Текст книги "Боги и монстры (ЛП)"

Автор книги: Зави Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Я бы никогда не подумал, что именно Эрик окажется семейным человеком среди нас троих. Да, он отвечал за любовь, но когда он по-настоящему вступил в эту роль, то был настолько сосредоточен на всех остальных, что совсем не оставлял времени для себя. А потом он встретил Слоан, и всё изменилось. Они начинали медленно, не спеша, но теперь у них был уже пятый ребёнок.

Подойдя к паре, я ухмыльнулся своей невестке.

– Всё прошло нормально?

– Никаких проблем, – ответила Слоан.

Трое маленьких детей с визгом кинулись на меня, и я сцепился с ними, победив лишь потому, что использовал свою ауру, чтобы сдержать этих сорванцов.

– Грей, – предостерегла Слоан, но при этом улыбалась.

Это были мои маленькие проказники, и я бы позволил им сойти с рук даже убийству.

К нам присоединился Эрик, держа на руках их новорождённого сына.

– Поздравляю вас обоих, – сказала Ларкин.

– Он выглядит точь-в-точь как ты, Эрик, – заметил Хантер.

Он был прав. У их мальчика была копна платиновых светлых волос и ярко-голубые глаза – точно такие же, как у его братьев и сестры. Ни один из детей не пошёл в Слоан. Факт, который бесил её до невозможности.

– Дайте мне моего очаровательного племянника, – потребовал я. Остальные мои крестники заскулили, когда я опустил их на землю, и Эрик осторожно передал мне малыша. Я убаюкал крошечное создание на руках. – Вы уже дали ему имя?

– Като, – ответил Эрик.

Мой взгляд опустился на Като, который зевнул, и моё сердце растаяло.

– Знаешь, – тихо сказал Хантер Ларкин. – Может, нам стоит подумать о собственном ребёнке.

Все взгляды обратились к Хантеру, и те, кто не был ближайшими родственниками, поспешно отступили, когда Ларкин резко повернулась к нему.

– Я так не думаю, – холодно сказала она.

– Ларкин.

– Нет!

Она не произнесла больше ни слова, прежде чем окутаться своей серебряной аурой и исчезнуть. Толпа разошлась, не желая вмешиваться в семейные дела, оставив нас четверых вместе с детьми.

– Отлично сработал, – пробормотал я, держа Като на одной руке и показывая старшему брату большой палец свободной.

Хантер исчез вслед за своей женой, и я передал Като Слоан, пока дети носились вокруг нас.

Эрик осматривал зал, когда его голова резко повернулась ко мне.

– Снова? Серьёзно? Я думал, ты говорил, что это было разово – чтобы выбросить её из головы.

Слоан подняла взгляд.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Я же говорила тебе держаться от неё подальше.

– Вы не хотите сказать мне почему, – резко ответил я.

– Она здесь, – сказал Эрик.

– Где? – спросила Слоан.

Я не обернулся, но Слоан нашла её без всякой помощи.

– Она в красном! Ты одел её в красное! – Слоан была вне себя от возмущения, и Эрик забрал Като у неё из рук. Остальные дети разбежались, уловив перемену настроения. – Что с тобой не так?

– Что? – я пожал плечами.

– Удивительно, что Хантер не разорвал тебя за это.

– Слоан, в чём твоя проблема с ней?

Эрик слушал спор лишь вполуха.

– Арчер с ней, – сказал он, перебивая нас.

Я обернулся и увидел Арчера, стоящего рядом со Скоттом и разговаривающего с ней. Когда он протянул к ней свои связанные руки, я оставил Слоан и Эрика в вихре чёрной ауры и появился между ними как раз в тот момент, когда рука Скотта ударила меня по спине.

– Грей! – прошипела она.

– Грейсон, – поприветствовал меня Арчер.

– Арчер. – Я кивнул в ответ.

– Грей, отойди, – потребовала Скотт у меня за спиной.

– Ты слышал даму, Грейсон.

– Ты даже не мог проявить хоть какое-то уважение, – выплюнул я, заметив, что Арчер не надел зелёное, как того требовал протокол.

– Любопытно, что смертная в красном, не находишь? Может, хочешь нам что-то рассказать? Или это Хантер оказался настолько тупым?

– Почему бы тебе не вернуться в Элизию и не устраивать свои проблемы там?

