Текст книги "Ведьма и эльф (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Ведьма и эльф

Глава 1

С тем же успехом я могла выйти замуж за горного льва. Последние минуты моей незамужней жизни, воспринимались как последние в принципе.

Потому что мой будущий супруг не оставит меня в живых. Даже если ему, как и мне, приказали стать жертвенным агнцем для заключения перемирия.

Лорд Альвэйр из Дома вереска не щадит людей. Не важно, кто это – мужчина, женщина, старик или ребёнок. Когда я родилась, это знание глубоко, вместе с кровью погибших, пропитало наши земли. И тысячи жителей Серых долин, в которых Альвэйр устроил настоящее истребление рода людского, подтвердили бы это. Именно его, главного военачальника короля Ольмирьяра, боялись больше всех остальных эльфийских лордов вместе взятых. И хотя магом он не считался, облик темноволосого всадника в причудливом шлеме и с серебристым клинком в руках заставлял цепенеть на передовой не только воинов, но и могущественных волшебников.

И вот мне, Эльрис Руэмар, человеческой ведьме-неудачнице предстоит стать его женой. И только я виновата, что из всех незамужних девушек, в чьих жилах течёт королевская кровь, выбрали именно меня.

Когда обсуждали возможность брака, даже речи не шло, чтобы невеста была со стороны эльфов. За всю историю наших союзов, заключавшихся во имя перемирий, такого не было ни разу. По обычаям обоих народов, невеста вступает в дом жениха, а, значит, эльфийке пришлось бы уехать в людские земли, где к женщинам относятся не иначе как к собственности. Я не виню эльфов за то, что они яростно отвергают даже возможность подобного.

О, если бы остроухие давали свою деву, то наши мужчины сражались бы за право стать её мужем. А, возможно, сам король устроил бы несчастный случай нынешней жене, чтобы заполучить на ложе женщину неземной красоты. Ему не впервой.

Но искать невесту пришлось людям. И сделать это было не просто, ибо эльфы выдвинули довольно много требований к кандидатуре. Не младше шестнадцати и не старше двадцати пяти. Королевской крови и с магическим даром. Без физических уродств и с ясным рассудком.

Подозреваю, эльфы столь ненавязчиво намекали на единственную дочь нашего короля – семнадцатилетнюю Кисару. Она подходит по всем пунктам, к тому же её волшебный дар – целительство – считается весьма редким.

Вот только нашлась в королевской семье ещё одна ведьма… Из побочной семьи, неудачница, у которой вся ворожба либо не выходит, либо оборачивается против неё. И ладно бы хоть красавица, но нет – жидкий волос, бледное лицо и тощая как палка. Не удивительно, что в свои двадцать четыре я всё ещё была не замужем на счастье короля и Кисары.

Среди людей я уже давно считалась старой девой и вовсю ходила в компаньонках у младшей сестры. У нас замуж отдают до восемнадцати. Отец честно пытался устроить мою судьбу. Но дочь я пусть и узаконенная, но всё же нагулянная вне брака. Большого приданного за меня не дают, а ничем другим я приманить мужа не могла. И даже мой магический дар, который обычно делал ведьм желанным призом для мужчин-волшебников, скорее отпугивал, чем влёк. Потенциальные женихи всерьёз опасались, что дети, рождённые мной, как и я, не смогут контролировать собственные силы. Эта навязчивая мысль даже заставляла их забыть о риске рождения наследников без дара.

Осталась я незамужней, а так как проку от меня немного, свободы больше, чем у моих сестёр и кузин. Что до сих пор меня полностью устраивало.

А теперь пора платить по счетам за спокойные годы. За то, что я всё ещё молода и сильна, а не измучена беспрерывными беременностями, побоями и пренебрежением.

Альвэйр едва ли будет меня истязать. Просто убьёт, и ничего ему за это не будет. Потому что по большому счёту наш брак нк не имеет особого значения для перемирия. Оно состоялось бы в любом случае – слишком измучены и люди, и эльфы долгой войной.

Поэтому на исчезновение человеческой невесты никто и внимания не обратит. Эльфы состряпают версию, по которой я «шла-шла, запнулась и сломала шею». Люди поворчат и либо потребуют какую-нибудь пустяковую компенсацию, чтобы сохранить лицо, либо вовсе сделают вид, что поверили.

