Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

– Я отдала пять лет своей жизни человеку и думала, что это только начало, а он в итоге просто повернулся ко мне и сказал, что даже больше меня не любит. Людям легко меня бросать. Не знаю, в чём дело, но я не стою того, чтобы рядом оставались. Я на собственной шкуре поняла, что единственный человек, на которого могу рассчитывать, – это я сама.

Она посмотрела мне прямо в глаза, словно подначивая возразить, словно была уверена, что я смогу легко её сломать. Я этого не сделал. Я держал свои силы под контролем и кивнул.

– Справедливо, – сказал я. – Скотт принадлежит Скотт и больше никому.

Она помолчала, а потом спросила:

– Ни подколок? Ни рассказов о том, какая я жалкая Смертная?

– Нет.

– Удивительно.

Я пожал плечами, прокручивая полученную информацию в голове.

Теперь становилось понятно, почему она ведёт себя именно так. Она много работала и уделяла время лишь избранным людям. Это было прямым следствием того жалкого подобия мужчины.

Кто вообще мог так её оставить? Квентин могла быть сложной – в этом не было сомнений, – но она не заслуживала, чтобы её бросили так бессердечно.

Гнев бурлил где-то под поверхностью. Почему она не обратилась ко мне раньше? Если бы она помолилась мне, я бы помог ей отомстить. Но она этого не сделала. Квен справилась так, как справлялась со всем – одна и в своё время.

– Я не думаю, что ты была влюблена, – сказал я честно.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил:

– Вы не были связаны душами.

– Связаны душами? Типа родственные души?

Я тихо хмыкнул.

– Так Смертные это называют? Вы все такие переменчивые существа. Любой, за кого вы выходите замуж, объявляется родственной душой. Эрик знает об этом больше, чем я, но если ты связана душами с человеком, это значит, что он был создан для тебя. Он и Слоан связаны душами.

– Я не верю в родственные души. И в связь душ тоже.

– Ты вообще мало во что веришь, да, Скотт?

Она улыбнулась и прижалась ко мне.

– Я реалист, Грей. Любовь – это цепочка химических реакций. Это не какой-то великий, возвышенный жест, каким её любят представлять. Никаких родственных душ и любви с первого взгляда. Это два человека, которые пытаются понять, стоит ли им быть вместе, и надеются, что всё не развалится и не уничтожит их полностью.

– Ты правда в это веришь? – спросил я, поражённый её холодным, расчётливым выводом.

– Это то, что я знаю.

Все Боги собрались в доме Гарета на еженедельный брифинг, и небольшая группа младших Богов присоединилась к нашим рядам.

– Как там Квентин? – спросил Арчер, скользя к нам.

У меня дернулся глаз.

– Хватит пытаться развести срач, Арчер.

– Значит, она всё-таки спросила тебя об этом? – Он рассмеялся. – Она узнает, какой ты на самом деле, Грейсон. Потеряешь свой блеск.

Эрик хлопнул меня по плечу и увёл в сторону, прежде чем мы успели начать драку.

Хантер в последнее время стал более раздражительным, как это всегда происходило, когда у Слоан и Эрика появлялись дети. Он хотел наследника, а Ларкин категорически ему отказывала. Их отношения были сложными, и у него была привычка срывать это на остальных. Нам не нужно было давать ему ещё больше поводов отчитывать нас ни за что.

– Ты, похоже, в лучшем настроении, – заметил Эрик, когда мы сели, а Хантер начал.

Я пожал плечами.

– Что происходит? – подозрительно спросил Эрик. – Ты с ней не спал. Я вижу, что не спал.

– Ничего.

– Вы двое вообще когда-нибудь слушаете всё это? – спросила Слоан.

– Зачем, если потом ты всё равно нам перескажешь? – ответил я.

– Грей, – сказал Эрик. – Что происходит между тобой и Скотт?

– Честно? Ничего. Мы друзья.

Его светлые брови исчезли где-то в линии роста волос. Он, наверное, был удивлён, что мне удалось завести дружбу хоть с кем-то, кроме Игнасио и Элвы.

– И ты счастлив? – недоверчиво спросил Эрик.

– Пока да.

Всегда существовали оговорки. Возможно, я не смогу удержать это надолго, но сейчас я был доволен.

