Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Большая часть моего утра была занята тем, что я помогал Тайлеру пополнять запасы в пабе.

Мы справились бы быстрее, будь мне позволено использовать свои силы, но я уже и так испытывал судьбу, и сейчас лучше было действовать осторожно. Вместо этого я таскал коробки и расставлял бутылки, пока Тайлер время от времени перебрасывался со мной парой фраз.

«Мёрфи» было самым интересным местом из всех, в которые мне довелось забрести на земле.

Оно дало мне возможность говорить со Смертными и наблюдать за ними в их лучшие и худшие моменты. Они набивались сюда, чтобы отпраздновать свои победы и утопить свои печали. Здесь было множество мыслей, в которых можно было покопаться, и немало достойных женщин, за которыми стоило поохотиться.

И я бы добился успеха в своей охоте вчера днём, если бы Скотт не ворвалась в мою комнату. Похоже, приватность в её доме не считалась чем-то само собой разумеющимся.

– Я ценю, что ты помогаешь, когда можешь, – сказал Тайлер, вырывая меня из размышлений.

– Это не проблема.

– Я и не знал, что ты работаешь только неполный день.

– Работа через агентство, – плавно солгал я, придерживаясь заготовленной легенды. – Мы уедем, как только проект будет завершён.

Тайлер кивнул и продолжил протирать столы. Я его терпел.

Он никогда не задавал слишком много вопросов. У него были, как, полагаю, выразился бы Эрик, уравновешенные отношения. Чарли чувствовал необходимость заполнять тишину, а Тайлеру в ней было комфортно.

По мере того, как день клонился к вечеру, я направился в институт, чтобы получить обновление от Гарета перед назначенной встречей со Скотт.

– И ты не столкнулся ни с какими проблемами? – спросил Гарет, настороженно глядя на меня.

Я откинулся на спинку стула напротив него, спокойный и собранный.

– Ни с какими, о которых мог бы вспомнить.

– Что ж, у Холдена жалоб нет. Квентин и Шарлотта, похоже, довольны тем прогрессом, которого уже добились. Тебе скоро предстоит встреча с Хэнклом —

Не было ничего удивительного в том, что Холден ничего не сказал. Он не хотел бы запятнать свою безупречную репутацию. Одна лишь мысль о том, что начальство может счесть его неспособным справиться с задачей, заставляла его держать рот на замке.

А вот Скотт, я был уверен, обязательно сообщит Гарету, что я снова перешёл границу, учитывая, что этим утром её не было дома.

Если только я на самом деле не перешёл границу.

Я знал, что могу до неё добраться.

Вчерашний поступок был импульсивным. Шагом в сторону от плана. Я хотел, чтобы она доверилась мне, прежде чем я сделаю ход. Правда же заключалась в том, что она никогда мне не доверится. Скотт была слишком умна и слишком насторожена, а я слишком склонен к хаосу, чтобы доказать обратное.

Неуверенность, которая захлестнула Скотт, когда она поймала меня, была не тихим ручейком, а бурной рекой, утягивающей её на дно. Раздражение, чувство собственной несостоятельности и чистая, ничем не прикрытая жестокость гремели внутри неё и притягивали меня, как магнит. Она принадлежала мне задолго до того, как я обратил на неё своё внимание.

Я представлял, что поцелуй с ней окажется пресным. В конце концов, как Смертная могла сравниться с веками божественных интрижек, которые составляли отметки на моём изголовье?

Как же я ошибался.

Поцелуй со Скотт был словно глоток тьмы, которой я жаждал каждый день.

Он всколыхнул мою душу и пробудил нечто, чему я никак не мог подобрать названия. Горький вкус кофе и то, как она цеплялась за меня, едва не заставили меня потерять контроль над своей аурой, и когда она отстранилась, мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не прижать её к двери. Пространство между нами оставило меня в тревожном напряжении.

Мне нужно было больше, и я намеревался это получить.

Закончив с Гаретом, я направился в лабораторию. Там было тише, чем в день нашего прибытия. Команда работала над своими индивидуальными заданиями, связанными со мной, поэтому в помещении находилось лишь несколько техников.

Когда я вошёл, мне кивнули пару раз, прежде чем я заметил Скотт, стоящую у рабочего стола, – её ручка стремительно скользила по бумаге. Кабинет, на двери которого значилось её имя, редко пустовал. Она приносила ноутбук и документы прямо в лабораторию, устраиваясь за столом так, будто покинь она это пространство – и из неё сразу уйдёт жизнь.

