Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Две недели. Именно столько времени Скотт избегала меня. Если она не была на работе, значит была с Салом, оставляя меня застрявшим с Холденом, который гонял меня по мелким смертным поручениям. Все они были до ужаса утомительными, и он раздражал меня настолько, что содрать кожу с собственных костей казалось более привлекательным вариантом.

Мне нужно было поговорить со Скотт. Если уж они требовали, чтобы я выполнял эти задания, я предпочёл бы делать это вместе с ней. Было что-то особенно удовлетворяющее в том, чтобы заставить её сорваться со своей безупречно контролируемой маски.

Я сдерживал себя от новых визитов в её спальню. Это сработает только в том случае, если я буду медленно подтачивать её, и я был готов играть в долгую, если это означало сломать её на тысячу осколков и напомнить ей о её месте.

Чтобы стряхнуть с себя Холдена и дать Скотт то пространство, которого она так жаждала, «Мёрфис» стал для меня постоянным убежищем, а Тайлер оказался человеком, к которому у меня неожиданно нашлось немало терпения. Он не задавал лишних вопросов, и на этой неделе я уже трижды помогал ему за барной стойкой, лишь бы сбежать от Холдена и его унылого бубнения.

К несчастью, был самый разгар дня, и «Мёрфис» ещё не открылся, поэтому я заглянул к Игнасио, который находился вместе с Хантером и Ларкин.

– Светский визит? – сказал Хантер, когда я появился в саду. – Чем обязаны такому удовольствию?

– Я не к тебе пришёл, – ответил я, и отвращение прозвучало в каждом моём слове.

Игнасио поднял на меня взгляд со своего места – выглядел он куда менее жизнерадостным, чем обычно, – и я быстро понял, что вломился на встречу, которую он уже давно пытался организовать. Встречу, которую я отчаянно хотел, чтобы он наконец провёл, чтобы мы оба могли вернуться к своим делам и своим жизням.

– Присоединяйся. Рад видеть, что ты прислушался к моему предупреждению и держишь себя подальше от неприятностей, – сказал Хантер, когда Ларкин подошла к нему сбоку.

– О, я бы в этом не была так уверена, – рассмеялась она. – Твоя маленькая учёная всё ещё злится на тебя?

– Ты ничего не знаешь, Ларкин, – прошипел я в ответ.

– Вот что я слышала, – радостно продолжила Ларкин. – Джулия рассказывала мне, что она сказала, будто не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать. Сильные слова даже для человека с пошатнувшейся верой. – Она рассмеялась. – Неудивительно. Половина из нас тоже не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать.

– Ларкин, – простонал Иг, проводя рукой по лицу.

Хантер бросил на жену неодобрительный взгляд.

– Что? – спросила она, широко распахнув глаза в притворной невинности. – Это правда. Уэйверли и Ария и близко к нему не подходят. Малакай и Флинн тоже не особо горят желанием.

Младшие божества из элиты всегда держались от меня на расстоянии. Им не нравилась моя работа, но будто у меня был выбор, и я отказывался оправдываться перед Уэйверли, Богиней покоя. Да кому, блядь, вообще молятся ради хорошего ночного сна?

– Пошла ты, – выплюнул я. – Приятной вам встречи, Иг.

– Куда ты идёшь? – спросил он, заметно запаниковав. Он уже терял ту смелость, которая была ему нужна, чтобы подать им свою просьбу.

– К Эрику.

– Его нет дома, – сказала Ларкин с откровенным злорадством.

– Где он?

– В исследовательском институте со Слоан, – ответил Игнасио.

– Зачем? – резко спросил я, и тяжёлый свинцовый ком осел у меня в животе.

– Гарет спросил, не будет ли Слоан против, если они изучат её беременность, – пояснил Хантер.

– Что? – переспросил я, пытаясь осмыслить безумие, которое, похоже, охватило их всех.

