Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

После беспокойной ночи я ушла на работу рано, не сказав ни слова. Холден мог сам разобраться с Грейсоном. Прошлой ночью я и так сделала больше, чем полагалось няньке. К тому же Холден, вероятно, только и ждал случая показать ему, что вчерашний инцидент в лаборатории не оставил на нём никакого следа.

Про меня того же сказать было нельзя.

При одной мысли о прошлой ночи стыд жёг мои вены. Я даже не поняла, что Грейсон находится на кухне, пока он не заговорил, и всё обострилось так стремительно. Он прошёлся по каждой моей мысли, включая те, где я думала о том, как притягательно он выглядел в темноте.

Почему я вообще должна стыдиться? Он был Богом, и я была не единственной, кто заметил, насколько поразительно красив весь их отряд. Такая близость к нему разожгла во мне томление, от которого я сжимала бёдра.

А потом то, как он сообщил мне, что никогда не прикоснётся к «грязной смертной», такой как я, заставило меня почувствовать себя грязной и ничтожной.

Я не позволю заставлять себя чувствовать так под собственной крышей. Вместо того чтобы вариться в этом и позволить тревоге разрастись в неуправляемое чудовище, я провела первые тридцать минут своего дня, запершись в кабинете и приводя мысли в порядок. Учёный, решатель проблем – вот кто я. Критическое мышление было жизненно важным навыком.

Гарета всегда можно было найти в его кабинете ранним утром, ещё до официального начала рабочего дня. Этот проект был его гордостью и радостью, и я предполагала, что его жена – самая понимающая женщина на планете, учитывая, сколько часов он проводил на работе.

Постучав в дверь, я не стала ждать ответа и сразу толкнула её. Мои родители пришли бы в ужас, увидев, как я врываюсь в комнату без церемоний, но были бы разочарованы, если бы я не умела постоять за себя.

С одним из этих вариантов жить было проще.

Гарет переводил взгляд между двумя настольными мониторами, пока я шла к нему.

– Скотт? – спросил он удивлённо. – Ты сегодня немного рано. – Он взглянул на часы на запястье.

Мне не требовалось приглашение, и я заняла место перед его столом. Закинув одну ногу на другую, я глубоко вдохнула, прежде чем сказать:

– Мне нужно поговорить с вами.

– С Грейсоном всё в порядке? – спросил Гарет, уловив проблему.

Я на мгновение замешкалась с ответом. Последнее, что мне было нужно, – чтобы Гарет решил, будто я неспособна справиться, слаба или, того хуже, раздуваю из мухи слона. Мысль о том, что он может отмахнуться от меня как от истеричной женщины, неприятно покалывала кожу. Это выходило за рамки моей компетенции, и я была более чем обеспокоена – и не без оснований – тем, насколько непредсказуемым оказался Грейсон.

– Всё… – я задумалась, как закончить предложение. – В порядке.

Ложь прозвучала жалко даже для моих собственных ушей, и внутри я поморщилась.

– Гарет, я прошу перевести меня от Грейсона, – я перешла к сути, не желая запутываться сильнее, чем необходимо.

– Скотт, – твёрдо произнёс Гарет, наклоняясь вперёд и опираясь локтями о стол, готовясь начать свою защиту.

Гарет, при всей своей вежливости в письмах и весёлых подколках, был главнокомандующим. Его эго превосходило наше, его напор был сильнее, его амбиции затмевали всех нас.

Но это не значило, что я собираюсь отступить, поджав хвост. Это будет битва характеров.

– Он нестабилен и непредсказуем, – сказала я своему начальнику.

– Именно поэтому я изначально и поставил тебя к нему, – ответил он. – Я думал, ты оценишь вызов. Лучшая на курсе. Самый молодой человек из всех, кого я знаю, получивший докторскую степень. Ты не из тех, кто пасует перед работой.

