Текст книги "Я – Легенда! Дилогия (СИ)"

Автор книги: Жорж Бор

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 33 страниц)

Я – Легенда!
Книга II

Глава 1

Московский полис

Белый город

Зал совета великих родов

Здание, находившееся на одинаковом расстоянии от всех резиденций великих родов Московского полиса, обычно пустовало. Оно наполнялось жизнью только в те редкие дни, когда семеро самых влиятельных людей крупнейшего города Империи находили в своих плотных графиках время, которое устраивало одновременно всех. Или эти люди встречались, когда происходило нечто экстраординарное. Как в этот раз.

Слуги испуганно замерли под стенами, потому что их буквально прижимала к земле излучаемая собравшимися в зале дворянами мощь. Это было давление кристаллической связи, которое было в чём‑то сравнимо даже с высшими аристократами, проживающими рядом с правителем страны на его летающем острове. Для управления подобными объёмами энергии требовалась стальная воля и идеально отточенный разум. Но далеко не каждому хватало силы воли держать подобные способности под постоянным контролем. И ещё реже хотелось это делать, когда желание размазать своего оппонента буквально пожирало изнутри.

– Это прямое нарушение соглашений пятилетней давности, Степан Яковлевич, – холодно глядя своим рыбьим взглядом на главу рода Космачёвых, произнёс граф Покровский.

Сильнейший рунник грани Воды изначально недолюбливал адептов Огня. На политической арене в том числе.

– Как ваши люди оказались в зоне ответственности моего рода? И, тем более, посмели объявить какую‑то зону собственностью вашего рода?

Несмотря на спокойный тон, граф излучал настоящие волны гнева, которые ощущал каждый в зале. Внешнее безразличие Покровского легко могло смениться взрывом кристаллической связи. В любом другом месте, кроме зала совета великих родов. Здесь подобные вольности были недопустимы. Отчасти из‑за статуса места, но в основном из‑за того, что остальные немедленно воспользуются подобной промашкой противника.

– Нет никаких доказательств, что это действительно произошло, Сергей Алексеевич, – безразлично пожал плечами князь Космачёв и пригубил из хрустального бокала янтарное вино.

Редкий сорт из далёкой грани в окрестностях Самарского полиса. Одна бутылка этого напитка стоила больше, чем иной скаут зарабатывал за год.

– К тому же, когда на вашей территории творится такой бардак, нет ничего удивительного, что кто‑то пытается навести порядок, граф.

Последнее слово было произнесено с тщательно выверенной долей сарказма и каплей презрения. Статус у всех собравшихся был равным только на словах. Помимо прямых отличий между князьями и графами, имели значение богатство рода и влияние его в полисе, личные армии, запасы ресурсов и ещё тысяча мелочей, которые складывались в систему равновесия между великими родами или её видимость. Однако, решающее значение имела сила родовых рунников и главы семьи. И в этом вопросе нюансов было ещё больше.

– Быть может вы забыли, что случилось на границе между нашими секторами в том месяце, Степан Яковлевич? – с некоторой долей снисходительности, присоединился к беседе граф Овчинников.

Этого человека все знали и опасались за совершенно непредсказуемые ходы. Приходилось постоянно ждать какого‑то подвоха и сложно было понять, кого именно поддерживает Фёдор Григорьевич. Хотя каждый в душе понимал, что глава рода Овчинниковых преследует исключительно интересы своего рода.

– Так я вам легко напомню. Из‑за ошибок охранной дружины вашего рода, было уничтожено два поселения земледельцев на границе защитного купола.

– Всего четыреста душ, Фёдор Григорьевич, – фыркнул Космачёв. – От развлечений ваших наследников ежемесячно гибнет не меньше людей. А ошибка уже устранена. Виновные наказаны.

– Дело не в погибших земледельцах, ваша светлость, – тонко улыбнулся граф.

Подобное выражение смотрелось на его лице настолько странно и инородно, будто глава рода Овчинниковых вообще никогда не улыбался и сейчас с трудом удерживал непривычную гримасу.