– Вообще-то, если я не ошибаюсь, работать будет именно твой куратор, – сказала Ларкин с ухмылкой.

– Вы что, идиоты?! – заорал я.

И без того было достаточно плохо, что они согласились превратить Слоан и её ещё не родившегося ребёнка в эксперимент, но отдать их в руки Скотт? Скотт, которая презирала меня. Скотт, которая, скорее всего, сделает всё, чтобы причинить мне такую же боль, какую я причинил ей.

– Грей, успокойся, – сказал Хантер. – Они сами согласились.

Я не слушал. Вместо этого чёрная тьма моей ауры сомкнулась вокруг меня, и их крики растворились вдали.

– Грей! – крикнул Хантер.

– Отпусти его, Хантер, – сказала Ларкин.

Когда я втянул свою ауру обратно, я появился в небольшой комнате лаборатории, заставив Скотт вздрогнуть от неожиданности.

Я повернулся к брату и невестке.

– Вы что, с ума сошли?! – спросил я.

– Здравствуй, Грейсон, – спокойно сказала Слоан со своего места на кровати, болтая короткими ногами. Она выглядела так, будто ожидала моего появления.

– Как вы думаете, что вы делаете? – потребовал я у неё ответа, прежде чем повернуться к Эрику. – И ты! Ты позволяешь этому происходить?

– Самый надёжный учёный, Грей, – уверенно сказал Эрик. – Чего именно нам следует бояться?

– Ты правда веришь в тот бред, который нёс Гарет? – Моё неверие было очевидно. – Чего тут бояться? Всего!

– Но это ведь не совсем твоё решение, верно, Грейсон? – прямо сказала Скотт, вмешиваясь в разговор.

Она перелистывала записи у себя в руках, когда я резко развернулся к ней. Она подняла взгляд, избегая смотреть мне в глаза, а мне нужен был этот контакт. Я хотел напомнить ей, с кем она разговаривает. Поставить её на колени и выбросить к чёрту свой тщательно выстроенный план, потому что это уже была не игра. Это была моя семья, и я никому не позволял вмешиваться в их жизнь ради каких-то дурацких публикаций.

– Ты понимаешь, с чем ты здесь работаешь? – спросил я её.

– Дай-ка подумать, – раздражающе протянула она. – Нет. Понятия не имею. Я ведь всю жизнь училась только для того, чтобы стоять здесь и быть совершенно некомпетентной.

В большинстве случаев мне было всё равно, но самое мягкое место в моём сердце принадлежало моей племяннице и трём племянникам. Я бы потерял всё, что у меня есть, отказался бы от всего, кем являюсь, ради них, и тот факт, что Слоан и Эрик считали хорошей идеей впустить смертных в эту часть своей жизни, казался мне безумием.

Чёрная тьма закружилась вокруг меня – густо и стремительно. Я не собирался позволять Скотт использовать это как эксперимент, чтобы укрепить своё профессиональное положение.

– Грейсон! – позвала меня Слоан.

Перед Скотт возникла стена зелёного и красного света, и она растерянно посмотрела на супругов.

– Я предлагаю тебе успокоиться, – сказал Эрик.

– Подойди, сядь рядом со мной. – Слоан похлопала по месту на кровати рядом с собой.

Я несколько мгновений смотрел на Скотт, прежде чем моя аура отступила обратно ко мне, и я сел. Она не исчезла. Я зашёл слишком далеко, чтобы полностью её контролировать.

– Грей, я ей доверяю, – сказала Слоан мягким, спокойным голосом. – И Эрик тоже.

– Это глупое решение, – пробормотал я.

– Ты тоже ей доверяешь.

Бросив взгляд на Скотт, я прокрутил в голове слова Слоан. Скотт отошла на другую сторону комнаты, давая нам немного уединения.

– Я просто не хочу, чтобы случилось что-то плохое, – признался я, уходя от темы доверия и переводя взгляд с одного члена семьи на другого.

