Текст книги "Я – Легенда! Дилогия (СИ)"

Автор книги: Жорж Бор

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Расход кристаллической связи на такие бытовые удобства был просто смешным и даже обычный рунник мог выдержать его без особых проблем. Но я всё равно подключил дом к защитной системе баронства, чтобы иметь возможность централизовано управлять всем хозяйственным комплексом. С туалетом тоже разобрались, а Факел, видимо хорошо зная Ульяну, создал настоящую ванну, больше похожую на небольшой бассейн.

Около трёх часов интенсивной работы и наш первобытный шедевр был готов. Десяток каменных плит, немного магической энергии и примерное понимание потребностей обычного человека.

– Спасибо… – чуть дрожащим голосом, произнесла Ульяна. Девушка стояла напротив каменной коробки с тёмными дырами на месте окон. Со слезами на глазах. Удивительно и непривычно беззащитная. – Спасибо вам, Святослав Иванович.

– Владей, – с улыбкой ответил я. – Утром поставим окна. Насчёт мебели тоже договоримся. Несколько дней подождать может придётся…

– Не нужно ничего, ваше благородие, – тихо ответила Ульяна и пошла прямиком в тёмный провал без двери. – Он прекрасен!

– Она явно видит что‑то другое, – чуть улыбнулся я.

– Улька жила в казарме последние десять лет, ваше благородие, – негромко ответил Факел. – С тех пор, как её где‑то нашёл Мастер. Это её первый дом.

– Тогда понятно, – произнёс я. Остальные давно вернулись, но нам не мешали, будто понимая всю важной момента для своей соратницы. Мы вернулись к костру, и я осмотрел своих подданных. – Ну что? Ещё три часа до отбоя, и мы успеем возвести ещё один дом. Кто следующий?

Глава 20

И в этот момент среди сплочённой команды опытных скаутов чуть не случился раскол. Люди устали. Люди хотели не только уверенности в завтрашнем дне, но какого‑то подтверждения, что они не зря пошли за странным парнем, которому посчастливилось стать бароном. Каждый хотел верить, что у меня на службе они могли жить лучше, чем на заслуженной пенсии в Сером городе. И собственный дом, куда можно возвращаться после заданий и где ты можешь всё сделать так, как тебе нравится, для этого подходил лучше всего.

В жарком споре, который продлился так долго, что чуть не стал причиной отмены вечерней стройки, победил Олег. В какой‑то момент, Факел начал подбирать аргументы в свою пользу с убийственной точностью и все были вынуждены признать, что его жилище принесёт значительно больше пользы не только для отряда, но и для баронства в целом.

– Тогда иди размечай стены, – когда спор зашёл в тупик, принял окончательное решения я и счастливый артефактор унёсся готовить проект своего будущего дома. – Остальным отбой. Завтра длинный день. Мы с Олегом справимся вдвоём.

Уставшие бойцы попадали на землю, а я пошёл к Факелу. Ульяна так и не вернулась на стоянку отряда. Полукровка, как только мы закончили основные работы, утащила к новый дом все свои нехитрые пожитки и больше не показывалась. Даже сейчас я видел в окнах её домика слабый свет. По пути меня догнал Мастер и некоторое время мы шли молча.

– Спасибо, господин барон, – наконец нарушил тишину командир Святых. – Для нас всех это действительно очень много значит.

– Каждая дорога должна заканчиваться порогом родного дома, – рассеянно ответил я. Мысли крутились вокруг итогов дня. Я мог себя похвалить, потому что сделал действительно много. – Только так можно правильно завершить путь. И даже если это займёт годы, родной порог будет ждать. Пусть не там и не с теми, с кем думал в начале пути, но перепутать это чувство невозможно.

Некоторое время мы шли молча. Уже отчётливо слышался в вечерней тишине весёлый голос Олега, который напевал какую‑то песенку. Артефактор подошёл к делу с размахом и явно рассчитывал жилище с большим запасом.

