Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Хантер проинструктировал Богов ещё до того, как мы вернулись в Элизию. Беспокойство младших Богов перелилось через край, и дома они распоряжались своими силами слишком свободно. Обычно я был бы рад вернуться туда, но мои мысли лишь отчасти находились в Элизии рядом с моими сородичами.

Квентин злилась на меня. Её расстроило то, как всё развернулось. Я лишь указал на то, что наша конечная цель была достигнута, пусть исполнение и вышло грязнее, чем ожидалось. Холден уже взрослый мальчик – переживёт. Они ведь не были связаны душами.

Квен назвала меня эгоистичным ублюдком. Я и был эгоистом. Чрезвычайно эгоистичным, когда дело касалось её. Так будет оставаться на протяжении всего моего существования, но мне не понравилось, как она это сказала. Будто это делало меня злодеем.

– Грей, – сказал Эрик. – Предлагаю всё, что происходило между тобой и Скоттом, оставить там, внизу. Полное внимание – здесь.

Я посмотрел на своего младшего брата. Нам нужно было поговорить, но сейчас был не тот момент. Эрик был прав – мне нужно сосредоточиться.

Мы разлетелись по Элизии, чтобы занять свои участки. Верхняя Элизия не была закрыта для младших Богов, но многие предпочитали не ступать в высшие небеса, если у них там не было дел. Казалось, их вполне устраивали средние небеса, где они процветали по-своему. Но без элиты на местах и без ответа на вопрос, когда мы вернёмся насовсем, они пустились в разнос.

Хотя их было больше, чем нас, они были менее сплочёнными, чем элита, и потому их было легче подавить.

Почти весь день ушёл на то, чтобы их урезонить и привести в порядок беспорядок, который они устроили. К вечеру мы собрались в зале совета. Пока я шёл по коридорам, моя корона тяжело давила на голову.

В каменном зале полукругом стояли двенадцать тронов. Хантер сидел в центре, и мы все направились к своим местам. Эрик сел слева от Хантера, а я – справа. Было ясно, кто здесь главный.

Арчер неторопливо вошёл в зал, с видом скучающего человека, и остановился перед нами. Несмотря на его беспечную маску, я ощущал гнев, который исходил от него из-за того, что его вызвали.

– Вы просили моего присутствия, – коротко сказал он.

– Не желаешь объяснить, во что именно, по мнению младших Богов, они играют? – спросил Хантер.

Он стоял с выражением лица, будто у него и муха не сядет.

– У них есть склонность становиться беспокойными. Вы не внушаете им веру, потому что всё своё время проводите среди Смертных.

Я напрягся.

– Ты говоришь так, будто сам там не находишься.

Зелёные глаза Арчера метнулись ко мне, и он приподнял бровь.

– Ну, – сказал он. – В этом и была вся причина, по которой я и некоторые другие решили спуститься вниз. Баланс сил и всё такое. У меня просто не было времени отчитаться перед ними.

Чушь. Он не отчитался перед ними, потому что хотел посеять беспорядок и тревогу.

– Проследи, чтобы это не повторилось, Арчер. Мне бы очень не хотелось устраивать суд над Богами за измену, – сказал Хантер.

Он побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Разумеется, нет, Хантер. Я поговорю с ними. Есть ли ещё что-нибудь, что вам требуется?

– Ты свободен.

Арчер бросил на меня ещё один взгляд, затем развернулся на каблуках и вышел из зала.

– Предлагаю всем вернуться в свои поместья. Утром мы сможем снова спуститься вниз, – сказал Хантер.

Он поднялся со своего трона, не сказав больше ни слова, и широким шагом вышел из зала, пока остальные начали расходиться.

Я не мог оставаться здесь. Мне нужно было вернуться к Квентин. Больше ничего не требовало моего внимания. Когда я направился к дверям зала, чья-то рука легла мне на предплечье.

– Тебе нужно послушать его, – сказала Слоан, когда Эрик встал рядом с ней.