– Ты бы сразу это почувствовал, – сказала Слоан, похлопав меня по руке.

Эрик рассмеялся.

– Это же твоя работа.

Я провёл рукой по лицу и покачал головой.

– Клянусь…

– Думаю, тебе стоит перед ней извиниться, – предложил Эрик.

– Что? Зачем?

– Между вами что-то есть, – сказал он, и в его глазах мелькнул озорной блеск.

– Между нами ничего нет, Эрик. Я уже говорил тебе оставить эту тему.

Слоан неодобрительно посмотрела на мужа и сказала:

– Даже если бы что-то и было, он не может действовать исходя из этого.

– Я и не говорил, что они влюблены, – обиженно возразил Эрик. – Но я чувствую притяжение.

– Это скользкая дорожка, дорогой.

– Ты становишься такой же, как остальные, – перебил я их.

– Просто извинись перед ней, – сказал Эрик, глядя на спину Скотт.

– Ладно, – уступил я, лишь бы избавиться от попыток Эрика раздуть из мухи слона.

Притяжение. Притяжение действительно было. Я был Богом с глазами. Я видел её вне работы, где одежда уже не обязана соответствовать строгим требованиям безопасности, чтобы избежать химических ожогов на открытой коже. Нет. За пределами своей лаборатории Скотт была куда менее скромной – глубокие вырезы, облегающая одежда и вызывающе короткие подолы, которые заставляли меня задумываться о том, как её раздеть.

Оттолкнувшись от кровати, я направился к Скотт, и она обернулась, услышав мои шаги. Выражение её лица ясно говорило – она готова к новой схватке.

– Прости, – процедил я сквозь зубы, ради Эрика. Мой младший брат однажды станет моей погибелью. – За вспышку.

– Если честно, я уже привыкла ожидать этого от тебя, – сказала она, проходя мимо меня.

У меня дёрнулся глаз.

– Ты не можешь просто принять извинения, да?

На неё, возможно, было приятно смотреть. Возможно, она стоила задержанного взгляда и неловкой тесноты в моих брюках. Но в тот самый момент, когда она открывала рот, каждое тёмное желание превращалось из сексуального в зловещее.

– Когда это исходит от тебя, трудно поверить, что это искренне.

– Вот видишь, Эрик! – сказал я, широко разводя руками. – Какая пустая трата времени.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я надеялся, что эта сцена лопнет тот пузырь, тот нелепый замысел, который начал формироваться у него в голове.

– Тебе пришлось напоминать, чтобы ты извинился? – спросила Скотт, рассмеявшись.

Я издал яростный рёв, после чего комната потемнела, и я исчез.

Когда Грей исчез из палаты, я шумно выдохнула и заметила, что Эрик и Слоан смотрят на меня с любопытством.

– Не представляю, как вы его терпите, – сказала я, желая разрядить неловкость.

Я достала из ящика стола измерительную ленту и подошла к Слоан. Богиня без подсказки откинулась на кровать и приподняла рубашку, позволяя снять мерки.

– Он не такой уж плохой, на самом деле, – заметил Эрик. – Мой брат чаще лает, чем кусает.

Ещё бы он так говорил. Он ведь брат Грейсона. Я поступала бы точно так же ради Кэссиди. Каковы бы ни были его недостатки, никто не имел права цепляться к ним, кроме меня.

Сдержав любой комментарий, который уже готов был сорваться с губ, я приложила ленту к растущему животу его жены. Кончики моих обнажённых пальцев скользнули по её коже, и, прежде чем я успела осознать ошибку, дар Слоан ударил по мне.

На этот раз я ничего не увидела – так же, как было с Эриком. Ни воспоминаний, ничего знакомого, только глубокое притяжение внутри. Оно было тёплым и дружелюбным, почти как мягкое свечение. Оно не выбило воздух из моих лёгких и не лишило равновесия. Оно заставило меня почувствовать себя сильной и защищающей – так, как я никогда прежде не чувствовала.

