Текст книги "Я – Легенда! Дилогия (СИ)"

Автор книги: Жорж Бор

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

По пути к филиалу банка высадили Ульяну с Олегом, которые отправились на самый большой рынок Серого города. В этом месте были собраны магазины и лавки всех возможных направлений. При желании, можно было даже живого иномирного монстра найти. Правда, для этого нужно было знать нужных людей. Факел таких знал. А ещё он обещал Ульяне показать лучший на рынке магазин мебели.

– Вы уверены, что не нужно с вами идти, Святослав Иванович? – обернулся ко мне сидевший за рулём Мастер.

– Уверен, Алексей Александрович, – улыбнулся в ответ я. Мы были вдвоём и я мог себе позволить назвать подчинённого по имени.

– Тогда я на встречу со капитанами поеду, – кивнул командир Святых. – Вроде бы нашлись желающие помочь в рейде в Кристальные горы.

– Вот и отлично, – улыбнулся в ответ я. Потом подхватил две объёмистых сумки и вышел из машины. – Тогда жду тебя здесь где‑то через час. Думаю, быстрее не управлюсь.

– Удачи, – пока я поднимался по ступенькам ко входу в отделение банка, крикнул мне в спину Мастер. – Она вам пригодится в разговоре с этими акулами.

Глава 27

Серый город.

Отделение Имперского банка.

Андрей Николаевич Груздев, занимавший в Московском подразделении Имперского банка должность куратора диких баронов, величественно кивнул своей секретарше и взял из её рук чашку свежесваренного кофе. Настроение у него было отличное и для этого имелось сразу несколько веских причин.

– Что у нас на сегодня, Люда? – неосознанно копируя манеру поведения господина Бушенина с его аристократическими замашками, поинтересовался Груздев. Альберт Иннокентьевич Бушенин буквально вчера в приватной беседе намекнул, что карьера Андрея может очень круто пойти вверх. Такие люди попусту словами не разбрасываются и это была первая шикарная новость.

Одна мысль о том, что появилась возможность перебраться в Белый город и занять пост начальника отдела контроля именных счетов, заставляла Андрея Николаевича трепетать. Выше во внутреннем рейтинге престижа считался только глава направления анонимных счетов и начальник экономической безопасности подразделения.

Однако, последний пост занимал сам Бушенин и никуда уходить с него не собирался. А ещё Андрей очень надеялся, что Альберт Иннокентьевич будет трудиться на благо Имперского банка ещё много‑много лет. Потому что у них сложились очень добрые и надёжные деловые отношения.

– Сегодня у вас назначены две встречи, Андрей Николаевич, – немедленно ответила Людмила. Довольно молодая женщина работала секретарём Груздева уже не первый год и отлично знала, что больше двух дел в один день её начальник ставить в расписание не любил. Поэтому ей приходилось растягивать обязательные визиты на недели и месяцы. – В полис приехал барон Ушков. Он заранее сообщал, что ему понадобится договор займа. Все необходимые документы я подготовила. Также вечером должен прийти представитель рода Очеровых.

– Знаю‑знаю… – тут же остановил девушку Груздев. Очеровы были близки к Овчинниковым, и эта встреча также могла решить многое в жизни и карьере Андрея. – Спасибо, Людочка. Мне нужно подготовить ряд документов, сделай так, чтобы меня не беспокоили.

– Как скажете, Андрей Николаевич, – кивнула секретарь и покинула кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Андрей сделал ещё один глоток кофе и развернул кресло к окну. Погода была просто отличная. Серый город неприятно шумел и утомлял своей суетой. Груздев всегда знал, что он рождён для тишины и неспешности Белого города. Что вся эта суета удел черни и идиотов, которые не знают, как правильно прокладывать себе дорогу в светлое будущее.

Самое интересное, что все эти завораживающие перспективы появились благодаря всего одному человеку. Вот только далеко не каждый сумел бы понять, как воспользоваться таким шикарным шансом.

Андрей тоже сначала запаниковал, когда к нему в кабинет пришёл неизвестный парень, который запросто вскрыл все невыгодные пункты договора. Это могло превратиться в серию выговоров и падение доверия перед руководством, но всё повернулось иначе.