На этом моя роль будет окончена.

Пока я размышляла над судьбой, тонконогая молочно-белая кобыла несла меня по узкой тропе в сердце чащи. Венчать нас будут по обычаям сразу двух народов в сердце Эдринского леса. Именно он разделяет наши государства и именно за него шла борьба все эти годы. И тысячелетия назад. Эта война далеко не первая и не последняя. Хорошо, если хоть сотню лет продержится мир.

Несмотря на близость конца, сердцем моим владела не одна лишь обречённость. Звенящее любопытство осело внутри с той минуты, как я узнала о предстоящем браке.

Ни разу ещё люди этого поколения, а, может быть, и прошлых не видели Альвэйра без его драконьего шлема. По нему и сияющему мечу с красивым именем Тиндваэ его узнавали в рядах вражеских войск.

Но эльфам не свойственно почитание давно вымерших драконов.

Особенно, если вспомнить, что сами остроухие и приложили руку к истреблению ящеров.

Обычно доспехи эльфов украшала растительная вязь или просто красивые узоры, редко силуэты птиц и животных.

Но дракон?

Можно было бы помечтать о том, что Альвэйр – каким-то чудом уцелевший ящер, принявший облик эльфийского рыцаря. Но будь он драконом, мы бы давно проиграли.

Потому что драконы могли управлять пространством, временем и творить такие чудеса, что нынешним магам и не снились.

Глава 2

Женщин-волшебниц люди презрительно называют ведьмами. Из-за того, что в магии своей мы опираемся не на высшие силы, а на ритуалы, зелья и амулеты.

Если вспомнить, что это мужчины-маги ограничили наши возможности для образования, то подобное презрение кажется смешным. Они говорят, что высшая магия слишком опасна и сложна для женщин, не имеющих ясного рассудка и твёрдого сердца. Но я то видела, что за этими словами скрывается лишь страх – что имущество, принадлежащее, как они думали, им по праву, вдруг обретёт равную им силу.

Поэтому ведьм учили лишь тем основам, что нужны для контроля над даром и никак не развивали его. Исключением были случаи, когда женщина обладала действительно ценным талантом – так случилось с принцессой Кисарой. В итоге та получила образование под стать мужчине-целителю и смогла добиться определённого положения в обществе.

Не то, что я.

Отец считал, что я ведьма-стихийница. У мужчин подобный дар в почёте, все лучшие боевые маги – стихийники. Вот только никто не даст женщине в руки оружие. К тому же я постаралась убедить герцога, что талант мой с изъяном, и управлять им толком я не могу. Зачем мне это было нужно? Чтобы поддержать образ бесполезной девчонки-неудачницы, забитой и не очень умной. Так жилось гораздо проще.

Ничего удивительного, что никто из сопровождающих не заговаривал со мной. Для них я не спутница, а лишь ещё один дар, который они везут эльфам. Как та шкатулка из красного дерева со звёздным камнем внутри. Или меч эльфийского лорда, снятый людьми с его мёртвого тела ещё четыреста лет назад.

Лишь компаньонка, назначенная ради соблюдения приличий, обращалась ко мне при необходимости. Да стража не спускала глаз – вдруг задумаю бежать.

В этот раз условия перемирия были невыгодны нашей стороне, но уже в самом конце затяжного конфликта эльфам удалось захватить одну из стратегически важных крепостей. Меч, камень и возмутительные требования к кандидатуре невесты – это лишь часть последствий мирных переговоров.

Вот только эльфы ещё не знают, что едет к ним не принцесса Кисара… Король Рорх не спешил рассказывать вчерашним врагам, что у людей нашлась ещё одна девушка королевских кровей с волшебным даром. Пока это не известно нелюдям, переиграть свои требования они не могут.

Никого в этой ситуации не волновало, что будет со мной. Даже отец согласился на эту авантюру почти с облегчением. Теперь я – не его головная боль.

Но эльфы поймут, что привезли им не красавицу Кисару, обладающую редким даром исцеления, а всего лишь внебрачную дочь герцога Руэмара, и будут не в восторге.

