Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Паника улеглась. То, что я выложила все свои секреты Кэссу и Софи и снова была рядом с Греем, успокоило мою душу.

Когда он предложил остановиться, я поняла, что не смогу. Все эти категоричные мысли о работе и необходимости добиться успеха приглушались в его присутствии. Я не хотела выбирать что-то одно. Речь шла о том, чтобы найти баланс в своей жизни, чтобы иметь и то и другое. Мне нужно было пространство, чтобы успокоиться, но держаться от него подальше я не могла, и ущерб уже был нанесён. Нам просто нужно было быть менее разрушительными – если это вообще возможно.

Грей наклонился надо мной, заполняя собой моё пространство, и поцеловал меня, прикусывая мою нижнюю губу. Ненасытные. Именно это слово могло описать нас вместе. В моей голове снова и снова звучала одна-единственная фраза, которую он сказал.

Знаешь, я не играю с тобой.

Конечно, игрался. Мы оба игрались, потому что это никогда не могло быть чем-то большим, чем вот это. Он сказал мне об этом, и я приняла это.

Стук в дверь прервал наше примирение.

– Квентин? – позвала Софи.

– Да, Соф? – ответила я, отворачивая голову от Грея, но он просто перенёс поцелуи на мою щёку и дальше – на шею.

– Просто хотела убедиться, что всё в порядке.

Я снова посмотрела на Грея, и он прижался своим лбом к моему.

– У нас всё хорошо, – сказала я ей.

– Ну, я уже спросила Эрика, и он не против, но, может быть, Грей хотел бы остаться, пока ты не будешь готова уехать?

Грей закатил глаза.

– Конечно, Эрик устроил из этого праздник.

Я ударила его в грудь, и он сел, заговорив громче, чтобы Софи могла услышать через дверь.

– Я останусь, пока Квентин не уедет, если тебя это устраивает, Софи.

– Совершенно не против!

Было странно, что Грейсон и Эрик находятся в доме вместе с нами. Но ещё страннее было то, что Кэсс и Софи знали, кем они на самом деле являются.

За ужином прозвучал миллион вопросов о Богах и Элизии, и я заметила, как в Кэссе мелькнула ревность, когда я упомянула, что побывала на небесах. Грей сидел рядом со мной на протяжении всего ужина, а я выводила числа – один, четыре, три – на его ладони, когда она оказывалась рядом с моей.

Кэсс бросал на Грея неодобрительные взгляды, когда впервые решил, что мы встречаемся, а теперь, после того как правда раскрылась, я всё чаще ловила его взгляды в нашу сторону, но было ощущение, будто он никак не может решить, безопасно ли ему не любить Грея или нет.

– Квентин, – позвал Кэсс, когда мы уже собирались расходиться по спальням.

Грей остановился. Но когда я посмотрела на Кэсса, я поняла, что он хочет поговорить наедине.

– Иди, – тихо сказала я Грею. – Я поднимусь через минуту.

Грей на мгновение замер. Я заметила, что ему не нравится оставлять меня одну, когда кто-то хочет поговорить со мной наедине.

– Хорошо, – наконец сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Кэсс прочистил горло, а я закатила глаза, притянула Грея вниз и поцеловала его снова. Он ухмыльнулся мне и вышел из комнаты.

– Обязательно так делать? – спросил Кэсс.

– Ты с Софи целуешься при мне.

– Это другое.

– Чем же, Кэссиди? Пожалуйста, просвети меня.

– Ты моя младшая сестра.

Он выглядел смущённым, потому что у него не было аргументов, и я сложила руки на груди.

– Ты хотел поговорить со мной о чём-то? – спросила я.

– О Грейсоне.

В груди сжался тугой комок. Я занервничала. Представила, что, наверное, именно так чувствовала бы себя, если бы папа сидел напротив и задавал вопросы о моей личной жизни. Моё сердце болезненно дёрнулось – интересно, что бы мои родители подумали о Грее.

– Ты живёшь с ним? – спросил Кэсс. Я кивнула, и он повторил это движение. – Я видел тебя за ужином, Квен. Один, четыре, три.

Я сглотнула и почувствовала, как мои щёки запылали.