Я не знал, почему это делает меня счастливым, но делало. Разговаривать с Квен, знать подробности её повседневной жизни и уговаривать её делиться ими со мной – мне это нравилось. Я не мог отрицать, что временами хотел большего, но учился контролировать тот аппетит, который испытывал к ней.

Хантер закончил, и я закатил глаза. Он вообще был мудаком, но становился ещё хуже, когда Ларкин с ним ругалась. Он направился прямо к нам с Эриком, а Элва и Слоан поспешили исчезнуть.

Трусы.

– Я подумывал о семейном ужине в ближайшее время. Мне кажется, в последнее время мы стали реже видеться, – сказал Хантер.

– В чём дело, Хантер? – спросил я. – Сам не можешь справиться с Ларкин?

Вспыхнула синяя вспышка, и я рассмеялся. По шкале вспыльчивости Хантер был ближе к Эрику, чем ко мне. То, как легко он вышел из себя, подсказало мне, что я попал в больное место.

– Можешь пригласить Элву, – резко сказал мне Хантер. – Пора бы тебе задуматься о том, чтобы остепениться.

Иг был неподалёку, и я заметил, как он опустил голову. Вне семьи именно Иг был тем, с кем я был близок, и обычно он был беззаботным и жизнерадостным. В последнее время его раздражало, как сильно все подталкивали нас с Элвой к тому, чтобы быть вместе, несмотря на то, что ни у кого из нас не было намерения исполнять желания совета.

– Зачем? – спросил я.

– Ты же знаешь, что в Элизии сейчас всё не совсем спокойно. Младшие Боги начинают нервничать. Чем более единым фронтом мы будем выглядеть, тем лучше.

Эрик уставился на него широко раскрытыми глазами.

– Нет. Нет. Нет. Никаких больше браков по расчёту. Посмотри, к чему это тебя привело.

Когда Хантер сделал предложение Ларкин, Эрик был против этой идеи. На протяжении всей свадьбы он выглядел так, будто готов кого-нибудь убить. В природе Эрика было верить в настоящую любовь, и он первым сказал бы тебе, что между Хантером и его женой этого не было.

– Иногда наш долг должен стоять выше чувств, Эрик, – напомнил ему Хантер.

– И как это у тебя работает, скажи на милость? – спросил Эрик.

Я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Редко бывало, чтобы Эрик шёл против Хантера, но за это он был готов стоять до конца.

– Эрик, – мягко сказала Слоан, направляясь обратно к нам.

– Я понимаю важность поддержания мира в Элизии. Не все из нас могут слоняться веками, пока не найдут ту самую, – рявкнул Хантер.

– Нет, – сказал Эрик. – Но тебе стоило бы научиться править самостоятельно, без того чтобы Ларкин дёргала за ниточки за твоей спиной.

Синий вспыхнул, ожив, и к нему присоединился красный.

– Перестань навязывать людям решения, Хантер, – яростно сказал Эрик. – Любовь и брак – не игра и не разменные монеты.

– Ты настолько ожесточился из-за своих обязанностей, что не видишь общей картины.

– Может, тебе стоит относиться к своим обязанностям чуть серьёзнее, старший брат, потому что у тебя плохо получается защищать свою семью.

Синий ударил в сторону Эрика, но он заблокировал атаку, пока я выпустил вокруг себя свою ауру. Эрику не нужна была моя помощь. Стена красного рванулась к Хантеру быстрее, чем он успел оправиться после блока, и нашего старшего брата отбросило к другому концу комнаты, все взгляды тут же устремились на него.

Эрик выглядел разъярённым, и Слоан появилась рядом с ним, когда Хантер снова поднялся на ноги.

Ни единая синяя искра не достигла Эрика – её блокировали красный, зелёный, а затем чёрный.

– Хантер. Угомонись, – предупредил я его.

Окружающие нас Боги наблюдали за происходящим, перешёптываясь при виде этой сцены. Наши драки обычно проходили наедине, где Хантер мог сохранить свой безупречный образ.

– ВОН ОТСЮДА! – взревел Хантер. – ВСЕ ВОН!

Я открыл рот, собираясь ещё поддеть его, но зелёное обвилось вокруг меня, и я появился в доме Мартина Ханкеля вместе с Эриком и Слоан.

