Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Скотт этим утром отмахнулась от немногих вопросов о её исчезновении натянутой улыбкой и коротким ответом, отказавшись раскрывать истинную причину её временного размещения на этаже выше нашего.

Мне доставляло огромное удовольствие наблюдать, как она извивается, особенно после её маленького комментария. Как она посмела сравнить меня со Смертным? Неужели она и правда думала, что мы хоть чем-то похожи? Если она ещё раз позволит себе подобное замечание, я прослежу, чтобы она больше не смогла произнести ни слова. Я окажу миру услугу.

– Руку, – резко приказала Скотт, когда лаборатория возобновила работу.

Она щёлкнула, натягивая пару белых перчаток, и взяла жгут.

– Мне по-прежнему требуется уважение, Скотт, – сказал я сквозь стиснутые зубы.

Она вздохнула и попробовала снова.

– Мне нужна твоя рука.

Я одарил её своей самой очаровательной улыбкой, демонстрируя безупречно белые зубы.

– Скажи «пожалуйста».

– Ты невыносим, – сказала она, играя жгутом в руках, и я сдержал смешок.

Под этой сдержанной внешностью что-то глубоко внутри Скотт принадлежало мне. Перетянуто слишком туго, как пружина с чрезмерным напряжением, готовая лопнуть в любой момент.

– Скажи «пожалуйста», и я сделаю это для тебя, – произнёс я, придавая словам приторную сладость.

Со вздохом – и, вероятно, надеясь сегодня избежать ещё одной сцены – она процедила сквозь зубы:

– Пожалуйста, дай мне свою руку.

Я вытащил край своей чёрной рубашки из брюк, но тут же был остановлен, когда Скотт обхватила пальцами мои запястья.

– Что ты делаешь? – спросила она, широко раскрыв глаза.

Улыбка снова тронула мои губы, когда я ответил ей:

– Я не могу закатать рукава выше. Если тебе нужна кровь, мне придётся снять рубашку.

Она быстро отпустила мои руки и отвернулась, занявшись подготовкой необходимых материалов. Снова выбита из равновесия. Румянец расползался от её щёк вниз по шее, от неё исходило тепло – эти восхитительно грязные мысли вернулись. И мне нравилось, как всё складывается в мою пользу.

Медленно я начал расстёгивать рубашку, чувствуя на себе несколько пар глаз, но моё внимание оставалось приковано к Скотт. Сбросив ткань с плеч, я сел на табурет и аккуратно сложил рубашку на коленях, после чего прочистил горло.

Скотт повернулась ко мне. Я услышал едва заметный сбой в её дыхании, и, если это было возможно, она покраснела ещё сильнее. Тёмные зрачки расширились, затмив почти чёрное кольцо её радужек. Она сделала два тихих шага ко мне, внезапно потеряв дар речи, и избегала смотреть мне в лицо.

Её взгляд скользнул по моему левому предплечью, отмечая загорелую кожу и плотные вены, которые ровно пульсировали под ней. Она туго затянула жгут вокруг моего бицепса и прижала пальцы к сгибу локтя, пытаясь найти подходящий сосуд.

Всё время, пока она работала, она демонстративно игнорировала меня, но именно я занимал все её мысли и профессионально, и непрофессионально.

Разорвав упаковку со спиртовой салфеткой, она провела ею по моей коже и взяла иглу.

– Будь понежнее, Скотт, – прошептал я, тихо её поддразнивая.

Её лицо оставалось бесстрастным, пока она снова провела пальцами по сгибу моей руки. Убедившись, что всё в порядке, она ввела иглу, не предупредив. Я даже не вздрогнул – к её разочарованию, полагаю – и она подсоединила трубку, наблюдая, как золотистая жидкость разливается по стенкам, наполняя контейнер.

– У тебя ужасные манеры у постели пациента, – высокомерно сообщил я.

– Повезло, что я не врач, – парировала она, наконец обретя голос.

– Я не врач, но мне говорили, что у меня безупречные манеры у постели пациента.

Намёк в моём голосе заставил её щёки вспыхнуть, пока она быстро меняла пробирку на следующую. Она хотела сбежать от неловкости, но меня это забавляло. Каждая логическая часть её существа ненавидела меня – и вполне заслуженно. Но её базовая биология, предмет, который она освоила в совершенстве, предавала её при каждом удобном случае.