– Дело в том, что из приграничной зоны после этого ушли несколько тысяч крестьян, – охотно пояснил граф. – Земля осталась без ухода. Урожай под угрозой и мой род намерен оспорить ваше право удерживать ваш сектор защитного купола в текущем его размере.

– Размерность сектора моего рода не имеет отношения к случившемуся, – усмехнулся в ответ Космачёв. – Все детали происшествия подтверждены словами участников с обеих сторон и зарегистрированы в имперской канцелярии. Лучше расскажите нам, почему в таком растрёпанном состоянии недавно вернулся в полис ваш племянник, Фёдор Григорьевич? Мне сообщили, что Виктор был просто в ярости.

– Всего‑навсего неудачная сделка, – лениво отмахнулся граф. Остальные члены совета понимающе закивали. Как и всегда в этом зале, вслух говорилось значительно меньше, чем знали члены совета. – Мальчик тяжело переживает поражения и пока не в полной мере обучился долгосрочному планированию.

– Что ж, надеюсь, это никак не повлияет на договорённости между нашими родами, – нейтрально заметил князь Горюнов, пристально посмотрев в глаза Овчинникову. – Род Горюновых со своей стороны сделал всё необходимое.

– К вам у меня претензий нет, ваша светлость, – слегка склонил голову глава рода Овчинниковых. – А вот Андрею Николаевичу хотелось бы задать пару вопросов по поводу действий гвардии его рода в последнюю пару дней. Особенно на северо‑западе от полиса.

– В это время там работали дружины всех родов, ваше сиятельство, – пожал плечами глава рода Покровских. – И, как мы знаем, никто не добился нужного результата. Ближе всех были люди князя Космачёва, но они умерли.

– Мои люди запечатали прорыв из иного плана своей кровью, – резко ответил князь Космачев. – А вот почему он вообще случился в зоне вашей ответственности – вопрос открытый.

– Ещё открытым остаётся вопрос по поводу нового баронства на севере, – нейтрально добавил, до этого молчащий, граф Лазарев и вот теперь все члены совета действительно напряглись. – Я ведь правильно понимаю, что никто из нас не имеет отношения к новому дикарю?

Текущая беседа полностью отражала ситуацию в совете великих родов. Четыре ведущие роли были распределены уже очень давно, и их обладатели могли запросто пустить кровь любому, кто попытается хоть что‑то поменять. Такой порядок действовал уже третье поколение и молчание трёх членов совета из семи никого не удивляло. Двое из трёх практически находились в зависимом положении от Овчинниковых и Горюновых, а третий был представителем старого рода, который последние сто лет постоянно сдавал позиции. Однако, шансом усилить себя на внешних территориях хотели воспользоваться все без исключения.

За внешне простым и незамысловатым вопросом скрывалась громадная работа множества людей, которые по крупицам собирали информацию для графа Овчинникова. То же самое подтверждали разведки всех остальных родов и жест графа Лазарева все восприняли одинаково – как предложение к торгу.

Каждый хотел получить в вассалы нового барона, но при этом все понимали, что это может стать серьёзной проблемой для рода, если что‑то пойдёт не так. Потому что баланс в полисе был довольно хрупким. И сейчас он и так трещал по швам после уничтожения баронства Строгиных. Кто‑то приобрёл пару козырей, а кто‑то сдал позиции сразу по нескольким направлениям.

– Считаю, что великим родам не нужно принимать такого вассала, – негромко, но довольно уверенно произнёс князь Болотов.

Александр Игоревич Болотов был главой самого старого рода из текущих членов совета. Старого и слабого, но это не означало, что он выбыл из гонки.

– По моим сведениям, новый барон слаб. Он случайно получил власть над своим кристаллом. Рядом с ним нет сильной группы защиты, и никто из нас его не поддерживает. К тому же, у юного аристократа уже есть определённые проблемы с имперским банком. Идеальным мне видится вариант немного выждать и посмотреть, как он утонет под грузом проблем.