– Тебя поймают или разоблачат раньше, чем ты будешь готов, если продолжишь вести себя так, – тихо предупредил меня Эрик.

– Переночуй сегодня у нас, Грей, – мягко уговаривала Слоан. – Дети будут в восторге тебя увидеть.

– Ты можешь рассказать нам, что произошло, – добавил Эрик.

Я не хотел оставаться. Я не хотел быть здесь, но вздохнул и уступил. Чем сильнее я буду настаивать, тем подозрительнее это станет выглядеть для остальных, особенно для Хантера.

Правда заключалась в том, что я ещё не был готов к этому разговору. Я хотел наслаждаться Квен и держать её только для себя, прежде чем задумываться о том, чтобы ещё сильнее всё усложнить. Хотя после стычки с Холденом мы, вероятно, уже прошли ту стадию, когда можно было продолжать держать всё под крышкой.

– Она не имела в виду ничего такого, – заверила меня Слоан.

Когда я наконец решил открыться, мы оставили детей дома и шли по Элизии под мерцающим ночным небом.

– Зная Скотт, скорее всего, имела, – пробормотал Эрик, и я отвесил ему подзатыльник.

– Даже если и имела, она не ошибается. Мы эгоисты. И тебя называли куда хуже, – заметила Слоан.

– Я не хочу, чтобы она думала обо мне хуже, – проворчал я.

Эрик оживился.

– Почему?

– Любопытство сгубило кошку, Эрик.

Ему не терпелось услышать мои мысли. Не только те, что гремели у меня в голове, но и те, что были зарыты глубоко в сердце и грозили выплеснуться с каждым ударом.

– А удовлетворение вернуло её обратно, – парировал он, явно довольный собой.

– Ты ещё думал о том, что собираешься делать? – спросила Слоан, пресекая спор прежде, чем он начался.

В голове болезненно пульсировало. По глупости я решил, что смогу оставить её позади. Часть меня всё ещё чувствовала, что это возможно. А какой у нас вообще был выбор? У нас не могло быть будущего. Мои мысли гоняли меня по кругу, пока мне не захотелось только одного – тишины. Или Квентин. Она успокаивала этот бешеный поток мыслей.

– Подождите, – прошипел Эрик, резко раскинув руки и остановив нас посреди улицы.

– Что —

– Тсс, – тихо сказал он и потянул нас в сторону.

Потребовалось мгновение, прежде чем я понял, почему брат резко остановил нас. Наша прогулка привела нас к отражающему бассейну, и вместо кристально чистой воды, которая должна была отражать ночное небо, поверхность была окрашена в глубокий тёмно-зелёный цвет, словно лесная чаща.

Через несколько безмолвных минут поверхность воды вздрогнула, и из глубины показалась голова Арчера – он жадно втягивал воздух. На его лице застыло выражение растерянности, прежде чем он побрёл к берегу, весь промокший, с одеждой, прилипшей к телу.

– Что он задумал? – тихо пробормотала Слоан.

Арчер огляделся по сторонам, затем окутал себя своей аурой и исчез с места.

– Что он делал в бассейне? – спросил я, озадаченный.

Он использовался для дарования. Кроме этого, у нас не было никакой необходимости входить в него. Что Арчер там искал?

– Не знаю, – задумчиво произнёс Эрик. – Но нам лучше вернуться, на случай если это что-то, что разозлит Хантера.

Проходя мимо бассейна, я бросил на него взгляд. Поверхность была спокойной и отражала звёзды в небе. Арчер пытался изменить свою ответственность? Пытался выторговать у бассейна что-то более полезное для себя?

Самым разумным было бы рассказать Хантеру о том, что мы видели. Он должен был знать, что кто-то вмешивается в работу бассейна вне его обычного предназначения. Но взяла верх та затаённая обида, на которой я был построен. Я не был должен Хантеру ни единого чёртового долга.

Что бы ни делал Арчер, рано или поздно мы всё равно узнаем – и это вспыхнет ярким огненным пламенем.

