Текст книги "Я – Легенда! Дилогия (СИ)"

Автор книги: Жорж Бор

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)

– Спокойной ночи, Олег, – заходя в построенный магией дом, попрощался я. – И ещё раз спасибо тебе за помощь.

– До завтра, Святослав Иванович, – положив у входа одеяло и спальник, кивнул Факел. – А можно вопрос?

– Нет, – покачал головой я. – Иди спать. Завтра много дел.

– Мастер говорил, что вы в полис собрались, – отозвался Олег уходить он явно не хотел и пользовался любой возможностью, чтобы остаться. – Там очень активизировались люди Овчинниковых. Несколько знакомых Федьке звонили, когда вы уже уехали. Могут быть проблемы…

– Что‑нибудь придумаю, – раскатывая спальник и укладываясь на него, ответил я. Глаза неудержимо слипались, но внутри всё пело от счастья. Кристаллическая связь снова была со мной и это меняло буквально всё. – Есть у меня пара отличных идей для такого случая.

Глава 10

– Ты уверен? – послышался голос снаружи.

Наверное, впервые с моего появления в этом мире, я спал настолько крепко и безмятежно. Пробуждение вышло приятным и быстрым. Кристалл непрерывно отслеживал любые признаки активности в пределах защитного купола. Особенно рядом с моим новым жилищем. Именно магический камень меня разбудил за пару секунд до того, как Мастер с Олегом дошли до моего нового дома.

– Конечно уверен, командир! – горячо ответил Факел. – Я же своими глазами это всё видел. Точно тебе говорю – он теперь полноценный рунник.

– Бред какой‑то… – проворчал в ответ командир Святых. – Он же вчера чуть живой в лагерь приехал. Какой там ритуал принятия руны? Кто его готовил? Когда⁈

Красивый кольцевой рисунок на потолочной плите плавно перетекал на стены. Внутри мой новый дом больше напоминал каменный мешок. Кроме единственной двери, через которую лился внутрь рассеянный свет, других отверстий в монолитных стенах не было. Однако, это легко можно было исправить, но это могло подождать. Стоило подумать о том, чтобы сделать такие же для своих подчинённых. Не вечно же им спать на голой земле?

– Да сам он всё сделал! – настойчиво произнёс Олег. – Пришёл, сел, опёрся на кристалл и через пару минут…

– Олег… – скептически вздохнул Мастер. – Не пори ерунду. Ладно бы сам был обычным крестьянином. Но ты же рунник, и точно знаешь, как проводится подобный ритуал. Барон у нас имеет какую‑то особую связь с кристаллом, но он тоже не всемогущий древний и не Странник, чтобы самого себя в любой момент менять по желанию.

– Доброе утро, – выйдя из жилища, поздоровался я и пара мужчин напротив чуть сбилась с шага. Видимо, они шли меня будить не знали, что я уже проснулся.

– Доброе утро, ваше благородие, – первым пришёл в себя Мастер. – Мне уже Елизавета Дмитриевна звонила. Просила у вас уточнить время выезда.

– Сейчас позавтракаем и в путь, – ответил я.

– Святослав Иванович, тут Олег ерунду всякую мелет про вас, – внимательно посмотрел на меня командир Святых. – Говорит, что вы вчера первую руну сами себе открыли и по такому случаю жилище себе сделали. Это оно?

– Оно, – не стал отрицать очевидное я. – Думаю, вам тоже такие надо сделать. Затраты небольшие, но это сильно лучше, чем под открытым небом спать.

– Спасибо большое, господин барон, – отозвался Мастер. Мои слова его особо не интересовали, но просто отмахнуться от них он не мог. – Мы нашли подходящие руины в километре от кристалла, но если есть возможность расположиться тут – это гораздо удобнее. Вы не ответили…

– Олег всё правильно сказал, – пожал плечами я и взгляд Мастера ощутимо потяжелел. – Я воспользовался возможностями кристалла, чтобы создать первую руну. Теперь я могу помочь Ульяне.

– С чем? – нахмурился Мастер. Судя по всему, полукровка не посвятила командира в детали наших договорённостей. То ли сомневалась в успехе, то ли просто не хотела об этом говорить.