Оказалось, что барон Орлов нужен чуть ли не каждому значимому аристократу в Московском полисе. Андрей сам не ожидал, что на него обрушится такой шквал внимания и интересных предложений. Некоторые имели довольно серьёзные противоречия с регламентом банка, но нельзя же отказывать, когда к тебе напрямую обращается представитель великого рода!

Почти два дня сотруднику банка пришлось мучаться под давлением аристократов. А потом с ним связался господин Бушенин и пригласил на обед.

Андрей невольно улыбнулся и покачал головой. Как же сильно он нервничал, когда шёл в ресторан! Сколько всего успел вспомнить и сколько оправданий придумать! Но встреча прошла лучше, чем в самых смелых мечтах Груздева.

Альберт Иннокентьевич не просто похвалил младшего коллегу за стойкость и чёткое исполнение регламента. Глава экономической безопасности прямым текстом дал понять, что стоит пойти навстречу просьбам. И даже намекнул, что это скажется на росте Груздева внутри банка. Ну не прелесть ли⁈ А нужно для этого было только перерезать финансовые потоки барону Орлову. Этот мальчишка даже не поймёт, что с ним случилось и почему он вдруг оказался в долгах по уши. Всего через месяц вступят в силу дополнительные пункты кредитного договора и тогда Орлову уже ничто не поможет.

– Доброе утро, молодой человек, – вдруг послышалось из соседнего кабинета. – Андрей Николаевич сейчас занят и никого не принимает. Подождите. Молодой человек!

Андрей резко обернулся к дверям и моментально натянул маску большого и очень недовольного начальника. Вот только эта маска моментально дала трещину, когда дверь распахнулась, будто от пинка, и с грохотом ударилась о стену.

На пороге стоял парень в том же самом наряде, который был на нём в прошлую встречу. Андрей даже успел подумать о том, что у барона Орлова всего один комплект одежды, что не удивительно для подобного выскочки. А потом взгляд банковского работника наконец поднялся к лицу посетителя и все мысли моментально куда‑то исчезли. Потому что из глаз барона на Груздева смотрела сама смерть.

– Доброе утро, Андрей Николаевич, – произнёс гость и рванувшая ему наперерез Людмила замерла, будто наткнувшись на каменную стену. – У меня к вам серьёзный разговор.

– Люда… – произнёс Андрей, но продолжить не смог. Ощущение было такое, словно его кто‑то схватил за горло и медленно душил. Груздев попытался повернуть голову, чтобы отвести взгляд, но глаза, как приклеенные смотрели на барона. – Кхе‑кхе… Люда, оставь нас, пожалуйста.

– Но… – начала было девушка и тут же прервалась. Орлов повернулся к ней, вежливо улыбнулся и опытную секретаршу будто сдуло потоком ледяного ветра.

– Итак, Святослав Иванович… – воспользовавшись этой паузой, чтобы немного прийти в себя, попытался изобразить располагающую улыбку сотрудник банка. – Что привело вас ко мне в такой ранний час?

– Я хотел обсудить вопрос ваших махинаций, Андрей Николаевич, – демонстративно взглянув на часы, которые показывали четверть первого, ответил барон. Понятие «раннее утро» у них явно отличались. – И о ваших отношениях с великими родами в плане сохранения банковской тайны.

– О чём вы, ваше благородие? – изобразил удивление Груздев. – Все данные о ваших операциях и состоянии финансовых счетов хранятся в строжайшей тайне. Что же касается так называемых «махинаций»… Это очень серьёзное обвинение не только в мой адрес, но и в адрес всего Имперского банка. Я, разумеется, не буду говорить о встречном иске. Хорошо понимаю, что вам, в текущем положении, не с руки судиться с такой серьёзной структурой. Все мы иногда совершаем ошибки. Для этого…

– На каком основании были заблокированы счета моих людей? – без спроса усевшись в кресло напротив, жестко спросил барон. Он опустил на пол сумки, которые всё это время держал в руках и закинул ногу на ногу. Сумки были под стать их хозяину – грязные и потёртые, будто их нашли на свалке.