– Ты ведь не можешь перестать об этом думать, правда? – спросил я, удерживая разговор только между нами.

Скотт отказалась отвечать.

Когда пробирка наполнилась, она отсоединила её, прежде чем резко выдернуть иглу из моей руки. К её сожалению, это не причинило никакого вреда. Она передала пробирку Джеймсу. Золотая кровь поблёскивала в свете и резко контрастировала с чёрными вкраплениями, которые плавали в ней. С пробиркой в руке Джеймс отошёл готовиться к первому раунду экспериментов, которые они запланировали.

– Пока у меня есть всё, что нужно, – сказала мне Скотт резко и по-деловому. – Шарлотта хочет видеть тебя до конца дня.

Она щёлкнула, снимая жгут с моей руки.

– Чего она хочет? – спросил я.

Мой вопрос заставил её остановиться и посмотреть на меня, но я сосредоточился на Шарлотте, которая разговаривала с Холденом и бурно размахивала руками. Не было ни минуты, чтобы эти двое не спорили о чём-нибудь.

Скотт уронила жгут в лоток с тихим звоном и стянула перчатки с рук, пожав плечами.

– Полагаю, она просто задаст тебе несколько вопросов. Работа Чарли – понять, что происходит у тебя в голове и почему ты ведёшь себя именно так.

Я едва позволил ей закончить фразу, как спросил:

– И что она сделает с этой информацией?

– Прости?

Я снова сосредоточился на Скотт, разворачивая рубашку со своих колен. Всё это представление было для неё. Чтобы обезоружить её. Я не собирался превращаться в цирк для недостойных взглядов Смертных.

Её взгляд метнулся к моей руке, где не осталось даже малейшей царапины в том месте, где игла проколола кожу. Ни единой капли крови не было потрачено впустую.

– Она задаёт мне вопросы, наблюдает за мной, а дальше что? – нетерпеливо спросил я.

– Это пополняет нашу базу доказательств.

– Это помогает вашему доказательству, – сказал я ей.

– Именно.

Стук каблуков Шарлотты по полу заставил Скотт обернуться.

– Получила всё, что нужно, Квен? – бодро спросила она коллегу.

Шарлотта и Скотт находились на противоположных концах спектра личностей.

– На данный момент – да, – ответила Скотт. – Он весь твой.

Я напрягся от того, как она меня отмахнулась. Передала меня кому-то без малейшей мысли. Словно иметь со мной дело – это обуза, а не благословение.

– Прекрасно! – сказала Шарлотта, не замечая напряжения. – Ну что ж, Грейсон, если хочешь последовать за мной, мы можем приступить к работе.

Она сверкнула улыбкой и затем посмотрела на Скотт.

– Выпьем после того, как закончим?

– Конечно. Почему бы и нет?

– Несколько человек собираются в «Мёрфи», – сообщила Шарлотта детали.

Скотт застонала.

– Мне обязательно брать его с собой?

– Скотт, – прошипел я её имя, не оценив такого неуважения. Сколько это будет стоить мне, если я вырву ей язык?

– Думаю, к нам присоединятся несколько Богов, – объяснила Шарлотта. – Маленькие шаги к интеграции.

– Ты делаешь это по работе? – спросила Скотт, уловив замысел подруги.

– Ой, пожалуйста, будто ты сама никогда не засиживалась допоздна.

Скотт улыбнулась и кивнула.

– Я буду.

– А я – нет, – объявил я.

Смертные – невежественные существа, но Скотт, не желая верить и полагаться на то, что находится прямо у неё перед глазами, всегда заходила ещё дальше. Если она выполняла свою работу, то почему мне нельзя выполнять свою? Даже если это было скорее личной вендеттой, чем гордостью за саму работу.

Подхватив лоток с предметами, которые нужно было утилизировать, Скотт закатила глаза. Подойдя к мусорному контейнеру и выбросив использованные материалы, она посмотрела на меня, когда я поднялся со своего места.

Шарлотта была болтливой, и я предполагал, что часть её работы заключалась в том, чтобы располагать людей к себе. Меня же её бесконечная болтовня раздражала и заставляла дёргаться глаз.