Когда я убрала руку от Слоан, ноги подломились, и я рухнула на пол, боль пульсировала в коленях и поднималась вверх по бёдрам.

– Мне так жаль, – сказала Слоан, садясь.

Эрик помог мне подняться на ноги.

– Ты в порядке? – спросил он, и в его глазах читалась искренняя тревога.

– Всё нормально, – сказала я, слегка отстраняясь от него. – Прости. Слоан, ты в порядке?

– Дорогая? – спросил Эрик.

Слоан опустила рубашку обратно на округлившийся живот и посмотрела на меня таким взглядом, что я невольно сжалась.

– Слоан? Милая? – сказал Эрик, подходя к ней.

– Эрик, думаю, нам нужно уйти, – сказала она ему.

– Всё в порядке? – спросила я, чувствуя нарастающую панику от того, что Слоан хочет уйти.

Неужели она увидела что-то, чего не смогла увидеть я? Было изматывающе пытаться держать себя в руках рядом с существами, которые знали о тебе каждую мелочь, не произнося ни слова. Могли ли они знать обо мне то, чего я сама ещё не открыла? Так это вообще работает?

– Всё в порядке, – сказала мне Слоан, но часть тепла из её голоса исчезла. – Просто думаю, нам лучше уйти сейчас.

– Слоан, я не могу достаточно извиниться. Если я сделала что-то…

– Это не ты, Квентин. Всё сложнее.

Слоан соскользнула с кровати.

– Можно я зайду ещё раз завтра?

– Да. Это не проблема.

– Спасибо за уделённое время, – сказал Эрик, кивнув.

Его красная аура окутала их, и через несколько секунд они исчезли, оставив меня размышлять о внезапном уходе.

Я быстро решила закончить оставшуюся часть дня дома. Сняла телефон с режима «не беспокоить» для любых звонков или писем от Джеймса. Всё, о чём я могла думать, – это то, как два Божества поспешно покинули меня, и зачтётся ли это против меня, если новости дойдут до Гарета.

Когда я вернулась в дом, я закрыла входную дверь и, вздохнув, прислонилась к ней. Ещё одно Божество протиснулось на передний план моих мыслей.

Может, мне стоит извиниться перед Грейсоном за то, как я себя вела. Мне следовало просто принять его извинения. Если бы нам удалось установить хотя бы нейтральные отношения, возможно, я смогла бы спросить его о том, что почувствовала Слоан после нашего контакта ранее.

Поднявшись по лестнице, я пересекла коридор и направилась к комнате, которую занимал Грейсон. Я не была уверена, дома ли он, но попробовать стоило. Постучав в дверь, я подождала и встретила тишину. Если он там, то, скорее всего, игнорирует меня с ухмылкой на лице. Идиот. Я повернула дверную ручку и толкнула дверь, увидев, что Грейсон действительно в комнате – но он не просто сидел там.

Он был без рубашки, сверху на женщине, которую я не узнала. Она повернула голову к двери, помада размазалась, на лице застыло выражение шока и смущения, и мне пришлось буквально подбирать челюсть с пола. Грейсон же даже не посмотрел на меня.

– Занят сейчас, Скотт, – сказал он, уткнувшись лицом в изгиб шеи женщины.

Его голос вырвал меня из оцепенения, вызванного увиденной сценой, и я развернулась, с неожиданной силой захлопнув дверь.

Сбегая вниз по лестнице, я пыталась игнорировать эмоции, которые поднимались в груди. Они все боролись друг с другом за право выйти на поверхность. Унижение и злость отчаянно сражались за центральное место, но победила глупость. Как я вообще могла подумать, что когда-нибудь смогу быть с этим свином в цивилизованных отношениях?

Автоматически я зашла на кухню и налила себе бокал вина, после чего вышла в сад. Я с грохотом захлопнула заднюю дверь, наблюдая, как она отскочила от косяка и снова распахнулась.