– Этот пункт предусмотрен в кредитном договоре, который заключён между вашим родом и моей организацией, господин барон, – любезно объяснил Андрей. Он чувствовал себя на своём поле, поэтому с каждой секундой восстанавливал потерянную в начале встречи уверенность. – Когда банк взял на себя ответственность за ваши долги перед родом Овчинниковых, никто другой вам бы помочь не сумел.

– Вы говорите о том договоре, которые я не видел и на котором не стоит моя личная подпись? – неожиданно уточнил барон и Груздев вдруг отчётливо услышал хруст тонкого льда под своими ногами.

– Банк имеет право… – начал было Андрей Николаевич, но увидел саркастическую улыбку на лице гостя и тут же попытался понять, где он мог ошибиться, но сходу этого сделать не сумел. Правда, Орлов охотно пришёл на помощь.

– Согласно пункту одиннадцатому, подпункту седьмому договора между банком и моим родом, банк имеет право подписывать кредитные продукты в одностороннем порядке только если на это получено одобрение главы рода, – слово в слово повторив текст договора, произнёс Святослав Иванович. – Я такого согласия не давал и в этом пункте написал полный отказ от такого рода услуг.

– Это решение не имеет обратной силы! – будто поставив точку в разговоре, ответил Андрей. Все его планы, все его надежды на будущее ощутимо пошатнулись. – Когда речь идёт о кредитных обязательствах выше двух миллионов рублей, банк имеет право принимать решения в одностороннем порядке.

– Глупо обсуждать документ, который я в глаза не видел, Андрей Николаевич, – удивительно спокойно ответил барон. – Это противоречит вашим же правилам. Дайте мне ознакомиться с договором и, возможно, я принесу вам свои извинения за клевету.

– Будет очень разумно с вашей стороны, господин барон, – ответил Андрей. Впервые за годы работы, у него не было никакого желания давать документы клиенту. Обычно, Груздев даже испытывал некоторое удовольствие наблюдая за тем, как люди игнорировали один важный пункт за другим и при этом делали вид, что в чём‑то разбираются. А здесь… Здесь предсказать, как повернётся ситуация он не мог.

Тем не менее, хозяин кабинета поднялся из своего кресла и прошёл к шкафу с документами у окна. У себя он хранил только самые важные контракты и весь пакет документов барона Орлова был как раз из таких.

Папка перекочевала к посетителю, и Андрей принялся следить за бароном. Сотруднику банка вскоре начало казаться, что Орлов просто издевается над ним. Барон листал страницы, едва бросая на них взгляд. Будто просто искал какой‑то конкретный пункт по цифрам в списке.

– Хм… – через пять минут промычал Святослав Иванович и поднял взгляд на Груздева. – Общий долг барона Строгина, с учётом находившихся на счетах средств, составил четыре миллиона триста сорок тысяч рублей. Верно, Андрей Николаевич?

– Мне нужно свериться с записями… – неуверенно ответил Андрей. – Но порядок цифр примерно такой.

– На счетах находилось порядка трёх миллионов рублей, – продолжил гость и Груздеву оставалось только кивнуть. – Ещё триста тысяч изъяли в счёт долга из физических ячеек вашего банка. Итого, три миллиона триста. С моего личного счёта было списано полмиллиона рублей. Остался долг пятьсот тысяч. Я нигде не ошибся?

– Думаю, всё верно, ваше благородие, – осторожно ответил представитель банка. – Как вы могли заметить, я ни в чём не обманул вас, когда говорил, что долги барона Строгина огромны.

– Да, тут я действительно был не прав, – внезапно ответил Орлов, чем вогнал собеседника в ступор. – Действительно, пункт об одностороннем порядке заключения подобных контрактов имеет место быть. Что ж, в таком случае, я рад, что мы во всём разобрались.

– И вы не имеете претензий к банку? – на всякий случай, уточнил Андрей.

– И я не имею претензий к банку, – кивнул Святослав Иванович, а потом улыбнулся и добавил. – Приятно иметь дело с грамотным специалистом.

– Рад был помочь, ваше благородие, – улыбнулся в ответ Груздев. Ему даже дышать стало проще. Буря миновала и жизнь снова заиграла яркими красками.