Я направился к двери лаборатории вместе с Шарлоттой; её каблук зацепился за трещину в полу, и я грубо схватил её за локоть, удерживая эту рассеянную женщину.

– Осторожно.

Слово сорвалось с моих губ низким рычанием. Учитывая, насколько половина Смертных склонна к несчастным случаям, меня удивляла продолжительность их средней жизни.

– Спасибо, – сказала Шарлотта, выпрямляясь.

И именно тогда я почувствовал это среди общего спокойствия комнаты. Резкий всплеск злости, который исходил прямо от Скотт, и мои губы растянулись в усмешке.

– Всегда пожалуйста, Шарлотта, – сказал я ей, с самой сладкой учтивостью.

Я убрал руку с её локтя и положил ладонь ей на поясницу, направляя к двери. Волна злости мощно пульсировала в комнате. Лаборатория вполне могла быть владением Скотт, но в эмоциональном плане она находилась на моей территории. Все тёмные, яростные мысли принадлежали мне и моему дару. Хотела она это признавать или нет, Скотт была моей ученицей.

– Как ты обживаешься? – спросила Шарлотта.

Мы вышли из лаборатории, и я убрал руку с её спины. Чем дальше мы уходили, тем сильнее спадала злость Скотт.

– Это требует привыкания, – сказал я ей.

Она кивнула и заправила прядь волос за ухо.

– Могу только представить.

Я терпел вопросы Шарлотты до конца дня. Ей удалось вытянуть из меня кое-какую информацию: что я средний ребёнок в семье; что я серьёзно отношусь к своей работе; и что я люблю выпить. Она хотела большего, но я не спешил рассказывать ей многое. Зато я узнал всё о её семье и парне и о том, что привело её к этой работе.

– У нас не будет много личных встреч один на один, как эта, – сказала Шарлотта, быстро записывая что-то в блокнот на коленях. – Скорее всего, я буду сопровождать тебя во время интеграционных задач.

– Какая жалость, – мягко произнёс я. – Мне очень понравилось наше время вместе.

Щёки Шарлотты порозовели, и она улыбнулась, выходя из комнаты.

– Увидимся сегодня вечером, Грейсон.

Вернувшись в лабораторию, я барабанил пальцами по столу, ожидая Скотт. Остальные сотрудники ушли ещё час назад, но она сидела в комнате с аппаратом проточной цитометрии. Её телефон в миллионный раз завибрировал в нескольких дюймах от меня. Раздражённый непрерывным жужжанием, я потянулся и увидел на экране лицо Холденa.

Знакомая искра хаоса согрела мою душу, когда я ответил:

– Телефон Квентина Скотт. Грейсон, Лорд Хаоса, на связи. Чего ты желаешь?

– Где Скотт? – голос Холденa звучал резко на другом конце линии.

– Она со мной, – сообщил я ему.

– Что она делает?

– Не думаю, что мне уместно разглашать эту информацию, – сказал я с насмешкой.

В трубке вспыхнула ярость. Мне стало смешно от осознания того, насколько близко к краю находился Холден.

– Что ты делаешь? – спросила Скотт, появляясь в основной части лаборатории и направляясь ко мне. – Это мой телефон? Дай сюда.

Она протянула руку, и я уронил телефон ей в ладонь.

– Холден? – Скотт поднесла телефон к уху. – Да, мы уже выезжаем. Мне нужно было закончить кое-что. Увидимся.

Она опустила телефон и посмотрела на меня.

– Пойдём.

– Как мы туда доберёмся? – спросил я, наклонив голову набок, разочарованный тем, что она подрезала мне крылья прежде, чем я успел устроить настоящие неприятности.

– Я отвезу нас.

– У меня есть способ получше, – сказал я, и в моих глазах мелькнул озорной блеск.

Очевидно, впереди ещё было место для неприятностей.

Прежде чем она успела что-либо сказать, моя аура обвилась вокруг обоих её запястий и притянула её ко мне. Она поглотила нас обоих, утопив в темноте, и когда тьма рассеялась, мы стояли в переулке сбоку от «Мёрфи».

Скотт глубоко вдохнула, выглядя слегка потрясённой. Когда она пришла в себя, она отчитала меня:

– Грейсон! Тебе нельзя использовать свои силы вне института.