– Я…

– Тебе не нужно ничего объяснять, – сказал он. – Похоже, ты счастлива с ним, утёнок, но я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я хочу, чтобы ты была уверена, что понимаешь, что делаешь.

Внутри у меня всё скрутилось. Я планировала всё в своей жизни. Грей ворвался в неё, обрушившись со всем своим хаосом, и с тех пор приносил только его. Я не хотела думать о конце, когда мы только начинали. Я знала, что числа, которые я выводила на его коже, – опасная вещь, но я справлюсь. Я смогу пережить это, когда придёт время всё разрушиться.

Всю свою жизнь меня оставляли. Когда люди уходят от тебя так часто, ты учишься собирать осколки и жить дальше. Это будет ничем не отличаться. Когда придёт время, Грей уйдёт, и я сломаюсь, но, по крайней мере, у меня останутся воспоминания о том, что было между нами, и о том, как это вернуло меня к жизни.

– Я знаю, что делаю, – сказала я.

Ложь в чистом виде.

– Если ты уверена.

Кэсс поднялся со своего места и заключил меня в объятия. Я была рада, что приехала к нему. Благодарна за то, что он меня не осуждал.

Когда я поднялась наверх, Грей уже лежал в кровати – слева.

– А, чёрт, – выругалась я.

– Критическая ошибка.

– Дай мне левую сторону.

– Ни за что. Переодевайся и тащи свою задницу в кровать.

Я проворчала, переоделась в пижаму и забралась к нему под одеяло. Я положила голову ему на грудь, а Грей играл с моими волосами.

Как можно чувствовать такое спокойствие рядом с кем-то? О чём я думала, когда написала ту записку? Я была так зла и сорвала злость на Грее, хотя не должна была.

– Прости, что ушла, – сказала я ему.

Он поцеловал меня в макушку.

– Всё нормально. Мы теперь вместе. Чего хотел твой брат?

Я рассмеялась.

– Просто убедиться, что я понимаю, во что ввязываюсь. Не думаю, что смогла бы жить без него.

Грей напрягся под моей рукой, и я посмотрела на него.

– Всё в порядке? – спросила я.

– Может наступить день, когда тебе придётся быть без него.

Я несколько раз моргнула.

– Это очень мрачная мысль, Грей, и я не хочу её касаться.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Прошу прощения. Не обращай внимания.

Он поцеловал меня в лоб, и я устроилась у него на груди, позволяя биению его сердца убаюкать меня.

Во сне я снова оказалась в Элизии, и там стояла мёртвая тишина. Ни единого дуновения ветра не шелохнуло парк, и от этого мне стало тревожно двигаться. Прошло уже некоторое время с тех пор, как мой разум в последний раз приводил меня сюда.

– Арчер? – осторожно позвала я.

– Я здесь, Скотт.

Он появился передо мной – тёмные волосы растрёпаны, зелёные глаза сияют. Возбуждение буквально вибрировало в его теле и только усиливало мою нервозность.

– Почему ты здесь? – спросила я. – Почему я здесь?

– Я давно тебя не видел.

– Я была занята, – объяснила я. – Я навещаю своего брата.

– Настолько занята, что не можешь провести время со мной?

Арчер подошёл ко мне и предложил руку. С некоторой нерешительностью я приняла её, и мы пошли.

– Скорее уж слишком занята для кого бы то ни было, – заметила я.

Это была откровенная ложь. Всё своё время я отдавала Грею.

– Ты эгоистична со своим временем.

Когда я подняла взгляд, Арчер внимательно наблюдал за мной.

– Думаю, каждый должен быть эгоистичен со своим временем, – ответила я. – Это ценный ресурс.

– Тогда для меня честь, что ты уделяешь часть его мне.

– Не льсти себе, Арчер. Это ты вторгаешься в мои сны. Ты крадёшь моё время.

Он приложил руку к груди.

– Ты продолжаешь ранить меня каждый раз, когда мы встречаемся.

Я закатила глаза.

– Тебе нужна более толстая кожа.