Гарет умел гладить людей по самолюбию. В месяцы перед их прибытием он методично обходил сотрудников, заставляя каждого делать то, что ему было нужно. Под его руководством мы выполнили огромный объём работы, потому что Гарет не гнушался подкармливать чувство собственной значимости людей. Но на этот раз я на это не купилась. Я знала, на что способна, но это не означало, что он может использовать это как рычаг давления.

– Вы не говорите мне ничего нового, Гарет, – холодно ответила я.

Никто не собирался сражаться за меня, поэтому мне приходилось полагаться на себя, чтобы не попасться на сладкие слова, в которых на самом деле не было заботы о моих интересах. Доброта часто бывает с шипами. Люди не могут не преследовать собственные цели.

Он сложил пальцы домиком, а я откинулась на спинку стула. Это была моя первая работа, и мне никогда раньше не приходилось вести переговоры об условиях, но я не собиралась отступать без борьбы.

– Я прошу о переводе, – повторила я. – Я хочу быть назначена к другому Богу.

– Не могу сказать, что это просьба, которую мне хотелось бы удовлетворить.

– Вы сами переманили меня на эту работу, – напомнила я ему. – У меня были чёткие условия, Гарет. Я хотела работать над этим, чтобы опубликовать результаты, но сделать это довольно сложно, когда я не могу получить нужные данные от своего объекта исследования, потому что он ведёт себя как ребёнок. Я хочу свои публикации и своё признание, и при таком темпе именно кто-то из остальных доберётся до этого первым. Так что либо меня переводят, либо я ухожу из этого проекта, – сказала я уверенно.

Краска схлынула с лица Гарета, но выражение его оставалось спокойным. Ни один мускул на его теле не дрогнул. Он мог заменить меня. Но это означало бы найти человека, который согласится занять эту должность, провести его через все соглашения о неразглашении и ввести в курс дела. Я уже была здесь, и у меня был подтверждённый послужной список: я умела добиваться результатов в лаборатории, если мне давали правильные инструменты для работы.

Ситуация могла повернуться в любую сторону: я могла получить желаемое, а могла увидеть, как Гарет указывает мне на дверь, и тогда мне снова пришлось бы подавать заявки на постдокторские позиции – с необъяснимым пробелом в трудовой истории.

– Ты ведь не серьёзно, – сказал Гарет, пытаясь поймать меня на блефе.

Выпрямившись чуть ровнее на стуле, я расслабила плечи.

– Серьёзно. Мы оба знаем, что я без труда смогу устроиться в половину лабораторий по всему миру. Люди хотят видеть меня в своей команде, и я не стану колебаться, если придётся найти работодателя, который держит своё слово.

Предложения поступили из Сент-Эндрюса, Окленда и Хьюстона ещё до того, как я подала диссертацию. Моим внешним экзаменатором на защите был профессор из Севильи, который сделал мне четвёртое предложение о работе, если я захочу, но я отвернулась от всех этих институтов, потому что эта должность обещала попасть на страницы истории, а ради такого предложения было трудно усмирить собственное эго.

Кэсс стал последним толчком, который мне понадобился, чтобы принять эту работу. Мой старший брат был моей опорой и человеком, которого я любила больше всего на свете. Он колебался, когда я объяснила, что подумываю занять государственную должность вместо того, чтобы остаться в академической среде. Мне пришлось выслушать двадцатиминутную лекцию об опасностях коррупции, прежде чем он в итоге сказал, что мне следует делать то, что делает меня счастливой.

– Ладно, – наконец произнёс Гарет, шумно выдохнув. – Ты больше не работаешь с Грейсоном.

– А назначена к кому? – спросила я, сверкнув ему улыбкой и почувствовав, как узел в груди начинает ослабевать. – Я не привередлива.

Не было нужды испытывать судьбу, и о других Богах мы пока не слышали ничего тревожного.

Гарет фыркнул.

– Можешь работать с Хантером, раз уж у тебя, похоже, нет с ним проблем.

– Думаю, с этим я справлюсь.

– Квен, – голос Чарли разнёсся по лаборатории.