Хантер разберётся с этим, когда придёт время.

Я чувствовала себя потерявшимся ягнёнком, когда вернулась домой. Что я собиралась делать целых две недели? Изгнанная из лаборатории, я осталась наедине с кипами данных, таблицами и базами. Я не могла представить ничего хуже, чем застрять в бесконечном анализе. Всё это было частью исследования, но это было нудно и однообразно, а у меня не хватало сосредоточенности, чтобы осилить большие объёмы за один присест.

Сосредоточиться на работе было бы проще, чем думать о том, каким ужасным человеком я была. Моим поступкам не было оправдания, и я отчаянно хотела повернуть время вспять и остановить себя до того, как причинила столько боли.

Когда я наконец посмотрела на телефон, я увидела сообщения, которые Мэтт оставил утром – он писал, что заедет за мной. Если бы я не была так поглощена Греем…

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я открыла и увидела на пороге Чарли – она выглядела растерянной, и я невольно повторила её выражение лица.

– Хочешь рассказать мне, что происходит? У вас с Мэтью обоих двухнедельный отпуск. Это звучит странно. И когда я поговорила с ним, он сказал спросить тебя. Он в бешенстве, Квен, – сказала Чарли. – Что случилось?

Хотя Гарет и попытался прикрыть нас, не назвав наше отсутствие отстранением, любой человек хотя бы с половиной мозговой клетки понял бы, что это вовсе не обычный отпуск.

Я отошла в сторону, пропуская Чарли в дом.

– Он в ярости, Квентин. Говорит, что не хочет тебя видеть и ему совершенно всё равно. Что произошло между вами?

Когда Чарли села на мой диван, всё внутри меня прорвалось, и я разрыдалась.

– Квен! О боги. Прости. Иди сюда. – Чарли притянула меня к себе, и я заплакала ещё сильнее. – Что случилось?

– Он застал меня с Греем, – прошептала я сквозь слёзы.

– Но ты же живёшь с ним, милая. У них всегда были натянутые отношения.

Я отстранилась и посмотрела на неё, когда до неё дошёл настоящий смысл моих слов. Мне нужен был кто-то, с кем можно поговорить, а я слишком долго держала всё это в себе. Чарли была человеком, которого я уважала и на которого полагалась с тех пор, как мы вместе начали этот проект.

– О боги, ты хочешь сказать… – начала Чарли. – Ты изменила ему?

Я не могла себя защитить. Я изменила Мэтью.

– Я собиралась расстаться с ним. – Но я сама поморщилась от того, насколько жалко и слабо прозвучало это оправдание.

– Но ты не рассталась! – Чарли выглядела сердитой, и я не припоминала, чтобы когда-либо видела её такой. – Ты изменила ему! Боги, да он практически боготворил тебя!

– Ты ничего не знаешь, Шарлотта. Он не идеален.

– Он никогда и не говорил, что идеален. Да это и не важно. Боги, Квен, зачем ты так с ним поступила?

– Я не делала этого специально!

Я не собиралась причинять ему боль. Я изо всех сил старалась держаться подальше от Грея, пока была с Мэтью. Я не понимала, что заставляло меня так отчаянно хотеть Грея.

Чарли поднялась с дивана.

– Куда ты идёшь? – спросила я.

– Я возвращаюсь к Мэтью.

Я тоже встала.

– Чарли, ты не можешь никому об этом рассказывать.

– Не волнуйся, Квентин. Я не собираюсь разносить твой грязный маленький секрет.

Эти слова ужалили, но она была права. Мы скрывали это изо всех сил, потому что обе знали – это неправильно. Это не были серьёзные отношения. Это был секс. Но иногда всё ощущалось не так просто. Бывали моменты, когда понимание и связь выходили за пределы физического и превращались во что-то большее. Только я не могла объяснить это никому. Я даже не была достаточно смелой, чтобы заговорить об этом с Греем.

Чарли ушла, и тишина в доме стала оглушительной. Я снова почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Что я делаю? Почему я это делаю?