– Тупой, самовлюблённый ублюдок, – пробормотала я, отворачиваясь.

Сделав глубокий глоток из бокала, я прислонилась к стене дома и посмотрела на сад. По краям всё ещё цвели розовые кусты моей матери, наслаждаясь тёплой, душной летней погодой. Белые и красные – чередующиеся вдоль границы газона.

– Ты всегда намерена портить мне удовольствие? – раздался рядом голос Грейсона.

Я оттолкнулась от стены, крепче сжимая бокал.

– Моё присутствие, похоже, не оказало на тебя особого влияния.

– Ну да, – фыркнул Грейсон. – Наоми почувствовала себя немного более неловко, чем я. Решила на этом закончить день.

– Бедняжка, – прошипела я.

Грейсон появился рядом со мной, одетый лишь в джинсы, низко сидящие на бёдрах, открывая тот самый священный V-образный изгиб, от которого у меня пересохло во рту и участился пульс. Приведя мысли в порядок, я отошла от него.

– Почему ты так злишься, Скотт? – спокойно спросил он.

– Я не содержу бордель, Грейсон, – сказала я ему. – Это мой дом! Ты не можешь просто приводить сюда кого угодно и когда угодно. Я живу здесь! Даже когда тебя не будет, я всё равно буду жить здесь, и мне бы не хотелось, чтобы каждый встречный знал мой адрес!

Это было достаточно правдоподобно. Я не могла позволить ему приводить кого попало в мой дом. Я ничего о них не знала, а жила одна. Это прямой путь к неприятностям, и, если Кэссиди узнает, я потом не услышу конца упрёкам.

– Думаю, дело не только в этом. – Грей медленно двинулся ко мне размеренными шагами.

Поставив бокал на стол, я поспешно отошла от него, обогнула дом снаружи, прошла через боковую калитку и оказалась у входной двери. Он следовал за мной бесшумными шагами.

– Наоми – Смертная, – сообщил он, словно я этого не знала. – Тебя это задевает, не так ли?

– С какого чёрта меня это должно задевать? – я выдавила смешок.

– Потому что я сказал тебе, что никогда не прикоснусь к тебе. Что никогда не захочу грязную Смертную.

Кровь прилила к моим щекам. Я ненавидела, когда это происходило. Ненавидела чувствовать себя недостаточной. Незначительной. Ничтожной. Мой разум зациклился на словах. Глупая. Ничтожная. Бессмысленная. Они рикошетили в моём черепе, пока мне не захотелось выцарапать их оттуда.

Двадцать семь лет я вкладывала все силы в каждую сферу своей жизни, чтобы доказать себе и всем вокруг, что я не хуже – а может, и лучше – обычных людей. Потребность стать кем-то большим, чем брошенный, злой ребёнок. Грейсон медленно разрушал всю мою работу несколькими простыми фразами, и я ненавидела его за это. Ненавидела за то, что позволяла ему иметь на меня такое влияние.

– А я сказала тебе, что не прикоснусь к тебе, даже если ты будешь последним существом на земле, – огрызнулась я в ответ, гордость прорвалась наружу.

– У тебя такой независимый дух, Скотт, – сказал Грейсон с зловещей улыбкой. – Но есть маленькая часть тебя, которая хочет подчиниться мне. Крошечный осколок, который покорился бы, дай я тебе шанс. И я намерен его найти.

Я открыла рот, чтобы ответить, но мне не дали такой возможности. Грейсон сократил расстояние между нами. Каждый раз, когда он делал это, я замечала, как он осторожен – как старается не касаться меня. Грейсон всегда остерегался близости без контакта, но на этот раз это было не его целью.

На этот раз его ладонь обхватила моё лицо, и его губы обрушились на мои.

