Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Хаотичным. Тем, кто носит в себе беспокойную душу, тем, кто строил свои мечты, когда другие говорили, что это невозможно, и тем, кого заставили поверить, что они не заслуживают любви – это для вас.

Эта серия содержит темы, которые могут оказаться травмирующими для некоторых читателей. К ним относятся, помимо прочего, откровенные сексуальные сцены, жестокое насилие, измена, смерть, обсуждение самоубийства и сексуальное насилие.

Если вам некомфортно читать о подобных ситуациях, тогда серия «Элизийские боги» может быть не для вас.

Рекомендуется соблюдать осторожность при чтении.

Высшие боги

Хантер – Бог защиты и прощения

Ларкин – Богиня силы

Грейсон – Бог хаоса и разрушения

Эрик – Бог любви и желания

Слоан – Богиня плодородия

Игнасио – Бог удачи и возможностей

Элва – Богиня смерти

Младшие боги

Арчер – Бог тайн и обмана

– Они скоро приедут, – объявил Гарет, проталкиваясь к передней части зала и пытаясь привлечь к себе внимание.

Конференц-зал Института наук о жизни, филиала Британских лабораторий оборонных технологий, был заполнен учёными, психологами и сотрудниками службы безопасности, привлечёнными к проекту. Инициатива Элизийской связи, И.Э.С., официально начнётся после двух долгих лет обсуждений и подготовки.

Во время нашей первой ориентационной встречи Гарет любезно рассказал, как проект возник. Ему было за пятьдесят, и слухи заставляли его тревожиться, что его разум – тот самый блестящий мозг, который когда-то был остр и поднял его на должность в правительстве – наконец поддался давлению и треснул. Он был на волосок от того, чтобы вызвать врача, когда шёпот превратился в рев, и он оказался на коленях в молитве. Свернувшись на полу храма, он получил все инструкции. Богам нужна была работа, и Гарет должен был быть их сосудом, пока они не решат спуститься с Элизии и не пройтись среди смертных, за которыми наблюдали.

– Вам будут даны ваши задания, – продолжил Гарет, голос его пробивался сквозь гул, когда он достиг передней части зала.

Шум стих, когда внимание сосредоточилось на массивных папках из крафт-бумаги, которые он держал в руках.

Он откладывал распределение команд до утра прибытия, чтобы минимизировать время, которое придётся потратить на успокоение уязвлённых амбиций. Чувство собственности всегда проявлялось, когда решения принимались без участия людей. Мы уже были свидетелями нескольких резких переписок по электронной почте.

Вместо этого Гарет наблюдал за нами месяцами, делая заметки, пока составлял команды людей, которые будут работать слаженно с назначенным объектом исследования.

Объект исследования. Так было проще думать о них. Это позволяло мне сохранять ощущение, что это серьёзная работа, а не тщательно проделанная мистификация.

– Пожалуйста, ознакомьтесь с вашим назначенным Богом или Богиней, и мы можем приступить к работе, – сказал он нам.

Я знала о Гарете немного, кроме того, что он был глубоко религиозным человеком и немногословным. Он не приглашал людей обращаться к нему, если возникнут проблемы с заданиями.

Гарет лично выбирал каждого человека в этом зале. Он путешествовал по всему миру, чтобы привлечь одни из лучших умов, что было первой причиной, почему я колебалась, когда он предложил мне принять участие.

Как недавняя выпускница и доктор наук, я была его последним выбором. Это было его самым рискованным назначением, но мои исследования в области биологии развития публиковались в международных журналах и вызывали высокую оценку. Гарет верил, что, объединившись с другими молодыми талантами, которых он привлёк, мы поможем продвинуть проект в направлениях, о которых он сам, возможно, не думал.

Снаружи, в коридоре, видном сквозь панорамные стеклянные стены конференц-зала, шла парадная колонна людей. Сотрудники службы безопасности в тёмных костюмах проходили вдоль коридора, но это не они привлекли мой взгляд.

Потрясающе красивые мужчины и женщины стояли между смертными, их запястья были закованы в медные наручники. Боги с эфирной красотой, вызывающей глубокую и неотразимую боль в груди у каждого, кто на них смотрел, включая меня, проходили мимо с грацией и достоинством. Пряди блестящих волос идеально ложились при каждом шаге, строгие костюмы и струящиеся платья сидели, как вторая кожа. Резкие линии челюсти и скулы делали каждое лицо достойным подиума и обложек журналов. Каждый волосок на моих руках вставал дыбом от излучаемой ими силы. Все двенадцать этих потусторонних существ выглядели не старше тридцати лет, но несли в себе столетия.