– С тем, что у вас не получилось в прошлый раз, – открыто ответил я. В этом не было никакой тайны. Как только мы начнём подготовку, Мастер всё равно узнает и тогда вопросов будет ещё больше. Командир Святых уже набрал в грудь воздуха, но я остановил его жестом. – Обсудим всё потом. Сейчас у меня другие планы. Что насчёт завтрака?

– Уже разогревают, – ответил Мастер. – Вчера ребята от Менялы привезли целый ящик мяса.

– Отлично! – обрадовался я и даже немного ускорил шаг. – Тогда не будем терять время. Есть новости насчёт душанов?

– Они готовы прислать своего человека для оценки качества льда, – ответил Мастер. – Приедет сегодня днём. Если всё в порядке, то сделка пройдёт уже вечером. Предварительно, они смогут выкупить двойную партию, но уже сейчас просили не продавать другим остаток и подождать.

– Утро хороших новостей, – улыбнулся я. Во время общения с Фёдором специально перевесили весь собранный лёд. Насчитали почти пятьдесят кило, а это просто огромный объём. По словам Ульяны, иногда требовалось пару граней полностью выпотрошить, чтобы столько собрать. Полный выкуп добычи гарантировал четверть миллиона рублей, и эта сумма перекрывала все проценты по обязательствам банка с запасом. Правда, основной долг при этом оставался таким же, но и времени прошло всего ничего. – Главное, чтобы день тоже прошёл без разочарований.

– Это будет зависеть от настроений в полисе, – ответил Мастер и был полностью прав. Мы сейчас могли столкнуться с яростным сопротивлением, диверсиями и драками с той же вероятностью, что и с полным безразличием к гостям из дикого баронства.

Шашлык, по моим ощущениям, стал за ночь даже вкуснее. А может сказывался мой дикий голод после увеличения ёмкости кристаллической сети в теле. В любом случае, я умял почти тройную порцию и только после этого вернул тарелку Ване.

Бугурт наотрез отказался оставаться в лагере и поэтому решили на страже оставить близнецов. Каких‑то серьёзных столкновений не ждали, но один бронированный штурмовик в условиях города был предпочтительнее двух лёгких снайперов. Для нас и при текущем раскладе. А вообще меня удивляла вариативность собранного Мастером отряда. Несмотря на огромные потери, Святые всё равно могли выполнить практически любую задачу.

По пути к имению баронессы Строгиной заметили оживление возле стоянки Менялы. Фёдор активно работал, несмотря на ранее время. Снаружи купола стояло несколько машин, а в зоне обмена находилось несколько незнакомцев.

– Похоже, слуги баронессы сумели найти общий язык с Вольными, – удивлённо произнёс Мастер, когда мы заехали на территорию. По сравнению со вчерашним визитом, это место буквально кипело жизнью. Только во дворе я насчитал больше десятка людей из лагеря Пирата. – Никогда бы не подумал, что они так охотно пойдут служить аристократам.

– Пират жил рядом со Строгиным долгие годы, – заметила Ульяна. – Был бы тут другой род, то и расклад бы поменялся.

– Повезло, – вылезая из машины, согласился я. – Во многом. Доброе утро, Елизавета Дмитриевна.

Глава рода Строгиных уже стояла на крыльце. Елизавета выбрала для визита в полис очень строгий коричневый брючный костюм, который отлично подчёркивал её фигуру.

– Здравствуйте, Святослав Иванович, – поздоровалась со мной девушка и любезно кивнул Мастеру.

– Доброе утро, госпожа, – неожиданно изысканно поклонился командир Святых.

– Мы готовы принять вас на борт или можете ехать на своём транспорте, – предложил я.

– К сожалению, у меня нет личного водителя, господин барон, – чуть смущённо улыбнулась Елизавета. – Да и транспорта подходящего нет. Думаю, разумнее и безопаснее будет ехать вместе.

– Тогда прошу, – жестом указав на дверь броневика, произнёс я.

– Благодарю, – опустила глаза девушка и быстро прошла мимо.