– Ты в порядке? – спросила Слоан своего мужа.

– В порядке.

Эрик встряхнулся, аура всё ещё колыхалась вокруг него – он ещё не полностью взял себя в руки.

– Тебе не стоило этого делать, – сказал я ему, стараясь вести себя как ответственный старший брат.

– Он обращается с людьми как с шахматными фигурами. Пусть портит собственную жизнь – это его дело, но он не должен играть чужими.

– Брат, я ценю твою поддержку. – Я взял его за плечи и заставил посмотреть на меня. – Но у тебя есть жена и дети, о которых нужно думать. Я могу сам разбираться со своими проблемами.

Эрик вздохнул, и я наблюдал, как красный цвет вокруг него постепенно угасает.

– Но всё равно спасибо. И, кстати, ты всегда можешь сбить Хантера с ног по любой другой причине. Просто не хочу, чтобы Слоан убила меня за то, что я стал причиной твоей смерти.

Эрик рассмеялся и потер затылок.

– Немного перегрелись.

– Совсем чуть-чуть, дорогой, – сказала Слоан.

– Я возвращаюсь к Скотт. Если что-то понадобится, если он придёт сюда искать драки, Слоан, приходи за мной, – сказал я им.

Слоан кивнула, и я направился обратно к дому Квентин.

В доме было тихо, и я невольно рассмеялся. Хантер терял хватку, и что с того, если я наслаждался чужими страданиями? Кто-то же должен, верно? Давно пора было поставить Хантера на место.

Оглядев гостиную, я заметил стопку пыльных виниловых пластинок, спрятанных в стороне. Я перебрал их пальцами, прежде чем вытащить одну и поставить на проигрыватель. Мягкая музыка разлилась по дому, заполняя тишину, и я удивился, что она слушает такую старую музыку.

Голос певца поплыл по дому, и моё настроение взмыло под самый потолок.

Никто не узнает о ней.

Они слишком заняты своим собственным дерьмом.

Сидя в небольшом кафе, мы с Мэтью заказали бранч и болтали без умолку. Мы устроились в уютной кабинке, окружённые сладковатым ароматом сиропа.

– Кэсс даже слышать об этом не хочет, – сказала я ему. – Но Софи ведь нельзя винить за то, что она пытается.

Мэтт улыбнулся и откусил кусочек тоста.

– Жду не дождусь познакомиться с ними обеими на свадьбе.

Я поперхнулась кофе, закашлявшись самым неженственным образом.

– Прости? – сказала я, когда наконец пришла в себя.

– У тебя же будет плюс один на свадьбу, верно? Думаю, ты ведь не собираешься брать кого-то другого.

Я совсем об этом забыла. Кэсс считала, что я встречаюсь с Греем, и на свадьбу я пойду с ним. Мэтью хотел быть моим спутником, потому что мы на самом деле встречались.

– Мне казалось, мы ещё не на том этапе, чтобы знакомить друг друга с семьёй, – сказала я.

– Ну, свадьба в декабре. До неё ещё три месяца. Ты правда думаешь, что к тому времени мы не будем готовы?

Я не могла дышать. На каждом шагу Мэтт брал инициативу в свои руки, направляя наши отношения и задавая им темп. На этот раз я попыталась извлечь урок из своих прошлых ошибок. С Итаном я упрямо стояла на своём, цеплялась к мелочам, устраивала мелкие ссоры – и в итоге осталась одна. Поэтому с Мэттом я прикусила язык, но даже у меня были пределы.

– Может… Посмотрим. Тебе, наверное, станет скучно. Я всю неделю буду носиться за ними обоими и в сам день.

– Мне всё равно, Квентин.

– Посмотрим, Мэтт.

Это прозвучало резко, почти как укус, и он выглядел ошеломлённым, затем пожал плечами.

– Как скажешь.

Мой телефон пискнул на столе, и я подняла его, увидев новое письмо.

– Кажется, я говорил тебе – никаких телефонов на свиданиях, – сказал он твёрдо.

У меня была отвратительная привычка постоянно быть привязанной к телефону из-за писем и работы. Я то печатала ответы, то проверяла входящие, и Мэтт так раздражался, что в итоге просто ввёл запрет. Моим первым порывом было сказать «пошёл ты на хуй», но я проглотила эту неприятную реплику и согласилась, что должна сосредотачиваться на нас, когда мы вместе.