– Учитывая максимальную защиту молодого баронства на первоначальном этапе его становления и предполагаемые размеры найденного кристалла, я склонен согласиться с Александром Игоревичем, – поддержал Болотова Космачёв.

– Это потому, что вы успели объявить зону вероятного расположения кристалла территорией своего рода, ваша светлость? – с улыбкой поинтересовался граф Овчинников. – Так это не даст вам права претендовать на внешний купол в будущем. Его судьбу решит распорядитель от Императора.

– А вы думаете, что тот факт, что ваши люди обчистили все счета барона Строгина, даст вам больше прав, Фёдор Григорьевич? – задал встречный вопрос князь Космачёв и граф опасно прищурился.

Опасная грань была слишком близко. В воздухе сгустилось напряжение и его неожиданно разрядили звуки из коридора.

К залу совета приближались тяжёлые шаги, но каждый из глав великих родов точно знал, что сегодня они никого не ждут. Обычные рутинные дела были решены заранее и сейчас было время действительно серьёзной политики. Принятые сегодня решения могли сказаться на жизни сотен тысяч людей.

– Если это очередная провокация, то довольно примитивная, – хмуро посмотрел на Овчинникова князь Горюнов.

Несмотря на недавнее сотрудничество, тёплых чувств к оппоненту князь не испытывал.

Массивные резные двери медленно двинулись в стороны, и все увидели за ними довольно высокого парня в потёртой и местами прожжённой полевой форме. Русые волосы и удивительно яркие голубые глаза смотрели на собравшихся в зале людей с интересом и спокойствием.

– Прошу прощения за вторжение, господа, – хорошо поставленным голосом, произнёс юноша. – Так сложились обстоятельства, что я только сейчас сумел получить все необходимые подтверждения, чтобы попасть на встречу с вами.

– Кто ты такой и как смеешь прерывать совет великих родов Московского полиса? – поднявшись со своего места, пророкотал граф Покровский. Одновременно с этим кристаллическое поле вокруг графа всколыхнулось и все ощутили, как зал заполнила давящая аура грани Воды. – За подобную провинность положена смертная казнь, молодой человек.

И в этот момент произошло неожиданное. Вместо того, чтобы потерять сознание от чудовищной мощи одного из сильнейших рунников полиса, парень склонил голову набок и спокойно улыбнулся. Так улыбается опытный взрослый мечник, когда ему малыш угрожает деревянным мечом. Ощущение было такое, будто нежданный гость сейчас рассмеётся или скажет что‑то успокаивающее разволновавшемуся аристократу. Впечатления у всех были настолько противоречивые, что остальные члены совета решили выждать.

– Если только посетитель не имеет веских оснований для этого вторжения, ваше сиятельство, – удивительно спокойно и миролюбиво произнёс юноша. – У меня такие основания есть.

– И какие же это основания, разрешите поинтересоваться? – уточнил князь Болотов.

– Согласно эдикту его Императорского Величества о диких баронствах, я прибыл на совет великих родов Московского полиса с целью получения фамилии и официального признания нового рода, – как по учебнику ответил парень.

Князь Горюнов едва слышно хмыкнул и покачал головой, а Фёдор Григорьевич воткнул в посетителя хмурый взгляд. В любом другом случае парень просто не сумел бы сюда попасть в течение ближайшего месяца.

– Приступим? – юноша широко улыбнулся.

– Думаю, предыдущий вопрос мы можем обсудить позже, господа? – осмотрев остальных, взял слово Космачёв. – Раз уж этот молодой человек потратил столько сил, чтобы добраться до зала совета, то может стоит удовлетворить его просьбу?

* * *

Возражений не последовало. Я чётко ощущал движение кристаллической связи вокруг каждого из глав великих родов. Сил у этих рунников было фантастически много, да ещё и кристаллы их находились достаточно близко. Для магов такого уровня – буквально на расстоянии вытянутой руки.