Я обернулась, переворачивая пробирку с кровью, чтобы смешать её с антикоагулянтом. В отличие от смертной крови, густо-красной, у Богов в жилах текла ихор – расплавленное золото. В крови Хантера мерцали ярко-голубые вкрапления, того же оттенка, что и его аура. Именно эту кровь нам дали при создании наручников, но тогда я не знала, кому она принадлежала.

– Чарли, – сказала я и почувствовала, как румянец приливает к щекам. Я понимала, что рано или поздно мне придётся встретиться со своей прежней командой, но не ожидала, что это случится до обеда.

– Ты попросила о переводе, – Чарли сразу перешла к делу. Не зря мы так хорошо ладили.

Отойдя от Хантера и остальных, я ухватила Чарли за локоть, стремясь к хоть какой-то уединённости. Подняв взгляд за стеклянную стену лаборатории, я увидела Холдена, стоящего там вместе с двумя другими агентами службы безопасности. Однако самой внушительной фигурой был Грейсон – он стоял с убийственным выражением лица, а его чёрная аура клубилась вокруг рук. Она разрасталась, затемняя коридор, когда он поймал мой взгляд.

– Я не собираюсь терпеть такое неуважение, Чарли, – сказала я, заставив себя отвести глаза от него. – Твоя работа – наблюдать за его поведением. Моя – изучать его биологию, а не быть мишенью для его…

Я не могла подобрать подходящее слово.

– Комплекса Бога? – подсказала Чарли.

– Именно!

– Квентин. – Чарли почти рассмеялась, произнеся моё имя легко и звонко. – Он Бог. Разумеется, у него комплекс Бога. Но я удивлена, что ты позволила ему так легко тебя вытеснить.

– Он меня не вытеснял! – возразила я громче, чем следовало, оскорблённая обвинением подруги. Несколько сотрудников лаборатории обернулись, и я понизила голос. – Он меня не вытеснял. Я просто хотела работать над этим проектом с немного меньшим сопротивлением.

Чарли понимающе кивнула. Она знала, каково это – пробиваться в сфере, где доминируют мужчины. Нам постоянно приходилось доказывать свою ценность.

– Он… – начала Чарли и прикусила губу.

– Что?

Она тяжело вздохнула, будто смиряясь.

– Грейсон сказал, что не будет сотрудничать, если ты снова не начнёшь работать с нами.

– Что? – Я не была уверена, что расслышала правильно.

Когда я посмотрела мимо Чарли, я увидела, что Грейсон по-прежнему пристально смотрит на меня из-за стекла лаборатории, словно пытается прожечь во мне дыру. Наверное, он и правда мог бы это сделать, если бы захотел.

– Почему? – спросила я.

– Не знаю, Квен, но ты же понимаешь, Гарет хочет получить полный набор результатов, а если Грей не станет работать ни с кем другим, мы рискуем потерять целый комплект.

Я оглядела лабораторию вокруг нас. Хантер работал с нами без жалоб. Он позволял брать образцы, задавал вопросы и отвечал на наши. Грейсон же выглядел так, будто хотел меня убить, а потом ещё и поиграть с моим разумом. Однако Гарет ожидал двенадцать наборов результатов, и провал в этом случае ляжет прямо на мои плечи.

– Да блядь… – прошипела я, когда реальность окончательно дошла до меня, и слёзы раздражения защипали глаза. – Дай мне поговорить с ним.

Мы вышли из лаборатории, где воздух казался густым.

– Я хочу поговорить с Грейсоном, – сказала я им всем.

– Пожалуйста, – ответил Холден.

– Наедине, Холден, – резко добавила я, не настроенная играть в игры.

– Нет, – коротко отрезал он, скрестив руки на груди.

– Холден! – рявкнула я. – Не выводи меня сегодня!

Он прищурился, затем подал знак двум коллегам и отошёл в конец коридора, оставаясь в пределах видимости. Чарли ободряюще улыбнулась мне, прежде чем присоединиться к ним.