Мои глаза пробежались по письму.

– Знаю, но я так ждала… ДА!

Я подпрыгнула на месте, бёдра ударились о стол, и тарелки с кружками громко задребезжали.

– Квентин!

За время отношений с Мэтью я успела кое-что о нём понять. Ему нравилось иметь рядом эффектную девушку. Когда я одевалась слишком просто, он жаловался. Когда я привлекала внимание по причинам, которые он считал неправильными, он жаловался. Чаще всего я закатывала глаза и игнорировала его, не желая начинать ссору. Как сейчас. Мне было всё равно, если люди смотрят, а его это раздражало.

– Смотри! – сказала я, сунув телефон ему прямо под нос. Он взял его у меня и прочитал письмо. – Презентация, которую я отправляла. Её приняли на конференцию!

Я ждала поздравлений, но их не последовало.

– Ты уверена, что готова к этому? – спросил он, возвращая мне телефон.

– Прости?

Гордость и радость, распиравшие мою грудь, мгновенно сдулись.

– Ты способная, Скотт, но это мировой конгресс, и тебе придётся выступать перед огромным количеством людей.

Мои брови сошлись на переносице.

– И?

– И я просто хочу убедиться, что ты готова к этому. Тебе двадцать семь, ты, должно быть, одна из самых молодых —

– Ну и что? – я почувствовала, как начинаю защищаться.

– Ты сможешь противостоять экспертам в этой области?

Я несколько раз моргнула, и счастье полностью исчезло, смытое его отсутствием энтузиазма.

Мой проект кандидатской диссертации был моим детищем. Количество часов, которые я вложила в исследования, в освоение новых навыков, чтобы по-настоящему понять свою работу, было непостижимо для большинства. Я более чем способна представить свои результаты и обсуждать их с коллегами, которые продвинулись дальше в этой области. Даже если я не смогу ответить на какой-то вопрос, это станет отличным опытом, и моё имя зазвучит в профессиональной среде.

– Мне нужно идти, – сказала я ему, позволив злости взять верх.

– Да ладно тебе, Квентин. Ты же не обиделась, правда? Я просто забочусь о тебе, детка.

– Всё нормально, но мне нужно подготовиться к этой конференции. Мне понадобится кое-что из одежды и —

Его глаза загорелись.

– Я пойду с тобой.

Больше всего на свете Мэтт хотел держать меня под контролем и помогать выбирать мне одежду, но пусть катится к чёрту. Я не собиралась играть в Барби для его пустоголового Кена.

– Не нужно, – коротко сказала я. – Я позвоню Чарли.

Я потянулась за кошельком, и Мэтт положил руку на моё запястье.

– Я заплачу, – сказал он. – Знаешь, я горжусь тобой.

Пустые слова. Он знал, что должен это сказать, поэтому и сказал. Слишком мало и слишком поздно.

– Спасибо. – Я наклонилась и поцеловала его в щёку, едва коснувшись губами кожи. – Увидимся позже.

Я встала и ушла, не собираясь звонить Чарли. Мне хотелось побыть одной.

Когда я наконец добралась домой, я бросила пакеты в прихожей и стянула сапоги. Я купила всего несколько вещей, а всё остальное можно было найти в моём гардеробе.

Из гостиной доносилась музыка. Знакомая песня, которую я не слышала много лет. Грей поставил одну из старых виниловых пластинок папы.

Я хотела злиться на него за то, что он трогает вещи, принадлежавшие моему отцу, за то, что снова роется в моих вещах. Но бархатный голос Нэта Кинга Коула наполнил комнату, и, когда Грей увидел меня, он протянул руку. Это вызвало поток воспоминаний, которые согрели меня изнутри.

– Иди потанцуй со мной, – сказал он.

– Грей, я только пришла, – нервно возразила я. – День был долгий.

– И что? – сказал он, не понимая, в чём проблема. – Потанцуй со мной, Скотт. У меня не было возможности на балу даров. – После паузы он добавил: – Пожалуйста.

Именно это «пожалуйста» меня и сломало. Он не произносил его, если действительно чего-то не хотел.

После такого дня – какой может быть вред?