Мы шли не по нашему обычному маршруту. Мы направлялись к отражающему бассейну, и внутри у меня всё скрутило от паники. Это был сон. Всё это был сон, и даже если бассейн хотел меня, Арчер был Богом. Я чуть сильнее сжала его руку.

Он приподнял бровь и посмотрел на меня.

– Похоже, ты напугана.

– Нет, – сказала я, покачав головой. – Я просто не понимаю, почему мы здесь.

– Это важное место для Богов. Ни один из нас не был бы тем, кто мы есть, без него.

Вода лежала неподвижно – тихая, спокойная, безмятежная. Я знала, что это сон, потому что не было никаких шёпотов, тянущих меня к ней.

– Интересно… – задумчиво произнёс Арчер. – Что бы произошло, если бы ты вошла в неё?

Моё сердце ухнуло вниз. Почему он сказал это? Арчера не было там той ночью. Я никому не рассказывала о том, что произошло. Не могло же быть совпадением, что он вдруг заговорил о такой случайной мысли.

– Полагаю, мы никогда этого не узнаем, – вздохнул он.

Что он делает? То, как он говорил, было похоже на игру.

Арчер повернулся ко мне лицом, и его ярко-зелёные глаза впились в меня. Казалось, он что-то ищет. Он шагнул ближе, взял меня за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

– Если только ты не доверишься мне и не вернёшься со мной, – предложил он.

– Вернуться куда? – спросила я, не в силах оторвать от него взгляд.

– В Элизию.

Мои брови сошлись.

– Зачем мне возвращаться в Элизию?

– Они не рассказывают тебе всего, Квентин, – сказал он печально. – Я же говорил тебе: ты не можешь ему доверять.

От этого сна у меня разболелась голова.

– Арчер, – сказала я.

– Я отпущу тебя. Я задержался достаточно долго, но подумай над тем, что я сказал. Приходи и найди меня, если захочешь вернуться. Я хочу для тебя только лучшего.

Когда я проснулась, я была в гостевой комнате Кэсса и огляделась по сторонам. Солнечный свет пробивался через щель между шторами, а лицо Грея находилось всего в паре сантиметров от моего. Его рука обнимала меня за талию, прижимая к своему боку. Во сне он выглядел умиротворённым.

Неужели он действительно может что-то скрывать от меня?

Квентин решила, что хочет провести все две недели со своим братом, и поэтому показывала мне Нью-Йорк. Кэссиди и Софи выходили на свои смены в больнице, а мы с Квен работали там, где нам было удобно. Иногда из дома, а в другие дни – в закусочных и кафе.

Вчера я с неподдельным интересом наблюдал, как она кричала на Джеймса по телефону. Едва проснувшийся из-за разницы во времени, Джеймс позвонил из-за инцидента в лаборатории – и столкнулся с её яростью. Эта женщина была силой, с которой приходилось считаться.

Она снова училась стоять на ногах после удара, нанесённого отстранением. Квен медленно стряхивала с себя пыль и хоронила своё унижение, поднимаясь над всем этим. Кэсс была права. Квентин была стойкой.

Каждый день, проведённый рядом с ней, всё сильнее усложнял мысль о том, какой будет моя жизнь в Элизии без неё.

Я никогда не завидовал Эрику. Или Хантеру. Меня вполне устраивало держать свою компанию редкой, если возникало желание, да и вообще я предпочитал собственное общество. Но теперь…

Меня сводило с ума то, как часто я думал о жизни с ней. Просыпаться рядом с ней каждое утро, видеть её, обвившуюся вокруг моей руки на каждом мероприятии, слушать каждую её идею и мысль. Особняк больше не будет пустым и тихим. Смех Квен будет разноситься по коридорам. А Слоан упомянул детей. Наших детей?

Когда мы вернёмся в Лондон, я найду способ, чтобы это произошло. Я хотел её навсегда, а я всегда получал то, что хотел.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что её нет рядом. Я нахмурился и сел. Часы на прикроватной тумбочке показывали 9:12 утра. Я никогда прежде не видел, чтобы она проснулась раньше меня. Встав с постели, я натянул спортивные штаны и направился вниз.

Когда я вошёл на кухню, Софи уже была там и варила кофе.

