в предсмертный миг постараюсь дать дикой магии свободу. Уж она-то отомстит. И за мою смерть, и за свою. Та сила, что живёт во мне, не способна существовать вне телесной оболочки.
Король Ольмирьяр не поверит, что люди не знали, кого направили к ним. Наш король сделает козлом отпущения отца. Дом Руэмар будет уничтожен, а земли двух народов потонут в крови.
Но в этом не будет моей вины. Я хочу жить. И мне не жаль тех, кто не пожелал даже оглянуться на меня. Ни людей, ни эльфов.