– Почему вы так часто цитируете Книгу Пути, ваше благородие? Да ещё с такой точностью, будто знаете её наизусть? – негромко спросил Мастер. – Вера в Странника не приветствуется среди аристократов. Многие из них считают, что этот культ в прошлом придумали шарлатаны. И что сейчас он противоречит политике правящей династии. Только Вольные открыто говорят о таком. Среди них вера в Странника считается единственно правильной.

– Каждая вера жива до тех пор, пока кто‑то считает её таковой, – пожал я плечами в ответ. Сам я об этой книге особо ничего не знал. И прошлый хозяин моего нового тела тоже не утруждал себя подобными сложными вопросами. Хотя он был Вольным. Довольно странным, учитывая обрывочные воспоминания, но всё же. – И каждый идёт по своему пути так, как велят его честь и воля. Я просто делаю и говорю то, что считаю правильным. Если об этом кто‑то уже написал, то это лишь значит, что я не один такой. А ещё каждый имеет право на собственные секреты. Верно, Алексей Александрович?

Мастер сбился с шага и остановился. Я ощущал на своей спине его напряжённый и одновременно удивлённый взгляд. Душан оказался прав. Мне нужно было проверить полученную информацию и это был самый простой и безопасный способ. Правда, к чести бывшего офицера Императора, заминка оказалась предельно короткой.

– Душан… – больше утвердительно, чем с вопросом, произнёс командир Святых. В его голосе я услышал неприязнь, но открытой ненависти там не было. Так относятся к старому врагу, который дал достойный отпор. – Он не мог меня узнать.

– Он и не узнал, – невозмутимо ответил я. – Просто предположил. И это предположение оказалось верным.

– Барон… – остановившись, посмотрел мне в глаза Мастер, а я спокойно выдержал его тяжёлый взгляд и слегка улыбнулся. – Я выполнял приказ. Тогда… Погибло много хороших парней. И с летающего острова в том числе. Это был мой долг.

– И ты выполнил его с честью, – кивнул я. – Как положено истинному воину.

– Командующий гвардии Императора собирался напасть на душанов после заключения перемирия, – опустив взгляд, тихо произнёс Алексей. – Мы нашли ряд дыр в защите Кавказского мегаполиса. Можно было перехватить контроль над частью барьера, которым управляли барсы. Поступил приказ уничтожить совет старейшин. Я должен был возглавить атаку. Но я ушёл. Воспользовался личной благодарностью Императора за прежние заслуги. А никто другой не решился возглавить эту акцию. Я могу рассказать вам всё, чтобы между нами не осталось недопонимания, но…

– Это меня не касается, Мастер, – произнёс я. – Я не буду пытаться ничего узнать о твоём прошлом или как‑то использовать эти знания в свою пользу. Раз ты решил перечеркнуть свою прежнюю жизнь, то на то есть причины. Если ты когда‑нибудь захочешь об этом поговорить – я буду рад.

– Ну что вы там застряли? – в нетерпении выкрикнул Факел. Он уже приплясывал над расчерченными по земле линиями. Я ощущал готовые к работе артефакты и подвешенные кристаллические структуры. – Начинаем уже?

– Почему? – непонимающе посмотрел на меня командир Святых. – Почему вы мне доверяете? Даже…даже узнав правду?

– Потому что ты хороший человек? Или может потому, что ты собрал вокруг себя хороших людей, которые тебе готовы доверить не только свои жизни, но и души? – задал я встречные вопросы. – Иди отдыхай, Мастер. Завтра много дел.

– Как и всегда, – неожиданно хмыкнул в ответ мой собеседник. Ему словно стало легче, и он спокойно кивнул мне. Так бывает, когда человека тяготит какая‑то тайна. Она настолько привыкает с ней жить, что сам не понимает, отчего ему стало легче, когда он поделился с кем‑то своей ношей. – Доброй ночи, ваше благородие.

– Доброй ночи, – ответил я и пошёл к горящему от нетерпения Олегу.

Это было уже третье здание, которые мы строили на основе модернизированного заклинания защиты. Только в этот раз задача оказалась более масштабной. Факел уже достаточно давно собирал в голове образ своего идеального жилища и теперь решил воплотить свои фантазии в реальность. Явно много времени мечтал о собственной лавке и мастерской. Может даже присматривал в Сером городе какие‑то подходящие здания.