Пауза длилась неприятно долго. Неприязненный, колючий взгляд графа Овчинникова сверлил мне дырку во лбу, но остальные выглядели почти нейтрально. Нам пришлось преодолеть целую кучу проблем, чтобы заставить распорядителя совета великих родов выписать необходимое мне заявление, да ещё и заверить его во всех нужных инстанциях. Но всё это было не зря. Теперь, когда я увидел в одном помещение истинных правителей Московского полиса, я мог с уверенностью сказать, что вряд ли бы дожил до официальной встречи с ними.

– Пожалуй, это уже ничего не изменит, – сухо произнёс Овчинников поняв, что я от своего не отступлюсь.

Мастер, по пути к зданию совета, познакомил меня с открытыми данными о каждом из глав великих родов. По сути, для меня имели значение только трое. Два откровенных противника и тот, кто раньше покровительствовал барону Строгину. И кто потом предал его детей.

– Позовите хранителя архива, – приказал пожилой мужчина на противоположной от меня стороне обширного стола.

Ветхого дедушку пришлось ждать около двадцати минут. Неизвестно из каких недр этого здания пришёл седой, как лунь, старик, но шагал он довольно бодро и целеустремлённо. Пара молодых парней в форме служителей здания совета тащили за ним толстенную книгу. Талмуд больше напоминал собрание истории всех до единого родов Российской Империи, чем обычный справочник фамилий. Однако, причина такого вида древней книги открылась довольно быстро – это был артефакт.

– Дайте вашу руку, молодой человек, – требовательно произнёс хранитель архива. Артефакт со списком фамилий разместили на специальной подставке. Витая золотая стойка уходила в специальный узор на полу, по которому растекалась чистейшая кристаллическая связь. – Ну же!

Две трети книги оказались считывающим артефактом из истинного металла. Оставшаяся часть открывалась в другую сторону и, едва моя ладонь прикоснулась к металлу, как страницы начали бурно переворачиваться без всякой видимой причины.

– Зелёная пыль, – внимательно наблюдая за происходящим, прокомментировал старик. Члены совета замерли на своих местах, также не отрывая взглядов от шелестящих страниц. Я видел, как по пергаменту проскальзывают голубые нити кристаллической связи. – Синяя крошка…

Видимо, все ждали, что вскоре артефакт угомонится, но этого не случилось. Передо мной мелькнули красные страницы и это уже вызвало определённое оживление среди глав великих родов.

– Фиолетовые глыбы! – уже с некоторой опаской посмотрев на меня, сообщил хранитель архива.

– Сломалась книга, – проворчал Овчинников. – Давно говорил, что надо новый артефакт у государя запросить. Она и в прошлый раз сбоила.

– Чёрный монолит! – с каким‑то благоговейным восторгом, произнёс старик. – Клянусь тремя тенями Императора, такое впервые на моей памяти!

В этот момент книга наконец успокоилась. Антрацитово‑чёрный лист замер, а потом медленно опустился и на нём проступило всего одно слово.

– Орлов! – произнёс хранитель. – Как вас зовут, молодой человек?

– Святослав Иванович, – ответил я.

– Поздравляю! Сердечно поздравляю, Святослав Иванович! Далеко не каждому дикому барону достаётся фамилия из чёрной секции. Люди с этими именами когда‑то вершили историю нашего мира!

Старик принялся поспешно собираться, но он уже никого не интересовал. Все взгляды были сосредоточены на мне. И в каждом из семи взглядов я видел что‑то своё. Гнев, страх, интерес, презрение, удивление…

– Поздравляю с получением фамилии и созданием полноценного баронского рода, Святослав Иванович, – первым нарушил воцарившуюся тишину князь Болотов. Из всех остальных этот старик мне нравился больше всего. – Баронство Орловых теперь числится среди других дворянских владений Российской Империи.

– Спасибо Александр Игоревич, – улыбнулся я князю и посмотрел на Фёдора Григорьевича. – А теперь, пользуясь правом потомственного дворянина и слуги Императора, я хочу сказать пару слов.