В хвосте колонны выделялся аномальный участник. Бог с чёрными, как смоль, волосами и тёмной щетиной на челюсти боролся с ограничителями, ревя:

– Хантер! Я на это не соглашался! Я разнесу это место в клочья! Подождите, пока я не вырвусь из этих наручников!

Стеклянные стены зала дрожали от силы его гнева. Он повернул голову в сторону конференц-зала, и пронзительные голубые глаза упали на меня, открыв всю ярость, которую они таили. Кровь застыла у меня в жилах, а сжимающее давление сдавило лёгкие до такой степени, что я потеряла способность дышать. Наш взгляд встретился на долю секунды, прежде чем Бога утащили мимо зала, а он продолжал раздавать яркие, жестокие угрозы.

Вакуум вокруг меня лопнул, когда пространство наполнилось шумом, и я глубоко вдохнула, снова заземляя себя. Одиннадцать из двенадцати казались покорными. Статистически нормально иметь выбивающийся элемент. Тот, кто нарушал чистоту результатов. Аномалия никогда не делала всё бесполезным в моих глазах, напротив делала всё интереснее.

– Скотт, – позвал Гарет, прерывая мои мысленные расчёты вероятностей.

Он шёл ко мне, протягивая крафт-папку. Она была аккуратной, чистой и почти пустой, судя по толщине. Скоро это изменится. Гарет протянул её, и я взяла её из его рук.

– Я назначил тебя на Грейсона, – сообщил он.

Я открыла папку и увидела перед собой информационный лист. Самым поразительным оказалось то, что у них были имена. Как у смертных. Я не знала, чего ожидать, но обыденность этого удивила меня.

– Мне нужны мои лучшие люди для работы с ним, – сказал Гарет, тяжело похлопав меня по плечу.

Я прищурилась на него. В двадцать семь лет я была самым младшим человеком в зале. Мой докторский был присвоен два года назад, и изначально я устроилась на постдокторскую позицию в Сент-Эндрюс, когда началась переписка с правительством. Время, проведённое в академии, научило меня быть осторожной с приукрашенными словами. Не было гарантии, что за ними скрыты добрые намерения.

– Спасибо, Гарет, – сказала я, несмотря на сомнения по поводу его комплиментов. Родители учили меня всегда быть вежливой, даже если этого совсем не хотелось. – Есть какие-нибудь советы?

Старик вздохнул и провёл рукой по седо-чёрным волосам. – Он менее склонен к сотрудничеству, чем остальные, как ты могла заметить по его поведению.

Гарет закатил глаза, зная, что его неуважение осталось незамеченным для богов, которым он поклонялся.

Адреналин прокатился по телу от подтверждения того, что мне предстоит работать с ходячим ужасом, и рот онемел. Я прижала язык к нёбу, чтобы вернуть ощущение. Неудивительно, что они никогда не раскрывали свои имена. Людям проще восхищаться, молясь Богу хаоса, чем пытаться просить что-то у Грейсона.

– Не понимает необходимости интеграции даже на короткий срок, – продолжил Гарет, совершенно не замечая моей тревоги. – Жаль, учитывая, что вся эта затея была идеей Хантера.

– Это был чертовски эффектный истеричный выход, – пробормотала я, опустив взгляд на страницу.

– Будь осторожна с ним, Скотт, – посоветовал Гарет. – Со всеми ними.

Я сдержала ответ, что это очевидно, и сказала:

– Не подведу.

– Я знаю, что не подведёшь, – улыбнулся он. – Советую присоединиться к остальным членам команды, – добавил он, уходя.

Зал уже разделился на группы, когда люди начали собираться с коллегами для работы над проектом. Я снова взглянула на папку и пролистала страницы, пока не увидела два знакомых имени: Шарлотта Браун и Мэтью Холден. Когда я подняла взгляд, Чарли помахала мне, чтобы я подошла.

– Рада, что мы будем работать вместе, – сказала она, когда я пробралась через зал и присоединилась к ней.