– А вот здесь у меня будет хранилище ингредиентов и ресурсов. Сразу под мастерской, – крутнувшись между двумя совершенно непримечательными линиями, радостно сообщил артефактор. В его воображении уже всё здание было не только построено, но и обставлено. – Внутренние перегородки я сам поставлю. Окна наметил. Второй этаж под склад использую. Вы не смотрите, что там такой метраж. Это всё для дела!

– Меньше болтовни, Олег, – усмехнулся я. Усталость уже давала о себе знать, но сил ещё хватало и глаза не слипались. Работать с крупными кристаллическими структурами, когда голова уже не соображает – идея для будущего мертвеца. – Давай за дело.

Основу подняли довольно быстро, но с коммуникациями пришлось потратить времени в несколько раз больше, чем в жилище Ульяны. Олег и про вентиляцию не забыл, и вода ему нужна была чуть ли не в каждом уголке здания. Вот только реализовать все его хотелки не вышло даже с помощью кристалла.

Ближе к полуночи я понял, что точные манипуляции с кристаллической связью мне почти не даются и решил, что мы продолжим завтра. Олег пытался возражать, но быстро сдался, и я направился к своему домику.

На фоне новых построек, моё временное убежище выглядело нелепой каменной коробкой. Вот только эта коробка была той безопасной гаванью, где я мог спокойно спать и ни о чём не беспокоиться. Сон пришёл моментально и засыпал я с лёгкой улыбкой на лице, а утром проснулся от визга бензопилы и грохота молотков.

– Доброе утро, господин барон! – когда я вышел на улицу, весело поприветствовал меня пробегающий мимо Саня. В руках парень держал ведро с краской и видавший виды валик. Возле дома Ульяны уже вовсю шла работа. Откуда‑то появился штабель досок, в отдалении стояла пара незнакомых машин и один старенький трактор. Неподалёку от стоянки отряда лежала на земле голова механического червя, за которой осталась натуральная траншея в утоптанной земле. – Видимо, я многое пропустил…

В воздухе висел стойкий запах краски и свежего дерева. Слышались весёлые возгласы и беззлобные маты. На втором этаже дома Ульяны поставили два окна и пытались впихнуть третье. Посмотрев на это всё, направился к дому Олега.

Рыжую шевелюру Факела я на стройке не заметил, а значит начинающий артефактор обустраивал собственное жилище. Вчера у нас закончить не получилось, но это не мешало Олегу доделывать разные важные мелочи и тащить в дом всё, что хотя бы отдалённо подходило для его целей.

– Олег! – подойдя к зданию, позвал я. Изнутри послышался грохот и тихие ругательства. – Что с контуром защиты нижнего уровня?

– Доброе утро, ваше благородие. – высунулся из окна верхнего этажа парень. Выглядел он крайне уставшим, но предельно счастливым. Судя по всему, спать он так и не лёг. – Ничего не делал пока. Вы же сказали, чтобы я без вас не начинал. Вот и жду…

– А ещё я тебе говорил, чтобы ты пошёл отдыхать, – проворчал я. Усталый и потерянный из‑за переутомления и истощения рунник, мог стать настоящей проблемой для всех. А если он ещё и артефакты в таком состоянии начнёт делать, то это почти гарантированная катастрофа. – Но ты что‑то не сильно послушал.

– Зато сколько получилось сделать! Сейчас я вам всё покажу, Святослав Иванович! – воскликнул в ответ Факел и бегом понёсся меня встречать.

Само собой, двери в дом пока ещё не было и открывать было нечего, но Факел так хотел провести мне полноценную экскурсию, что не стал ему мешать. Торопиться было особо некуда, а срочных планов на утро у меня не было. Хотелось завершить подготовку дома артефактора, чтобы полностью для себя закрыть этот вопрос. Поэтому я просто стоял и ждал, прислушиваясь к разговорам остальных членов отряда, долетавшим со стороны домика Ульяна.