– Это уже лишнее, – усмехнулся графа Покровский, но я не обратил на него внимания.

– Я обвиняю главу рода Овчинниковых в незаконном вторжении на территорию моего баронства, – медленно роняя слова, произнёс я и в помещении повисла гробовая тишина. – Так же я обвиняю род Овчинниковых в попытке принуждения детей покойного барона Строгина к вассальной клятве, нанесению прямого ущерба интересам Императора и державы, а также использованию преступных группировок Вольных для убийства подданных короны.

Глава 2

– Для обвинений подобного рода, у вас должны быть очень веские доказательства, барон, – насмешливо произнёс князь Горюнов.

Для меня это было равносильно приговору. Остальные члены совета великих родов хранили молчание, а самый главный противник Овчинниковых открыто насмехался над выскочкой. Вот только всё меняла пара незначительных деталей.

Всего несколько взглядов. Молниеносных. Настолько быстрых, что уловить их было невозможно. И в каждом сквозил такой океан предвкушения и лютой ненависти, что в нём запросто можно было захлебнуться.

– Без конкретных деталей и фактов, в вашем заявлении нет никакого смысла, молодой человек, – тщательно взвешивая каждое слово, произнёс граф Овчинников. – Думал, что слухи насчёт носителей доставшейся вам фамилии только суеверия, но сегодня сам убедился, что это не так.

– Фактов деятельности вашего рода предостаточно, Фёдор Григорьевич, – невозмутимо ответил я. Слова графа о моей новой фамилии вызвали интерес, но сейчас точно было не время, чтобы задавать вопросы на эту тему. – Начиная со свидетельств наследников покойного барона Строгина и заканчивая данными допроса заместителя отряда наёмников, который представители вашего рода наняли для незаконного проникновения на территорию моего баронства.

– Одних слов какого‑то наёмника будет недостаточно для обвинения великого рода, – с улыбкой ответил граф Овчинников. – Для этого его должны допросить специалисты совета великих родов, а это требует присутствия живого свидетеля. Да и я не нанимал никого для подобной цели.

– Наёмник жив и сейчас ожидает итогов моего визита в Московский полис у меня в баронстве, – уверенно ответил я и князь Болотов еле заметно поджал губы и покачал головой, будто с неодобрением. – И я не говорил, что это лично вы наняли отряд Пескаря.

При имени командира наёмников на лице графа не дрогнул ни один мускул. Я и не сомневался, что фигура подобного масштаба не будет знать главаря какой‑то шайки из Вольных. Но проверить всё равно было необходимо.

– Будет любопытно на него посмотреть, – неожиданно вмешался в наш разговор князь Космачёв. – Если вы говорите правду, молодой человек, то имеет место нарушение суверенитета вновь образованного баронства. А это очень серьёзно. Род Космачёвых может предоставить сопровождение для доставки вашего пленника до защитного купола Московского полиса.

– Пока что в этом нет необходимости, ваша светлость, – слегка кивнув в знак благодарности, ответил я. – На моей земле член бывшего отряда наёмников в полной безопасности.

– Приятно слышать, что юный барон так уверен в своих силах и своём знании принципов работы защитного купола, – не выдержал Покровский.

В словах Андрея Николаевича все услышали одно и то же – приговор несчастному Борову, который сейчас стал пешкой в очень большой игре.

– Соответственно, ваши слова по поводу детей Дмитрия Ивановича также имеют под собой какие‑то основания? – деловито уточнил князь Горюнов.

Как и остальные члены совета великих родов, князь стремительно просчитывал все возможные варианты развития ситуации. Плюсы и минусы для своего рода, возможные риски и прочее, что могло повлиять на текущий расклад.

– Разумеется, Пётр Сергеевич, – кивнул я.

При этом, я уже начал ощущать себя игрушечным болванчиком, которые только и делает, что кивает. Но ситуация требовала соблюдения протокола общения и выбора не было. Хотя очень хотелось просто развернуться и уйти, оставив эту стаю акул наедине с собратом, которому я у них на глазах пустил кровь.