– О, я здесь ненадолго. На этот раз просто мимолётный визит.

– Грей, – воскликнула Скотт. – Я серьёзно.

Я резко развернулся, и на меня уставилось её яростное лицо. Схватив её за плечо, я сказал:

– Пойдём со мной.

Я сжал её чуть сильнее, чем следовало, и в ответ она ударила меня кулаком в рёбра. Больно не было, но это застало меня врасплох, и я отпустил её, пока Арчер выл от смеха.

– Она мне нравится, – сказал он, когда немного пришёл в себя.

Скотт стремительно направилась к Эрику и Слоан, а я последовал за ней, кипя от злости из-за того, как этот день скатился в хаос, и раздражённый тем, что вообще ожидал чего-то другого.

– Поздравляю, – сказала Скотт паре.

– Спасибо, Скотт, – ответил Эрик, обнимая её.

– Хочешь подержать его? – спросила Слоан.

Паника отчётливо читалась на её лице.

– Эм, нет. Всё в порядке.

Она шагнула назад и прямо врезалась в меня. Я взял её за плечи и сказал:

– Чего ты боишься, Скотт?

– Я не боюсь, – коротко ответила она.

– Возьми Като.

Скотт кивнула, и Слоан передала его ей. Като лежал на руке Скотт, пока она осторожно держала его. Я стоял позади неё, глядя через её плечо вниз на маленький свёрток. Като слегка завозился, и Скотт покачала его, а я протянул руку через её плечо и погладил его пухлую красную щёку.

– Что случилось, малыш? – спросил я.

Като снова успокоился, и когда я поднял взгляд, заметил, что Слоан и Эрик смотрят на меня – каждый по-своему. Я не был уверен, на какой из этих взглядов хочу ответить первым. Взгляд Слоан быстро опустился, и я почувствовал на себе ещё больше глаз.

– Думаю, тебе стоит вернуть его родителям, – тихо предложил я.

Скотт не пришлось повторять дважды. Она чувствовала себя рядом с детьми не так уверенно, как остальные из нас.

– Прости, что не принесла подарок, – извинилась она.

Я оживился, и моя аура материализовала в моих руках маленького чёрного медведя.

– Кстати, – сказал я, протягивая его.

– Чёрный для ребёнка? Серьёзно? – спросила Скотт.

– Цвета ауры для нас важны. Это знак уважения. Подарить кому-то свой цвет – значит проявить большую любовь, – объяснила Слоан.

– А что вы подарите ему? – спросил я.

– Мы решили немного подождать, – сказал мне Эрик. – Здесь внизу и так будет достаточно событий. К тому же это даст нам время всё обдумать.

– Я хочу быть там.

– Думаю, мы все будем там, когда это случится.

Скотт стояла тихо, пока мы разговаривали, наблюдая, как другие дети играют, а их бледные ауры трепещут вокруг них.

Слоан мягко вздохнула.

– Думаю, лучше на сегодня закончить. Дети становятся беспокойными.

– Они останутся надолго? – спросил я с любопытством.

– Они здесь до завтрашнего вечера.

– Я могу прийти и провести с ними время?

– Конечно.

Я снова посмотрел на Скотт.

– Готова ехать домой?

Она кивнула, но её взгляд скользнул к Арчеру, который прислонился к стене и наблюдал за всеми нами.

Я притянул её к себе – на этот раз осторожно – и окутал нас чёрным, но не успел не заметить, как Арчер поднял руки, чтобы помахать ей на прощание.

Когда мы вернулись в дом, Скотт быстро отстранилась от меня, и я почувствовал хаотичную злость, пульсирующую в ней. Она не была такой злой уже несколько недель.

– Что я теперь сделал? – я едва не закатил глаза.

– Серьёзно? Ты ещё спрашиваешь?

– Ну, технически – нет. Но ты так злишься, когда я копаюсь у тебя в голове, поэтому, рискуя разозлить тебя ещё сильнее, повторю вопрос. Что я теперь сделал?

Она издала раздражённый крик.

– Почему, Грейсон, я была единственным человеком в красном, кроме твоей семьи? Я чувствовала себя полной идиоткой.

– Вот из-за этого ты злишься? – спросил я удивлённо.

– Да! Из-за этого я злюсь! Ларкин, Хантер и весь этот проклятый богами зал смотрели на меня так, будто я сделала что-то не так. – Она начала расхаживать по комнате. – Все остальные были в зелёном!