– У вас уже есть план визита, Елизавета Дмитриевна? – когда Михалыч вывел машину на дорогу к полису, задал вопрос я.

– Это слишком громко сказано, барон, – с улыбкой покачала головой Лиза. Девушка вообще выглядело очень радостной. Будто на пороге большого праздника. Хотя, учитывая наш вчерашний разговор и ситуацию, в которой оказались жители баронства Строгиных, так и ощущалось их скорое возвращение. – Когда речь идёт о Чёрном городе, какие‑то чёткие планы строить нет никакого смысла. Но я вчера созвонилась со старейшиной крупнейшего посёлка на землях моего рода и узнала, где он расположился.

– Скажите мне адрес, ваше благородие, – попросил Михалыч. – Доставим вас туда в лучшем виде.

– Сектор Горюновых, Чёрный город, улица Сталеваров одиннадцать, – чётко ответила баронесса и я увидел, как нахмурился Мастер.

– Могут быть проблемы? – поинтересовался я, а баронесса моментально напряглась. Вся её радость была только небольшой плёнкой на поверхности грандиозного напряжения. И любое отклонение от плана эту плёнку рвало в клочья. – Плохое место?

– Чёрный город вообще не курорт, Святослав Иванович, – спокойно ответил Мастер. – Но даже там бывают места, которые хуже других. Например те, где нет власти великих родов и всё контролируют банды. Это даже не местные бандиты, а что‑то в разы хуже. Те, кто готов убивать за малейшие признаки неповиновения.

– Пётр Егорович сказал, что это было единственное место, где он смог разместить всех своих людей, – будто оправдываясь, произнесла Елизавета. – В любом другом случае, они бы расселились по всему Чёрному городу и потеряли связь.

– Никто не осуждает ваших людей, Елизавета Дмитриевна, – успокоил я девушку. – Мы просто оцениваем возможные риски, чтобы понимать, что нас ждёт.

– Хорошо, – кивнула баронесса. – Я могу позвонить Петру Егоровичу, чтобы…

– Не нужно, – покачал головой я, – Адрес у нас есть. Сначала осмотримся на месте.

Заезжать в город решили через сектор Горюновых. Это существенно сокращало дорогу и уменьшало возможные риски встречи с людьми Овчинниковых. Неприятно было это признавать, но граф мог на ровном месте устроить мне такие проблемы, что я потеряю целую кучу времени, пытаясь их разгрести. Вопросов у стражей не возникло и вскоре мы уже ехали по трущобам.

Каждый великий род имел на своей территории такой вот отстойник. Туда стекались ту, кто не хотел или не мог жить в Сером городе или работать на полях. Бандиты, должники, проигравшиеся работяги и просто нищие, которым не повезло в жизни. Удивительно, но в этом месте не было случайных людей. Будто чудовищный фильтр, Чёрный город качественно собирал в себе пену человеческого обществе. Вернее, осадок, который мешал в других местах и полностью раскрывался в этом мрачном месте.

Я проезжал Чёрный город уже несколько раз, но никогда не видел его так близко. Чтобы не тратить время и нервы, великие рода пробили через трущобы прямые пути к внешним стенам полиса. Отрезки широкой дороги разрезали каждый сектор пополам, создавая естественное противостояние между зонами Чёрного города.

– Скоро будем на месте, – напряжённо произнёс Михалыч. Завхоз уверенно лавировал между каменными зданиями. Повсюду лежали горы мусора и всякого хлама. Нашу машину провожали десятки взглядов. Напряжённых, испуганных, оценивающих…

– Факел, давай к станку, – приказал Мастер. – Бугурт, ты первым выходишь. Уля – ты в машине.

– Почему это? – возмутилась девушка.

– Потому что улица Сталеваров числится за Сиятельным, – коротко ответил командир Святых и Ульяна кисло кивнула. – Елизавета Дмитриевна, вам бы тоже в машине остаться. Во избежание…

– Я обещала старосте, что приду за своими людьми, – неожиданно заупрямилась баронесса. – Мы находимся в пределах Московского полиса. Здесь нас охраняют великие рода и их дружины.

– Есть места в этом городе, куда даже великие рода не суются, ваше благородие, – вздохнул Мастер.