– Хантер, – Грейсон с презрением процедил имя своего брата, как только мы остались одни.

– Тебе что-то нужно, Грейсон? – спросила я.

– Ты выбрала работать с моим братом.

– Вообще-то, – начала я поправлять его, – Гарет назначил меня к твоему брату, когда я попросила перевести меня из твоей команды.

– И держу пари, ты ухватилась за этот шанс, – язвительно бросил он. Грейсон выпрямился и с оскорблённым видом втянул воздух, прежде чем добавить: – Я не буду работать ни с кем другим.

– Почему?

Его гнев вспыхнул мгновенно.

– Я не обязан давать тебе объяснения!

Краем глаза я заметила, как Холден двинулся к нам. Я взглянула на него и подняла руку, и он остановился на месте. Это было между мной и Грейсоном.

– Это моя работа, Грейсон. Я отношусь к ней серьёзно, – спокойно сказала я. – Мне неинтересно играть с тобой в игры и позволять тебе усложнять мне жизнь. Я попросила перевода, чтобы просто заняться тем, что должно быть сделано.

– Мы оба знаем, что без меня твоя работа останется незавершённой, – парировал он.

Он сделал шаг ближе, но, в отличие от прошлой ночи, я не отступила. Теперь он был на моей территории. Лаборатория – место, где я чувствовала себя наиболее уверенно. Здесь всё было чётким, аналитичным, логичным. Здесь я выстроила себя из поздних ночей, ранних утр и пропущенных выходных. Я не позволю разрушить себя в собственном королевстве.

– Тебя раздражает, что ты не можешь заставить меня делать то, что хочешь, – продолжил Грейсон. – Тебя бесит, что я – незавершённый проект.

Меня раздражало другое – то, что он мог читать каждую мою мысль, даже когда я не произносила её вслух. От правды было не убежать. Я никогда не оставляла проекты незавершёнными, и то, что я не могла довести до конца его дело, выбивало меня из равновесия, даже если перевод был тем, чего я сама хотела.

– Вернись, и я дам тебе то, что ты хочешь, – сказал Грейсон. – Я уже говорил тебе вчера, что буду работать с тобой, чтобы дать тебе доказательства.

– С чего мне тебе доверять? – спросила я, прищурившись.

– Ни с чего, – честно ответил он. – Тебе просто нужно решить, что для тебя важнее.

В голове зазвенели тысячи тревожных колоколов. Я не могла ему доверять. Никогда не смогу – и он только что сам это подтвердил. Но всё, что мне нужно, – это терпеть его достаточно долго, чтобы получить необходимый образец. Я не физик, которому требовалось бы присутствие Грейсона для проведения экспериментов.

Я знала, что не могу ему доверять, но оставался незавершённый проект – мой проект – и то, как Чарли сказала, будто Грейсон вытеснил меня, заставило мою кровь закипеть. Неужели люди действительно думали, что всё произошло именно так? Пустые сплетни перекручивали историю, превращая меня в девицу в беде, вместо женщины, которая сама управляет своей жизнью.

Чёрный жгут обвился вокруг моего запястья, и я поняла, что защита Хантера рассеялась, оставив меня на милость Грейсона. Я не могла позволить ему снова сделать это.

– Гарету уже надоест видеть меня, – сказала я.

Слова подействовали как магия. Аура Грейсона рассеялась, и я повернулась к остальным.

– Верните его в лабораторию, – распорядилась я, направляясь по коридору. – Попросите Джеймса подготовить вакутейнеры с гепарином и иглы-бабочки. Я иду к Гарету.

Я не стала ждать ответа и спустилась по лестнице к офисам, давая себе время подготовиться ко второй встрече за день.

Когда я без предупреждения вошла в кабинет Гарета, он поднял взгляд с лёгкой хмурой складкой между бровями. Это было не то впечатление, которое я хотела производить на своего начальника.

– Что теперь, Скотт?