Я причинила боль другу, и на моей карьере уже появилась тень – всё из-за мужчины. Из-за решений, которые я принимала, вращаясь вокруг мужчины. Мужчины, который даже не мог полностью принадлежать мне из-за того, кем он был. Почему я рисковала столь многим?

Поднимаясь наверх, я откинула крышку ноутбука. Мне нужно было отвлечься от всего этого. Гарет был прав. Мне нужно было прочистить голову. Перезагрузиться и снова сосредоточиться. Эту работу мне подали на серебряном блюде, и я должна была двигаться к собственной исследовательской группе в собственной лаборатории.

Мои пальцы стремительно забегали по клавиатуре – я искала, просматривала и нашла именно то, что мне было нужно. Рейс в Нью-Йорк через два часа.

Мне нужен был мой брат.

На протяжении всего полёта и поездки на такси до дома Кэсса мои мысли мчались так стремительно, что мне хотелось иметь выключатель, чтобы просто их отключить. Моё сердце и разум вели войну, и явного победителя не было. И пока они сражались друг с другом, я плакала больше, чем за многие годы.

Наверное, это был самый импульсивный поступок за долгое время, но мне нужен был мой старший брат. Не просто потому, что я по нему скучала – он действительно был мне нужен.

Мы с Кэссом всегда были рассудительными детьми. У меня был более вспыльчивый характер, но в остальном мы были довольно похожи. Не так уж часто ему приходилось вмешиваться и играть роль старшего брата, но именно этого мне требовалось от него сейчас.

Когда я постучала в дверь его дома, прошло несколько мгновений, прежде чем Кэсс открыл.

– Квентин? Боги, что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил Кэсс.

– Кто там, милый? – Софи появилась у него за спиной, и её глаза расширились. – Квентин!

– Заходи, утёнок.

Они отступили в дом, и я вошла со своим рюкзаком, который перед уходом набила одеждой и ноутбуком. Самым необходимым. Я понятия не имела, останусь ли на два дня или на две недели.

– Почему ты не сказала, что приедешь? – Кэсс притянул меня к себе, и я вцепилась в него. – Квен?

– Я сделаю кофе, – пробормотала Софи.

Кэсс погладил меня по спине, и я снова расплакалась.

Когда я стала частью семьи Скоттов, мне было десять лет, а Кэссу – пятнадцать. На протяжении всего процесса он был сгустком энергии, который не мог перестать болтать. В тот момент, когда меня удочерили, меня захлестнули эмоции, и в первую же ночь я разрыдалась на кровати. Именно Кэсс нашёл меня и отвёл на кухню за стаканом воды. Кэсс, который с того дня всегда присматривал за мной. Кэсс, который стал моим братом, не разделяя со мной ни капли крови.

– Ну давай, утёнок. Расскажи, что случилось?

Я подавилась смешком, услышав старое прозвище. Когда я только попала в семью, я была одержима утками в парке. Это была одна из первых прогулок, которые мы совершили уже как официальная семья Скоттов – вчетвером.

– Я не понимаю, что делаю со своей жизнью, – сказала я, отстраняясь.

Кэсс рассмеялся.

– Ты шутишь? Ты всегда знала, что делаешь. Иди сюда, присядь.

Он подвёл меня к дивану. Уже становилось поздно, но, похоже, его это совсем не волновало.

– Мне кажется, я всё испортила, – сказала я.

Кэсс посмотрел на меня с тревогой. Я никогда не увлекалась вечеринками. Никогда не пробовала наркотики. Слишком одиночка, чтобы попасть в плохую компанию. Даже когда я поступила в университет и наши жизни были разорваны на части той железнодорожной катастрофой, Итан сумел удержать меня в здравом уме.

– Что случилось, утёнок?

Оставшуюся часть ночи я рассказывала Кэссу и Софи всё. Всю правду без утайки. Я рассказала им, кто такой Грей. О том, что мы не встречались, когда они приезжали в гости. О Мэтью и о том, как за последние несколько часов всё рухнуло вокруг меня.