– Если возникнет угроза, то вы должны чётко выполнять мои команди, или команды Мастера, Елизавета Дмитриевна, – посмотрев в глаза девушке, произнёс я. – Это понятно?

– Разумеется, ваше благородие, – кивнула баронесса.

– Мастер, дай диспозицию, – попросил я. Уже без особого удивления относился к тому, что в голове моего подчинённого имелась информация об огромном количестве разных людей и действующих на этой территории силах.

– Сиятельный – один из сильных главарей горюновского севера, – тщательно подбирая слова и поглядывая на Лизу, ответил Мастер. – Сколько именно у него людей неизвестно, но держит он свой кусок Чёрного города очень жёстко. Крови не боится и льёт её без особой необходимости. Но вроде не такой конченый, как его конкуренты.

– Чем занимается? – поинтересовался я. Это, наверное, имело решающее значение. Любой бизнес в такой среде имел криминальный характер и его особенности накладывали свой отпечаток. Кто‑то торговал людьми, а кто‑то наркотиками. И вели такие «бизнесмены» себя по‑разному.

– Всяким… – неопределённо ответил Мастер. – Грабежи, ликвидация неугодных, несчастные случаи, наёмничают иногда.

– Хорошо, – кивнул я. Броневик остановился у непомерно длинного бетонного здания. В сумме, на двух этажах уцелело около десятка окно. Остальные были заколочены или зияли неровными дырами. С улицы тянуло вонью нечистот и тем запахом пыли, который появляется только в местах где долго и плохо живут люди. – Елизавета Дмитриевна, вы выходите последней.

Это была не просьба, а сухая констатация факта. Почти приказ, который имел под собой очень веские основания. Я вышел первым, а следом за мной высадились Мастер и Бугурт. Михалыч глушить мотор не стал и поставил машину так, чтобы можно было сразу покинуть тесную улицу. Когда все заняли свои позиции, транспорт покинула баронесса.

– Звоните своему человеку, ваше благородие, – внимательно осматриваясь по сторонам, негромко произнёс я. Людей я не видел, но постоянно ощущал на себе чужие взгляды. Пристальные и очень неприятные. – Скажите, что мы у главного входа.

Лиза тут же достала мобильник и набрала номер старосты. Какое‑то время она ждала ответа, а потом растерянно посмотрела на меня:

– Он не берёт…

– И я знаю почему, – хмуро ответил я. Где‑то в недрах барака слышался мелодичный звон. Он постепенно приближался. Потом стали слышны шаги и вскоре из главного входа вышли три мужчины. Двое в каком‑то рванье, а третий, стоявший в центре, носил видавший виды клетчатый костюм.

– Добро пожаловать в Чёрный город, благородные господа и госпожи! – весело произнёс мужчина в костюме. Его голова была до такой степени лысой, что отбрасывала солнечные блики на разбитый асфальт. – Рад приветствовать вас у себя в гостях! Баронесса, господин барон.

– Сиятельный, насколько я понимаю? – поинтересовался я.

– Совершенно верно, ваше благородие! – шутовски поклонился бандит. – Совершенно верно. Чем обязан такому визиту? Для наших мест, сразу два аристократа – большая редкость.

– Учитывая, что ты знаешь нас обоих, глупо притворяться, что не понимаешь цели нашего приезда, – невозмутимо произнёс я. – Мы приехали за людьми баронессы Строгиной.

– А, наши гости… – понимающе покивал главарь бандитов. – Ну конечно! Много дел, знаете ли. Всего не упомнишь… Мы предоставили беженцам кров, еду и безопасность на две недели. А в наших условиях – это непросто, господин барон. Эти пять сотен бедолаг скушали столько, сколько хватило бы на три тысячи горожан. Но мы не жадные. Мы заботимся о своих гостях.

– И, разумеется, вы хотите справедливую плату за свою заботу? – понятливо кивнул я.

– Таковы обычаи, ваше благородие, – усмехнулся бандит и трижды стукнул себя по зубам костяшками пальцев. – Иначе получим проклятие неудачи.