То же самое, пробирающее до самой души притяжение возникло и сейчас, стоило ей оказаться в поле моего зрения.

То же самое желание пить из её источника, пока я не утону в нём.

Холден появился вчера и всё испортил. Я мог бы сломать её, если бы он держался подальше. Мог бы получить то, что хотел. Этот человек был настоящей занозой в моём боку, и не проходило ни мгновения, чтобы я не сожалел о своей ошибке – о том, что позволил ему жить.

– Скотт, – сказал я, подходя к ней.

– Я занята, – резко ответила она, даже не удосужившись поднять взгляд от бумаг.

– Не отмахивайся от меня.

Она подняла глаза, сильно прикусив нижнюю губу в попытке сохранить спокойствие. Её мышцы напряглись, она выпрямилась. Всегда готова к бою.

– Меня попросили прийти сюда, чтобы ты могла пополнить свои образцы, – сказал я. – Твоя занятость напрямую связана со мной.

Она шумно выдохнула от раздражения и вернулась к работе.

– Ну же, Скотт, – произнёс я с порочной улыбкой, разглядывая её профиль. – Ты ведь не боишься меня, правда?

Скотт тихо усмехнулась, и я подошёл ближе, встав рядом с ней у стола. Перед ней лежала стопка документов, и она быстро пробегала глазами по строкам.

Я наклонился так, что мои губы оказались у её уха.

– Или ты просто не можешь доверять себе рядом со мной?

Когда она повернула голову, наши носы почти соприкоснулись, но она не отступила. Скотт была существом гордым, и её падение будет не иначе как зрелищным.

– Даже если бы ты был последним существом на земле, – сказала она.

– Вчера я получил совсем другое послание, – ответил я, наклоняясь так, что кончик моего носа коснулся её.

Цветы апельсина, мёд и горькие ноты кофе. Запах Скотт был исключительно её – восхитительная смесь резкости и сладости, которая пленяла и сбивала с толку.

– Джеймс! – позвала она, отстраняясь. – Всё готово?!

Она отошла от меня, когда Джеймс подкатил к ней тележку с оборудованием.

– В процедурную, пожалуйста, – распорядилась она, затем посмотрела на меня. – А ты – двигайся. Чем быстрее я тебя осмотрю, тем быстрее ты уйдёшь, и меня оставят в покое.

– Ты ранишь мои чувства, – сказал я, следуя за ней в комнату.

Тележка была уставлена баночками и пробирками для хранения образцов. Я устроился на краю кушетки, поставив ноги на пол, и снял рубашку, понимая по иглам, что ей снова нужна кровь.

– Джеймс, ты можешь провести наблюдения? – спросила Скотт, изо всех сил стараясь не смотреть на меня.

Я мысленно отметил, что должен купить Игнасио выпить, потому что удача явно была на моей стороне: Джеймс напомнил ей, что ему нужно уйти на приём к стоматологу.

Скотт закрыла глаза и кивнула, после чего Джеймс вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, заперев нас вдвоём в этом пространстве.

– Мне нужно измерить твоё давление и частоту сердечных сокращений, – объяснила она.

Она не смотрела на меня, пока закрепляла манжету на верхней части моей руки и прищепку на пальце, запуская аппарат. Скотт достала карту наблюдений и записала показатели, прежде чем снять приборы.

– Всё в порядке? – спросил я.

– Ты и сам знаешь, что да, – ответила она сквозь зубы.

Я был Богом. Как могло быть иначе, чем идеально?

– Мне нужны образцы крови, волос и мазок со щеки, – перечислила Скотт.

– Моё тело – в твоём распоряжении.

Её щёки вспыхнули румянцем, и она резко отвернулась, энергично натягивая перчатки и готовя всё необходимое для забора крови.

– Твоё тело – для науки, – сухо поправила она мою фразу.

Но я услышал, как участился её пульс, и мои губы дёрнулись в усмешке. Я всё ещё мог сломать её.

Эрик был прав. Между нами существовало притяжение. Скотт стала зудом, который мне хотелось почесать, и игнорировать это становилось всё труднее. Поцелуй перевесил чашу весов. Я по-прежнему хотел уничтожить её, но не было причин отказываться от удовольствия во всех его формах.