– Я знаю.

– Ты знал?

Я сделал паузу, прежде чем подтвердить.

– Да, я знал.

– Значит, ты знал, что все будут в зелёном и что только твоя семья будет в красном, и всё равно сказал мне надеть красное?

– Верно.

Мне не на что было злиться, поэтому я позволил ей кричать и расхаживать по комнате, пока сам стоял и наблюдал за ней. Это было завораживающе – вещи, которые беспокоили, раздражали и злили эту женщину.

– Грей! Я не собираюсь участвовать в какой-то твоей игре, чтобы позлить Хантера.

Я нахмурился.

– Я не играл ни в какие игры.

– Конечно, потому что Хантер и Ларкин уверены, что это именно то, что ты бы сделал, чтобы вывести их из себя. Я не позволю тебе унижать меня ради собственного развлечения.

Её злость менялась. В голосе появилась дрожь – гнев превращался в обиду из-за того, что её выставили на посмешище перед полной комнатой людей.

Я шагнул к ней, и она перестала ходить из стороны в сторону, вытянув руки вперёд, предупреждая меня держаться подальше. Она не плакала, но её глаза стали стеклянными, и я не знал, как обращаться с человеком, когда он плачет.

– Я не пытался тебя унизить, – спокойно сказал я. – Клянусь своими обязанностями Божества, это не было моим намерением.

– Тогда каково было твоё намерение, Грей? Потому что ты прекрасно знал, что делаешь.

– Я хотел, чтобы люди знали, что ты со мной. Хотел, чтобы они знали, что ты принадлежишь мне, особенно после Игнасио —

– Прошу прощения? – Печаль снова сменилась гневом, и я едва успевал за её переменами. – Я никому не принадлежу. Ты меня понимаешь? И уж точно, чёрт возьми, я не принадлежу тебе!

Скотт резко развернулась и вышла из комнаты.

– Скотт! – крикнул я ей вслед, направляясь за ней в коридор.

– Квентин, подожди! Я всё ещё не понимаю, в чём проблема.

Она даже не посмотрела на меня, поднимаясь по лестнице.

– Да пошёл ты, Грей, и держись от меня подальше!

Скотт даже не смотрела на меня. Она молча перемещалась по дому, если не считать хлопанья дверями. Обычно я подпитывался чужой злостью, но не мог понять, почему она так разозлилась из-за такой мелочи.

Это было не моё дело. У меня были занятия поважнее.

– Я скучал по вам, чудовища! – сказал я, развалившись на диване у Эрика, пока его дети карабкались по мне. Все, кроме Беккета, который, будучи подростком, считал себя слишком взрослым, чтобы участвовать в беспорядке, который устраивали его младшие братья и сёстры.

– Думаешь, у вас будут ещё? – спросил я Эрика.

Слоан ответила раньше него:

– Определённо.

– Она до сих пор отказывается сказать, сколько именно, – пробормотал Эрик, когда Като заворчал у него на руках. Он мягко покачал малыша. – Ты готов к новым племянникам и племянницам? К новым крестникам?

Я рассмеялся от этого вопроса. Дети Эрика и Слоан были моей жизнью. К большому неудовольствию Хантера, Эрик ясно дал понять, что я – его первый выбор в крестные, и я не собирался их подвести.

Като продолжал капризничать, и Эрик поцеловал его в макушку.

– Дай мне его, – сказала Слоан. – Думаю, ему нужно поесть и поспать.

Она забрала их новейшее пополнение из рук мужа.

– Можешь взять всех их на некоторое время? – спросил Эрик. – Я хочу поговорить с Грейсоном.

Слоан бросила на него взгляд и кивнула.

– Идёмте, малыши.

Вся их орава последовала за ней из комнаты, и я выпрямился. Без детей рядом снова поднялось беспокойство и тревога, потому что Эрик хотел обсудить только одно.

Большинство людей считало, что у меня самая трудная работа в семье, но я привык ожидать катастрофу на каждом шагу и даже наслаждался этим. Обязанность Эрика, с другой стороны, была двойственной, потому что любовь могла быть прекрасной и опьяняющей, но могла и разрушать – ломать сердце так, что от него ничего не оставалось.