– Прошу, входите, ваше благородие! – вылетел ко мне из полумрака первого этажа Олег. – Я уже сделал подсветку, но её нужно от чего‑то запитать. Пока только вручную получается…

– Покажи основной узел, – попросил я. Бродить в темноте не хотелось. На первом этаже окон было всего два, а в подвале мы не делали их вовсе. – Вчера до этого не добрались. Остальные линии энерговодов тоже подготовил?

– Ага! – радостно закивал Олег. – До рассвета вдоль стен ползал! Сейчас…

Нужная точка пересечения обнаружилась у лестницы. Её вдохновлённый хозяин дом создал сразу после моего ухода, чтобы можно было свободно передвигаться по этажам. В более примитивных жилищах, функции энерговодов выполняли самые обычные провода, которые строители замуровывали в стену.

Всё это добро тянулось через здания и улицы к общему концентратору, которые превращал кристаллическую связь в простую энергию. Её уже использовали для бытовых нужд и работы приборов, которые создавались на заводах аристократических родов. Всё это и ещё массу другой информации, я узнал от Олега, пока тот показывал мне расположение и особенности гравировок на стенах.

– Вообще это изобретение ещё до основания Империи было известно, – щедро делился своими знаниями Олег. – После Сопряжения очень сложно стало использовать кристаллическую связь. Она тогда вся будто исчезла. Многие говорили, что кто‑то её забрал из нашего мира. Но потом появились кристаллы и всё стало нормально. Насколько это вообще возможно. А люди за время без магии успели придумать концентраторы. Один такой мог собирать крохи кристаллической связи и питать десятки домов.

– При тотальном дефиците ресурсов и не такое придумаешь, – хмыкнул я. К счастью, у меня такой проблемы не было. Кристалл генерировал такое количество энергии, что я мог запитать половину Московского полиса. Если бы такой бред вдруг пришёл мне в голову. У себя же во владении я вообще не был ничем ограничен и просто подтянул к узлу активации одну из нитей внимания магического камня.

Сложный рисунок на стене передо мной расцвёл голубым светом. В разные стороны понеслись полосы энергии. Они останутся видимыми, и Олег это прекрасно знал. Поэтому превратил энерговоды не просто в обязательную часть строения, а в полноценное украшение.

– Отличная работа, Олег, – с одобрением рассматривая витиеватый рисунок вдоль пола и потолка, произнёс я. – Сразу видно, что давно готовился.

– Как вы это поняли, господин барон? – чуть смущённо спросил Факел. Почему‑то, мужчинам стыдно было признаться, что они хотят создавать красивые вещи и жить в красивом пространстве. – Я надеялся, что просто за случайность сойдёт.

– Тогда пусть будет случайность, – улыбнулся я. – Просто, ни одна случайность не имеет такой идеально выверенный рисунок с одинаковым шагом. Да с сил подобная гравировка жрёт в пять раз больше, чем обычные прямые линии.

– Я… – окончательно смутился парень, но я даже не подумал развивать тему.

– Ты молодец, – перебил его я. – А теперь веди к своему рабочему месту. Чудится мне, что ты и там уже успел что‑то наделать.

Мы спустились на нижний уровень, и я замер в дверях, уставившись на грубо сколоченный стол и убогое подобие стеллажа напротив входа. После роскоши гравировок наверху, выглядело это откровенно плохо. Я посмотрел на хозяина подземного кабинета и тот настолько густо покраснел, что это было видно даже в полутьме магических огней.

– Я понимаю, что это не совсем то, чего вы ожидали, Святослав Иванович, – тут же зачастил Олег. – Но создание полноценного стола артефактора требует времени и массы дорогостоящих ресурсов. Вы не подумайте, с деньгами у меня проблем нет никаких. Как только в полис доберусь – всё куплю первым делом! А вот со временем…

– Ты так не напрягайся, – улыбнулся я. На мой взгляд, оправдываться парню было совершенно не за что. Наоборот, здорово, что он хотя бы так обозначил своё рабочее месте. Несмотря на усталость и недосып. – Придумаем что‑нибудь. Ты говорил, ещё склад где‑то будет?