Он выглядел напряжённым, и я знала – из-за ситуации, которую принесла к его двери этим утром. Никто другой не хотел занять моё место в команде Грейсона, и даже если бы Гарет нашёл замену, это не имело бы значения – Грейсон просто отказался бы работать с этим человеком.

– Если вы хотите, чтобы я работала с ним, тогда есть несколько условий, которые должны быть выполнены, – сказала я.

Гарет тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

– Перечисли их, и я посмотрю, что смогу сделать.

Через час мы пришли к соглашению: я снова работаю с Грейсоном, без возможности перевода, моя зарплата пересмотрена, а в руке я держала один медный наручник. Последний пункт был скорее настоянием Гарета, но я не стала спорить. Будет приятно иметь уверенность, что в собственном доме я в безопасности.

Хотя, с другой стороны, прошлой ночью Грейсон и без особой помощи своих сил прекрасно сумел забраться мне под кожу.

Коридоры заполнились людьми, начинавшими обеденный перерыв, и я пробиралась против потока, возвращаясь к работе, когда столкнулась с Чарли.

– Ты идёшь? – спросила она меня.

– Нет. Я просто хочу всё подготовить, чтобы мы могли начать сразу, как только все вернутся, – объяснила я. – Это и так заняло больше времени, чем должно было.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Я покачала головой.

– Иди спокойно пообедай. И прости, что я пыталась уйти, ничего тебе не сказав.

– Всё нормально, – Чарли отмахнулась. – Только не перерабатывай.

Тишина в лаборатории меня вполне устраивала, пока я осматривала то, что Джеймс подготовил на моём рабочем столе. Иглы были на месте, но, пожалуй, мне пригодился бы больший диаметр. Подойдя к шкафам, я достала коробку с более крупными иглами и взяла несколько штук.

– Ты пыталась сбежать от меня.

Я вздрогнула от бархатного голоса, раздавшегося в лаборатории. Боги, должно быть, родственны кошкам – тихие, территориальные, самовозвеличенные.

Когда я бросила взгляд через плечо, Грейсон стоял, прислонившись к столу, и внимательно наблюдал за мной. Я отвернулась и поставила коробку обратно в шкаф.

– Если мы собираемся работать вместе, у меня есть несколько условий, – сказала я.

Он склонил голову набок и приподнял бровь.

– Заинтригован.

– Ты будешь делать то, о чём я тебя прошу в этой лаборатории, – сказала я, глядя на него. – Прогресс этого проекта важен для меня.

Грейсон пожал плечами, и внутри меня вспыхнуло раздражение. Для него это ничего не значило, а для меня – значило очень многое, как и для других, кого привлекли к этой работе.

– Продолжай, – сказал он.

– Ты держишься подальше от меня, когда я с тобой не работаю.

На его лице появилась ухмылка, и он плавно оттолкнулся от стола, направляясь ко мне хищной походкой. Он определённо был отчасти кошкой.

– У меня с этим проблем не будет, – выдохнул он. – Если память мне не изменяет, это ты хотела узнать меня получше.

Я отказалась больше смущаться из-за этого. В конце концов, я была не единственной женщиной – или мужчиной – кто заметил, что наши двенадцать новых подопечных были исключительно привлекательны.

– Небольшой сбой в моём профессиональном суждении, – серьёзно сказала я. – Простите меня, ведь я всего лишь смертная.

Грейсон совершенно ясно дал понять, что он обо мне думает.

Грязная смертная.

Эти слова занимали в моей голове больше места, чем мне хотелось бы признавать.

– Это всё или есть ещё что-то? – Грейсон сделал шаг назад.

Я достала из кармана один медный наручник, больше похожий на браслет, и подняла его между нами. Ухмылка исчезла с лица Грейсона, и он прищурился, глядя на ненавистный предмет.

– Ты будешь носить это, когда находишься со мной в доме или участвуешь в совместных заданиях, – сказала я.

– Ни за что, – прорычал он.

– Это не обсуждается.

– Ты хочешь лишить меня сил!