– Я не расскажу, если ты не расскажешь, – сказал я, приподняв бровь.

Скотт сказала, что ей нужны доказательства, и я дам их ей во всех возможных формах – лишь бы доказать, что она ошибается. Ничто не будет слаще, чем заставить её признать это.

Она покачала головой и сунула руку в карман, вытаскивая медный браслет.

– Я же говорила: если мы вне института, ты должен его носить, – напомнила она, прежде чем я успел возразить.

– Ты также сказала, что, если я с остальными, мне не обязательно его носить.

– Ты только что использовал свои силы, – возразила Скотт. – Думаю, я вполне вправе попросить тебя надеть это.

Я замешкался, потому что что-то подсказывало мне: я буду единственным Богом, который всё ещё ограничен.

– Мы всегда можем спросить Гарета и Хантера, что они думают, – сказала Скотт, чуть приподняв подбородок.

Моя челюсть сжалась. Скотт знала, что выиграла этот раунд. Она расстегнула браслет и надела его мне на запястье, затем снова защёлкнула. Медь плотно обхватила мою руку, и снять его было невозможно, если только она сама не освободит меня.

Скотт протиснулась мимо меня и вошла в паб. Шум заведения ударил по мне, как кирпичная стена, едва дверь распахнулась, и я потерял её из виду среди остальных посетителей, но я чувствовал, что мои сородичи рядом.

– Грейсон!

Когда я повернул голову, увидел, что меня позвал Игнасио. Его галстук свободно свисал вокруг шеи, а на лице играла перекошенная ухмылка.

Я направился к нему и занял место рядом. Наши рабочие пути пересекались нечасто, но мы с Игнасио подружились ещё столетия назад, когда были детьми. Хаос и Удача, сплетённые в один коварный союз. Обычно я мог рассчитывать, что Иг встанет на мою сторону, когда дело касалось Хантера и остальных.

– Почему ты сегодня выглядел так, будто готов кого-то убить? – спросил Игнасио. – Помимо обычного, разумеется. Бруна была в лаборатории Хантера и вернулась с довольно пикантными сплетнями, но я предпочёл бы услышать всё из первых уст.

– Хантер снова устроил мне очередное неудобство, – ответил я прямо, не желая вдаваться в подробности. – Ничего нового, и теперь всё улажено. Пойду возьму выпить.

Я поднялся со своего места, подошёл к бару и заказал джин.

– Не торопись так, – сказала Шарлотта, появляясь рядом со мной.

– Даже не почувствую, – ответил я, глядя прямо перед собой. – Уверен, смогу перепить тебя без особых усилий.

– Это несложная задача.

Она рассмеялась.

– Я не так уж много пью.

Мужчина за барной стойкой вернулся с моим заказом, и Шарлотта улыбнулась.

– Тайлер, дорогой, это Грейсон.

– Ещё один из твоих новых коллег? – спросил Тайлер с густым ирландским акцентом.

– Именно так.

Он перегнулся через стойку и протянул мне руку. Я на секунду задержал на ней взгляд, затем сжал её и стал ждать привычного всплеска ощущений, но ничего не произошло, и я вспомнил о браслете на своём запястье, который приглушал божественность в моей крови.

– Приятно познакомиться, Грейсон, – сказал он. – Не позволяй этой командовать тобой.

– Не думаю, что с этим возникнут проблемы, – пробормотал я.

Тайлер не знал, кто я такой. Он не знал, кем были остальные одиннадцать. Так и должно было быть здесь, внизу.

– Прошу прощения, пойду присоединюсь к остальным новобранцам, – сказал я.

Взяв свой напиток со стойки, я обернулся и увидел, что Игнасио уже беседует с Элвой. Вот и компания на вечер пропала. Мне совсем не хотелось проводить вечер с Элвой, Богиней смерти. Это только подлило бы масла в огонь слухов. Мы пережили почти тысячелетие попыток свести нас вместе, но правда заключалась в том, что у нас было мало общего.

Чья-то рука скользнула в сгиб моей руки, и, опустив взгляд, я увидел, что ко мне прицепилась Слоан. Её живот заметно округлился – она уверенно приближалась к концу беременности. Это будет её пятый ребёнок. Ничего удивительного, учитывая, что её дар делал её ответственной за плодородие.