Я видел его в первые годы, когда чужая боль разрывала его на части. Мы научились приглушать чувство сопереживания, чтобы продолжать жить. Когда Эрик научился контролировать это, он стал счастливее, но сейчас снова начинал терять равновесие.

По негласному правилу мы не вмешивались в жизни друг друга. Ни одно Божество этого не делало, если его прямо не просили, но Эрик был моим младшим братом, и границы между нами всегда оставались размытыми, поэтому я не сомневался, что он позволит себе влезть в мои дела чаще, чем я счёл бы приличным.

– Что произошло между вами двумя? – спросил он, и я напрягся.

Эрик наклонился вперёд.

– Вчера вы выглядели очень… близко. Когда Скотт держала Като, а ты… Ты был бы прекрасным мужем и отцом, Грей. Несмотря на то что думают остальные, у тебя большое сердце.

– Ты видишь то, чего нет. Я не хочу обсуждать это.

– А мы будем обсуждать, – сказал Эрик, проявляя твёрдость. – Тебе нужно держать свои эмоции под контролем, иначе остальные начнут задавать вопросы.

Редко бывало, чтобы он говорил мне, что делать, но это была стихия Эрика.

И, возможно, он мог помочь избавиться от назойливого чувства, которое не давало мне покоя.

– Я её разозлил, – выпалил я.

Эрик выглядел таким же растерянным, как и я сам.

– Да, – сказал он. – Это то, что ты обычно делаешь.

– Нет. Я имею в виду, я разозлил её, даже не пытаясь.

Он несколько раз моргнул и спросил:

– Как?

Глубоко выдохнув, я сказал:

– Она подумала, что я попросил её надеть красное, потому что хотел унизить её перед всеми.

– Это был глупый ход.

– Это не было глупым ходом! Я не пытался её унизить. Я пытался доказать кое-что Игнасио.

– Какую именно вещь ты пытался доказать? – спросил Эрик, прищурившись.

– Что она моя.

Он провёл руками по лицу и посмотрел на меня.

– Тебе нужно остановиться.

– Я знаю правила.

– Правда?

– Да, Эрик. Просто я не всегда им следую.

Эрик покачал головой.

– Она уже достаточно пережила.

– Что ты имеешь в виду?

– Не мне об этом говорить, но она уже достаточно пережила, и ей не нужно, чтобы ты добавлял к этому ещё.

– Мы оба взрослые, Эрик. Мы оба понимаем, что это такое.

– Понимаете? Я никогда не видел, чтобы ты был так одержим каким-либо существом. Вещами – да, но не другим существом. Пожалуйста, Грей. Просто оставь девушку в покое.

– Почему ты говоришь так, будто всё зависит только от меня?

– А разве нет?

– Ты мне скажи. Она, кажется, не меньше меня этого хочет.

– Но ты должен быть умнее.

– Мы исполняем желания людей. Вот и всё, что я для неё делаю.

– Она не молится тебе!

– Но она всё равно хочет меня!

Разговор зашёл в тупик, и по мере того как вспыхивала злость, ауры оживали, искрясь вокруг нас.

Перед Эриком заклубились зелёные завитки, и мы обернулись, увидев Слоан – без детей – стоящую в комнате.

– Грейсон, – сказала она твёрдо. – Я была бы признательна, если бы ты сегодня не начинал драку. Думаю, мы оба слишком устали для этого.

Я опустил свою ауру, и Слоан сделала то же самое.

– Кто-нибудь из вас хочет объяснить мне, что происходит? – спросил я их, стараясь держать злость под контролем.

– Скотт, – тихо сказал Эрик.

– А-а, – произнесла Слоан.

Я вперил в неё взгляд, и она неловко заёрзала. Эрик протянул к ней руку, и она села рядом с ним на подлокотник дивана.

– Я просто хочу, чтобы ты держался от неё подальше, – осторожно сказала мне Слоан.

– ПОЧЕМУ?

– Грейсон, не повышай на неё голос, – предупредил меня Эрик. Мой брат без колебаний вступил бы в драку, если дело касалось его жены.

– Почему я должен держаться от неё подальше? Потому что она может немного пострадать от разбитого сердца? Потому что у меня будут проблемы с советом? – спросил я, сбавляя тон.

Слоан вздохнула.

– Это не только из-за этого.

– Слоан? – Эрик посмотрел на неё.