Она открыла объятия, и я шагнула в них, ощущая объятие. Шёлк её блузки был прохладным на ощупь и скользил между моими пальцами. Чарли была одной из немногих людей, кто излучал тепло с первой встречи.

– Взаимно, – согласилась я, когда она отпустила меня. – Лучше отправимся в лабораторию.

Мы вышли из конференц-зала, и тишина коридоров окутала нас, когда мы направлялись на одиннадцатый этаж, где располагалась наша лаборатория. В институте было тринадцать этажей; это было огромное здание с самым строгим уровнем охраны. Первый этаж предназначался для конференц-залов, офисов, столовой и зон отдыха. Каждый другой этаж основного здания занимали лаборатории и офисы, по одному на каждого Бога и Богиню, составлявших элиту Элизии.

Зайдя в лифт вместе с несколькими другими, я протянула руку и нажала кнопку «11», чтобы подняться на наш этаж.

Боб Чарли, блондинистая стрижка которой слегка качалась у подбородка, когда она повернулась ко мне, тихо пробормотала:

– Нам всегда достаются драматичные личности.

– Не уверена, что стоит его так называть, – ответила я, но уголок моего рта невольно дернулся.

– А как ещё назвать того, кто устраивает такое зрелище?

Я не смогла возразить.

Доктор Шарлотта Браун, которую друзья ласково называли Чарли Браун, была психологом-поведенистом и, без сомнений, имела больше квалификации, чем я, чтобы называть Бога «драматичной личностью».

Мы познакомились в январе на начальной ориентационной встрече и быстро подружились. Чарли имела почти десятилетний опыт больше, чем у меня, но относилась ко мне с таким же уважением, как к любому другому опытному коллеге. Жест, который я глубоко ценила.

Толпа постепенно редела, когда люди выходили на нужных этажах, а у меня в животе возникало тревожное узелковое ощущение. Это был тот же самый узел, который появлялся каждый раз перед экзаменом или визитом в офис. Тип узла, который портил вкус еды и заставлял с трудом удерживать завтрак.

Наконец мы добрались до одиннадцатого этажа, вышли из лифта и повернули направо. Лаборатория имела стеклянный фасад, так что её внутреннее пространство было видно из коридора. Конфиденциальность в здании была роскошью, которой нам не предоставляли. Рабочие столы стояли вдоль помещения, с проходом посередине, а на крючках на стене висели свежие белые лабораторные халаты.

– Доктор Браун, доктор Скотт, – поприветствовал нас Мэтью Холден, когда мы вошли в комнату.

Его крепкое телосложение, приобретённое во время службы в армии, и тёмная одежда выдавали его как представителя строгой охраны, привлечённой для работы. Но именно красная пропускная карта с логотипом И.Э.С., с которой он играл, выделяла его как руководителя проекта на этом этаже. Этот маленький кусочек пластика давал Мэтту доступ ко всем комнатам этажа без разрешения кого-либо ещё.

– Привет, Холден, – ответила я более непринуждённо.

Многолетний протокол требовал, чтобы я носила лабораторный халат внутри лаборатории. Держа папку на коленях, я накинула его поверх рубашки и выпрямилась. Отглаженный белый тканевый халат заставлял чувствовать себя как дома. Более уверенно.

– Вы уже ознакомились с файлом? – спросил он нас, когда я вынула папку из-под колен.

– Не совсем, – ответила Чарли. – Нам их только что выдали, Мэтью.

Его щеки слегка порозовели, и я сдержала маленькую искру ревности, вспыхнувшую глубоко в груди. Как руководитель всего этажа, Мэтт, конечно, имел доступ к информации раньше остальных.

Я села за один из столов, присоединившись к Чарли, и снова открыла папку. Мои глаза скользили по информации, впитывая её, пока я собирала волосы в небрежный пучок.

– Он недоволен, – сообщил нам Мэтт.

Чарли взглянула на него:

– Мы это уже знаем. Я бы поспорила, что весь институт уже знает.

Я лишь частично следила за их разговором, погружённая в заметки, предоставленные Гаретом.

Хантер правил Богами Элизии, а Грейсон был одним из его младших братьев. В разделе, посвящённом обязанностям, были перечислены три черты: хаос, месть и разрушение.

Спасибо, Гарет, – подумала я. Раззадорь психа, а потом отдай нам.