– Готовьте бланк по пункту одиннадцатому, подпункту седьмому «О досрочном погашении кредитных обязательств» и ещё мне нужно заявление о полном расторжении договора обслуживания с банком.

– Что? – растерянно моргнул Груздев. – Кажется, я не понял, что вы сказали, Святослав Иванович… Для досрочного погашения ваших обязательств, вы обязаны внести оплату в размере пятиста тысяч рублей наличными.

– Так получилось, что у меня с собой как раз оказалась нужная сумма, – усмехнулся Орлов и толкнул ногой в сторону стола одну из сумок. – В вашем регламенте прописано, что клиент может расторгнуть договор обслуживания в одностороннем порядке, как только погасит все обязательства. Факт погашения задолженности фиксируется ответственным сотрудником банка. Мне нужен бланк заявления, Андрей Николаевич. Сейчас.

Мир вокруг опытного офисного работника кружился с такой скоростью, что он готов был потерять сознание. Это был не просто провал – это было крушение всех надежд, всех данных обещаний и взятых на себя обязательств. Андрей достал из стола нужный бланк и протянул его гостю. Размашистая подпись, которая разом перечеркнула будущее Груздева и лист бумаги вернулся к Андрею.

– Разблокируйте счета моих людей, Андрей Николаевич, – поднимаясь из кресла, безразлично произнёс барон Орлов. Он полностью потерял интерес к собеседнику, будто тот перестал существовать.

– Это займёт около недели… – попытался хоть как‑то отыграться Груздев, но барона это не впечатлило.

– Час, Андрей Николаевич, – уже почти у дверей, безразлично бросил Орлов. – У вас есть час и ни минутой больше. Иначе мне придётся сообщить вашему руководству обо всех добавленных вами в кредитный договор кабальных условиях. Всего хорошего.

Дверь за бароном закрылась. В кабинет заглянула встревоженная секретарша. Груздев пару секунд с ненавистью смотрел на папку с документами, а потом схватил её и швырнул в стену.

– Люда, – сдерживая ярость, хрипло произнёс Андрей. – Сообщи секретарю Альберта Иннокентьевича, что барон Орлов в городе. И ещё, что я очень хотел бы с ним сегодня пообедать. Вроде бы он знает каких‑то специалистов по иностранной кухне из Чёрного города.

* * *

Я прошёл до лестницы и легко сбежал по ней в основной зал. Банк работал, как хорошо отлаженный механизм и, как в любом механизме, у него были свои законы и порядки. Ни одна крупная структура не может обойтись без жёсткого регламента. Насколько бы хаотичными не казались действия сотрудников. Просто этот регламент почти всегда работал на интересы организации. Почти…

– Я могу вам чем‑нибудь помочь? – обратилась ко мне улыбчивая девушка в форме банка. – Открыть счёт, снять наличные?

– Спасибо, ничего не нужно, – улыбнулся я и направился к выходу из здания.

Решение выйти за пределы стандартной банковской системы созрело у меня уже по пути в отделение банка. Это добавляло ряд сложностей в будущем, но давало большую свободу здесь и сейчас. Постоянно находиться в зависимом положении от всевозможных клерков было очень неприятно, и я решил вопрос кардинально.

Разумеется, когда дело дойдёт до серьёзных контрактов или больших сделок, могут возникнуть физические ограничения. Возить с собой несколько миллионов, чтобы, например, купить оборудование – довольно опасная затея. Однако, до таких сумм и оборотов ещё надо было дожить. Как показывала практика, сделать это не так‑то просто. Да и варианты всегда имелись.

Те же душаны прекрасно справлялись даже с ограничениями. Меняла тоже, насколько я знал, не пользовался полноценными банковскими счетами. Среди Вольных вообще были приняты другие способы расчётов.

За дверями на меня обрушились тёплые солнечные лучи и шум города. Что бы не говорили Вольные из Кристальных гор, просто так пожертвовать таким огромным количество людей было равносильно преступлению. Жаль, что местные лидеры не станут прислушиваться к словам Вольных. Даже я вряд ли сумею донести до глав великих родов весь масштаб грядущей катастрофы. А значит, придётся действовать самому.