– Конечно, ваше благородие! – с невероятным облегчением, ответил Олег. – Наверху. Следуйте за мной.

Мы минут тридцать ходили по дому, а потом попрощался с Факелом и вышел на улицу. Олег покидать своё гнездо не планировал, а остальные были заняты. Все, кроме завхоза. И я пошёл к сидящему у костра Михалычу, который флегматично следил за чужой суетой, попивая до черноты заваренный чай.

– Доброе утро, господин барон, – кивнул мне Михалыч и передал тщательно запечатанный жестяной бокс. – Ваш завтрак. Улька ещё затемно приготовила.

– Спасибо, – улыбнулся я и, открыв бокс, втянул ноздрями странный кисло‑острый запах.

– Не отравитесь только, Святослав Иванович, – усмехнулся завхоз. – Девка старалась очень, но готовить она не умеет от слова совсем. Мы даже в походах её очередь пропускать стараемся.

– Учту, – ответил я. Завтрак оказался странным, но вполне съедобным. Какая‑то фасоль в соусе, пара яиц и кусок жёсткого мяса. Отличное начало дня, одним словом. Но расслабленное и спокойно настроение долго не продлилось.

В поле зрения появилась машина, на которой в лагерь вернулся Мастер. Командир Святых быстро подошёл ко мне и коротко кивнул. Выглядел он не то чтобы встревоженным, но каким‑то раздражённо‑нервным.

– Мы вам телефон для связи вроде бы покупали, ваше благородие, – первым делом произнёс Мастер. – Надо бы его включить, чтобы вас хотя бы в экстренных ситуациях можно было быстро найти, а не искать по всему владению. Поехали.

– Куда? – убирая в сторону импровизированную тарелку, спокойно спросил я. Внутри периметра купола всё было в порядке, а с любой внешней проблемой можно разобраться при нормальной подготовке.

– На границу, – коротко ответил командир Святых. – Вам надо это увидеть.

Глава 21

Пустоши северо‑западнее владений барона Орлова.

Костёр Пират развёл маленький, низкий, под прикрытием опрокинутой набок ржавой цистерны, чтобы свет не уходил вверх. В пустошах он жил достаточно долго, чтобы не верить в бред про «спокойные ночи». И достаточно давно командовал людьми, чтобы не позволять им совершать нелепые ошибки. Никто из его мужиков не сидел сейчас вокруг огня компанией, как сидят в нормальных деревнях у нормального костра. Все люди были разделены на маленькие группы по периметру старой выработки, у каждого фонарь, прикрытый колпаком, и ствол, который давно каждому из вольных стал ближе жены.

Сам Пират сидел у цистерны, сняв деревянный костыль и положив культю на сложенный в несколько раз ватник, потому что вечер тянул сыростью с земли, а на сырость его нога каждый раз отзывалась фантомной болью в давно отсутствующей ступне.

Позади них лежала груда чёрного камня, которую за минувшие сутки его мужики натаскали уже под десять тонн. Чернокамень был обычным: матовый, без блеска, без жилок, без той цветной кристаллической пыли, по которой опытный вольный отличает товар от пустой породы.

Простая, ничего не обещающая каменюка, како под любым закрытым разломом валяется столько, что любой полис мог бы из неё мостить дороги, если бы вообще обратил на неё внимание. Но Пират смотрел на эту кучу совсем не как на каменюки. Пират смотрел на неё так, как старый ростовщик смотрит на пачку чужих векселей, в которых сам же ещё не до конца разобрался.

– Глеб, – позвал он негромко, не поворачивая головы. – Иди сюда.

От ближайшей группы отделился молодой здоровый мужик в потёртой брезентовой куртке, с автоматом на плече. Подошёл, присел на корточки рядом с командиром и привычно протянул руку к огню. Глеб был из своих, проверенных. Один из тех, кто не побежал в ту ночь, когда тварей пустили под их посёлок, и поэтому Пират ему доверял ему полностью.

– Сколько ещё ходок сделаем до рассвета? – спросил Пират.