Чем сильнее она сопротивлялась мне, тем упорнее я старался. Я привык получать то, что хочу. Женщины сами бросались ко мне. Так почему же она так отчаянно этому противилась? Сколько гордости могла сохранить эта Смертная? Простое действие удовлетворило бы меня и навсегда испортило бы её для любого другого человека до конца её дней.

Ей нужно было лишь уступить.

Скотт собрала кровь в пробирки и выдернула несколько тёмных волосков с моей головы, прежде чем убрать их. Затем она достала ватные палочки и повернулась ко мне, замешкавшись. Чтобы взять мазок со щеки, требовалась более тесная близость.

– Обещаю, я не укушу, – сказал я ей и затем приподнял бровь. – Если только тебе не нравится что-то в этом роде.

Поддеть её всегда работало. Скотт сузила глаза, а я развёл ноги. Она вздохнула, прежде чем шагнуть между ними.

– Открой рот, – приказала она.

– Тебе определённо стоит поработать над своими манерами у постели пациента.

– Пошёл ты.

Я обхватил её за талию и притянул ближе, вырвав у неё тихий писк.

– Скажи мне где и когда, – произнёс я, и желание потемнило мой взгляд.

– Грейсон, я пытаюсь работать, – сказала она, упираясь ладонью мне в грудь и стараясь не загрязнить тампон. Её тело напряглось. – Отпусти меня и открой свой чёртов рот, чтобы я могла взять образец.

Она тяжело сглотнула и выскользнула из моей хватки, сделав несколько шагов назад. Нахмурившись, я оттолкнулся от кушетки и направился к ней. Почему я никак не мог зацепить её?

– Грейсон. – Скотт отступала на шаг каждый раз, когда я делал шаг к ней.

– Скажи «нет», – произнёс я, когда она упёрлась спиной в рабочую поверхность, и я загнал её в ловушку.

Она не произнесла этого слова.

Под её золотисто-коричневой кожей проступил лёгкий розовый оттенок. Её сердце билось быстро, неуклюже колотясь о грудную клетку. Она могла отрицать это до посинения, но я знал: Скотт почувствовала тот всплеск, когда мы поцеловались вчера, и он не имел никакого отношения к моим силам.

– Открой рот. – Её голос стал прерывистым.

Я медленно наклонился, приблизив своё лицо к её лицу, и раскрыл рот, чтобы она могла взять образец. Скотт провела тампоном по внутренней стороне моей щеки и избегала любого зрительного контакта. Забрав образец, она проскользнула мимо меня к тележке и убрала его.

– Итак, – сказал я, медленно поворачиваясь и наблюдая за ней. – Ты собираешься сказать мне где и когда?

Скотт глубоко вдохнула.

– Держи руки при себе с этого момента, или, клянусь, я их тебе отрежу.

Она совершенно не осознавала, и я всё яснее понимал, насколько её дерзкий характер возбуждает меня так же сильно, как и раздражает.

Подхватив свою рубашку, я надел её и застегнул, пока она выводила нас из комнаты.

– Скотт, – сказал я.

Она пренебрежительно махнула на меня рукой, что разозлило меня, и скрылась в помещении, где находились лабораторные морозильники.

В лабораторию вошёл Холден. И хотя мне следовало вернуться в «Мёрфи», я решил, что могу задержаться в институте ещё ненадолго.

Ничто не раздражало меня сильнее, чем то, как Скотт не давала мне возможности нормально поговорить с ней, но позволяла Холдену находиться так близко, хотя было очевидно, что она не желает его так же.

Она сидела за рабочим столом и занималась делом, в то время как Холден расположился напротив неё, просматривая файлы. Я был уверен, что для такой работы ему выделили отдельный кабинет.

– На днях я хотел тебя кое о чём спросить, – тихо сказал ей Холден.

– Мм? – отозвалась Скотт, слушая его вполуха. Она точно дозировала образцы пипеткой в планшет и не отрывалась от работы.

– Квентин.

Обращение по имени привлекло её внимание, и я наблюдал через всю лабораторию, задаваясь вопросом, почему она предпочитает, чтобы её называли Скотт.

Холден замялся, и я подался вперёд на своём месте, наблюдая за ними с любопытством. Я находился на другом конце лаборатории, но не сводил глаз с этой пары с тех пор, как Холден вошёл. Мне доставляло глубокое удовольствие видеть, что она почти не обращала на него внимания, пока он красовался перед ней, как павлин.