Не верю, что их всерьёз волнует внешность невесты. Что я, что Кисара и рядом не стояли с эльфийскими леди, но вот магический талант принцессы мог бы обеспечить ей место при дворе короля Ольмирьяра. А я со своей непредсказуемой магией им едва ли буду нужна.

Мысли о том, чтобы раскрыть эльфам свою настоящую силу, я не допускала.

Если я переживу встречу с Альвэйром, ведьму-неудачницу, может быть, пощадят и позволят ей жить в эльфийских землях. Это наилучший расклад. Говорят, женщины у эльфов независимы и имеют право голоса.

А вот, если они узнают о моих настоящих силах, то убьют, не задумываясь. Как убили бы и люди, если бы истина стала известна.

Командир отряда поднял руку вверх, и колонна остановилась. Посланцы, отправленные вперёд два часа назад, вернулись и сообщили о том, что эльфы уже прибыли и завершили приготовления со своей стороны.

Началась суета. Жрец в сопровождении помощников и стражи отправился на прогалину, маячившую впереди за деревьями. Слуги разбили шатры, в один из которых проводили меня – готовиться к обряду.

Внутри уже стояла бадья с водой, исходящая паром. Не иначе кто-то воспользовался драгоценным свитком с заклинанием. Маги, включённые в состав нашего отряда, не стали бы тратить силы на подогрев воды для внебрачной дочери герцога, отправленной на заклание.

С меня стянули дорожный костюм, пропахший потом, и отправили отмокать. Затем натёрли губкой, смоченной в ароматной мыльной смеси, смыли грязь и тщательно обтёрли хлопковым полотенцем. С волосами управились не менее быстро – не такие уж они у меня длинные и густые, а тут ещё и король расщедрился и выделил магические свитки, поэтому ждать, пока коса высохнет, не пришлось.

Затем принесли сундук с нарядом.

Я уже видела его однажды – лёгкое платье из лунного шёлка, переливающееся на свету, будто льдинка в лучах солнца. Увидев дар эльфов невесте, Кисара почти пожалела, что не ей суждено надеть его. А король недовольно поджал губы – ему не хотелось облачать в наряд, стоящий как небольшой замок, дальнюю родственницу, имени которой он до недавнего времени даже не знал. Но нельзя и рыбку съесть, и на лошадке покататься.

Когда прохладная и на удивление тяжёлая ткань прильнула к моей коже, я невольно затаила дыхание. Корсетов или нижних рубашек эльфийки не носили, и ощущать одежду голой грудью было странно. Хорошо хоть свой вариант панталонов у нелюдей был – что-то вроде сильно укороченных бридж, без рюшей и оборок. Невольно подумалось, что подарок этот – никакой это не жест доброй воли со стороны остроухих, а, скорее, плевок в сторону наших обычаев. Иначе как раздетой я себя не чувствовала.

Не знаю, как повела бы себя Кисара на моём месте, но я лишь глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Если я потеряю контроль над силой, никто от этого не выиграет.

Волосы оставили распущенными, что тоже противоречило всему, что было принято у нас, но после платья меня это мало волновало. Наконец, компаньонка оглядела меня в последний раз, и удовлетворительно кивнула:

– Вы прекрасны, миледи.

Её сухой тон не оставлял сомнений, что выгляжу я, как обычно. Будто бледная моль. Изъян этот, впрочем, эльфы заметят не сразу – на меня уже накинули полупрозрачный покров и повели к выходу.

Будь я в одиночестве, то позволила бы разгореться гневу. И тогда могучие деревья Эдринского леса полыхнули бы огнём. Или, быть может, подземные воды поднялись бы к поверхности и обратили сухую твердь в болото. Мне хотелось злиться, потому что страх и обида пробирались всё глубже внутрь, и я ощущала себя потерянной, преданной и уязвимой.

Я не боялась смерти в руках Альвэйра. Меня страшила собственная подавленность и покорность судьбе.

Задыхалась от несправедливости. Но не потому, что ничего не значила для двух королей, которым вздумалось играть в старые традиции.

Просто отец даже не приехал, чтобы проводить меня.

Шлейф моего платья едва слышно шелестел, скользя по траве. До большой поляны оставалось всего несколько метров – я уже видела импровизированный алтарь, жреца и остальных людей, а чуть поодаль эльфийских посланников.