– Грей, пойдём к нам, – сказала Слоан.

Она направила нас к столу, за которым сидели Хантер, Ларкин и Эрик. По пути она перебросила через плечо длинные волосы песочно-блондинистого оттенка.

Я мог бы начать сопротивляться, но со Слоан я спорил редко. Её мягкое сердце и терпение всегда располагали меня. Я был рад, что мой младший брат нашёл её и принял в нашу жизнь и в нашу семью.

– Я уже думала, когда же ты появишься, – сказала Ларкин.

Эта женщина вызывала у меня мало терпения.

– Садись с нами, Грей, – сказала Слоан, отпуская мою руку и присоединяясь к мужу.

Я сел по другую сторону от Эрика и сделал глоток из своего стакана.

– О! Посмотрите-ка на это! – произнесла Ларкин с усмешкой, указывая на моё запястье. – Хантер говорил, что ты всё ещё можешь быть в браслете, но я не ожидала увидеть это своими глазами. Как собака на поводке. Какая прелесть!

Я стиснул зубы.

– Заткнись, Ларкин.

– Никогда бы не подумала, что увижу день, когда Смертный будет указывать тебе, что делать, – сказала она с откровенным злорадством.

Моя рука крепче сжала стакан.

– Ларкин, – перебил нас Хантер. – Хватит.

Мы оба посмотрели на Хантера, который пытался разрядить обстановку, и Ларкин отступила, позволив разговору снова течь своим чередом.

Я быстро отключился, когда они начали обсуждать проект, и мой взгляд стал скользить по комнате, пока я не нашёл Скотт. Она разговаривала с группой людей, и Холден стоял к ней на полшага ближе, чем позволяли бы приличия и профессионализм.

– На что ты смотришь? – голос Эрика прозвучал у моего плеча.

Я ответил, не задумываясь:

– На неё.

Ярко-голубые глаза Эрика остановились на Скотт и Холдене, после чего на его лице появилась улыбка.

– Он жаждет быть с ней.

Я чуть не поперхнулся своим глотком джина.

– Прости?

Эрик, самый младший из нас, братьев, был наделён ответственностью за любовь, желание и сексуальное влечение. Между нами троими всегда хватало работы с молитвами.

– Тот парень рядом с ней, – сказал Эрик, кивнув в сторону Холденa. – Он питает к ней чувства. Довольно сильные.

Я издал некрасивое фырканье. Меня не удивляло, что Холден испытывал к ней чувства. Я видел, как этот человек стремился пометить свою территорию. Телефонный разговор ранее лишь подтвердил, что он не хотел видеть меня рядом с ней. Ненужный вызов в борьбе за её внимание – и не было никаких сомнений, кто выйдет победителем.

– Кто она? – с любопытством спросил Эрик.

– Одна из учёных, – ответил я, пожав плечами, а затем перекатил её имя на языке. – Доктор Квентин Скотт.

– Она надела на тебя этот браслет.

Я бросил на младшего брата мрачный взгляд, но Эрик лишь улыбнулся в ответ. У нас не было той напряжённой динамики, какая существовала между мной и Хантером. И хотя многие сказали бы, что я неправ, Эрик был моим любимым братом. Это был факт, который я редко пытался скрывать.

– А она? – спросил я его, когда любопытство взяло верх.

Мы снова посмотрели в сторону бара. Скотт смеялась над чем-то, запрокинув голову, так что её длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по спине, пока она держала бутылку пива за горлышко. Холден смотрел на неё сверху вниз, и я заметил в его глазах надежду, которую раньше упустил. Его рука едва коснулась её поясницы, и я прищурился, наблюдая за ним.

– Он ей нравится, – наконец сказал Эрик. – Но не более того.

Он вздохнул с оттенком грусти.

– Безответная любовь – худшая из всех.

Я не смог сдержать смех. Нет. Скотт не заинтересуется кем-то вроде Мэтью Холденa. Скотт стремилась к совершенству. Она хотела только самого лучшего.

– Грей, ты получаешь слишком много удовольствия от чужих страданий, – сказал Эрик, покачав головой, отчего платиновые пряди выбились из причёски.

– Это у меня в крови.