– Я хотел бы пригласить тебя на ужин, – сказал Холден, не отрывая от неё взгляда.

– Конечно, – ответила Скотт, продолжая работать.

Я сдержал смешок. Она полностью проигнорировала его намерение, и всё её внимание было сосредоточено исключительно на текущей задаче. Холден неловко потёр затылок, а я задумался, насколько сильно она начнёт игнорировать Холдена, когда я покажу ей, каково это – быть с Богом. Я испорчу её на всю жизнь; она навсегда останется неудовлетворённой Смертным, потому что вкусила божественность.

– В смысле как свидание, – уточнил Холден. – Я хотел бы пригласить тебя на свидание.

Скотт полностью промахнулась мимо лунки, в которую собиралась внести образец, и наконец подняла на него взгляд. Холден не заметил короткого взгляда, который она бросила на меня, прежде чем снова переключить внимание на Смертного.

Она знала так же хорошо, как и я, где в этой комнате сосредоточен её интерес. Мои губы растянулись в полуулыбке при виде того, насколько сильно Холден промахнулся мимо цели. Я откинулся на спинку стула, готовый насладиться моментом, когда ему откажут. Здесь не было никакой конкуренции.

– Конечно, – сказала Скотт после нескольких секунд тишины. – Свидание. Я… да.

Я выпрямился на стуле.

Что она делает?

Почему она соглашается на это?

– Сегодня вечером? – с надеждой спросил Холден.

– Почему бы и нет? – ответила она, не разделяя его энтузиазма.

Эта заминка заставила меня прищуриться.

– Когда ты закончишь здесь? – спросил Холден.

– Примерно через тридцать минут.

– Хорошо. – Он кивнул. – Я тогда вернусь сейчас, а когда ты придёшь домой, мы сможем выбрать место.

– Звучит как план.

– Увидимся дома.

Холден вышел из лаборатории с идиотской улыбкой, расплывшейся по его лицу, а Скотт снова вернулась к работе. Когда я поднялся со стула и пересёк помещение по направлению к ней, моя аура забурлила на кончиках пальцев.

– Ты пытаешься заставить меня ревновать, Скотт? – прошипел я, становясь рядом с ней. – Это очень неразумное решение.

Тонкий щупальцевидный поток моей ауры скользнул вверх по её телу и потянул за подбородок, вынуждая её сосредоточиться на мне.

Скотт раздражённо выдохнула, тёмные глаза уставились на кончик моего носа.

– С чего бы мне вообще пытаться заставить тебя ревновать?

Я убрал ауру с неё, но она продолжала клубиться вокруг меня. Несколько человек бросили на нас любопытные взгляды, однако ни у кого, похоже, не хватило смелости подойти и задать вопросы.

– Потому что вчера вечером ревновала ты, – сказал я ей.

Она резко рассмеялась, затем закончила последнюю лунку и подняла планшет. Скотт прошла мимо меня к инкубаторам.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, будто у тебя есть искренний интерес к этому жалкому подобию мужчины? – спросил я, повторяя её шаги. – Даже по меркам Смертных он ничтожество.

– Для тебя все ничтожества, не так ли, Грейсон? – В её голосе прозвучала колкость, и я почувствовал, как в ней нарастает злость. Скотт закрыла дверцу инкубатора и повернулась ко мне лицом.

– Ваш вид более склонен к слабостям, – сообщил я ей без обиняков.

– Ну да, мы ведь не можем быть такими совершенными, как ты, – язвительно ответила она, закатив глаза и скрестив руки на груди.

Когда я сделал шаг вперёд, она отступила назад – наш привычный танец движений. Я не мог отрицать притяжение, которое испытывал к ней. Поцелуй вчера потянул за случайную ниточку и начал распускать мои планы уничтожить её, заменив их желанием обладать ею. Мне нужно было выбросить Скотт из своей системы.

– Личное пространство, Грейсон.

Я сделал ещё один шаг к ней, и она опустила руки с груди, выставив их перед собой. Я перехватил одну, вывернул и прижал за её спиной, притягивая её тело к своему. Большой палец моей свободной руки скользнул по её пухлой нижней губе, и её дыхание сбилось.

– Прекрати, – прошептала она.