– Доброе утро, Грей, – сказала она легко.

– Софи, ты не видела Квентин?

Она медленно обернулась и улыбнулась мне. Софи мне нравилась больше, чем Кэссиди, но, возможно, потому, что его невозможно было заставить оставить нас в покое, а Софи была той, кто давал нам с Квен пространство.

– Обычно ей нужен будильник, – пробормотал я.

Софи протянула мне кружку кофе, и я взял её, пока она наливала ещё одну. Я сел за островок, и через несколько мгновений она присоединилась ко мне.

– С ней всё в порядке, – сказала Софи.

Это меня успокоило.

– Ты видела её сегодня утром?

– Она ушла с Кэссом раньше.

– Куда?

– На прогулку.

– Ты не захотела пойти с ними?

Квен не приглашала меня присоединиться к ней, но мне стало интересно, предлагали ли они это Софи. У меня ещё не было определённой роли в жизни Квен, но эта троица была семьёй.

– Милый, ты знаешь, какой сегодня день?

Вот ещё одна причина, почему мне нравилась Софи. Я был Богом хаоса, а она сидела напротив меня с кофе и называла меня милым, словно я был потерявшимся маленьким мальчиком. Она не видела во мне опасности или жестокости. Она не испытывала страха. Софи действовала из доброты, и было приятно получать доброту, когда всё, к чему ты привык, – это критика.

– Пятница, – ответил я ей ровным, деловым тоном.

Она покачала головой.

– Она тебе не сказала. Ну, меня это не удивляет.

– Не сказала что?

– Сегодня годовщина смерти их родителей.

Эта новость ударила по мне тяжело, и я кивнул. Квен мне не сказала. Она так тщательно оберегала свою семью – больше всего на свете, больше, чем работу, которую так ценила. Она защищала свою семью каждой каплей своей силы. Мне хотелось, чтобы она сказала, но даже в лучшие времена она не была открытой книгой.

– Обычно Кэсс прилетает туда, но раз уж она здесь, было логично остаться.

– Я… – я не находил слов.

Она сделала глоток из своей кружки и улыбнулась мне.

– Ты когда-нибудь терял кого-то, Грейсон?

Это был личный вопрос, но она задала его без колебаний.

– Нет. Никого, кто был бы мне дорог. Боги бессмертны.

– Совсем нет способа умереть?

Я усмехнулся и сделал глоток из кружки.

– Способы умереть есть. Божественность течёт в нашей крови. Если осквернить кровь, то оскверняется и божественность, и тогда мы становимся уязвимыми.

Софи приподняла бровь, услышав эту информацию. Больше я говорить не собирался. Не было причин раскрывать каждый секрет.

– Я тоже никого никогда не теряла, – сказала она. – Кэссиди и Квентин через многое прошли. Потеряли свои родные семьи. Потеряли приёмных родителей. Я не могу представить, каково это – жить после того, что им пришлось пережить.

– Они обе по-своему поразительны. – Я говорил скорее о Квен, чем о Кэссе.

– Склонна согласиться. Тебя это беспокоит, Грей?

– Хм? – Я сделал ещё один глоток из кружки.

– Тебя беспокоит, что однажды ты её потеряешь? Я имею в виду, при обычных обстоятельствах один человек обычно умирает раньше другого, но прожить вечность без них кажется таким тяжёлым испытанием.

Лицо у меня побледнело, и я поставил кружку на стол. Я никогда об этом не думал. Я всегда считал, что, когда уеду в Элизию, смогу присматривать за ней. Я не задумывался о том, что однажды она перестанет существовать в этом мире. Что моя связанная душа оставит меня одного продолжать жить.

Софи поняла, что её слова подействовали на меня.

– Прости, Грей. Я не хотела —

– Нет. Это —

– Так ведь и будет, верно? Однажды ты её потеряешь?

Если только она не примет свою божественность. Мне казалось, что всё это подталкивают намного быстрее, чем мне хотелось бы. Мне нужно во всём разобраться. Мне нужно найти способ, не подвергая её опасности. Когда мы вернёмся, я увижусь с Эриком, Слоан, Игом и Элвой. Элва захочет помочь. Она захочет вернуть свою семью.