Я наклонился вперёд.

– Поделись со всеми, Слоан.

– У меня нет точного ответа, – пробормотала она. – Но я не думаю, что Квентин – смертная.

– Что? – поперхнулся Эрик. – Ты об этом не говорила.

– По крайней мере, не полностью смертная.

– Ты сошла с ума. – Я рассмеялся.

– Грейсон! – снова предупредил меня Эрик.

– Тогда кто она, по-твоему? – спросил я. – Наполовину нимфа?

Слоан посмотрела на Эрика, и он мягко сжал её руку.

– Продолжай, любимая, – подбодрил он.

– Думаю, она может быть полубогиней.

Я поднялся с дивана, смеясь.

– Тебе нужно больше спать, потому что это невозможно.

– Разве? – спросила она.

– Эрик, поговори со своей женой.

– Почему ты так думаешь? – спросил Эрик.

– Когда мы прикоснулись друг к другу, там было что-то, – объяснила Слоан. – Её зачатие ощущалось не как смертное. Это произошло слишком быстро, а потом —

– Есть ещё? – недоверчиво сказал я.

– У неё будут дети, но они тоже не ощущаются смертными.

– Это невозможно! – Я начал ходить по комнате. – Это невозможно, потому что мы уничтожили каждого полубога столетия назад. Нам не позволяли появляться здесь сотни лет, чтобы предотвратить создание новых.

Полубоги были опасны. Не полностью смертные и не полностью божественные, они обладали лучшим из обоих миров. Они учились скрывать свою божественную природу, жить среди смертных, а затем устраивали бедствия катастрофических масштабов. Чтобы остановить это, высшие уничтожили их всех и позаботились о том, чтобы больше никто не появился.

– У тебя нет доказательств, – сказал я, остановившись и посмотрев на неё. – Она совершенно обычная.

– Правда, Грейсон? – мягко спросила Слоан. – Тебе не кажется странным, насколько поразительного успеха она добилась?

– Она много работала.

Слоан рассмеялась.

– Я этого не отрицаю, но всё равно мне это кажется неправильным.

– Ладно. Позволь мне на минуту подыграть твоему безумию. Кто?

– У меня есть свои теории.

– Кто, Слоан?

– Мэллори.

Мэллори была младшей кузиной Элвы. Мелкое Божество, отвечавшее за жадность.

Слоан продолжила:

– Сколько лет Квентин?

– Двадцать семь, – ответил я без колебаний.

– Мэллори перестала существовать двадцать шесть лет назад, и мы так и не узнали почему.

– Элва сказала, что это было её собственное решение, а мы не можем отказать в прямой просьбе другому Божеству, когда речь идёт о наших обязанностях.

– Но ты помнишь, какой была Мэллори?

Мэллори было трудно забыть. Она регулярно навещала Элву, пока они не поссорились из-за чего-то, после чего она почти перестала появляться в верхней Элизии, предпочитая оставаться среди младших Божеств.

Мы не видели её месяцами, а когда она вернулась, Эрик сказал, что почувствовал в ней такую смесь любви и разбитого сердца, но он так и не спросил, что произошло. Никто из нас не спросил, и потом стало слишком поздно.

– Я тебе не верю, – сказал я.

– Тебе не обязательно верить, но если она… Если она полубогиня, тогда это ещё одна причина держаться от неё подальше, Грей.

– И почему же?

– Арчер, – сказал Эрик. Мы оба повернулись к нему. – Держи Арчера подальше от неё. Если это правда и он узнает, он найдёт способ использовать её.

Я опустился обратно на диван.

– Нам сначала нужны доказательства. Мне нужны доказательства.

– Я собираюсь проверить в следующий раз, когда мы будем в Элизии. И, Грей, возможно, тебе стоит поговорить с Элвой, – предложила Слоан.

Я кивнул.

– Прости, – продолжила она. – Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности, а это значит держаться от неё подальше, Грей. Пожалуйста.

Было поздно, когда я вернулся в дом Скотт, почти полночь. Разговор со Слоан и Эриком эхом отдавался у меня в голове. Это было невозможно. Слоан должна была ошибиться. Возможно, беременность сделала её менее восприимчивой.

Шорох на кухне был громким, и я тихо остановился в дверном проёме, скрытый темнотой, и наблюдал за Скотт.