Мастер ещё не приехал, и я решил немного прогуляться. На этот раз, меня снарядили телефоном и можно было не опасаться, что какая‑то важная информация пройдёт мимо или меня потеряют. От назначенного часа оставалось ещё минут пятнадцать, поэтому я направился к ближайшему кафе, однако, в десяти метрах от входа, в кармане зазвонил телефон.

– Барон Орлов, – сняв трубку, произнёс я.

– Здравствуйте ещё раз, Святослав Иванович, – услышал я голос Менялы из динамика. – Это Фёдор. Вы просили меня связаться с вашими партнёрами.

– И ты сказал, что ответ придётся ждать долго, – ответил я.

– Вы оказались правы, – сообщил торговец. – Аслан предупредил своего человека. Мне уже перезвонили. Велели передать, что, если вас устроит такой вариант, через два дня к вам на территорию баронства прибудет та же делегация с усилением из восьми нужных вам специалистов.

– Замечательно, – отметив для себя, что Фёдор старательно избегает прямо упоминать душанов или их магов, ответил я. – Спасибо, Фёдор. Ты мне очень помог.

– Да не за что, ваше благородие! – довольным голосом ответил Меняла. – Ещё, кстати, у меня чернокамня накопилось прилично. С вашего позволения, я хотел бы использовать торговую зону для переговоров. Как нейтральную и безопасную для всех сразу. За соответствующую плату, разумеется.

– Я не против, – прикинув возможные выгоды, произнёс я. – Ответственность на тебе.

– Разумеется, господин барон, – тут же ответил Фёдор и попрощался.

Дойти до кафе у меня так и не получилось. Как только я убрал телефон, в дальнем конце улицы показался броневик Мастера. В последний раз взглянув на красиво украшенную витрину, перешёл улицу и остановился у входа в банк. Машина остановилась напротив, и я привычно запрыгнул в салон, внезапно наткнувшись на пару незнакомцев.

– Что ж, так даже лучше, – всмотревшись в этих людей внимательнее, произнёс я. – Как я могу к вам обращаться, господа?

Глава 28

Московский полис

Серый город

Кабак «Под дубом»

Когда Мастер толкнул низкую бронированную дверь задней залы, разговоры за длинным дубовым столом не оборвались, но негромкий гул зазвучал несколько иначе.

Воронов медленно поднял на вошедшего свой тяжёлый взгляд, на одно мгновение задержал его, потом коротко кивнул в сторону пустого кресла в середине стола. На пустом кресле всё так же стояла стопка водки, накрытая ломтем чёрного хлеба, и Мастер, не торопясь, прошёл к ней, аккуратно снял со стопки хлеб, положил его на чистую тарелку рядом и сел.

Кресло снова обрело хозяина.

– Здравствуй, Степан Терентьевич, – сказал Мастер ровно. – Здравствуйте, господа и дама… – он с легкой улыбкой кивнул Марфе, которая тут же кивнула в ответ. – Я закрою два вопроса и пойду, если вы не против.

– Здравствуй, Мастер, – отозвался Воронов со своей обычной «нейтральностью» в голосе, которая уже давным‑давно никого не обманывала за этим столом. – Мы слушаем.

– Первый вопрос, мой лично, – Мастер, не торопясь, обвёл взглядом сидящих. – По нашим правилам я остаюсь членом Совета, пока сам не приду сюда, не сяду на это самое место и не откажусь. Я пришёл, сел и я отказываюсь. С сегодняшнего дня я в составе Совета не числюсь. Все возможные обязательства, которые висят на мне как на капитане, я закрыл бумагами в Управлении ещё на прошлой неделе. Возражений по существу, я надеюсь, ни у кого нет?

– У меня есть, – лениво подал голос Колесников, не дожидаясь, пока выскажется кто‑то другой. – У меня, Мастер, к тебе одно длинное возражение по существу. Ты сейчас сел в своё старое кресло и пользуешься правом, которое тебе по нашим правилам действительно полагается. Только давай по‑честному: ты пришёл сюда не как наш боевой товарищ, который завершает свои дела и хочет попрощаться по‑человечески. Ты пришёл сюда УЖЕ как человек чужого барона. И вот это, Мастер, неправильно. По‑факту ты уже не имеешь права здесь находиться.