Может быть, всё окажется так просто – окунуть её в бассейн и вернуть на землю. Подарок на ходу.

– Грей?

Софи вырвала меня из мыслей.

– Береги её, пока она у тебя есть. И не обращай внимания на Кэссиди. После Итана, думаю, он винит себя за то, что не сумел как следует о ней позаботиться и не настоял на своём сильнее. Он считает, что должен был предостеречь её от него или вмешаться больше, чтобы уберечь её от сердечной боли.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я всегда буду заботиться о ней, Софи. Я люблю её.

Слова сорвались с моих губ без всякого контроля, и на лице Софи растянулась широкая улыбка.

Я любил её. Это была правда. Я любил Квентин Скотт.

Недели внутреннего дисбаланса, попыток разобраться в странном чувстве в моём сердце свелись к одному простому факту. Я любил её сильнее, чем когда-либо любил что-либо в своей жизни. Никакая власть, никакое разрушение, которое я мог бы обрушить своими руками, не могли сравниться с тем, что она заставляла меня чувствовать.

Эрик устроит, блядь, настоящий праздник, когда узнает.

– Ты ей сказал? – спросила Софи.

– Нет.

– Тебе стоит.

Я пожал плечами и допил остатки кофе. Мне не хотелось это обсуждать. Я уже слышал, как Квентин произносила эти слова, когда она была почти во сне. Признаться ей, не зная глубины её чувств, было риском, на который я не был уверен, что хочу идти.

– Я подумаю об этом.

К тому времени, как брат и сестра вернулись домой, было уже поздно, и я помогал Софи на кухне, пока она готовила ужин. Она уговорила меня надеть фартук с надписью «горячая штучка готовит», и я делал всё, о чём она просила.

Я заметил Квентин, стоящую в дверях и наблюдающую за нами с каким-то странным выражением на лице. Я протянул к ней руку, и она подошла, прижавшись ко мне всем телом.

– Ты могла бы сказать мне, – прошептал я.

– Знаю. Просто не знала как.

– Квен, я всегда буду рядом с тобой.

– Я знаю, что будешь, – сказала она, потянувшись вверх, чтобы поцеловать меня. – Горячая штучка.

– Хочешь поговорить об этом?

Позже вечером мы лежали в постели. Я уступил ей левую сторону, и она прижалась ко мне. Мои пальцы медленно скользнули под её футболку и коснулись кожи её бедра и бока, заставив её покрыться мурашками.

– Я не уверена, что сказать.

– Расскажи мне о них.

Она глубоко вдохнула и какое-то время собиралась с мыслями, прежде чем открыться.

– Когда они впервые удочерили меня, мне было так страшно. Мне было всего десять, мы уже встречались и разговаривали, но это было совсем другое. Я думала, что, может быть, они совершили ошибку. Первые несколько ночей после удочерения я не могла спать, потому что страх был таким настоящим. Я рыдала до изнеможения, потому что думала, что они могут вернуть меня обратно.

– Они делали для нас всё, что могли. Ради нас. Папа был простым и спокойным. Он – это старые пластинки и ленивые воскресные бранчи. Он считал, что сможет стать садовником, но у него погибало всё, к чему он прикасался, если дело касалось растений. Я любила обоих своих родителей, но большую часть свободного времени проводила с папой, учась у него разным вещам. Его интересовали исследования, и именно он познакомил меня с этой стороной жизни.

– А твоя мама? – спросил я.

– Она была потрясающей. Не думаю, что знаю кого-то, кто мог бы организовать свою жизнь так, как она. Мама много работала, но всегда была рядом со мной и Кэссом. Сказки на ночь и помощь с домашними заданиями. Она определённо была той, кто следил за правилами.

Квентин тихо рассмеялась, и этот смех выбил моё сердце из ровного ритма; я наблюдал, как её лицо светлеет.

– Мама хотела, чтобы правила существовали, а папа всегда учил

нас, как их обходить.

Её пальцы снова и снова выводили цифры у меня на груди. Один. Четыре. Три.

Я притянул её ближе.

– Ты… – начал я и тут же передумал.

– Что такое?