– Две точно, – Глеб подумал немного и добавил. – Три – если фургон у Сивого не подведёт. У него опять движок греется. Но мы переложим часть к нашим, ничего, доедем. И отбойник через пень‑колоду работает, на последнем издыхании.

– Он уже последние пару лет умирает, продержится еще, а если нет – подлатаем, как всегда. И мне нужно не две ходки и не три, – поправил Пират. – Четыре. Слышишь? Четыре. Я хочу, чтобы к утру около купола лежало столько, чтобы у барона глаза на лоб полезли. Понятно говорю?

– Понятно, Костя, – без улыбки кивнул Глеб. Среди своих к Пирату обращались по имени, и за это право среди своих, в общем, и держались. – Только, командир, я не пойму одного. Чего ты сам себя гонишь? Мы и так больше принесли, чем он за баб с детьми просил. В разы больше. Сильно в разы.

– Вот именно поэтому, Глеб, – тихо ответил Пират и поковырял каблуком сапога угол ватника, – мы и притащим до утра ещё столько же.

Глеб не понял. Глеб был хороший мужик и хороший боец, но в торгах между вольными и аристократом он был как ребёнок в чужом доме – старался держаться так, чтобы хотя бы ничего не разбить. Пират на него за это никогда не сердился. Сам он, между прочим, в свои нынешние годы понимал в этих торгах не сильно больше, и именно поэтому всю ночь сидел у костра и думал, а не лежал, как все нормальные командиры, под одеялом в кунге.

– Иди, – сказал он. – Скажи Сивому: четвёртая ходка обязательна. И за движком пусть пацанов поставит, пусть смотрят. Если перегреется – переложим, как ты сказал. И отбойник должен проработать до конца. Понимаешь? Должен.

Глеб кивнул, поднялся и беззвучно ушёл в темноту.

Пират остался один. То есть не один, пара его патрульных стояла в пятидесяти шагах за спиной, и ещё одна пара у входа на старую выработку. Было ещё четверо на холме, чтобы контролировать подходы. Пират сидел с привычным угрюмым выражением лица и думал.

А думалось ему тяжело.

Потому что вся эта история с молодым бароном с фамилией из чёрной секции не нравилась Пирату всеми своими сторонами сразу. С одной стороны, барон вёл себя как нормальный человек: не торговался, не лез в душу, не обещал лишнего, бабам и детям дал место без разговоров и уговоров, мужиков от женщин не отрывал, а если отрывал, то по делу и за нормальную плату.

Это, по меркам всего, что Пират знал о высокородных, было настолько необычно, что в любой другой ситуации он бы первым сказал: «лучше не бывает, бери, дурак, пока дают». С другой стороны, именно потому, что лучше не бывает, у Пирата под левой лопаткой, там где в своё время была пуля от гвардейцев аристо, третий день не отпускала та самая нехорошая боль, прислушиваясь к которой, он уже несколько раз остался жив, когда другие, такие же умные, оставались в пустошах навсегда.

Он точно не знал, обманет его барон или нет. И именно это незнание и было хуже всего.

Потому что одно дело, когда тебя обманывает понятный человек по понятным правилам. Тогда ты, по крайней мере, видишь, в какую сторону смотреть, и можешь подготовиться. А этот парень странный и непонятный.

У молодого имперского барона нет ни родовой гвардии, ни родового имения, ни той аристократической дури в глазах, по которой в вольных кругах за версту узнают любого высокородного, и при этом он вышел из ниоткуда и поднял купол над диким баронством. А еще он не дал войти на свою землю Овчинниковым, и спокойно скупает у вольных то, что при любом нормальном раскладе не стоит даже денег на доставку. При этом он явно осознает свои действия! Так что тут уже не угадаешь, с какой стороны прилетит. И прилетит ли вообще.

И вот это последнее «прилетит ли вообще» и было самым неприятным. Потому что Пират за свою долгую и не самую благополучную жизнь уже совершенно точно знал: если ты не понимаешь, что человек с тебя возьмёт за такую щедрость, значит, он возьмёт нечто, о чём ты пока даже не догадываешься.