Она подтянулась на столешницу, прошипев от боли, когда ударилась ногой о край. Неуверенно поднявшись на ноги, она потянулась к верхней части шкафа, пальцы на ощупь искали коробку, до которой она едва не дотягивалась.

Больше всего в Скотт меня поражала её неспособность просить о помощи. В то время как другие обращались за ней при первых признаках беды, Скотт исчерпывала все возможные варианты, прежде чем неохотно звать подкрепление.

После ещё нескольких минут безуспешных попыток достать коробку с кофейными капсулами она вздохнула и опустила руку. Молча стоя на столешнице, она вдруг подумала обо мне. Она размышляла, стоит ли проглотить гордость ради своей дозы.

Не сказав ни слова, я окутал себя своей аурой и вернулся в комнату. Усевшись на край кровати, я уронил голову в ладони.

Из всех людей, которые могли бы работать над этим проектом, разумеется, мы наткнулись именно на полубогиню.

Нет.

Она не была божественной.

Скрип пола выдал её, и я поднял голову из ладоней, чтобы посмотреть на неё.

– Если ты пришла за дракой, Скотт, боюсь тебя разочаровать, но я не в настроении, – сказал я.

– Я не хочу драки. Я хотела спросить, не мог бы ты достать кое-что с верхней полки шкафа? – сказала она и быстро добавила:

– Пожалуйста.

– Что именно? – подыграл я, хотя уже знал.

– Кофе, – ответила она смущённо.

– Это грязная привычка, от которой тебе нужно избавиться. Уже почти полночь.

– Я всё равно мало сплю. Хотела попробовать ещё немного поработать.

Она не спала. Я часто слышал, как она возится у себя в комнате и ходит вверх-вниз по лестнице. Когда же она всё-таки засыпала, её сон был беспокойным, и мне было любопытно, что удерживает её вдали от покоя.

– Что-то случилось? – спросила она, внимательно глядя на меня.

Я не ответил.

– Хочешь поговорить об этом? – сказала она, заходя в комнату.

– Не особо.

– Может помочь.

– Сильно сомневаюсь.

– Ладно.

Она вздохнула и отвернулась. Но я не мог позволить ей уйти. Скотт являлась загадкой. Физическим воплощением всего, чему я противостоял. Если это было правдой, если она была тем, кем её считала Слоан, тогда эта одержимость вышла за пределы опасного и стала смертельной.

Моя аура пронеслась по комнате, тёмная и мощная, обвила её за талию и потянула обратно ко мне. Скотт оказалась между моих ног, и мои руки легли ей на бёдра. В прикосновении к ней было что-то успокаивающее. Словно физический контакт с ней закреплял тот факт, что она не более чем Смертная.

Потребность прикасаться к ней всегда была со мной. Стоило ей войти в ту же комнату, как возникало желание положить на неё руки. Наши навыки общения оставляли желать лучшего, но когда я прикасался к ней, я передавал всё, что думал и чувствовал. Моё недовольство и мои желания.

– Останься, – сказал я.

Это не был приказ, но и не вопрос. Это было не так, как в другие разы, когда я удерживал её рядом с собой. В этом не было жажды и похоти.

– Просто останься, – повторил я.

Она кивнула, и я поднялся с кровати, отпуская её и откидывая одеяло.

– Я сплю слева, – сказала она мне.

– Я тоже.

– Я у тебя в гостях.

Это вызвало у меня улыбку.

– Это твой дом, Скотт.

Она пожала плечами и забралась в постель, заняв левую сторону. Я раздражённо зарычал, стягивая с себя одежду до белья, затем появился на правой стороне кровати и пробормотал:

– Ты заноза в заднице.

Скотт одарила меня ухмылкой, её щёки порозовели, и я закатил глаза, но тоска немного отступила. Эта её улыбка доставалась редко. В последний раз она улыбалась так Кэссиди и Софи. Я не был тем человеком, которому позволялось видеть ту личную грань Скотт, из которой струилась чистая радость.

– Если ты не хочешь об этом говорить, тогда что ты хочешь делать? – спросила она.

– Спать.

Она вздохнула.

– Кофе – вариант получше, но ладно.

Она опустилась на кровать и перевернулась, повернувшись ко мне спиной. Она знала, что сегодня я ездил к Эрику и Слоан. Это должно было поднять мне настроение, но вместо этого только ещё сильнее спутало мысли, и Скотт уловила атмосферу.