– Ты когда-нибудь задумывалась о своих биологических родителях?

Она прикусила нижнюю губу, затем пожала плечами.

– Я искала.

– Искала?

Мой голос прозвучал чуть громче, и она нахмурилась.

– Да.

– И что ты узнала?

– Немного. Такое чувство, будто их вообще не существует. Я была настолько нежеланной, что они позаботились о том, чтобы у меня не было ни единого способа выйти на их след.

Я переместился, притянув её так, что она оседлала мои бёдра и посмотрела на меня сверху. В комнате было темно, но мы уже давно не спали.

Квен провела руками по моим волосам и мягко поцеловала меня. Было непросто удерживать руки при себе. Физическое прикосновение – вот чего я жаждал всякий раз, когда она была рядом.

– Послушай меня, – сказал я. – Ты не была нежеланной.

Она выпрямилась и закатила глаза.

– Всё нормально, Грей. Я давно с этим смирилась.

– Квентин —

– Что? – резко ответила она, занимая оборонительную позицию.

– Ты не знаешь, почему они от тебя отказались. У них могла быть веская причина. Может быть, они пытались защитить тебя.

– Почему ты их защищаешь? – Квен скрестила руки на груди.

– Я не защищаю.

– Защищаешь. Грей, если честно, мне совершенно всё равно, почему они это сделали и кто они такие. Они отказались от меня – и я благодарна. У меня были потрясающие, любящие родители, которые выбрали меня, и я могла бы этого лишиться. Я благодарна за то время, которое у меня было с мамой и папой. Я скучаю по ним каждый день.

Я провёл ладонями по её обнажённым бёдрам, и она опустила руки.

– Я знаю, – сказал я. – Мне просто стало любопытно.

Её руки скользнули вниз по моим рукам, по мышцам.

– Мне просто не нравится много об этом говорить. – Она вздохнула. – А что насчёт твоих родителей?

– Моих родителей? Что именно?

– Они всё ещё живы?

– Боги бессмертны, Квен. Да, они живы и находятся в Элизии.

– Но они больше не входят в число элиты?

– Раньше входили, а потом, когда молитв к ним стало меньше, а к нам – больше, произошли изменения в совете. Но они счастливы. Думаю, ты слишком молода, чтобы помнить их.

Она покраснела. Мы редко обсуждали возраст. В этом не было смысла. Между нами лежали столетия.

– За что они отвечают?

– Охота и плодородие.

– Но я думала, плодородием занимается Слоан.

Я улыбнулся и перевернул нас так, что теперь она лежала подо мной, пока я целовал линию её челюсти.

– Она и занимается, – сказал я ей. – Слоан стала успешнее в исполнении молитв, поэтому произошёл перераспределение сил. Они ладят как нельзя лучше. Никакой вражды.

Оставляя лёгкие поцелуи на её шее, Квен закрыла глаза и откинула голову, давая мне лучший доступ.

– Она полюбит тебя не меньше, когда вы познакомитесь, – сказал я, не подумав.

Её глаза резко распахнулись, и она упёрлась руками мне в плечи, заставляя посмотреть на неё как следует.

– Что случилось? – спросил я.

– Когда познакомлюсь? – переспросила она.

Я ухмыльнулся.

– Если уж мне пришлось сидеть за ужином с твоим братом – причём не один раз, замечу, – думаю, будет справедливо, если ты посидишь за столом с моими родителями.

– Я ужинала с Эриком много раз!

– Это не одно и то же.

– Почему это?

Я приподнял бровь.

– Я ещё не встречал человека, которого бы Эрик не полюбил и который не полюбил бы его в ответ. Это же его фишка. Квентин, ты нервничаешь?

– Нет!

– Врёшь.

Любой её протест оборвался, когда я снова прижался губами к её губам, и она растворилась в объятии. Об этом ей ещё будет время переживать позже. Проблема, к которой мы вернёмся, когда я разберусь со всем, что её окружает.

Мы больше не возвращались к этим темам до конца ночи и вместо этого потерялись в поверхностном дыхании и тихих стонах. Потерялись в простом, лишённом сложностей переплетении – быть вместе в уединении темноты.