Мне нужна была помощь, и я доверяла своему брату.

Меня буквально тянуло спуститься вниз и увидеть Квентина. Мы расстались не на лучших условиях, но вопрос Слоана и события, приведшие к истерике Холдена, заставили меня задуматься.

Квентин выбрала меня. Она проводила время со мной, даже если я не мог гарантировать ей отношения. Она назвала меня эгоистом, но за этим стояла причина, которую я не хотел признавать. Но она выбрала меня, а это значило, что я обязан объяснить ей, что между нами происходит. Я обязан сказать ей правду.

– Ты собираешься рассказать ей, – произнёс Эрик, появившись прямо рядом со мной.

Все уже вернулись в институт, а Арчер задержался, ухмыляясь нам обоим, прежде чем исчезнуть вместе с остальными. Как же мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица. Чего этот ублюдок так самодоволен? Каждая нервная клетка в моём теле подсказывала, что он что-то замышляет, но в списке моих приоритетов это пока стояло далеко не на первом месте.

– Да, – коротко ответил я Эрику. – Я хочу сказать ей, что мы связаны.

Улыбка Эрика стала такой широкой, что я даже испугался, как бы он себе что-нибудь не повредил.

– Грей! – воскликнул он, прежде чем я заставил его замолчать. – Значит, ты подумал о том, чтобы рассказать ей и всё остальное?

– Давай по одному шагу за раз.

То, что я не мог иметь с ней отношения, не означало, что я их не хотел. Чем больше я думал об этом, тем чаще задавался вопросом, возможно ли это вообще. Она могла бы принять свою божественную сущность и присоединиться к нам. Это бы упростило всё. У нас была бы вечность друг с другом. От одной этой мысли кружилась голова.

– Ты любишь её, Грей? – вопрос Эрика прозвучал прямо и без обиняков, и он ухмылялся, глядя на меня. Он выглядел как ребёнок, и я почувствовал, как румянец поднимается к моей шее.

Любовь и привязанность – два чувства, которых мне всегда не хватало. Вожделение и желание – вот с чем я был хорошо знаком. Именно так всё и началось между мной и Квен. Простая, неоспоримая химия. Но превращение наших отношений оставило меня в растерянности. Большую часть времени я не понимал, что делает моё сердце и почему. Впервые в жизни я совершенно не был уверен, что ждёт меня впереди.

Я прочистил горло и пожал плечами.

– Не знаю.

– Думаю, знаешь.

– Эрик.

В моём голосе прозвучало предупреждение.

Я не хотел вести с ним этот разговор. И без того было неловко. Эрик был наделён любовью как своей обязанностью. Она давалась ему так же естественно, как дыхание. Остальным из нас повезло куда меньше.

– Это довольно простой вопрос, – продолжил он. – Ты любишь её?

– Напоминаю тебе, дорогой брат, что не все из нас обладают твоими способностями, так что для остальных любовь – штука куда более сложная.

– Думаю, знаешь.

– Отстань.

– Думаю, знаешь. И я иду с тобой.

– Нет!

Но спорить было бесполезно. Эрик был в своей стихии, и потому, когда я появился у дома Квентина, он оказался прямо за моей спиной, всё ещё ухмыляясь как идиот.

Я почувствовал это сразу.

– Её здесь нет, – сказал я.

– Грейсон.

Эрик взял с журнального столика блокнот и протянул его мне.

Ушла к Кэссу. Думаю, нам нужно пространство – Скотт.

Записка была короткой, почти без эмоций, и моя кожа покрылась мурашками.

Нужно пространство? Какого хуя нам нужно пространство? Я попытался удержать свой гнев под контролем.

– Я отправляюсь туда, – сказал я, чувствуя, как пульсирует висок.

– Я за тобой.