– Елизавета Дмитриевна и её младший брат могут вам рассказать о поступке виконта Овчинникова в их отношении. Сейчас род Строгиных стал моими вассалами, и все его представители также находятся в пределах моего баронства. Думаю, баронесса Строгина с радостью расскажет о том, как род Овчинниковых лишил её всех средств в день, когда она принесла мне вассальную клятву. Эти средства должны были пойти в счёт погашения долга перед короной.

– Материальный ущерб Императорскому казначейству… – покачал головой князь Болотов. – Тут без имперского судьи не обойтись.

– Никаких нарушений не было! – удивительно резко произнёс граф Овчинников и обжёг меня ледяным взглядом. – Просто были произведены расчёты по более ранним контрактам. Мой род ещё и в убытке остался из‑за предательства Строгина и его казни. Но я при этом никаких претензий к этой семье не озвучивал.

– Уверен, что в архивах Дмитрия Ивановича сохранились все необходимые документы, чтобы подтвердить ваши давние и плодотворные деловые отношения, ваше сиятельство, – охотно согласился Александр Игоревич. – Возьму на себя смелость оспорить утверждения барона Орлова и лично запрошу все необходимые подтверждения из Императорского архива.

– Будьте любезны, ваша светлость, – резко ответил граф.

В сторону пожилого князя он даже не посмотрел. Всё внимание главы рода Овчинниковых было сосредоточено на мне. Уверен, что если бы мы сейчас находились в его кабинете, то живым бы я оттуда не выбрался.

– Итак, насколько я понимаю, прямо сейчас с обвинениями барона Орлова мы разобраться не можем, – произнёс князь Горюнов. – В связи с последними событиями, график у нас всех довольно плотный и быстро встретиться снова не получится. Необходимо подготовить ряд документов и опросить свидетелей. Поэтому предлагаю назначить следующую дату совета через две недели. Всех устраивает такой вариант?

– Мне хватит и одной, чтобы утрясти все дела, – удивительно спокойно сообщил глава рода Овчинников. И эта перемена была даже опаснее, чем прямая угроза в мой адрес. – Но я приму решение совета. Как и всегда, впрочем.

– Всего хорошего, Святослав Иванович, – дав понять, что мне пора покинуть зал совета, произнёс князь Горюнов. – У нас есть ещё ряд вопросов, обсуждение которых вы прервали.

– До свидания, господа, – слегка поклонился я и, спокойно развернувшись, покинул зал совета великих родов.

До самого выхода из здания шёл без остановок. И только сев в машину, где меня ждали бойцы отряда Святых, смог немного расслабиться и выдохнуть. Напряжение просто зашкаливало, а давление кристаллической связи со стороны глав великих родов просто ломало энергетическую сеть моего тела. Если бы не плотный канал связи с моим кристаллом, то можно было и сознание потерять прямо там. Предварительная подготовка очень помогла, но в будущем нужно иметь в виду, что с подобными людьми можно разговаривать только с позиции силы. Другие варианты они не признают.

– С тебя двадцатка, Жлоб! – весело воскликнул Саня. – Барон вернулся живой и вовсе не по частям.

– Ставить против собственного начальства плохо, Михалыч, – прикрыв глаза и тщательно переваривая все детали состоявшейся встречи, произнёс я. Идеальная память позволяла фиксировать малейшие нюансы. Позы, взгляды, паузы в предложениях. – Так можно и без жалованья остаться.

– Да это же шутка просто была, барон! – тут же возмутился завхоз. – Надо же было нам как‑то нервное напряжение снимать, пока тут ждали.

– В зале совета поле кристаллической связи так полыхало, будто там полноценный бой шёл. – сообщила Ульяна. – Мы всё ждали, что один наглый молодой дворянин с минуты на минуту из окна вылетит.

– Там действительно было жарко, – даже не подумал отрицать я. – Особенно после того, как я высказал графу Овчинникову всё, что о нём думаю.