Когда я извинилась перед компанией у бара и отошла за новым напитком, рядом со мной выжидающе появился Грейсон.

– Чего ты хочешь, Грейсон? – спросила я, уже раздражённая одним его присутствием. – Я не при исполнении.

Его голос понизился, и он наклонился ближе, так что услышать его могла только я.

– Разве Божество не может заказать себе выпить без скрытого умысла?

Слова прозвучали мягко, словно обёрнутые в шёлк и мёд, и по моему позвоночнику непроизвольно пробежала дрожь. Это должно было быть физически невозможным – быть одновременно таким притягательным и таким выводящим из себя.

– Любому другому Божеству я бы сказала «да». Тебе? Нет.

– Доктор Квентин Скотт, – весело произнёс чей-то голос. – Какое удовольствие познакомиться.

Когда я обернулась на своё имя, меня поразил красивый мужчина с ослепительно платиновыми светлыми волосами – настолько, что у меня перехватило дыхание. Он был таким же высоким, как Грейсон, более стройным, но с такими же голубыми глазами.

– Привет, – выдохнула я, пытаясь прийти в себя. – Не уверена, что мы знакомы.

– Эрик, – представился он с ослепительной улыбкой. – Младший брат Грея и Хантера.

Он протянул мне руку.

– Эрик, – яростно предостерёг его Грейсон.

Я потянулась к нему, но рука Грейсона резко метнулась вперёд и сжала моё запястье в крепкой и болезненной хватке.

– Отпусти. Меня, – прошипела я, повернув к нему голову.

– Это не самое разумное решение, – сказал он, приблизив лицо к моему, и я сосредоточилась на его губах, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Грейсон! – сказала я, с силой потянув руку, пытаясь вырваться из его захвата. Его хватка не ослабла.

– Ладно, – раздражённо выдохнул он, неохотно отпуская меня и складывая руки на груди. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Для Грейсона всё было игрой, и сейчас он просто пытался меня напугать, вероятно опасаясь, что я снова попрошу перевод. Личность Эрика больше напоминала Хантера, хотя в нём было меньше властности и больше беззаботности и открытости.

Я обхватила ладонь Эрика, радуясь встрече с ещё одним Божеством, которое помогало доказать, что Грейсон – полный психопат и исключение из правил.

В тот самый момент, когда наши ладони соприкоснулись, меня накрыла волна эмоций – словно несущийся без тормозов товарный поезд. Они стремительно вырвались наружу, лишая возможности нормально дышать. Я почувствовала любовь и привязанность сильнее и чище, чем когда-либо прежде.

Перед глазами отчётливо возникли образы моих приёмных родителей и брата, лавина воспоминаний из детства. Я увидела и прочувствовала каждую свою влюблённость за все эти годы. Итан прорвался сквозь них всех – яснее, чем я видела его за долгое время. Итан, когда мы впервые встретились, когда впервые стали парой, когда он опускался на одно колено. Итан, уходящий от меня и окончательно разбивающий мне сердце, когда он закрыл за собой дверь.

Когда Эрик выпустил мою руку, колени у меня подогнулись, и я схватилась за барную стойку, чтобы удержаться на ногах.

– Что это сейчас было? – сказала я, пытаясь отдышаться так, будто только что пробежала марафон.

– Прости, – извинился Эрик с доброй улыбкой. Это выражение озарило его лицо. – Так бывает при первом прикосновении. Мы вытягиваем на поверхность всё, за что отвечаем.

Я наконец посмотрела на него.

– Любовь? – спросила я.

– И желание, – гордо ответил он.

Грейсон стоял рядом, внимательно наблюдая за мной. Когда он повернулся к брату, выражение его лица было яростным.

– Мне жаль, что так получилось, – мягко сказал мне Эрик, и в его голосе звучала искренняя забота. – Не позволяй этому помешать тебе открыть своё сердце. В тебе очень много любви, Квенттин.

Моргнув несколько раз, я позволила неприятному ощущению осесть внутри. Я чувствовала себя осквернённой. Это Божество только что стало свидетелем множества моих личных воспоминаний. Воспоминаний, которые я держала под замком и закапывала в самые дальние закоулки своего разума. Воспоминаний, которые я надеялась однажды превратить в размытые обрывки и нити, переставшие сбивать меня с ног при малейшем толчке.