Перед глазами потемнело, звук окружающего мира пропал. Я сжала ладони в кулаки, силясь восстановить контроль. Мне удалось это почти в ту же секунду, но и доли её хватило, чтобы магия украдкой просочилась из меня.

Глава 3

Бледный мужчина смотрел вдаль, на узкую тропу, вьющуюся меж деревьев. Стоял по-летнему тёплый день, но ему было холодно, несмотря на церемониальные одежды и горящую рядом жаровню. Альвэйру казалось, что от близости с ним яркие языки огня бледнеют. Теряют краски и силу, будто бы даже стихия, что старше всего этого мира, бессильна пред чернильным льдом, сковавшим душу.

Никто не тревожил его. Даже те из волшебного народа, что прожили под сенью здешних лесов не меньше зим. Даже те, что не менее искусно управлялись с клинком и более него смыслили в магии. Стена безмолвия и тайны, что всегда окружала высокого эльфа, заставляла держаться поодаль. И она же была причиной того, что взгляды неизменно устремлены лишь к нему.

Когда шелест травы предупредил, что нашёлся смельчак нарушить его уединение, Альвэйр уже знал, кто идёт к нему по мягкому зелёному ковру.

– Зачем ты здесь? Уходи, – ещё не видя её, велел он. Стоило ему обернуться, как мужчина почти пожалел о своих словах. Прекрасные глаза Килтис, наполненные светом утренних звёзд, покраснели от пролитых слёз. Они и сейчас катились по бледным щекам, падали на мягкий шёлк платья и расплывались по нему уродливыми пятнами.

В её взоре лорд видел шторм, терзающий душу. Всепоглощающая вина, ревность и лишь на самом краешке мстительное торжество. Но, он знал, что привкус чёрных чувств ранит её саму сильнее всего.

По лицу Альвэйра скользнул призрак сожаления. И хотя чёрные глаза были всё также холодны, голос его чуть смягчился:

– Тебя не должно быть здесь. Ты забыла наказ короля?

Она отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова без некрасивых всхлипов. Килтис не спрашивала мужчину, почему он предпочёл пожертвовать собой, а не разделить с ней ритуальный кубок и ложе.

Альвэйр не стал ничего объяснять, зная, что ответ не успокоит её и не сделает чувства эльфийки менее сильными. Она просто не поймёт, почему протянуть ей руку и назвать своей женой – для него куда губительнее, чем взять в жёны человеческую женщину.

– Прости меня, прости, – наконец, зашептала она. Её ноги подкосились, и Килтис осела на траву подле мужчины. Тонкие пальцы девушки сомкнулись на сильной руке, и она почти благоговейно прижалась к ней губами.

Все пресветлые эльфы, что видели эту сцену, отвели взгляд. Мужчина кожей чувствовал их осуждение. Они считали, что принцесса заслужила это – стоять коленопреклонённой перед Альвэйром. Но королю не понравится, если он узнает, что лорды и леди видели унижение его младшей сестры.

Твёрдой рукой он поднял девушку на ноги. Эльф мог бы коснуться пальцами нежной щеки и стереть мокрые дорожки слёз, но не стал. Это не его право и никогда им не будет.

– Будь счастлива, Килтис, – спокойно ответил он, хотя понимал, что счастья не выпадет ни ей, ни ему, ни человеческой принцессе, что уже облачалась к обряду. – И ступай.

Вопреки словам, в сторону тропы направился именно он, и молчаливая процессия эльфов двинулась следом.

Принцесса долго смотрела ему вслед и гадала, собирается ли он убить человеческую женщину. Впрочем, это не имело значения. Важно было то, что их брачное ложе останется холодным. А после… Это Килтис поймала его в ловушку, она же и освободит.

Глава 4

Магия, пропитавшая каждый клочок зачарованного леса, откликнулась на мою силу и пробудилась. Земля загудела под ногами, ей вторил ужас, поднимающийся в душе. Крупицы самоконтроля растаяли, как снег в летнюю пору. Взбрыкнувшие эмоции обернулись широкими каналами – из меня тяжёлым потоком потекла магия. Она устремилась вниз, чтобы слиться с дикой силой Эдринского леса. Дрожь сотрясла земную твердь.