До него я уже переживала прикосновение кожа к коже с двумя Божествами, но контакт с Грейсоном оказался сильнее, чем оба вместе взятые. Это была ярость и гнев такого глубокого оттенка красного, что он казался почти чёрным.

Множество воспоминаний вспыхнули в моём сознании. Наказания за проступки, которые совершала Кэссиди. Мальчишки, говорившие мне, что я не могу делать то, что делают они. Ссоры с друзьями. Похороны моих родителей. Как Итан уходил от меня.

Пока эти образы вспыхивали и гасли, мой желудок скручивало. Слишком много злости бурлило внутри, вызывая тошноту. Это было чувство, к которому я привыкла до своего усыновления. Это был тот самый раскалённый добела пульс, который папа учил меня контролировать. Зверь больше не сидел в клетке.

Он выл, вырвавшись на свободу впервые за многие годы.

Когда всё это исчезло, слабость разлилась по моим конечностям, а в голове закружилось. Я ухватилась за Грейсона, когда его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе и удерживая на ногах. Я ответила на его поцелуй лишь затем, чтобы похоронить тот чистый хаос, который он вытащил на поверхность.

Вскоре его сменил глубокий жар, когда язык Грейсона проник в мой рот, и я не сопротивлялась. У меня не осталось сил оттолкнуть его. Моё тело откликалось всеми способами, о которых оно умоляло с того самого момента, как я впервые увидела его. Словно наконец получило разрешение впитать каждую частицу Божества самыми интимными способами. Все мои нервы горели от этого объятия, и в конце концов я отстранилась, потому что мне нужно было вдохнуть.

– Вот оно, – сказал Грейсон, всё ещё удерживая меня и говоря тихо.

Он посмотрел вниз с самодовольным, удовлетворённым выражением лица, и это мгновенно привело меня в чувство. Всего пять минут назад Грейсон лежал в постели, соблазняя другую женщину, а теперь стоял здесь, целуя меня, чтобы доказать свою правоту.

И я позволила ему это.

– Держись, блядь, подальше от меня, – сказала я, отталкивая его.

– Ну же, Скотт. Мы оба прекрасно знаем, что это не то, чего ты хочешь. – Он жестоко рассмеялся. – И, боже мой, сколько всего бурлит внутри тебя. Как тебе удавалось держать всё это под контролем?

– Это не твоё дело.

– Даже Хантер за эти годы терял контроль над своим гневом.

Я стиснула зубы, чувствуя себя полностью осквернённой. Я не доверяла людям. Моя жизнь была закрытой книгой, и я сама решала, кого в неё впускать. Информацию я выдавала скупо. И всё же эти Божества, эти существа, которые всегда забывали обо мне, считали своим правом рыться в мыслях и воспоминаниях, из которых складывались разные грани моей личности.

– И кто был тот мужчина? – с любопытством спросил Грейсон, наклоняя голову набок. – В последний раз, когда ты по-настоящему потеряла контроль. Кем он был для тебя?

– Это не твоё дело! – закричала я.

– Всё в порядке, Скотт. Ты можешь подчиниться мне, и я заберу у тебя весь этот гнев. Разве это было не приятно? Разве не было освобождением – выпустить всё наружу? Представь, как хорошо я мог бы заставить тебя себя чувствовать.

Самое ужасное было в том, что это действительно было приятно. Всё в том, чтобы оказаться в объятиях Грейсона после первоначальной ярости, ощущалось как эйфория. Но я не могла позволить этому случиться снова. Это означало бы его победу. Он хотел сломать меня, и я отказывалась это допустить.

– Я предупреждаю тебя, Грейсон, – сказала я, сама чувствуя, что в моём голосе не хватает уверенности.

– И что ты сделаешь, Скотт?

Никогда в жизни я не была так рада увидеть, как машина Мэтта подъезжает к дому.

Я сделала ещё несколько шагов назад от Грейсона и повторила:

– Держись от меня подальше.