– Ты сам сказал, что я не могу тебе доверять.

Я заметила, как дёрнулись его пальцы и как из них начала выползать чернота. Грейсон выглядел так, словно что-то взвешивал в голове. Всё, что произошло между ним и Хантером вчера, когда они покинули институт, явно заставило его колебаться.

– Я буду носить его, когда ты спишь, – сказал он.

– Я сказала, это не обсуждается, – повторила я, игнорируя его нелепое предложение. – Ты будешь носить его дома и когда нам нужно выходить наружу. Тебе не нужно надевать его, когда ты с остальными. Это не только моё требование. Гарет тоже согласился.

– Ладно! – выплюнул он.

Я убрала наручник обратно в карман. Он не лишит его сил. Один браслет, скорее всего, лишь приглушит их. В конце концов, он был Богом высшего ранга, и у меня оставались сомнения, насколько эти устройства вообще эффективны.

Грейсон резко сократил расстояние между нами, поставив руки по обе стороны от меня и упершись ладонями в стол, так что я оказалась зажата в узком пространстве.

– Ты пыталась сбежать от меня, – сказал он, глядя сверху вниз.

– Я ничего подобного не делала.

– Тебя поставили ко мне на службу.

– Я никому не служу. Это моя работа! – Я подняла руки и ударила ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть его, но Грейсон стоял неподвижно под моими руками, не шелохнувшись ни на миллиметр.

– Вот оно, – прошептал он, и на его лице появилась извращённая радость. – Вот тот гнев, который ты так старалась держать под контролем. Именно этот гнев заставит тебя позвать меня.

– Я уже сказала тебе: я в тебя не верю. Я никогда тебя не позову.

– Глупая девочка. Ты видела достаточно доказательств того, что наша кровь божественна.

С самого детства у меня были проблемы с характером. Самая мелочь могла вывести меня из себя самым взрывным образом. С возрастом, и благодаря наставлениям родителей, я научилась держать себя в руках, но это никуда не исчезло по-настоящему. Это просто изменилось – из физических стычек превратилось в словесные. Я стала искусной в обмене репликами и научилась использовать слова против своего противника.

– Божественна? – переспросила я, игнорируя бешеный стук сердца. – Ты так настаиваешь на том, что мы настолько разные, но посмотри на себя. Ты ничем не лучше меня. Ты эгоистичен и вспыльчив. Ты сидишь на троне и смотришь на смертных свысока, с рекой золота в венах, но на этом всё. Ты ходишь, говоришь и совершаешь ошибки – как и все мы.

На его лице появилось выражение убийственной ярости – из-за моей дерзости усомниться в его божественности, – но я устала от того, что меня постоянно давят. Устала от того, что он считает себя тем, кто отдаёт приказы, находясь на моей территории.

Тихий голос окликнул меня по имени, и я посмотрела мимо Грейсона, увидев Джеймса, который стоял неподалёку и оценивающе наблюдал за происходящим.

Будучи старше меня всего на три года, Джеймс без проблем принимал от меня распоряжения. Этот человек был настолько спокойным, что казался почти лежащим.

– Джеймс, не мог бы ты принести нам контейнеры с жидким азотом? – попросила я, стараясь удержать голос ровным.

Он продолжал смотреть на нас, затем кивнул и ушёл выполнять мою просьбу.

Медленно я вновь перевела внимание на Грейсона, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

– Мне нужно работать. Отойди.

Время тянулось мучительно медленно, пока Грейсон наконец не убрал руки, которыми загораживал меня с обеих сторон, и я подняла иглы со стола, куда положила их раньше. Пространства он оставил совсем мало, поэтому я протиснулась мимо него, и в этот момент он схватил меня за локоть.

– Я ничем не похож на тебя, – выплюнул он с отвращением. – Попробуй ещё раз провести такое сравнение, и я без колебаний покажу тебе каждое отличие, которое делает меня божественным существом. Включая то, насколько легко я могу оборвать твою жалкую смертную жизнь.