– Как ты смеешь? – побагровел Мастер. – Знаешь, что бывает с теми, кто ставит условия аристократам, головорез?

– А ты знаешь, что бывает с аристократами, которые забредают к нам в гости, Мастер? – хищно оскалился Сияющий.

Лицо главаря бандитов мгновенно изменилось, став жёстким и безразличным. Перемена была такой резкой, будто перед нами оказался другой человек. Будто дожидаясь именно этого момента, в окнах второго этажа появилось множество людей с автоматами и винтовками. Почти все были в обносках, но оружие выглядело ухоженным.

Пулемётное гнездо на нашем вездеходе тут же уставилось на стрелков Сияющего. Секунду спустя к одной пушке присоединилась вторая – Ульяна тоже села в кресло стрелка. Чуть сдвинулся Бугурт, а Мастер потянул на себя кристаллическую связь из окружающего пространства.

– Не нужно кипятиться, – успокаивающе поднял руки я. – Требование справедливое и я готов к сделке с тобой. Но мне нужно понимать, что твои гости действительно в полном порядке.

– Толковая мысль, господин барон! – снова вернулся к своей личине шута Сияющий. – Очень толковая. Эй, парни! Приведите наших постояльцев!

В здании послышался шум и на улицу начали выходить бывшие жители баронства Строгиных. Мужчины и женщины, дети… Многие затравленно оглядывались на толкающих их в спину бандитов. Лица большинства мужчин были отмечены синяками и ссадинами.

– Это… Ужасно! – не выдержала Елизавета. – Как вы смеете лгать о том, что мои люди находились в безопасности?

– Они живы, ваше благородие, – безразлично пожал плечами главарь бандитов. – Это уже большое достижение, учитывая, сколько на них порчи неудачи. Будете забирать? Если нет, то я найду им применение. Особенно женщинам!

– Будем, – стараясь сохранять хладнокровие, ответил я. – Сколько там? Десять тысяч за всё?

– Пятнадцать, – не моргнув глазом, поправил меня Сияющий. – Ещё часть расходов не учли.

– Пятнадцать так пятнадцать, – кивнул я. – Мастер, дай мне лист бумаги и ручку. Напишу расписку этому гостеприимному человеку.

– Барон! – подался ко мне командир Святых.

– Бумагу и ручку! – жёстко произнёс и Мастер отступил. Спустя минут мне принесли всё необходимое и я, быстро набросав нужный текст, передал её Сияющему. – Держи. Только эта бумажка пока силы не имеет. Её нужно прочитать вслух, чтобы все услышали.

– Да без проблем, господин барон! – весело ответил главарь бандитов, выхватывая у меня бумажку. Он взмахнул ею в сторону здания, словно показывая своим людям, и те одобрительно закричали. Такой куш местным перепадал нечасто. – Сейчас для всех своих парней и зачитаю.

Главарь бандитов быстро пробежал глазами текст расписки и растерянно стрельнул глазами в мою сторону. Потом прочитал ещё раз, но уже медленнее. На лысине предводителя бандитов выступил пот, и он медленно опустил руку с зажатой в ней бумажкой.

– Читай, Сияющий, – усмехнулся я. – Чего же ты? Люди ждут.

Глава 11

Московский полис

Белый город

Клуб «Семь Граней»

Клуб «Семь Граней» был одним из тех мест, о которых в Сером городе ходили легенды, а в Чёрном даже не знали о его существовании. Это неудивительно, ведь тамошняя публика знала о жизни аристократов полиса примерно так же, как догадывается о существовании Небесного города. Он есть и там правит Император. Слава Императору! Всё.

Здание клуба стояло на тихой улице между двумя одинаково старыми высокими тополями и не имело ни вывески, ни видимой охраны. А внешне оно больше всего напоминало частный особняк, чей владелец просто не особо жаловал гостей. Внутри, впрочем, гостей любили, вот только строго определённых, и тех, кого здесь единовременно принимали, всегда оказывалось не больше дюжины.