Подойдя к Грею, я почувствовала, как он кладёт руку мне на талию, а я положила свою ему на плечо, пока свободные руки переплелись.

Я не включала эти пластинки много лет. Мой отец обожал Нэта Кинга Коула, и мы с Кэсс без памяти влюбились в его голос.

Грей повёл меня между мебелью в гостиной, мягко кружил по комнате, пока я не рассмеялась.

– Мама с папой танцевали под эту песню. Это был их первый танец на свадьбе.

– У них был отличный вкус.

Музыка набирала силу, и Грей двигался грациозно, ведя меня по комнате, а я легко следовала за ним, тихо подпевая мелодии.

Вся злость и печаль, которые я чувствовала рядом с Мэттом, растаяли, и я просто наслаждалась моментом. А потом позволила этому чувству захлестнуть меня – желанию поделиться новостью с Греем.

– Помнишь ту презентацию, над которой я работала?

– Ту самую, из-за которой я не мог спать по ночам, потому что ты не убирала ноутбук в постели?

Грей любил подшучивать, что не может уснуть из-за яркого света моего ноутбука, но сон ему был не нужен, а даже если бы и был нужен, он мог бы просто окутать себя своей аурой. Вместо этого он лежал рядом со мной, читая книгу в свете моего экрана, и заканчивал только тогда, когда я уже слишком уставала, чтобы продолжать работу.

– Да, именно её.

– И что с ней?

Мы не прекращали двигаться, разговаривая.

– Сегодня пришло подтверждение. Через две недели я лечу в Малайзию на конференцию. Грей!!

Он остановил наш танец, обхватил меня обеими руками за талию, поднял над полом и закружил, пока я не рассмеялась от абсурдности происходящего.

– Вот это моя девочка!

Я покраснела от его слов, но не стала его поправлять. Он держал меня приподнятой над полом, а я положила руки на его широкие плечи.

– Значит, весь этот тяжёлый труд окупился? Как долго ты там пробудешь? – спросил он с искренним интересом.

Он медленно опустил меня, так что мои ноги коснулись пола, а мои руки соскользнули ему на грудь.

– Конференция длится четыре дня, но я прошу неделю. Я никогда не была в Малайзии.

– Ты произведёшь там настоящий фурор. Я, блядь, так горжусь тобой.

Грей наклонился и поцеловал меня, и я забыла.

Я забыла, что у меня есть парень.

Я забыла, что Грей – Божество.

Я забыла, что это – беда.

Вместо этого я обвила руками его шею и поцеловала в ответ. Каждый поцелуй с Греем превращал меня изнутри в расплавленный металл и зажигал в груди что-то опасное. Лишь когда мы отстранились, тяжело дыша, и его лоб коснулся моего, я начала думать.

Грей открыл глаза, и они были полностью чёрными.

– Квентин.

Его голос был низким и хриплым, и я поняла, что совершила ошибку.

Я мягко оттолкнулась от него и покачала головой.

– Прости, – сказал он, выглядя измученным.

– Всё нормально. Просто это не должно повториться, – запинаясь, произнесла я, пытаясь привести мысли в порядок. – Мне нужно пойти и подготовить всё.

Поспешно выйдя из комнаты, я почувствовала, как сердце опускается от тишины, последовавшей за мной.

Почему я не могла держаться от него подальше? Не потому, что не пыталась – пыталась. Но когда я пыталась, было так больно. Когда мы не разговаривали, казалось, будто чего-то не хватает.

Он раздражал меня. Его отношение к жизни выводило из себя, и всё же он умел слушать, был беспощадно честен, и я это ценила.

Но даже несмотря на то, что мы были друзьями и это притупляло боль, внутри я жаждала большего.

У меня не было права ревновать, когда он целовал другую женщину, но было бы легче, если бы мне не приходилось видеть это собственными глазами. Я хотела, чтобы это была я, но это была плохая идея. Слишком опасно, и я не хотела, чтобы Грея наказали, чтобы его убили только потому, что мы не смогли удержать себя в штанах.

Но больше всего во всей этой ситуации пугало то, что это начинало ощущаться как нечто большее, чем просто секс.

Это начинало ощущаться как нечто гораздо более сложное.

– Тебе нужна помощь?

Она вздрогнула, всё ещё не привыкнув к тому, как бесшумно я двигаюсь. Слишком погружённая в собственный клубок мыслей.