– Что вы двое тут делаете? – спросил Мэтт, выходя из машины и направляясь к нам.

– Мне стало немного нехорошо, – солгала я. – Нужно было подышать воздухом.

В его глазах появилась тревога, когда он посмотрел на меня.

– Тебе нужно показаться врачу?

– Наверное, что-то связанное с жарой, – с насмешливой хитрецой заметил Грей.

Я бросила на него взгляд. Как он мог продолжать быть таким самодовольным в этой ситуации? Как человек может настолько мало считаться с окружающими?

– Пойдём в дом, выпьешь стакан воды, – сказал Мэтт.

Он повёл меня к двери, и я не удержалась – бросила последний взгляд на Грейсона, прежде чем дверь закрылась, разделяя нас.

Чёртова жалость, что на моей работе не платят за сверхурочные, потому что количество ранних подъёмов, которые я отработала, уже давно превратилось бы в солидную премию.

Не существовало прилагательного достаточно сильного, чтобы описать, что я чувствовала после того, что произошло между мной и Грейсоном вчера, и я не хотела с ним сталкиваться.

Грейсон был самым раздражающим существом из всех, кого я знала. Он заставлял меня терять контроль над собственной агрессией, и при этом я находила его притягательным. Я понимала, что не одна смотрю на него таким образом – это подтверждала женщина в его постели, – но после того поцелуя…

В редкие свободные моменты мои мысли возвращались к тому объятию. Он украл его, но это не означало, что я сама этого не хотела – и куда большего.

Блядь, я не могу думать о нём так, напомнила я себе.

Мои мысли и раньше были достаточно грязными, но после того, как я оказалась так близко к нему, попробовала его на вкус, они закрутились по спирали и стали ещё труднее поддаваться контролю.

– Квен, ты меня вообще слушаешь?

– А?

– Что у тебя сегодня происходит в голове? – спросила Чарли, мягко постукивая ухоженным пальцем по моему виску.

Мы сидели в комнате отдыха. Я держала в руках остывшую чашку кофе и смотрела в её тёмную глубину.

– Я плохо спала прошлой ночью.

Это не было ложью. Я никогда не спала хорошо, но прошлой ночью причины были не совсем обычные. Свернувшись калачиком в постели, я чувствовала, как сердце опасно колотится, пока я пыталась запихнуть обратно в коробку всё то, что вырвалось наружу. Если бы Грейсон появился на пороге, я не знала бы, что делать – и это тревожило, потому что означало одно: я больше не контролирую ситуацию.

– Ты проводишь здесь слишком много времени, Квен, – сказала она, поджав губы. – Смотри, не перегори.

Мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щёк, чтобы не выдать Чарли правду.

– Всё нормально, – сказала я. – Правда нормально. Скоро приедет Кэсс, так что это будет приятная передышка.

– Твой брат? Он привезёт свою невесту?

Кэссиди сделал предложение Софи в прошлом году. Она была милой женщиной и умела держать моего брата в узде. Меня немного кольнуло, когда он объявил об этом, но я быстро отодвинула это чувство в сторону. Видеть моего брата счастливым значило для меня всё.

– Да, Софи тоже приедет, – подтвердила я. – Будем уточнять детали свадьбы.

– Значит, ты возьмёшь отпуск?

Кивнув, я допила холодную коричневую жидкость из кружки и поднялась со своего места.

– Квен, – сказала Чарли, поднимая на меня взгляд.

– Мм?

– Ты уже нашла себе пару на свадьбу?

Я моргнула.

Никто на этой работе не знал об Итане. После нашего расставания я методично удалила каждую фотографию и каждый пост, где он фигурировал. Полностью чистый лист. Для всех здесь я просто не встречалась ни с кем, потому что у меня не было на это времени, но вопрос Чарли о паре напомнил мне, насколько одинокой я буду на свадьбе Кэссa в декабре.

– Пока нет.

– Знаешь, я всегда могу спросить своего кузена.