Князь Александр Игоревич Болотов поднялся по ступеням ровно в тот момент, когда часы в холле начали бить шесть. Старший швейцар, который здесь служил еще тогда, когда Александр Игоревич был молодым княжичем, принял трость и уважительным жестом указал на дальнюю гостиную. Ту, где у маленького окна, выходящего во внутренний двор, давным‑давно стояли два глубоких кресла и низкий столик под белой скатертью. На скатерти ждали: один графин с ледяной водой, и второй с тёмно‑янтарным напитком. Плюс две хрустальных рюмки, повёрнутые ножками вверх, чтобы в них не упала ни одна пылинка.

В кресле у окна уже сидел князь Степан Яковлевич Космачёв.

Глава княжеского рода Космачёвых был на год моложе хозяина рода Болотовых, но с возрастом эта разница начала играть в обратную сторону: Космачёв старел тяжело и красиво, как стареют люди, привыкшие к власти. Седина у висков отливала ровным серебром, плечи оставались прямыми, и даже в полумраке гостиной от него ощутимо тянуло сухим теплом, что было фоновым отголоском его родной стихии Огня.

– Александр Игоревич, – сказал он, вставая. – Я уже подумал, что ты не придёшь.

– Я никогда не опаздываю, Степан Яковлевич. Это ты приходишь раньше, чем нужно, и потом сердишься на «опоздавших».

Мужчины обнялись и Болотов опустился в кресло напротив, расправил полы пиджака и кивнул в сторону графина. Космачёв молча наполнил обе рюмки, поднял свою на высоту глаз, подержал секунду и без тоста, без каких‑либо слов выпил. Болотов сделал то же самое. Это был их давний, десятилетиями отлаженный ритуал, заменявший приветствия людям, которые слишком хорошо знали друг друга, чтобы тратить время на «здравствуй» и «как поживаешь».

Некоторое время оба молчали. За окном во внутреннем дворе кто‑то из младших служек неторопливо подметал каменные плиты, и шорканье метлы по камню было единственным, что нарушало тишину.

– Ну? – наконец произнёс Космачёв. – Что ты накопал, старая лиса?

Болотов слегка улыбнулся. Эту интонацию у Космачёва он знал так же хорошо, как тот знал его собственные паузы, и в ней при всей грубоватой подаче скрывалось то, что в их кругу считалось почти комплиментом. Это было признание, что собеседник может принести нечто, ради чего вообще стоило выходить из дома и садиться с ним за один стол.

– Накопал, – сказал он. – И, пожалуй, для одного вечера достаточно. Мой человек в банке хорошо поработал.

– Тот самый, который у тебя там сидит ещё со времён старика Хвостова?

– Тот самый, – подтвердил Болотов. – Знаешь, Степан Яковлевич, в нашем возрасте начинаешь особенно ценить людей, которые умеют сидеть на одном месте по тридцать лет и не привлекать внимания. Этот сидит. И, главное, видит документы, которые сами по себе никогда бы наружу не вышли.

Космачёв чуть подался вперёд. Внешне это было едва заметно, это было всего лишь лёгким смещением веса и едва уловимым движением плеча, но Болотов, который с этим человеком встречался не первое десятилетие, понял всё, что нужно было понять. Огонь в кресле напротив переставал «лениться» и запылал более ярко.

– Так вот, – продолжил Болотов, неторопливо вращая рюмку за тонкую ножку. – Ты ведь помнишь, что у Строгина за месяц до его казни счёт был в полном порядке? Да, он не был богат, конечно, по нашим меркам, баронство не было особо процветающим, но содержать людей, оплачивать артефакты, гасить плановые отчисления в казначейство, на всё это хватало с лихвой. Барон был мужик основательный, если ты помнишь.

– Помню, – буркнул Космачёв. – Скучный был, но порядочный.

– Так вот, – продолжил Болотов, – а потом за неделю до казни на счёт ложатся обязательства по трём контрактам с родом Овчинниковых. Все три оформлены задним числом, это видно по бумаге, по почерку дежурного клерка, который в один из этих дней, по совпадению, был в отпуске. И, что самое интересное, все три предусматривают штрафные санкции в случае «срыва обязательств одной из сторон». И все три мгновенно сработали в пользу Фёдора Григорьевича в тот самый день, когда этого тупоголового выскочку отвели на эшафот.