Я уже собиралась открыть рот, но Грейсон шагнул к Эрику, схватил его за руку и повёл обратно к столику, где Хантер сидел с двумя женщинами.

– Скотт, ты в порядке? – спросил Мэтт, направляясь ко мне.

Я посмотрела на него мгновение, прежде чем сказать:

– Знаешь что, мне нужно уйти.

– Почему? – Он перевёл взгляд на столик, к которому присоединились Грейсон и Эрик. – Что случилось? Я пойду с тобой.

– Нет! – сказала я, затем прочистила горло и взяла себя в руки. – Нет. Оставайся и развлекайся.

Я натянуто улыбнулась.

– Присмотри за Грейсоном. Я просто хочу пораньше лечь спать.

С этими словами я пробралась сквозь толпу к выходу из бара и отправилась в долгий путь домой.

В субботу утром я села в постели с неприятным узлом прямо в центре груди. Он появился с тех пор, как Эрик взял меня за руку, и я предполагала, что ранний отход ко сну поможет избавиться от него, но, как оказалось, я ошибалась. Раз отдых не стал решением, я решила, что следующий вариант – выбить это из себя в спортзале.

Когда тридцать минут спустя я вошла на кухню, Грейсон уже сидел за столом и лениво размешивал сахар в своём чёрном кофе. Он посмотрел на меня, когда я вошла, и приподнял бровь.

– Куда это ты собралась в таком виде? – спросил он, его взгляд скользнул вниз по моему телу, оценивая мой наряд.

Мои яркие леггинсы были немного тесноваты в бёдрах, а сверху я надела чёрную майку, чтобы скрыть небольшой лишний вес в области живота. Но его взгляд заставил меня вспыхнуть до самой глубины.

Заканчивая заплетать волосы и закрепляя косу резинкой, я взяла яблоко из фруктовой вазы и пожала плечами.

– В спортзал. Можешь пойти со мной, если хочешь.

Приглашение было, мягко говоря, без особого энтузиазма и больше продиктовано рабочей обязанностью, чем желанием проводить время с этим самодовольным Божеством.

– Куда именно? – спросил Мэтт, заходя на кухню.

Я подавила вздох. Он не заслуживал моего резкого настроения.

Два года я жила одна и наслаждалась уединённым покоем. Снова жить с людьми казалось неестественным, а тем более – если одним из этих людей был Мэтт.

– В спортзал, – коротко ответила я, не в силах полностью скрыть раздражение.

Мэтт потянулся, его футболка приподнялась, на мгновение обнажив подтянутый живот, пока он кивал.

– Дай мне десять минут, и я присоединюсь к вам.

– Что ж, – сказал Грейсон, ставя пустую кружку на стол, – у меня всё равно нет дел поважнее, так что, пожалуй, я удостою вас своим присутствием.

Я закатила глаза на его комментарий.

– Поторопитесь. Оба.

Ожидая снаружи дома, я прислонилась к капоту своей машины и бездумно листала Instagram, пока не услышала, как открылась входная дверь. Когда я подняла голову, то поняла, что пригласить Грейсона пойти со мной в спортзал, возможно, было ошибкой.

До сих пор я видела Грейсона только в рубашках и брюках и с трудом удерживала свои мысли в рамках приличия. А потом он снял рубашку в лаборатории, и я проклинала свой сон за то, что он снова и снова приносил в мои сны его идеально загорелое и подтянутое тело.

Увидеть его в повседневной одежде вызвало во мне что-то, от чего было не так просто отмахнуться. В выбранной им майке я могла оценить его мускулистые руки, переходящие в широкие плечи. Шорты подчёркивали крепкие икры, покрытые тёмными волосками, которые тянулись вверх к мощным бёдрам. Бейсболка закрывала его волосы, надетая козырьком назад на макушке. Для того, кто ненавидел смертных, он отлично умел сливаться с толпой. Грейсон выглядел как настоящий завсегдатай спортзала – с бронзовой кожей и напряжёнными мышцами. Мне пришлось встряхнуть себя, чтобы перестать пялиться.

К тому моменту, как он подошёл ко мне, ухмылка на его лице дала понять, что он прочитал каждую мою мысль.