Будь моя воля, я бы просто переместился прямо в дом Кэссиди Скотт, но аура Эрика столкнулась с моей, и в итоге мы оказались в переулке одного из пригородов Нью-Йорка. Мы прошли по улицам, пока не нашли дом Кэссиди. Эрик постучал в дверь прежде, чем я успел заговорить.

– Её здесь нет, – сказал я ему.

– Что? – спросил Эрик, обернувшись через плечо.

Дверь открылась, и на пороге стоял приёмный брат Квен, глядя на нас обоих.

– Ты ведь знаешь, – сказал я.

Это был не вопрос. Это было утверждение, и Кэсс кивнул мне в ответ.

– Её здесь нет, и сейчас она не хочет тебя видеть, – сказал Кэсс.

Я ответил:

– Ну а я хочу увидеть её.

– Не уверен, что это в её интересах.

Моя аура начала просачиваться наружу и медленно потянулась к Кэссу. У меня не было настроения разбираться с ним. Эта ситуация касалась меня и Квен, и никому больше не нужно было в неё вмешиваться.

Эрик протянул руку и положил её мне на плечо, прежде чем сказать:

– Уверен, она была бы признательна, если бы ты оставил её брата целым и невредимым.

Кэссиди сделал шаг назад, и Эрик направился в дом, а я последовал за ним. Дверь закрылась, Кэсс вошёл в гостиную, где нас накрыла густая, тяжёлая тишина.

– Ты знаешь, что не можешь никому рассказать то, что знаешь. Скорее всего, это стоило бы ей жизни, – сказал я ему.

– Я не идиот.

Эрик вздохнул и сел, аккуратно закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Но мы с Кэссиди продолжали стоять, глядя друг на друга.

– Сколько она тебе рассказала? – спросил я.

– Всё.

– Всё?

– Всё, Грейсон.

Он пытался держаться уверенно, но Кэсс, в отличие от своей сестры, свято верил в Богов. Он не смотрел мне прямо в глаза, и в его голосе звучала лёгкая дрожь. Я уважал его за попытку быть сильным ради своей сестры.

– С ней всё в порядке? – спросил я.

Кэсс немного смягчился.

– Будет. Квен умеет держаться. Если кто и способен выстоять, так это она. Я…

Я наблюдал за ним, и даже Эрик подался вперёд, заинтересованный тем, что он собирается сказать.

– Она моя сестра. Она – единственная семья, которая у меня есть. Я уже видел, как кто-то причинял ей боль, и мне плевать, кто ты такой, но я не позволю тебе снова сделать ей больно.

– С чего ты взял, что я причиню ей боль? – спросил я, стараясь удержать нарастающий гнев.

– Не знаю. После всего, что она мне рассказала, у меня нет причин тебе доверять. Это мне придётся собирать её по кускам, когда ты уйдёшь и вернёшься туда.

Он махнул рукой вверх, указывая на потолок, намекая на Элизию и на всё, что за её пределами.

Входная дверь открылась, и я услышал смех Квентина – музыку, которую могла создавать только она, и моё сердце взмыло вверх.

– Может быть, – сказала она. – Но если я перееду, тебе придётся терпеть вдвое больше Скоттов. Ты уверен, что ты…

Фраза резко оборвалась, когда она увидела меня.

Перееду? Она собиралась переехать?

– Квентин!

Именно Эрик нарушил тишину – он поднялся с дивана и направился к ней, крепко обняв. Она ответила на объятие, но её взгляд оставался прикован ко мне.

– Скажи слово, утёнок, и они вылетят отсюда, – сказал ей Кэсс.

– Квентин, думаю, нам нужно поговорить, – сказал я ей.

– Хорошо, – наконец ответила она, справившись с шоком. – Можем пойти в мою комнату.

Кэсс явно был не в восторге.

– Можете остаться здесь.

– Кэсс. Мне двадцать семь лет. Может, обойдёмся без этого?

Его лицо вспыхнуло розовым от напоминания о её возрасте, и Квен развернулась и вышла из комнаты. Я последовал за ней. Мы вошли в гостевую спальню, и она села на кровать, прикусив нижнюю губу.