Колесников отчеканил это как заранее придуманную реплику, в которую молодой и амбициозный человек заранее вложился сердцем или… кто‑то старший подсказал. После чего обвёл стол весёлым, наглым взглядом, выискивая, кто его поддержит.

– Витя, – спокойно произнёс Платов со своего конца стола, и Колесников немедленно подобрался, потому что Платов говорил редко, но всегда по делу. – Помолчи. Не твоя очередь.

– А я как раз думал, – не унимался Колесников, – что у нас в Совете все говорят, когда им есть что сказать, а не по очереди, как в школе.

– Нет, мы не в школе, хотя ты, Мажор, у нас в Совете младший. И я сейчас не про возраст, а потому что у тебя за спиной чужая рука, а у нас – только свои. Так что не лезь поперёк, пока тебя не спросили.

Колесников хотел ответить, но Воронов едва заметно постучал костяшкой пальца по дереву стола, и этого хватило.

– Принято, – кивнул Старший Мастеру. – Твоё место с сегодняшнего дня свободно. Второй вопрос.

– Второй вопрос – людей мне нужно, – сказал Мастер. – У меня контракт на серьёзный рейд в горы. Не на пустяковую грань, не на сопровождение каравана, не на зачистку одной забытой деревни. Полноценная работа, которую я один со своими семерыми не вытяну. Барон Орлов открывает найм для отрядов, у которых формально истёк контракт и которые не могут уйти на пенсию по обычной схеме. Оплата хорошая, по‑настоящему. Условия – закрытие висящего контракта подтверждением Управления, выход на пенсию по чистым бумагам, и дальше кто захочет, остаётся в его дружине, кто захочет, уходит и живёт как нормальный человек. Вторая часть, на всякий случай, без подвоха. Если кто‑то не верит моему слову, то мне это будет неприятно, но мы можем обсудить это лично.

В зале стало очень тихо.

– Та‑а‑ак… – протянул Колесников и медленно, демонстративно откинулся в кресле. – Замечательно. То есть мы все, господа капитаны, в этот душный вечер собрались для того, чтобы выслушать, как бывший наш товарищ вербует у нас людей под чёрного барона. Под выскочку, который, по самым оптимистичным прогнозам, до зимы не доживёт. Я правильно понимаю масштаб мероприятия?

– Ты правильно понимаешь, что мне нужны люди, – без выражения ответил Мастер. – Остальное полностью твои домыслы, и они меня не интересуют.

– А меня вот они интересуют, – Колесников выпрямился. – Меня очень даже интересует, Мастер, как именно ты собираешься после этого посмотреть в глаза любому из нас. У нас тут шестнадцать отрядов на висяках. И ты сейчас приходишь и говоришь – а давайте‑ка вы подпишетесь на серьёзный рейд, я сам выберу кого именно, и вы не будете задавать лишних вопросов. Ты бы хоть постеснялся, что ли. Ты не своих дружков вербуешь, ты имперскому Управлению свою волю навязываешь.

– Управление, Витя, – медленно подал голос Безуглов, –. может самом о себе позаботиться. Мастер пришел с предложением к нам лично. И да, я считаю Мастера своим другом, так что он пришел по адресу.

Мастер благодарно кивнул Безуглову, но вслух ничего не произнес, продолжая просто слушать.

– А ты, Дылда, – Колесников развернулся к говорящему, – вообще помолчал бы. У тебя у самого полгода отряд «под закрытие». Я отлично понимаю, чьим ушам сейчас сладко слушать про «закрытие висящего контракта» и «чистые бумаги». Только давайте честно это не бескорыстная помощь. Это покупка.