Чарли уже прочитала те же строки и приподняла светлую бровь:

– Ох, не могу дождаться, чтобы понаблюдать за ним.

– Обязательно запиши первое наблюдение, – напомнила я ей с фырканием. Доставая ручку из кармана джинс, я сняла колпачок и потянулась, чтобы нацарапать что-то на странице Чарли:

– Драматичная личность.

Звук разблокировки двери лаборатории с помощью электронной карты прервал наш разговор, часть команды уже обосновывалась в «доме вдали от дома». Лаборатория была самым большим помещением на этаже, и здесь Мэтт проводил инструктаж, прежде чем отпустить нас работать. Мне не терпелось применить месяцы чтения и планирования, которые мы подготовили.

Единственное, чего мне не хватало – это объекта исследования.

Слово «ярость» не передавало того, что я чувствовал по поводу этого решения.

Не существовало ни одного слова ни на каком языке, которое могло бы описать бело-жгучую ярость, пульсировавшую во мне.

Хантер вел переговоры со смертными годами и даже не удосужился поставить нас в известность. Не до того момента, пока не вынес планы на рассмотрение совета. И я был единственным, кто возразил против этой абсурдной идеи. Я думал, у нас будет больше времени. Я верил, что смогу их переубедить. Эрик, Иг, Слоан – они всегда были готовы меня выслушать, но дни слились воедино, и все пустые слова превратились в реальность.

Будучи в меньшинстве, у меня не было выбора. Моя ярость расцвела, а Хантеру пришлось заново перестраивать зал заседаний, когда я закончу. Когда они вконец сцепились со мной, заковав в наручники, я вышел из себя. Они притупили силы, что текли в моих жилах, и я проклинал брата на всех языках за то, что он согласился работать с теми, кто стоял ниже нас. За то, чтобы дать им власть над нами, лишь чтобы у Хантера был свой игрушечный проект. Меня не волновали его объяснения. Это была чистая безумие.

Я шёл мрачно рядом со смертными, которые теперь меня охраняли, и меня проводили в лабораторию, где воцарилась тишина после того, как меня разлучили с моими. Даже без моей явной ярости команда держалась от меня на расстоянии, и мне это нравилось. Медленно осмотрев комнату, я заметил членов своей команды. Все они – низшие существа, которым нужно напоминать о своем месте.

– Мэтью Холден, – представился человек, сделав шаг вперед и остановившись передо мной. – Я руководитель команды, которая будет отвечать за твою интеграцию.

Я посмотрел на него, уже утомленный смертными любезностями.

– Ты также будешь работать с доктором Шарлоттой Браун, – продолжил Холден. – Она поведенческий психолог и руководит этим отделением команды.

Шарлотта шагнула вперед и робко улыбнулась. Это была улыбка, вероятно, отточенная для клиентов, которая должна была внушать им доверие. Она была скромно одета, а крышка ручки, которой она жевала, потеряла форму – явный знак того, что она нервничает, начиная эту работу.

– Хочешь узнать, есть ли у меня «папины проблемы»? – я презрительно скривился. Ее скромность меня не обманула. Эта женщина хотела понять, что движет мной, но она не имела права рыться у меня в голове. Ей ничего не достанется легко.

– Ну, – ответила она, не поддаваясь на провокацию, – это больше, чем просто это.

Холден положил руку ей на руку, чтобы остановить потенциальную словесную лекцию, которую она собиралась выдать.

– Ты также будешь работать с доктором Квентином Скоттом, – сказал Холден. – Нашим штатным биологом-эволюционистом на этом этаже.

Я был удивлен, когда на шаг вперед вышла другая женщина. С таким именем, как Квентин Скотт, я ожидал увидеть мужчину. Вместо этого передо мной стояла женщина, которая на мгновение привлекла мое внимание, когда меня тащили мимо на собрании раньше. Ее глаза были настолько темны, что казались черными, но страх того момента исчез.

Стоя передо мной сейчас, я ощущал хаос, скрытый под поверхностью. Он не бился так свободно, как у остальных, кто был в комнате. Она глубоко его зарыла, держала под замком, но мне хотелось вскрыть её и питаться этим. Ты сдерживаешь что-то так агрессивно только тогда, когда знаешь, что это зверь, который не поддается контролю.

Холден открыл рот, чтобы продолжить представление, но Квентин Скотт его прервала.