Космачёв медленно выдохнул через ноздри.

– Сволочь, – сказал он почти спокойно, немного с восхищением. – Но сволочь хитрая.

– Нам ли его судить, – добродушно улыбнулся Болотов. – Но тут начинается интересное. Сами по себе три липовых контракта ничего не значат. Бумаги, написанные постфактум, мы все умеем делать, и доказать злой умысел через имперского судью на одних только бумажках невозможно. Однако мой человек поднял ещё одну ниточку. Параллельно с этими тремя контрактами в банк лёг четвёртый документ. И вот он‑то уже никакого отношения к Строгиным не имел.

– Горюнов, – без всякого вопроса в голосе произнёс Космачёв.

– Горюнов, – подтвердил Болотов. – Списание долга. Аккуратное, в одну строчку, без огласки. Дата, заметь, та же самая. День в день. Овчинниковы прощают Петру Сергеевичу некое старое обязательство, там даже не про деньги. Детали мой человек так и не достал и, говоря честно, я даже рад, что не достал, потому что в эти дебри лезть пока рановато. А Пётр Сергеевич, в свою очередь, отзывает гвардию с северо‑западного направления ровно в ту ночь, когда этот кретин племянник Овчинникова пошел за детьми Строгина.

– Купили, – коротко резюмировал Космачёв.

– Купили, – повторил за ним Болотов. – И не деньгами, заметь. Деньгами Петра Сергеевича не купишь, у него своих хватает. А вот старым долгом, который висел на нём перед более молодым родом, это, знаешь ли, для князя фактически нескончаемое унижение каждый день. Особенно для нашего Петра Сергеевича, с его понятиями о порядке вещей в полисе и представлением кто кому должен кланяться.

Космачёв коротко рассмеялся, одним коротким сухим выдохом, в котором было больше злости, чем смеха.

– Я давно говорил, – произнёс он. – Этот выскочка Овчинников с его манерами и его модной мебелью когда‑нибудь дойдёт до того, что начнёт нас всех скупать оптом. И, как видишь, начал. С Петра Сергеевича. Причём так, что Пётр Сергеевич сам от своего вассала отрёкся и не поморщился.

– Не отрёкся, – мягко поправил Болотов. – Просто отступил в сторону. Это разные вещи. Отрёкся он мысленно, лет пять назад, когда понял, что Строгин ему политически больше не выгоден. А сейчас он просто выгодно продал ранее принятое решение.

Болотов чуть помолчал, глядя в окно. Двор был пуст, метла лежала прислонённой к стене.

– Знаешь, – произнёс он, – чего у нашего Фёдора Григорьевича не отнять, так это умения за один ход решить три задачи. Он избавился от Строгина, который слишком долго сидел на хорошей земле и слишком мало с этой земли отдавал. Он списал собственный долг перед казначейством, потому что после смерти Строгина, как ты понимаешь, погасить его должны были уже наследники, а наследников он рассчитывал получить себе в вассалы. И он закрыл рот Петру Сергеевичу, который при иных обстоятельствах в последний момент мог бы ещё и огрызнуться. Три задачи, Степан Яковлевич. В один день.

– Четыре, – поправил Космачёв и допил рюмку. – Четвёртой задачей были стационарные артефакты в имении. Старый Строгин их в своё время покупал у Лазаревых, ещё до того, как Лазаревы окончательно сдулись. На нынешнем рынке такие комплексы найти невозможно. Вообще. Их просто нет. А у Овчинниковых производство только‑только разворачивается, и им нужны были рабочие образцы, чтобы посмотреть, как там собрана начинка, и попробовать повторить.

Болотов медленно кивнул. Об этом он догадывался, но услышать формулировку от Космачёва, который в технике рунных артефактов разбирался лучше всех в полисе, было приятно, ведь это означало, что догадка превратилась в факт.

– Тогда четыре, – согласился он. – И, заметь, ни одна из этих задач не предполагала, что вмешается какой‑то простолюдин с Урала, у которого вдруг проснутся способности к управлению кристаллом класса А.

Космачёв невесело усмехнулся.