– Покупка, – спокойно повторил Безуглов и поднял на молодого капитана свои тёмные, обведённые шрамами глаза. – Покупка, говоришь. А что нам, по‑твоему, в этом году предложило Управление? Я тебя спрашиваю, Виктор. Конкретно нам, «Полуночникам»? Какая цена была у наших последних двух «закрывающих» контрактов? У меня по четыре человека не вернулось каждый раз. Итого – восемь! По бумагам мы не «закрылись», а за каждого ушедшего мы получили столько, что скидывались всем отрядом, чтобы вдовы и дети с голоду не сдохли. Так что ты, Витя, поаккуратнее со словом «покупка». А то ведь сравнение не в пользу Управления, получается.

– У вас, Аркадий Львович, просто отряд уже старый, – Колесников позволил себе тонко улыбнуться. – Старые люди, изношенное снаряжение, а вдобавок еще и невезучий. Это, к сожалению, не вина системы. Это специфика возраста.

В зале на секунду стало тихо. Сидевшие за столом сразу почувствовали, что Колесников переступил черту. Безуглов очень аккуратно поставил свою стопку на стол. Платов, ничего не говоря, медленно отодвинул свою. Згурская опустила глаза.

– Витя, – почти ласково произнёс Воронов, и от этого его тона, Колесников, наконец, заткнулся. – Помолчи. И послушай.

Старший выждал несколько секунд, давая молодому капитану успокоиться, и только потом снова повернулся к Мастеру.

– Мастер, – сказал он уже своим обычным голосом. – Просьбу твою мы услышали. Решение Совет принимать по такому вопросу не уполномочен, каждый капитан у нас сам себе хозяин. Но я тебя попрошу, и попрошу при всех: давай не торопиться. Мы пока не понимаем расклад. Мы пока не понимаем, что именно за этим бароном стоит. И, главное, мы пока не понимаем, какова будет реакция тех, кому такой наш демарш не понравится. Ты же сам прекрасно знаешь, что на «Святых» уже легла одна бумажка с интересной формулировкой. Ты же понимаешь, что в любой момент этот приказ может вступить в силу? Это, Мастер, не угроза, я просто показываю возможные последствия.

– Это, Степан Терентьевич, – слегка усмехнулся Мастер, – твой обычный способ отказать, не говоря «нет» прямо. Я тебя услышал. Но, как ты правильно сказал, здесь каждый решает за себя и за свой отряд. Я закрыл вопрос своего членства и задал вопрос людям. Дальше каждый решает сам.

Воронов чуть склонил голову, подтверждая, что и сам именно это имел в виду. Колесников открыл было рот, но Старший снова постучал костяшкой пальцев по дереву, и рот пришлось закрыть.

– У меня тоже вопрос, – негромко сказал Платов. – Мастер, куда планируется рейд?

– Кристальные горы, – коротко ответил Мастер. – Глубже, чем обычно. С возможным контактом с таким, чего наверху ещё пока никто не видел.

Платов помолчал.

– Жирно, – произнёс он наконец без всякого выражения. – Жирно и кисло одновременно. Мне бы подробностей.

– Всё будет, я открыт к диалогу – согласился Мастер. – Время еще есть. Немного, но есть.

– Услышал, – кивнул Платов. – Спасибо, Мастер. Я подумаю.

Згурская за всё это время не сказала ни слова. Она только однажды коротко посмотрела на Мастера через стол, и едва заметно опустила веки. Мастер ответил ей таким же лёгким движением. Между ними что‑то прошло, без слов, и Колесников, который внимательно следил за мимикой Мастера, не понял ничего.

Мирской, легендарный «Тень», командир «Серых», человек, принесший ранее папку с проектом приказов на «Святых», за весь этот разговор не произнёс ни звука. Он сидел чуть в стороне, как обычно, и внимательно слушал, хотя по его виду было похоже, что он для себя давно всё решил.

– На этом всё? – спросил Воронов.

– На этом всё, Степан Терентьевич, – Мастер поднялся. – Спасибо за время. Спасибо за хлеб, – он кивнул на ломоть, лежащий рядом со стопкой. – И спасибо за… дружбу. Прощайте и не поминайте лихом.

– Иди, Алексей Александрович, – сказал Старший. – Иди.

Мастер вышел. Бронированная дверь мягко закрылась за ним. В зале повисла тишина.