Я прислонился к двери её спальни, только что закончив смену в «Мёрфи». Было поздно, и Квентин стояла у своей кровати, на которой лежал чемодан – открытый и уже наполовину заполненный.

– Всё в порядке, спасибо. Почти закончила, – ответила она, подходя к комоду и вытаскивая оттуда пижаму.

– Квентин, насчёт той недели…

– Мм? – Она продолжала стоять ко мне спиной.

Войдя в комнату, я взял её за бёдра и развернул лицом к себе. Под моими руками она нервно задрожала.

– Прости, – сказал я без предисловий. – Я перешёл границу, и не должен был этого делать.

С тех пор как мы неожиданно поцеловались, между нами всё изменилось. Очередной раунд взаимного избегания – без скрытой злости. Квен не смотрела на меня. Она исчезала в ту же секунду, как я входил в комнату, запираясь наверху. Меня сводило с ума то, что она снова ускользнула у меня из рук.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от пола.

– Пожалуйста, Скотт, – сказал я, приподнимая её подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Боль в груди ослабла, когда наши взгляды встретились. – Этого больше не повторится.

Наступила пауза.

– Только если ты сама этого не захочешь.

Уголки её губ дрогнули в улыбке, и она шлёпнула меня по груди. Я рассмеялся и притянул её к себе. Её тело прижалось к моему, и я глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом мёда и апельсина. Она крепко обняла меня, и я растворился в покое, который приносил этот простой жест.

Когда мы отстранились друг от друга, я пожалел, что отпустил её. Оставшееся между нами холодное пространство ощущалось слишком отчётливо. Требовало слишком много внимания, чтобы его можно было просто игнорировать, но я не мог удержать её рядом с собой, как бы сильно ни хотел.

– Я могу отвезти тебя в аэропорт, если хочешь, – предложил я. – Могу сразу доставить тебя в отель.

– Мэтью меня отвезёт.

– Конечно. – Я провёл рукой по волосам, растрепав аккуратную причёску. – Тогда дам тебе закончить сборы и немного отдохнуть.

Я направился к двери и, уже у порога, оглянулся через плечо.

– Я буду скучать по тебе, Скотт.

Когда она ничего не ответила, я вышел из комнаты. На полпути по коридору я услышал тихий шёпот.

– Я тоже буду скучать по тебе, Грей.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Эрик, входя на кухню дома своего хозяина.

Я сидел в темноте, потягивая виски в предрассветные часы. Тусклый свет луны пробивался через окно и оставлял на плитке пятно света.

– Я больше не мог находиться в доме один, – объяснил я.

– Что?

– Скотт. Она уехала на свою конференцию два дня назад. В доме слишком тихо. Я не могу там оставаться.

Эрик кивнул, и я налил ещё один стакан, подтолкнув его к нему.

– Грей, тебе больно? – внезапно спросил он.

Я осушил свой стакан и покачал головой.

– Нет.

– Я чувствую…

– У меня здесь какая-то странная боль.

Я жестом указал на грудь. Эрик побледнел. Я мог не хотеть признавать это, но мы оба знали – дело не в медицине. Если бы это было так, Ария уже была бы здесь в одно мгновение. Это была боль, которую мог уловить только Эрик.

Это была сердечная боль.

– Грей, пожалуйста, позволь мне прочитать тебя, – умолял он в темноте.

Я сопротивлялся этому неделями, но устал. Впервые за всё своё существование я был измотан, и мне нужно было, чтобы он сказал мне то, что я и так знал: что я облажался и влюбился в женщину, в которую не должен был.

Это пройдёт. Сердца заживают – нужно лишь время. Мы забудем друг о друге и продолжим жить своей жизнью, когда проект будет завершён.

Эта мысль заставила ноющую боль превратиться в жгучую, и я поморщился.

Эрик выглядел удивлённым, когда я кивнул, наконец уступив его просьбе.

Прочитать другого Бога – просьба не из простых. Мы знали всё, что касалось наших обязанностей, кроме того, что касалось друг друга. Мы могли что-то чувствовать, но никогда не видели полной картины.

Я протянул к Эрику обе руки, и он глубоко вдохнул, прежде чем взять их. Красный цвет его ауры стремительно закружился вверх по моим рукам, и меня накрыла ошеломляющая волна эмоций.