Аристократы за просто так не платят, и весь горький опыт вольных поселений вокруг Московского полиса учил, что чем шире улыбка имперца, тем грязнее потом будет долг, который на тебя навесят. А его обязательно навесят!

– Костя, не спишь? – раздался от темноты знакомый сиплый голос. Пират поднял глаза.

К костру, тяжело переваливаясь, подходил Захар Безродный – старый, ещё с молодых лет его приятель и неформальный лидер ближайшего к ним вольного хутора у Сухого Брода. Он со своими мужиками вчера вечером пришёл на подмогу. Ведь выживали в пустошах только те, кто помогал друг другу и кто держал свое слово.

Захар был одет, как одевались давно живущие в пустошах старики: тяжёлый стёганый бушлат с обрезанными стволами, мягкие сапоги выше колена, а на груди, на двух перекрещенных ремнях, крест‑накрест, два обреза, у которых стволы были подпилены ровно настолько, чтобы их хозяин мог достать оружие одним движением. Захар никогда не оставался один, и сейчас за его спиной, в пятнадцати шагах, маячили двое его мужиков с фонарями вниз.

– Не сплю, – отозвался Пират и кивнул в сторону цистерны. – Садись. Чего тебе?

– Ну, мы так толком и не поговорили вчера, – буркнул Захар, тяжело опускаясь на корточки.

И правда, его люди тут же принялись молча помогать людям Пирата добывать камень, не задавая лишних вопросов.

– Объясни мне, старый друг. Как ты под молодого имперца лёг? – окинув хмурым взглядом Константина, хрипло спросил Захар. – Притом, под чёрного. Да ещё со всем своим хозяйством. Баб в заложники отдал. Детей…

– Ничего не лёг, – спокойно ответил Пират. – Как будто ты меня плохо знаешь. Это просто контракт. Нам нужна передышка. Бабы и дети у него на постое. Мы ему – каменюки таскаем. Он защиту обеспечивает нашим, пока я с проблемами не разберусь и новое место не найду. Меняемся в общем.

– Камешками меняешься, – Захар хмыкнул и кивнул на кучу. – Зачем ему этот хлам?

– Он не говорил, а я не спрашивал, – спокойно ответил Константин. Такие разговоры могли показаться странными кому‑угодно. Наглый тон Захара, который будто вынуждал другого главу Вольных оправдываться. Вот только между равными, а старосты были именно равными, не было тех предрассудков, которые вынуждали благородных часами ходить вокруг да около. – Меньше знаешь – крепче спишь.

Захар взял из кучи один камень, перевернул в руке, попробовал ногтем, понюхал, как будто это могло что‑то изменить, и аккуратно положил его обратно.

– Костя, – сказал он негромко, – мы с тобой когда последний раз с имперцами договаривались?

– Никогда, – ответил Пират.

– И это правильно, ведь я не помню, чтобы это хорошо кончалось. Ты не серчай, что я к тебе среди ночи припёрся, чтобы прояснить. Тебя же три хутора по округе уже обсуждают. У Безухого с утра вообще шум стоит, говорят, Костя Пират, дескать, сломался, имперскую руку лижет. Я никому ничего не сказал, я к тебе сам пришёл. Спросить хочу: ты в своём уме?

– Я в своём уме, Захар, – Пират посмотрел на него прямо. – Я пять дней назад под куполом этого молодого видел, как Овчинниковы получили по зубам и ушли. С их‑то людьми, с их‑то деньгами, с их‑то рунниками – ушли. Понимаешь? Их туда просто не пустили. Это первое. Второе. Бабы и дети у него живут, я их сам устроил, я знаю, где они спят, что едят, чем дышат. Их там никто не трогает. Их там – ты не поверишь – лечат, кому надо. И – третье. У меня в кармане договор не на лизание имперской задницы, а на каменюки, которые в любом другом месте нахер никому не нужны. Понятно?

– Понятно, – нехотя кивнул Захар. – Только знаешь что мне понятно ещё, Костя? Мне понятно, что когда такой молодой выскочка выходит ниоткуда и начинает кидать вольным такие условия, какие у нас даже у соседних диких баронов выпросить нельзя, – он это делает не потому, что добрый. И не потому, что мать его хорошо воспитала. Он это делает потому, что ему надо. А когда им надо – нам, как правило, потом приходится платить.