– Не думаю, что делаю что-то, – ответил я тем же приглушённым тоном. Я наклонился, и она тяжело сглотнула. – Попроси, – сказал я ей. – Всё, что тебе нужно, – это попросить, и я дам тебе всё, чего ты желаешь.

Её свободная рука сжалась в кулак и ударила меня в грудь. Я мгновенно отпустил её, и Скотт быстро отступила, стремительно пересекла лабораторию, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Ты отчаянно жаждешь моего прикосновения, но не готова умолять о нём.

Я двинулся следом, пока она бросала свои вещи в сумку. Похоже, вся запланированная лабораторная работа больше не имела значения.

– Я ухожу, Грей, – сказала она мне, закидывая сумку на плечо. – Добирайся домой сам.

Наблюдая, как она уходит, я пробормотал себе под нос:

– Ты такая гордая, Скотт. Такая глупая и упрямая. Но я найду способ сломать тебя.

Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Ревновала?

Я не ревновала, увидев его с какой-то другой женщиной. И уж точно не играла в мелочные игры, пытаясь вызвать у него ревность. Почему мне нельзя было проявить искренний интерес к Мэтью? Мэтью был… милым.

– Рано домой? – спросил Мэтт, когда я вошла. Он сидел на диване, листая телефон.

– Да. На работе не было ничего срочного. Было бы невежливо заставлять тебя ждать. Дай мне переодеться, и потом поедем.

– Конечно. Разумеется. Не торопись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату и начала рыться в шкафу, отгоняя все мысли об одном конкретном Божестве.

Прошли годы с тех пор, как я была на свидании. Это всего лишь ужин. Нечего нервничать. К тому же я знала Мэтью, так что у нас были темы для разговора – без всей этой неловкой тишины.

Переодевшись в узкие джинсы и розовую шёлковую блузку с глубоким вырезом, я оценила своё отражение в зеркале. Я распустила волосы из небрежного пучка и аккуратно их расчесала, прежде чем решить, что выгляжу вполне прилично.

– Ты отлично выглядишь, Скотт, – сказал Мэтью, поднимаясь на ноги, когда я снова вошла в гостиную.

– Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Мэтью был мужчиной, который следил за собой. Голубое поло, которое он носил, облегало его мускулистую фигуру, позволяя по достоинству оценить его телосложение. Он был классически красив – из тех, кого можно было бы сыграть принцем в сказке, с его светлыми волосами и голубыми, как у ребёнка, глазами. Несколько коллег уже проявляли к нему интерес. Даже я иногда задерживала на нём взгляд, когда он выходил из комнаты.

Так было до тех пор, пока не появился Грейсон, и кинозвёздная внешность поблекла по сравнению с чем-то более тёмным и диким.

– Готова идти? – спросил Мэтт.

Он взял ключи с журнального столика, и, когда я обернулась, Грейсон стоял, прислонившись к двери, наблюдая за нами обоими. На его лице застыло грозовое выражение, а вокруг его рук заклубились чёрные вихри, прежде чем лампочки под потолком замигали.

– Не разрушай мой дом, пока нас не будет, – сказала я ему.

– Ничего не обещаю, – коротко ответил он сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд прожигал нам спины, пока Мэтт выводил нас из дома. Пусть ревнует сколько угодно. Мне было всё равно.

В ресторане было многолюдно, но нас быстро усадили за столик и приняли заказ. Маленькое итальянское местечко, которое порекомендовал Мэтт, и я была рада позволить ему выбрать.

– Я не был уверен, что ты согласишься на свидание, – признался он, когда напитки принесли к столу.

– Вот как?

– Ты всегда занята, и я ни разу не слышал, чтобы ты много говорила о своей личной жизни.

– Там особо нечего рассказывать.

– Думаю, ты была слишком поглощена учёбой и работой. Иногда тебе стоит сбавлять темп.

Эта фраза заставила меня внутренне напрячься. Я была уверена, что Мэтт не стал бы говорить Джеймсу или любому из моих коллег-мужчин, чтобы они сбавили темп.

– Я смогу сбавить темп, когда умру, – пробормотала я.

Подняв салфетку со стола, я положила её себе на колени, пытаясь унять волну раздражения.

– Я лишь хочу сказать, что тебе стоит иногда уделять время себе. В жизни есть не только работа, – возразил он.