Всё стало кристально ясным перед моими глазами – бесчисленные воспоминания о Квентин за последние несколько месяцев, и Эрик стал свидетелем лишь части из них.

Я увидел её в тот момент, когда меня впервые протащили через комплекс. У неё были большие карие глаза, в которых не было страха, и меня сразу заинтересовала эта женщина, не отводившая взгляда, когда я бушевал в полной ярости.

Мы сближались через взаимное раздражение, и в тот первый раз, когда мы коснулись друг друга – кожа к коже – я наслаждался всем хаосом, который исходил от неё.

И произошло нечто, чего я тогда не осознал. Глубокая чернота, такая же, как моя аура, просочилась в неё в тот самый момент, когда мы соприкоснулись.

Месяцы проходили, а я не мог держаться от неё подальше. Секс стал чем-то большим. Моё желание к ней стало глубже, уже не ограничиваясь лишь физическим. Я жаждал самого нежного прикосновения. Я разделял её победы и утешал её в поражениях. Я лежал рядом с ней в постели и вёл долгие разговоры.

Квен успокаивала меня, когда я злился, – прикосновением к моей руке или простым взглядом. Она раздражала меня почти каждый день, но мне было больно находиться вдали от неё.

В поле зрения появились Арчер и Мэтью, и чернота из моего тела потянулась к ней. Она обвилась вокруг неё – и именно это причиняло мне физическую боль, которую я ощущал. Каждый раз, когда мы избегали друг друга, я видел, как эта чернота утекает к ней, но я никогда не отправлял свою ауру к ней. Это было не защитное заклятие – так что же тогда происходило?

Последним образом, развернувшимся перед нами, стало объятие, которым мы обменялись перед её отъездом. Квен крепко прижималась ко мне, а я прикусил язык, чтобы не попросить её остаться. Наши дни были сочтены, и я не хотел больше тратить ни одного дня вдали от неё. Когда она медленно отстранилась от меня, между нами вспыхнуло что-то золотое.

Аура Эрика отступила от моих рук, закручиваясь обратно к нему, прежде чем исчезнуть. Он отпустил мои ладони, и золотое сияние осветило мои.

– Эрик? – запаниковал я. – Что это?

Золото не было моим цветом. Оно не принадлежало Эрику. Это было ненормально.

Когда я посмотрел на брата, по его щекам текли слёзы.

Я резко поднялся со стула и заметил, что золотое свечение исходит из моей груди, освещая кухню и очерчивая силуэт моих рёбер.

– Что за хрень это такое?! – Я коснулся груди и уставился на него.

Паника нарастала от неизвестной субстанции, которая заставила меня светиться, как маяк.

– Прости меня, – прошептал он.

– Что? За что? Что ты со мной сделал?

– Я ничего не делал.

– Что это?! – потребовал я.

– Её душа.

Я замер.

Посмотрев на свои руки, я покачал головой.

– Нет. Нет. Не может быть. Я не могу…

– Грейсон. Вы были созданы друг для друга.

– Нет. Нет, это не так!

– Так и есть. – Эрик кивнул на мои руки и грудь. – Вот почему ты физически страдаешь без неё. Вот почему вас тянет друг к другу без всякой причины.

– Оно такое яркое, – сказал я, глядя на свои руки.

Эрик кивнул и сдавленно произнёс:

– Прости меня.

– За что?

– Я не знал, что вы связаны, до этого момента, – признался он. – Я подтолкнул её уйти от тебя. Я подтолкнул её к Холдену. Я рассказал ей, что произойдёт, если Хантер узнает.

– Что? – Мой взгляд потемнел.

– Я не знал, что она предназначена тебе. Она полубогиня. Это объясняет, почему я не мог увидеть всё. Мне нужно было её разрешение.

Чёрная вспышка моей ауры ударила в Эрика так быстро, что его отбросило к стене.

– Она МОЯ, – взревел я. – Ей суждено быть со мной, а теперь она с ним!

Слоан появилась на кухне.

– Грейсон!

Стаканы вокруг нас разлетелись вдребезги, когда ярость прокатилась через меня – сильнее, чем когда-либо прежде.

– Грей! Остановись! – крикнула Слоан.