– Не переживай, Скотт, – сказал Грейсон, остановившись передо мной. – В спортзале ты сможешь выплеснуть всё это напряжение.

Грейсон не оставил мне ни дюйма личного пространства, и я раздражённо фыркнула, оттолкнувшись от машины. Между нами, должно быть, была разница почти в фут роста, но каждый раз, когда он так вторгался в моё пространство, я чувствовала себя меньше.

– Как бы мне ни льстило твоё внимание, Скотт, – продолжил он самодовольно, – тебе стоит держать себя в руках.

Входная дверь снова открылась, и Грейсон сделал шаг назад, когда к нам присоединился Мэтью.

– Поехали, – коротко сказала я, садясь в машину.

После короткой и почти молчаливой поездки мы прибыли к потрёпанному боксёрскому залу, который был моим вторым домом большую часть жизни, когда я ещё жила дома. Я пошла первой, распахнула дверь, уладила формальности с администратором и начала спускаться по лестнице.

– Скотти! – прогремел по залу глубокий голос.

– Привет, Сал, – сказала я, заметив старика.

Он подошёл и притянул меня в объятия.

– Не ожидал увидеть тебя сегодня, да ещё и так рано.

– Ты свободен? – спросила я.

В волосах Сала теперь было больше седины, чем тёмных прядей, но в глубине души я знала – обратиться мне больше не к кому. Сал был неотъемлемой частью моей лондонской жизни и останется ею, пока он рядом. Он был одним из немногих людей, кому я доверяла свою жизнь.

– Для тебя? Конечно, – сказал Сал с улыбкой.

Он посмотрел поверх моего плеча и заметил Грейсона и Мэтью, после чего приподнял бровь. Обычно я приходила в зал только с Кэссиди, а он не появлялся здесь уже много лет. Когда он приезжал, мы слишком предавались удовольствиям, чтобы ещё и заглядывать в спортзал.

– Есть что-то, о чём мне стоит знать? – спросил он. – Вы что, в этих ваших открытых отношениях, о которых вся молодёжь сейчас говорит?

Pantone вполне могли бы назвать новый цвет в честь того оттенка красного, который разлился по моей коже.

– Нет, Сал. Это мои коллеги – Мэтью и Грейсон, – пробормотала я, смущённая до предела.

– Рад знакомству, парни.

Сал пожал им руки, а затем сказал:

– Ну и чего мы стоим, Скотт? Надевай перчатки и в ринг.

Когда Сал ушёл, я резко развернулась на каблуках и посмотрела на обоих мужчин.

– Ведите себя прилично, – предупредила я.

Я достала перчатки из сумки и направилась к рингу, занимавшему одну сторону зала. Сал тренировал меня и Кэссиди ещё с подросткового возраста. После смерти наших родителей он старался присматривать за нами, но, когда Кэсс оказался в Нью-Йорке, а я – в Оксфорде, наше общение сократилось до редких телефонных звонков.

И только вернувшись в Лондон, я снова поднялась на ринг и вернулась к старым методам – усмирять свой характер и держать тревогу под контролем.

Сал стоял в ринге, поправляя лапы на руках, а я выполняла каждое упражнение, которое он мне давал. В каждом ударе я выпускала все эмоции, которые Эрик вытащил на поверхность. Я вбивала в пыль каждую крупицу боли, которую возвращали воспоминания. Мне так хорошо удавалось похоронить Итана в прошлом, что вчерашний вечер оставил меня ошеломлённой.

– Приятно видеть, что ты не растеряла форму, – сказал Сал, пока я продолжала направлять удары в его сторону.

– Меня учил лучший, – ответила я между тяжёлыми вдохами.

Джебы, апперкоты, хуки – я отрабатывала комбинации изо всех сил, оставаясь лёгкой на ногах. В конце концов пришла усталость, мышцы начали гореть. Я остановилась и присела на настил ринга, глубоко втягивая воздух в лёгкие. Физическая боль стала желанной заменой душевной.

Пока я сидела, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение, по залу разнёсся грохот упавших на пол весов. Через всё помещение Мэтью подошёл к Грейсону, выпрямившись во весь рост. Божество плавно опустило штангу на пол, прежде чем Мэтт толкнул его.