Закричали люди, взбудораженные не только своим, но и моим страхом, что сейчас воспринимали все живые существа вокруг. На освещённой солнцем прогалине заметались эльфы. Блеснули вынимаемые из ножен клинки.

«Сейчас начнётся резня», – вкус страха и гнева осел на губах. То были чувства не только людей, слабые отголоски доносились и с поляны. До этого мне ни разу не приходилось ощущать эмоции эльфов. Я поразилась, насколько они отличаются от наших. Но было не до изысканий – представители двух народов готовы вцепиться в глотки друг другу.

Осознание надвигающейся беды охладило, будто ушат ледяной воды.

Я почти наяву услышала тяжёлый вздох леса – магия медленно опадала, устремлялась в глубины, недостижимые для нас, живущих на поверхности.

Даже краткого пробуждения древних чар хватило, чтобы ноги мои успели по бёдра утонуть в разнотравии. Хотя ещё недавно поросль на тропе была клочковатой и чуть пожухлой от летнего зноя. Посреди буйных зарослей оказалась только я, трава льнула к ногам, будто силясь защитить от непонятной напасти. На остальной тропе корни деревьев выворочены из земли, будто многовековые гиганты силились покинуть отведённые им места.

Мои пальцы судорожно сжали подол эльфийского платья. На тыльной стороне ладоней полыхали зелёным светом узоры, вязь их уходила под ткань рукавов и тянулась дальше – по плечам к спине. Там тонкие линии переплетались в единый узор, из которого затем прорастали две цепочки завитков и узоров. Они скользили ниже, к ягодицам, бёдрам и лодыжкам.

Странные метки на теле не были заметны в обычном состоянии. Не видели их даже маги, но стоило дикой магии пробудиться, как скрытые символы вспыхивали светом. Всегда разным. Я не сомневалась, что зелёное свечение, распространившееся по моему телу сейчас, – отзвук лесных чар.

Свадебный покров скрывал меня от чужих глаз, но внимательный наблюдатель мог заметить пробивающийся через полупрозрачную ткань свет. Я рухнула на колени, и трава укрыла меня с головой. Разумеется, прятаться было бессмысленно, мне нужно было лишь выиграть немного времени, чтобы символы погасли.

Сквозь колышущиеся стебли трав я разглядела фигуру герцога Ривера, направляющегося ко мне. Мрачное лицо мужчины не предвещало ничего хорошего. Но я не могла думать о наказании, мой взгляд опустился к ладоням, зарывшимся в траву.

Узор ещё не погас.

– Давай же. Давай, – шептала я, умаляя магию вернуться вглубь, заснуть, как и всегда, тревожным сном.

Словно в ответ на моё отчаяние, свет начал неуклонно тускнеть. Но слишком медленно. Герцогу осталось до меня всего шагов шесть, не больше.

Пять.

Ярко-зелёный свет сменился бледным.

Четыре.

Краски ушли, осталось лишь слабое бледное свечение.

Три.

Свет погас. Узор ещё на некоторое время задержался на моей коже, но и он скрылся, будто и не было его никогда.

– Вставай! – зло дёрнул меня за руку герцог. Тело обожгло болью – уродливый синяк обеспечен. Но, похоже, лорд Ривер, как и я, всерьёз не верил, что мне суждено разделить ложе с будущим супругом, поэтому можно не быть деликатным. Никто не увидит кровоподтёков на коже.

Ярость мужчины накатила удушливой волной. Я могла бы впитать её, но не сейчас, когда спящие силы Эдринского леса так близко. Изменить же столь сильные эмоции хотя бы на нейтральные невозможно – герцог непременно заподозрит неладное, если вдруг на пустом месте простит ничтожную девицу, посмевшую спутать планы его короля.

Я опустила глаза. Мне не хотелось, чтобы Ривер через полупрозрачную ткань заметил, что во взгляде моём нет ни капли почтения.

– Молись, чтобы эльфы приняли тебя, – зашипел он. Мужские пальцы с такой силой стиснули руку, что с губ невольно сорвался стон. Мстительное удовлетворение мелькнуло в потоке чужого гнева и скрылось. – Хоть на что-то сгодишься! Я с трудом верю, что ты – отродье Руэмара. Не иначе, он возлёг с полудохлой кобылицей.

Уничтожить этого ничтожного человечишку было так просто.