– Мне интересно узнать о твоем биологическом составе и о том, что делает тебя таким отличным от нас.

Она подошла ко мне, а Холден отставал на несколько шагов позади. Эта женщина ничем не отличалась от остальных. Биение ее сердца было отчетливо слышно в груди, ускоряясь, когда она приближалась. Она видела спектакль, который я устроил, и боялась того, на что я способен на самом деле. Моя репутация еще не была полностью разрушена.

– Как будто я смогу показать тебе, что делает меня выше вас, – я плюнул с горечью.

Пальцы сжались, но ничего не произошло, и ярость разгоралась в груди, нагревая каждый дюйм кожи.

На её губах мелькнула призрачная улыбка.

– Наручники, – сказала она, понимая, что меня взволновало.

Они были сейчас застегнуты на моих запястьях, скрепляя руки передо мной, придавая мне вид обычного преступника.

Я прищурился на неё и спросил:

– Что ты о них знаешь?

– Квентин помогла их создать, – ответил Холден сзади неё. – Вместе с некоторыми из…

Я вновь посмотрел на женщину перед собой и без раздумий ринулся на неё, не в силах сдержать ярость. Она споткнулась назад, едва уклонившись от атаки, а Холден протиснулся мимо неё и присоединился к двум охранникам, чтобы попытаться вернуть контроль над ситуацией.

– Отпустите его, – сказала Скотт, выпрямляя лабораторный халат. Я застал её врасплох и потряс её хладнокровие. – Отпустите. Со мной всё в порядке.

– Скотт, – сказал Холден, глядя на неё. – Он только что пытался на тебя напасть.

– Я знаю, но, думаю, нам нужно разрядить ситуацию, а не сохранять враждебность.

Холден задержал на ней взгляд на мгновение, прежде чем отвернуться и отдать коллегам приказ отпустить меня.

Вместо того чтобы снова кинуться на неё, я плюнул у её ног, едва не задевая чёрные сапоги. Следовало направить прямо в лицо. Это было самое малое, что она заслуживала за то, что устроила это со мной. Эта смертная посмела опустить меня до своего уровня.

Бессильный.

Слабый.

Что Хантер думал, придумывая эту идею?

Невозможно, чтобы они разработали это в одиночку. Существовало одно растение, способное осквернить нашу божественность. Одно растение, способное ослабить силу, которой нас наделили. В следующий раз, когда я увижу Хантера, я выбью смысл из его толстой головы.

Скотт с отвращением посмотрела на каплю слюны на полу, подняла свои тёмные глаза на меня и, не сказав ни слова, отвернулась.

– Вернись сюда, – потребовал я, когда она пересекала центр комнаты.

Неуважение заставило мою верхнюю губу скривиться в оскал. Я её не отставлял. Я не позволял разговору закончиться. Скотт бросила взгляд через плечо, обдумывая мой приказ, но передумала и направилась к концу лаборатории.

Чистая ярость от того, что меня игнорируют, разлетелась по телу, заставив пульсировать вены на висках.

Как она, блядь, смеет?

Как смеет эта смертная уходить от меня так, будто я для неё ничего не значу?

Как будто мои слова, мои требования – всего лишь предложения, которые она может отбросить.

Я не забуду этого оскорбления. Она заплатит за своё пренебрежение ко мне.

У Хантера, возможно, были свои идеи о том, что здесь нужно делать, но я быстро составил свой план: напомнить каждому смертному в этой комнате, с кем он имеет дело. Начав со Скотт.

Всё утро я отказывался сотрудничать с командой, пока они пытались запустить проект. Если они хотели, чтобы я работал, мне нужно было что-то взамен. Я встречал каждого, кто подходил ко мне, яростной враждебностью, как зверь в клетке. Именно к такому состоянию меня привели наручники. Мое достоинство было отнято, чтобы эти жалкие существа почувствовали себя в безопасности.

Если они хотели безопасности, им следовало дважды подумать, прежде чем соглашаться на этот идиотский план.

Скотт держалась от меня на расстоянии, но я не мог отвести от неё глаз. Больше всех в комнате меня бесила именно эта женщина. Даже когда она покинула лабораторию, прогуливаясь по коридору и проверяя телефон, я не мог перестать думать о том, как сильно хочу её уничтожить.

Я разрушу эту женщину, и в развалинах найду свой собственный покой.