Снаружи, в узком коридоре между основной залой и кухней, пахло дешёвым пивом, жареным луком и старым деревом. Мастер прошёл мимо стойки, не оглядываясь, кивнул хозяину, толкнул заднюю дверь и вышел на маленький задний двор, где стоял его припаркованный у глухой стены старый броневик. Олег маячил у дверцы и, увидев командира, вопросительно посмотрел в глаза.

– Погодь, торопыга.

Мастер обернулся. От кабака, с другой стороны, в его сторону шёл Безуглов. Длинный, костлявый, без своей обычной угрюмой полуулыбки – сейчас он улыбался довольно дружелюбно. Сзади, в полушаге за ним шёл Мирской, в наброшенном на плечи пальто, такой же спокойный, как за столом.

– Аркадий, – Мастер коротко кивнул обоим. – Илья.

– Ты конечно молодец, навел шороху, – без предисловий сказал Безуглов. – Мажор сейчас будет долго объяснять всем оставшимся, что именно не так с тобой и с твоим предложением, и сам себе будет искренне верить. Это хорошо. Это нам всем даст время, пока он не побежит стучать своим покровителям.

– У вас на двоих сколько людей? – спокойно спросил Мастер.

– У меня двенадцать, – ответил Безуглов. – Полный состав. Из них восемь «пенсионеров».

– У меня двенадцать, – добавил Мирской. – Тоже полный состав. Из них в висяке все двенадцать. Я их вытащу к утру, бумаги есть. Только подпись твоего барона нужна.

– Сейчас? – спросил Мастер.

– Сейчас, – кивнул Безуглов. – Чего тянуть‑то, просто будет больше шансов, что Воронов успеет позвонить в нужный кабинет, и нам подкинут другие контракты задним числом. Я в Совете двадцать лет сижу, дружище. Я знаю, как это работает.

– У Покровских, – без выражения добавил Мирской, – на меня уже неделю как открыт лимит. Это не страшно само по себе. Странно, что лимит открыт, а в управлении про это «не знают». То есть я им для чего‑то нужен, есть догадки зачем, но тебе они не понравятся. Так что чем быстрее я и мои люди окажемся вне купола, тем лучше.

Мастер коротко, не разжимая губ, улыбнулся.

– Ты, Илья, в кои‑то веки выражаешься почти прямо, – заметил он.

– Не я такой, – чуть улыбнулся Мирской. – Жизнь такая.

Скрипнула дверь, выходящая на задний двор. Из неё, не торопясь, вышла Згурская. Подошла и кивнула обоим, чуть дольше задержавшись взглядом на Мирском.

– Я не с вами, – сказала она негромко. – У меня девкам еще долго лямку тянуть. А без меня они не выйдут. Идти под молодого, у которого ещё не остыла грамота, я сейчас не могу. Но если, Мастер, через полгода твой барон будет жив и будет всё там же…

– Я к тебе позже приеду, Марфа, – ровно сказал Мастер. – Сильно раньше полугода. С другим предложением. Береги девочек.

– Вот и хорошо, – кивнула Згурская. – И ещё, – она перевела взгляд на Безуглова и Мирского. – Если кто из вас оттуда живым выйдет, дайте мне знать любым способом. Я хочу понимать, что не ошиблась сегодня.

– Дадим, – коротко сказал Безуглов.

– Дадим, Марфа, – так же коротко добавил Мирской.

Згурская кивнула в последний раз и ушла обратно в трактир, плотно прикрыв за собой дверь.

Платов на задний двор не вышел. Это, в общем‑то, ничего не значило: в его случае это означало ровно то, что и его слова за столом, что он подумает.

– По машинам, – сказал Мастер негромко. – Своим прикажите собираться. Сбор в километре от северо‑западных ворот купола, через пару часов. Опаздывать никому не советую.

– Не опоздают, – Безуглов коротко стиснул его за плечо. – Надеюсь, мы не пожалеем, друг.

– Я вас никогда не подводил, – Мастер чуть прищурился. – И сейчас не подведу. Я вам ещё не показал, куда именно пойдем. Вы, может, ещё пожалеете, что решились. Опять же, еще у барона собеседование.