– В смысле? – переспросил Мастер. Лицо командира отряда Святых стремительно вытягивалось, будто он постепенно осознавал всю величину возникшей проблемы. – Вы же только фамилию получить собирались! Мы ведь для этого того клерка до икоты запугали. Я надеюсь, до прямых оскорблений не дошло? Войны родов случается редко, но это даже войной не назовёшь. Просто недоразумение какое‑то…

– Не дошло, – улыбнулся я. – Обошлись только обвинениями в посягательстве на территорию моего баронства и прямой вред интересам короны.

– Твою мать! – не сумел сдержать эмоции Мастер. – Михалыч, гони к выезду из города. Надо сваливать из полиса, пока все ворота не перекрыли.

– Можешь так не переживать, Мастер, – спокойно произнёс я. – Граф Овчинников ещё на совете и прямо сейчас сделать всё равно ничего не сможет. Новый сбор совета назначен через две недели и там я должен предоставить все доказательства вины рода Овчинниковых, которые у меня есть.

– То есть, нам нужно продержаться целых две недели против одного из сильнейших родов Российской Империи? – с тяжёлым вздохом, уточнил командир отряда Святых. – Всемером, на территории баронства, которое на девяносто процентов состоит из руин и мусора? И защитить при этом последнего выжившего придурка из отряда Пескаря. Я правильно понимаю?

– И ещё нужно будет усилить охрану поместья баронессы Строгиной, – добавил я. – Про выходку виконта Овчинникова и разграбление счетов рода Строгиных я тоже не забыл упомянуть.

– Мы покойники, – проворчал из кабины Михалыч. – Гадство! А ведь так хорошо всё начиналось… Контракт закрыли, на пенсию вышли…

– Думаю, вы слишком рано начали переживать, – глядя на проплывающий за окном пейзаж, произнёс я. – Акулы почуяли кровь и сейчас в полисе начнётся такая возня, в которой всякую мелочь даже не заметят. Род Космачёвых уже сейчас готов предоставить своих людей, только бы Боров сумел доехать до полиса. Очень выгодной сделкой Овчинниковых решил заняться глава рода Болотовых. Остальные члены совета великих родов или заинтересованы в проблемах графа Овчинникова, или не станут мешать другим. В целом, нам действительно предстоят очень сложные четырнадцать дней, но я уверен, что мы сможем справиться. Особенно дома.

– Твои б слова… – вздохнул Мастер. – Фамилию‑то хоть дали? Или тоже наперекосяк всё пошло?

– Дали, – бодро ответил я. – Теперь я барон Святослав Иванович Орлов!

Лицо командира Святых закаменело, Ульяна разом побледнела, а вездеход вильнул в сторону и чуть не врезался в толпу людей на границе Серого города, потому что Михалыч тоже уставился на меня, как на оживший труп.

– Что? – поочерёдно глядя в испуганные лица, непонимающе спросил я.

Интерлюдия

Белый город

Поместье Овчинниковых

Поместье рода Овчинниковых в Белом городе было построено позже всех остальных резиденций великих родов, и это было видно буквально в каждой детали. Там, где соседи кичились старым камнем и мореным дубом, как доказательством собственной древности, здесь практически всё было построено из стекла и полированной стали. За широкими панорамными окнами Белый город лежал как на ладони. Глава рода Овчинниковых называл это прогрессом. Остальные за глаза называли это «дурным тоном», но вслух, разумеется, не произносили ни слова.

Рабочий кабинет графа располагался на третьем этаже и занимал весь угол здания. Два больших окна, встречавшихся под прямым углом, давали такой обзор, что в ясный день можно было без труда разглядеть дальнюю границу купола. Сейчас, впрочем, Фёдор Григорьевич Овчинников стоял к окнам спиной.

Он вообще давно уже ничего не говорил. Просто стоял у стола, положив на столешницу обе ладони, и смотрел на двух людей, стоявших перед ним. Это молчание длилось достаточно долго, чтобы эти два молодых мужчины чувствовали себя весьма некомфортно.