– Знаю, – тихо сказал Пират и поковырял палкой костер, который весело вспыхнул с новой силой. Сам он последние несколько часов думал именно об этом. И никак не мог прийти к окончательному решению. А в этот момент вдруг понял, что защищает почти незнакомого дворянина. – Знаю, Захар, я не маленький. Я с этой стороны на эту жизнь смотрю дольше, чем ты с той. И именно поэтому, – он кивнул на кучу камня, – у меня тут сегодня к рассвету будет лежать столько чернокамня, что это будет в десять раз, в пятнадцать раз больше, чем оговорено с ним за моих баб. С таким запасом, чтобы он, когда подъедет утром, постоял, посмотрел и понял, что вольный его не нае… гхм… не надурит, в общем. Что вольный своё слово держит, и держит его с горкой. И если он после этого начнёт мудрить – это будет уже его выбор. А не мой.

– Ты ему отступного готовишь, – медленно произнёс Захар. – На случай, если он окажется не такой, каким ты его хочешь видеть.

– Я ему проверку готовлю, – поправил Пират. Этот разговор был важен для обоих вожаков Вольных. Для Захара, тем, что он понять, сдался его старый друг или нет. А для самого Пирата… Для Пирата это была возможность высказать вслух все свои сомнения. – Чтобы потом сам себе в глаза в зеркале нормально смотреть мог, понимаешь? Если он меня нагнёт, я хочу, чтобы это было только на его совести. Чтобы я перед своими мужиками был чист. Чтобы и перед твоим Сухим Бродом был чист. Чтобы перед Безухим, который про меня сейчас языком чешет, был чист.

На каждую фразу старого друга Захар кивал, будто сам думал о том же самом. Вольные жили и умирали на территории Империи, но они не считали себя частью этой страны. Просто они жили на этой земле. Ещё задолго до того, как воспарил над землёй летающий остров. Это Империя находилась на их земле, а не наоборот.

Об этом редко кто‑то говорил. Особенно эту тему не любили напыщенные аристократы из полисов. Вот только каждый Вольный с рождения знал одну простую истину. Аристо, со всеми своим гвардиями, рунниками и техникой, жили только под куполами и боялись лишний раз вылезти из них, чтобы не рисковать жизнью. А Вольным принадлежал весь остальной мир. Где они каждое мгновение боролись за свою жизнь и будущее. И ни один из истинных жителей пустошей никогда не променяет свою свободу на рабский ошейник защитных куполов.

– Я заплачу больше, чем с меня просят, – немного помолчав, продолжил Пират. – И если после этого имперец меня всё равно обманет – значит, мы будем знать про этого барона всё, что нам нужно знать. И дел иметь с ним не будем. Но пока барон держит слово у нас есть шанс. Понимаешь меня, Захар? Строгиных больше нет, а это были единственные вменяемые владения в округе. Между прочим, младшеньких Строгина, Орлов в обиду не дал, долг их закрыл и защиту дал. Хотя, казалось бы, зачем ему этот геморрой? Если Орлов сдержит слово… Если, Захар. То всем нам вздохнется легче, тебе ли этого не знать.

Захар долго смотрел на него. Потом крякнул, поднялся, отряхнул колени.

– Ну, смотри, Костя. Я тебя предупредил. Если что – у Сухого Брода для тебя место найдётся. С костылём и без костыля. И для людей твоих.

– Спасибо, Захар, – улыбнулся Константин. – Сам не дурак. Если что, заберу людей и приду.

– Добро, – кивнул Захар. – Ну а мы пойдем потихоньку. Чем смогли – помогли, не обессудь, друг.

Мужчины крепко пожали друг другу руки и Захар, так же беззвучно, как пришёл, ушёл обратно в темноту. Пират ещё некоторое время смотрел туда, где исчезла его широкая стёганая спина, потом снова медленно перевёл взгляд на чёрную кучу перед собой и сплюнул в сторону, не от злости, а скорее по привычке.