Но для меня – нет. Мои родители умерли, брат жил за океаном, а мужчина, с которым я думала провести остаток жизни, всё прекратил. Работа заставляла меня вставать каждое утро. Она была постоянной величиной, и я знала, что хороша в ней. Успех был подтверждением моей ценности. Если я замедлюсь, если остановлюсь, я не знала, что тогда произойдёт.

– Расскажи лучше о себе, – сказала я, желая перевести разговор с себя на него.

За тот год, что я его знала, было легко заметить: любимая тема Мэтью – он сам. Ему нравилось посвящать людей в истории своей жизни, и ему требовалось совсем немного поощрения, чтобы развернуть рассказ или уйти в сторону от темы.

Когда он оживлённо рассказывал о своей семье, во мне появилась тонкая струйка вины, потому что мои мысли, как это часто бывало в моменты скуки, снова возвращались к Грейсону.

Я хотела убедить себя, что единственная причина, по которой я вообще думаю о Грейсоне, заключается в том, что я Смертная, а мы все не можем не замечать ту потустороннюю красоту, которой он обладал.

Острые скулы и напряжённые мышцы заставляли взгляд цепляться за Грейсона без малейшего усилия с его стороны. В отличие от остальных одиннадцати Богов, он был менее безмятежным. Он был опасным. Диким. Он не притягивал к себе так, как его братья. Его характер и внешность предупреждали держаться подальше, и я думала, что смогу… до того поцелуя.

Как одно-единственное действие могло так меня разрушить? Он заразил меня, и я не имела ни малейшего понятия, как себя вылечить. Грейсон заставлял меня чувствовать, будто я потеряла контроль над всем, но одновременно с этим в том поцелуе была странная тишина и покой. Любое другое прикосновение, которое у меня когда-либо было с кем-то, меркло по сравнению с ним.

Мысли об этом сейчас заставили меня покраснеть, и я скрестила ноги под столом, пытаясь унять пульсацию, начавшуюся между ними. Если один поцелуй заставил меня чувствовать себя так, я задумалась, что бы я почувствовала, если бы мы зашли дальше по этому запретному пути.

Пару часов было легко убить в лаборатории или у Сала на ринге, но с Мэтью время тянулось, и я была рада наконец вернуться домой и закончить этот вечер.

– Я очень надеюсь, что тебе понравился вечер, – сказал он, когда мы вошли внутрь.

– Было… приятно.

– Ты позволишь мне пригласить тебя ещё раз? – В его голосе звучала такая надежда, что я не знала, как отказаться.

– Мэтью, – начала я мягко.

– Мы хорошая команда, Квентин. Я просто хочу показать тебе, что всё может быть не только работой.

Какой вред будет в том, чтобы согласиться на ещё одно свидание? Он, возможно, и не приводил меня в восторг, но Мэтт был вежливым и имел достойную работу. Иногда он говорил лишнее, но в целом обращался со мной вполне хорошо.

– Хорошо, – наконец сказала я. – Мы можем повторить.

– Мне нужно прийти пораньше, чтобы обсудить кое-что с Гаретом, так что я, пожалуй, пойду спать.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

– Тебе не за что меня благодарить.

Возник неловкий момент, когда мы стояли в прихожей. В фильме можно было бы ожидать, что мы обменяемся поцелуем на ночь, но в реальности я просто кивнула и проскользнула мимо него в гостиную. Этот вечер не заслуживал даже лёгкого прикосновения губ. Может быть, в следующий раз.

Я вздрогнула, когда увидела Грейсона, небрежно развалившегося на диване. Он закрыл книгу в руках и медленно выпрямился.

– Да чтоб тебя, Грейсон. – Моё сердце бешено колотилось в груди.

– Не собираешься присоединиться к нему наверху? – спросил он язвительно.

Моя челюсть дёрнулась, пока я пыталась не поддаться на провокацию.

– Ну? – спросил он выжидающе, приподняв бровь. – Тебе понравилось свидание?

Я сняла сумку с плеча и сбросила туфли, возвращаясь к своему настоящему росту.

– Да, вообще-то. Понравилось.

– Лгунья.

– Я не лгу.

– Конечно, лжёшь, – настаивал он. – Как ты можешь получать удовольствие от свидания, даже с этим идиотом, когда влюблена в другого?

Из всех высокомерных вещей, которые говорил Грейсон, предположение, что я влюблена в него, должно было занять первое место в списке.