Виктор Сергеевич Овчинников держался прямо и старался не моргать лишний раз, хотя именно это усилие и выдавало его с головой. Племяннику графа было тридцать два года, он умел носить дорогую одежду и производил нужное впечатление на людей, которым хватало для этого поверхностного взгляда. Граф же таким отношением к людям не страдал никогда в жизни.

Рядом с Виктором стоял Пётр Константинович Островский, виконт из вассального рода Островских. Этот держался иначе – чуть опустив голову и сцепив руки за спиной, с видом человека, который уже просчитал возможные варианты и не нашёл среди них ни одного хорошего исхода.

– Значит, – негромко произнёс граф и оба собеседника одновременно чуть напряглись, – ты не смог удержать двух детей.

Последнее слово он выделил без интонации, просто сделав чуть более долгую паузу перед ним. Виктор открыл было рот.

– Молчи, – сказал граф, по‑прежнему не повышая голоса.

Виктор закрыл рот.

Фёдор Григорьевич наконец выпрямился и прошёл к окну. Белый город жил своей обычной послеполуденной жизнью, которой не было никакого дела до того, что происходило в этом кабинете.

– Горюновы до недавнего времени, были у меня в кулаке, – произнёс он, продолжая смотреть на город. – Долг, который у них висел передо мной, был достаточен, чтобы содрать с них шкуру. А если бы я решил забрать деньгами, то этих денег… А впрочем, зачем вам это. Я попросить их убрать руки от наследия Строгиных в счет долга. И они согласились. Это должно было принести нам гораздо больше выгоды, чем просто деньги, но долг я им простил. Это была единоразовая монета, Виктор. Я её потратил. Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Да, дядя, – ответил племянник.

– Нет, – спокойно возразил граф. – Не понимаешь. Иначе ты бы не стоял сейчас передо мной с пустыми руками. – Он чуть повернул голову, хотя взгляда от окна не отвёл. – Двое детей без охраны, без связей, без денег, в чужом доме в Сером городе. Я отправил тебя за ними, а не на войну. И всё, чего я просил, это доставить их в их старое поместье и заставить дать вассальную клятву.

– Там появился этот… барон, – произнёс Виктор, и в его голосе против воли прорезалось что‑то похожее на оправдание.

Граф наконец повернулся.

– Барон, – повторил он. – Простолюдин без фамилии, без рода, без гвардии и без единого союзника в полисе. Сын каких‑то мастеровых с Урала, который полгода назад перебивался с хлеба на воду в Чёрном городе. Вот кто тебя остановил. – Пауза вышла короткой, но достаточно тяжёлой. – Я рад, что ты это сказал вслух. Это помогает мне точнее понять масштаб произошедшего.

Виктор не ответил, ведь крыть было нечем.

Граф медленно прошёлся вдоль стола и остановился напротив Островского.

– Ты, – сказал он, – другая история. Тебя никто не просил принимать самостоятельных решений на марше. Тебя просили выполнить задачу. Кристалл, который ты должен был закрепить за родом, теперь является собственностью барона Орлова. Это новое родовая фамилия пацана, к слову, он получил её вчера в зале Совета.

Островский не ответил. Он был достаточно умён, чтобы понять: любой ответ сейчас сделает только хуже.

– Ты решил, что выгоднее убраться с добычей и передать задание дальше, – продолжил граф. – Это было бы разумно, если бы добыча представляла хоть какую‑то ценность в сравнении с тем, что ты бросил. Но ты бросил кристалл. Кристалл, как минимум, класса Б, а то и А, который просто ждал своего нового хозяина. – Он снова помолчал. – И его подобрал человек, которого вчера на совете поздравлял князь Болотов. Канцелярская крыса, которая чует, куда ветер дует. Если Болотов счёл нужным встать и сказать вслух «поздравляю» – это уже не простолюдин с амбициями. Это настоящая проблема.