– Да уж, – сказал он. – Подгадили мы Фёдору Григорьевичу, ничего не скажешь. Особенно ты, со своим «поздравляю».

– Не я подгадил, – спокойно ответил Болотов. – Это уже мальчик сам. Я только встал и сказал вслух то, что в зале и так все увидели. Кстати, Степан Яковлевич, ты ведь по этой причине меня сюда и зазвал, верно? Не ради старых контрактов. Контракты ты бы и сам через своих людей через неделю достал.

Космачёв молча налил себе вторую. Болотов от второй отказался коротким движением пальцев.

– Я позвал тебя, – медленно произнёс Космачёв, – потому что мне нужно понимать, как далеко ты готов пойти. Старые контракты, это, как ты правильно заметил, бумажки. Бумажками мы Фёдора Григорьевича не возьмём. Только если он сам подставится. А он сейчас в таком положении, что подставится обязательно.

Болотов чуть наклонил голову, давая понять, что слушает.

– Гвардия у него зашевелилась, – продолжил Космачёв. – Ничего… гхм… внутреннего, они у него поголовно пьяницы и отморозки, это всем известно, Нет, я говорю про реальные движения. Мои люди третий день фиксируют, как из основных казарм небольшими группами уходят бойцы, маленькими группами по двое, по трое, в гражданской одежде, с лёгким снаряжением. Уходят в Серый город, оттуда, по моим данным, дальше в Чёрный. И там встречаются с интересной публикой.

– С Вольными.

– С Вольными, – подтвердил Космачёв. – С теми, что пожиже. Команду Пескаря наш юный барон, как мы знаем, разобрал на запчасти, и Фёдор Григорьевич сейчас спешно собирает следующую. Не одну, Александр Игоревич. Несколько и независимо. Это уже не «наказать выскочку», это уже системная работа, похоже ему нужно, чтобы у барона Орлова в любой момент задница горела от нескольких источников, и чтобы он при этом не понимал, какая из них несет настоящую угрозу.

– А ещё банк, – мягко добавил Болотов.

– А ещё банк, – кивнул Космачёв. – Тут мои сведения сходятся с твоими. Андрей Николаевич, тот самый «скользкий тип», как его прозвали на Уральских делах, на этой неделе получил крайне любопытную бумагу с печатью Овчинниковых. Содержание мне пока неизвестно, но направление понятно: Фёдору Григорьевичу нужно, чтобы банк ускорил взыскание долга по обязательствам прежнего барона. Не в обычные сроки, а в самые жёсткие из возможных.

– То есть фактически он хочет утопить мальчика чужими руками, – констатировал Болотов. – Имперский банк давит на барона, барон не платит, барона лишают надела за неисполнение обязательств перед короной, и кристалл переходит в управление совета. В совете Фёдор Григорьевич, в нынешней конфигурации, имеет чистое большинство по этому вопросу. Кристалл уходит к Овчинниковым. Небесный остров получает рапорт о безупречно проведённой операции, а Фёдор Григорьевич – благодарность сверху и ещё одну ступеньку вверх.

– Именно, – сказал Космачёв.

Болотов задумчиво посмотрел в свою пустую рюмку.

– А ты ведь его недооценил, Степан Яковлевич, – произнёс он. – Этот человек уже понял, что мы хотим его съесть. Не просто догадывается, он реально понял. И поэтому действует так, будто ему уже нечего терять. Это самое опасное состояние для противника. Когда он начинает считать, что терять ему уже нечего.

– Я его не недооценил, – спокойно возразил Космачёв. – Я его хорошо знаю. Я его терпеть не могу с того самого дня, когда его дед получил графский титул в обход двух более старых родов, в том числе моего вассала. Но это не значит, что я его недооцениваю. Я бы сказал так: в иных обстоятельствах Фёдор Григорьевич меня бы даже устраивал как сосед. Жёсткий, расчётливый, не дурак. Такие нужны. Просто не за моим столом.

– А что с твоим анклавом? – мягко поинтересовался Болотов.

И вот тут Космачёв впервые за разговор по‑настоящему помрачнел. Помрачнел тяжело, как мрачнеет человек, которому в очередной раз ткнули пальцем в свежую рану.