– Похоже, ты уехала в спешке, – сказал я, недовольный её внезапным желанием сбежать.

– Выгодные билеты на самолёт.

– Ты ужасно врёшь.

Я присоединился к ней на кровати, сев напротив.

– Ты сказала, что тебе нужно пространство. Почему? – спросил я.

Квен посмотрела на меня, и я прищурился, пытаясь понять, почему теперь она выглядит такой неуверенной, когда ещё день назад была так убеждена в нас.

– Я всю жизнь тяжело работала, чтобы добиться того, где я сейчас, – ответила она.

– Я знаю.

– Я не могу потерять всё это из-за того, что ввязалась с тобой.

Мне ненавиделось, как она свела всё к «ввязалась». Я не просто ввязался с ней. Уже нет.

– Если бы Гарет не был так добр ко мне, я могла бы потерять работу. – Она посмотрела на меня. – Думаю, я потеряла обоих своих друзей.

Внутри меня появилось ощущение, будто я тону. Нет, даже больше – будто раскалываюсь на части. Боги, не об этом ли говорил Эрик – о боли, если мы попытаемся разорвать связь? Разве она этого не чувствует? Я хотел сказать ей, но теперь сомневался.

Она колебалась, казалась не такой вовлечённой в это, как я, и я не хотел принуждать её к решению.

– Я всё ещё здесь, – напомнил я, потирая грудь.

Она слабо улыбнулась, и я притянул её к себе на колени.

– У тебя всё ещё есть работа.

– Пока что.

– Что сказал Гарет?

– Что всё, что происходит между нами, больше не должно влиять на мою работу. Я удивлена, что он не снял меня с твоего дела и не назначил кого-то другого.

– Он знает, что я не буду работать ни с кем другим.

Прошли месяцы с тех пор, как я впервые выдвинул это требование, но оно оставалось неизменным. Я не стал бы добровольно сотрудничать, если бы не работал с ней.

Квен расслабилась в моих объятиях, прижавшись ко мне, и боль в моей груди утихла.

– Я позволю тебе заниматься своей работой, – предложил я как своего рода сделку. – Обещаю не быть отвлекающим фактором.

– Ты не можешь этого обещать. Ты отвлекаешь, даже когда стараешься этого не делать.

Я тихо усмехнулся.

– Квентин.

– Ммм?

– Если ты действительно считаешь, что это не то, чего ты хочешь, если это создаст проблемы для твоей карьеры, тогда мы можем остановиться.

Даже произнося эти слова, я знал, что не имею их в виду.

Квентин была связана со мной так, как сама не могла понять. Даже я с трудом осознавал масштаб нашей связи. Возможно, я смог бы дать ей несколько дней, может быть, недель пространства, но в конце концов мы всё равно оказались бы вместе.

Её заминка с ответом вызвала волну паники, о существовании которой я раньше и не подозревал. А затем её рука вцепилась в мою рубашку, притягивая меня ближе, пока она крепко не обняла меня. Я обнял её в ответ и уткнулся лицом в её волосы. Становилось очевидно, что мне нужно найти способ решить проблемы, которые могут нас разлучить.

– Я не хочу переставать видеться с тобой, – прошептала она.

– Ты же понимаешь, я не играю с тобой.

Отстранившись, она посмотрела на меня вопросительно.

Я не играл с ней, но и не мог пообещать больше, чем уже пообещал. Всё это не имело смысла, и это сводило меня с ума.

Она не стала настаивать. Вместо этого она поцеловала меня, и любое неприятное ощущение в моей груди исчезло без следа. Я переместился так, что она оказалась лежащей на кровати, а я навис над ней, опираясь на руки по обе стороны от неё.

– Ты не можешь просто исчезать, когда сталкиваешься с трудностями, – сказал я ей.

Её щёки порозовели.

– Я привыкла справляться со всем сама.

– Больше нет. Теперь у тебя есть я.