– Подумай. О. Скотт, – с трудом выговорил Эрик.

Он знал, что у Квентин к нему особая слабость, и она никогда не простит меня, если я причиню ему вред. С трудом я взял себя под контроль, и Эрик сполз по стене на пол.

– Ты что творишь? – крикнула Слоан, глядя на меня.

Она замолчала, когда внимательно всмотрелась в меня.

– Ох…

Сияние всё ещё не исчезло. Я повернулся к Эрику.

– Как мне это остановить? – отчаянно спросил я.

Эрик резко покачал головой, поднимаясь с пола.

– Не делай этого, Грей.

– Я не могу быть с ней! Как это вообще произошло?

– Ты можешь разорвать связь душ, но тебе будет невыносимо больно. Пожалуйста, не делай этого. Я видел это однажды. Я не хочу, чтобы ты через это проходил.

Я прислонился к стене и медленно сполз на пол.

– Что мне делать, Эрик?

– Скажи ей.

– В чём смысл? Я не могу быть с ней.

– Мы найдём способ, – сказала Слоан. Она подошла ко мне и опустилась на колени рядом.

– Если они думают, что она смертная – умру я. Если они узнают, что она полубогиня – умрёт она.

Выхода не было. Как ни посмотри – это было запретно.

– Если они узнают, что она полубогиня, мы как-нибудь сможем убедить совет. Она одна, Грей. Не целая армия, как раньше, – сказала мне Слоан.

Эрик присоединился к жене.

– Скажи ей. Она уйдёт от Холдена ради тебя.

Я медленно поднял на него взгляд и покачал головой.

– Я хочу, чтобы она ушла от него, потому что выбрала меня. А не потому, что чувствует себя обязанной. Я не могу дать ей того, чего она хочет. Преданность. Жизнь. Семью. Ты это знаешь. Я это знаю. Чёрт, даже она это знает.

Мы были Богами и брали то, что хотели. Но здесь всё было иначе. Квентин должна была принять это решение сама. И даже если бы приняла – что я мог ей предложить?

– Хорошо, не говори ей, но будь рядом с ней, Грей. Вам обоим нужно находиться поблизости друг от друга, если хотите ослабить эту боль, – сказал Эрик.

– Она работает, – ответил я ему.

– Думаешь, она не захочет тебя увидеть?

– Захочет?

– Грей, всё, что чувствуешь ты, будет чувствовать и она.

Я кивнул.

– Никому не говори. Я серьёзно, Эрик. Мне нужно понять, что делать.

– Конечно.

Мы были связаны душами.

Эта невыносимая и в то же время потрясающая женщина была создана для меня – и всё же она не принадлежала мне. Сияние её души исчезло, когда сила Эрика покинула мою систему. Оно было таким ярким, но я не удивился. Моя, по сравнению с ней, была тёмной. Мы уравновешивали друг друга.

– Мне нужно увидеть её, – сказал я.

Я не собирался рассказывать ей. Я знал Квен достаточно хорошо. Если я скажу, она начнёт размышлять, искать объяснения, анализировать – а я этого не хотел. Я хотел, чтобы она влюбилась в меня, и только тогда, и ни секундой раньше, я рассказал бы ей о нашей связи. А может, и не рассказал бы. Какой смысл ввергать её разум в тот же хаос, что и мой? Я и сам до конца этого не понимал. Только Эрик по-настоящему знал всю глубину происходящего – и он это подтвердил.

Я позволил своей ауре перенести меня туда, где находилась она. Я оказался в тихом углу отеля, где стояли таблички с указателями, что происходит в каждом зале, но мне не нужны были направления. Я чувствовал её в этом здании и последовал за своим инстинктом.

Зал был заставлен рядами стульев, и я занял место в самом конце. На сцене впереди возвышался большой проекционный экран, на котором уже был показан первый слайд презентации Квен. Её объявили, и она вышла на сцену, а я тяжело сглотнул.

Я держал себя в руках рядом с ней. Делал всё, о чём она просила, и старался быть хорошим другом, не считая одной единственной ошибки. Но теперь, зная, что она моя, что часть моей души живёт в ней, всё стало намного сложнее. Я глубоко вдохнул и внимательно наблюдал за ней, сжимая подлокотники кресла так сильно, что костяшки побелели.