Дохнуть на него чистой силой и посмотреть, что сотворит дикая магия. Быть может, его вывернет наизнанку, но при этом лорд Ривер останется жив и будет вопить до скончания веков. Или его могучее тело, которым герцог так гордится, осыплется сотней жуков с блестящими панцирями. Или дух просто покинет тело, а плоть останется нетленной.

С дикой магией ничего нельзя было предсказать наверняка. Но одно очевидно – даже если я убью его, всех остальных людей и эльфов в придачу, мне не скрыться. Достаточно будет взять крови у отца или одной из сестёр, и охотники выйдут на след.

К тому же мне совсем не нравится выворачивать людей наизнанку.

Лорд оставил меня под присмотром стражи, а сам двинулся на поляну. Он и высокий беловолосый эльф о чём-то долго спорили. Доносились лишь отголоски их чувств, поэтому сказать точно, с каким успехом проходят переговоры, я не могла. Наконец, явно раздражённый эльф вернулся к группе своих соотечественников, а герцог Ривер направился обратно.

По его лицу было видно, что мужчина остался вполне доволен результатом переговоров, поэтому заговорил уже спокойнее.

– Я надеялся, что они поймут, что ты – не принцесса, лишь когда вы зачитаете клятвы.

Я не знаю традиций бракосочетания эльфов. Но по людским обычаям, покров с головы невесты откидывают уже после произнесения клятв. Не уверена, что остроухие видели хотя бы портрет принцессы, но даже словесного описания достаточно, чтобы понять – я не она.

Кисара темноволосая и чернобровая, с яркими синими глазами, гладкой смуглой кожей и пышной фигурой. Она славилась своим темпераментом и вспышками гнева, но из-за её красоты и ценности для королевской семьи король прощал ей и не такое. Меня было трудно назвать даже невзрачным её отголоском. Кожа бледная, под глазами вечные тени, будто бы я давно не знала спокойного сна. Тощая сутулая фигура, пепельно-русые волосы. Единственная примечательная деталь – глаза необычного фиалкового цвета, но их замечали редко, слишком уж болезненными и усталыми они казались. К тому же, я редко поднимала взгляд в присутствии мужчин. За это и многое другое Кисара и другие кузины и считали меня жалкой.

Сейчас, много лет спустя, уже было трудно понять, какая часть моей внешности – настоящая, а какая – результат работы мазей и эликсиров. Станет ли моя кожа красивой, как и раньше, если я прекращу пить отравляющие настойки?

Мои мысли прервал голос Ривера.

– Эрвин попытался потребовать замены невесты, но я заставил его заткнуться. Мы выполнили все их условия. Самонадеянно было считать, что король отдаст им целительницу.

Мужчина явно был доволен тем, что авантюра удалась и эльфов получилось обмануть. Похоже, хотя бы один человек на этой свадьбе будет счастлив.

Он подал мне руку, и я нехотя приняла её. Герцог проводит меня к алтарю вместо отца, который не захотел дать своей несуразной дочери и такой последней милости.

Мы ступили на мягкий ковёр травы, устилавший поляну. Будь сейчас другая ситуация, я замерла бы на месте, силясь утонуть в ощущении покоя. Солнце заливало всё вокруг тёплыми лучами, лёгкий ветерок ласкал венчики цветов, слышался стрёкот кузнечиков.

Мой будущий муж на фоне тихой природной красоты казался каменным изваянием. Он стоял возле походного алтаря, и жрецу более всего на свете хотелось убраться подальше.

Я прекрасно понимала его чувства.

Альвэйр был облачён в чёрно-лиловые одежды – цвета траура у эльфов. Трудно сказать, было это продуманным оскорблением, предупреждением или молчаливым предсказанием моей дальнейшей судьбы. Он смотрел на меня с высоты своего роста, и лицо его не выражало ни единой эмоции. Ледяной лик, на котором словно два отполированных камня, горели чёрные глаза. Чем ближе я подходила к нему, тем больший ужас меня охватывал.

Чувства всех окружающих были для меня сейчас как на ладони – волнение жреца, страх его учеников, мрачное самодовольство герцога.

Лишь от моего будущего мужа не исходило ни эмоции. Всё его тело объяла холодная и прожорливая пустота.