Я подняла взгляд, чтобы высказать ему всё, что думаю, но слова исчезли, когда я увидела у него в руке маленькую бархатную коробочку. Когда он щёлкнул её крышкой, краска сошла с моего лица, а земля словно ушла из-под ног.

Внутри коробочки загорелся свет, освещая кольцо из белого золота с грушевидным бриллиантом, покоящимся на тёмно-зелёном бархате.

– Весьма впечатляющее кольцо, Скотт, – сказал Грейсон, разглядывая его сверху вниз. – Не подумал бы, что это в твоём стиле, но ты полна сюрпризов.

Он слегка повернул коробочку, чтобы свет упал на камень.

– Ты был в моей комнате, – прошептала я, не отрывая взгляда от кольца.

Все воспоминания разом нахлынули, обрушившись на мои лёгкие и сердце с самой жестокой силой.

Мозг – удивительный орган, который должен защищать тебя. Мой давал сбои в самые неподходящие моменты. У нас с ним были отношения любви и ненависти, в которых он обычно побеждал и утягивал меня под течение страдания.

– Я хотел узнать, с каким человеком живу, учитывая, что у нас никак не получается провести ни одного цивилизованного разговора, – задумчиво произнёс Грейсон.

– Ты был в моей комнате!

На этот раз это прозвучало зло. Та ленивость, с которой он перекатывал слова на языке, щёлкнула переключателем внутри моей груди. Я потянулась за коробочкой, но Грейсон удержал её вне моей досягаемости.

– Отдай сюда. Это личное, – потребовала я, чувствуя, как глаза щиплет от раздражения.

– Почему ты это хранишь?

– Грейсон! Отдай чёртово кольцо! – Я снова попыталась его схватить.

– У тебя есть кольцо, и оно не на твоём пальце, и я не вижу рядом с тобой никого, так что что случилось, Скотт?

– ЭТО ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ! – закричала я, и слёзы хлынули наружу.

– Полегче с характером, – холодно сказал он.

– Ты рылся в моих вещах, – сказала я, грубо вытирая щёку. – У тебя находится моя вещь. Клянусь тебе, если ты сейчас же её не отдашь, я —

– Что? – спросил Грейсон, выпуская свою ауру вокруг себя и позволяя ей лениво растечься между нами. – Ты можешь не хотеть верить в меня, но это не перестаёт делать меня Богом.

Мэтт вбежал в комнату.

– Какого хрена здесь происходит?

Я бросила на него взгляд, затем снова посмотрела на Грейсона, выжидающе протягивая руку. Он захлопнул коробочку, но не отдал её.

– Он знает? – спросил Грейсон. – Хоть кто-нибудь из них знает? Или твой провал – это твой грязный маленький секрет?

– Грейсон!

Он рассмеялся и протянул коробочку ко мне. Я резко выхватила её и крепко сжала в руке, так что костяшки побелели, когда его аура исчезла из пространства между нами.

– В чём твоя проблема? – спросил Мэтью, явно готовый сыграть рыцаря в сияющих доспехах.

– Просто оставь это, Холден, – резко сказала я.

Грейсон поднялся с дивана.

– Я могу очень точно сказать, в чём моя проблема. – Он оказался лицом к лицу с Мэттом. – Похоже, ты любишь нарываться на неприятности.

Я попыталась оттолкнуть Мэтта от Грейсона, но он совершил роковую ошибку – посмотрел Богу прямо в глаза. Мэтью, возможно, умел запугивать других, но он забыл, кто такой Грейсон. Одного этого взгляда оказалось достаточно, чтобы Мэтт с глухим стуком рухнул на колени на моём деревянном полу.

– Грейсон, хватит! – сказала я.

Он разорвал зрительный контакт, и Мэтт поднялся с пола, проигнорировав протянутую мной руку помощи.

– Ты думаешь… – начал Мэтт.

– Оставь это! – сказала я, раздражённая обоими мужчинами. Я подтолкнула Мэтью к двери. – Просто оставь его.

Я не обернулась, уходя. Сегодня вечером Грейсон перешёл черту, роясь в моих вещах. Он продолжал вытаскивать наружу болезненные воспоминания, которые я хотела похоронить, и делал мою работу сложнее, чем она должна была быть.

Люди могли поклоняться Грейсону как Божеству, но в моих глазах он был не более чем чудовищем.