Будучи Божеством, неудивительно, что я мог считывать её настроение, но когда она отвечала тем же, это всегда заставало меня врасплох. Не раз она умеряла свой темперамент после того, как я возвращался с заседания совета. Словно не хотела продолжать дразнить медведя. Почти как будто ей было не всё равно.

Внезапно я обнял её за талию и притянул вплотную к себе, так что мы легли ложками, нуждаясь в близости. Я уткнулся лицом в её волосы и поцеловал её в затылок.

– Прости, что так разозлил тебя, – прошептал я.

Я всё ещё не понимал этого, но её молчание сводило меня с ума. Если ей нужно было извинение, она могла его получить. В уединении её дома, в интимности наших прижатых друг к другу тел, я уступил.

Скотт расслабилась в моих объятиях и медленно повернулась ко мне лицом. Я не отпустил её, но ослабил хватку, позволяя ей двигаться. Мы лежали лицом к лицу, кончики наших носов соприкасались. Её длинные ресницы касались моей кожи, оставляя лёгкое щекочущее ощущение.

– В следующий раз рассказывай мне всё, – выдохнула она.

– Буду, – согласился я.

– Я не вещь.

– Знаю.

Я не хотел сегодня с ней ссориться. Через несколько мгновений я спросил её:

– Ты хочешь быть здесь, Квентин?

Её имя легко скатилось с моего языка. Мне нравилось, что я мог обращаться к ней именем, которое она запрещала всем остальным. Несмотря на её отказ быть чьей-то собственностью, я отметил её как свою, а это означало, что у меня были привилегии, которых другим не давали.

Она посмотрела на меня с любопытством.

– В смысле, на планете?

– Нет. Ничего настолько глубокого. Сегодня я с этим не справлюсь. Ты хочешь быть здесь? Со мной, прямо сейчас?

– Да, – твёрдо сказала она. – Я не делаю ничего, если не хочу.

Кивнув, я сократил расстояние между нами и поцеловал её. Рука Квентин легла на мою щёку, отвечая на поцелуй. Наши ноги переплелись, пока мы лежали так, целуясь и позволяя физической близости заземлить нас.

– Тебе нужно поспать, – сказал я, отстраняясь.

Это могло бы так легко перерасти во что-то большее. Прижатая под моим телом, Квентин могла бы выкрикивать моё имя, и мы оба остались бы удовлетворены, но разговор с Эриком и Слоан удерживал меня в трезвости.

– Тебе тоже, – ответила она, коснувшись губами моих.

Эта мягкость всколыхнула что-то у меня в груди. Я не знал, как обращаться с нежностью, когда вся моя жизнь была наполнена плохими решениями и жестокостью.

– Я Бессмертный, которому не обязательно спать.

– Я буду спать, если ты будешь, – предложила она компромисс, её пальцы скользнули по моей щеке.

Я закрыл глаза и тихо усмехнулся.

– Хорошо. Спокойной ночи, Квентин.

– Спокойной ночи, Грей.

Оставив руку на её талии, я ждал. Её дыхание замедлилось, поток мыслей стих.

Снова открыв глаза, я стал рассматривать её. Забавно, но сейчас она выглядела самой умиротворённой из всех, какими я её видел. Обычно Скотт была сгустком энергии. Она либо работала, либо находилась у Сала. Даже когда позволяла себе посмотреть Netflix, её разум всё равно продолжал работать. Словно что-то внутри неё отказывалось остановиться, и мне хотелось знать, что толкает её к этому постоянному беспокойству.

Осторожно я убрал прядь волос с её лица, и она пошевелилась, обвив меня рукой и прижавшись к моему телу. Слово «ласковая» вряд ли подошло бы для её описания. Разве что если бы вы видели редкие проблески этого, как видел их я. Она крепко обнимала Софи, сжимала руку брата, плакала, когда Шарлотта делилась радостными новостями. За всеми стенами и бронёй Квентин была женщиной, полной любви, которая делилась ею скупо.

Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее убеждался, что Слоан сходит с ума.

Эта женщина могла быть выдающейся по меркам Смертных, но я не находил ни единой черты, которая делала бы её божественной.

Она была неряшливой и неорганизованной. У неё был самый ужасный характер из всех, что мне доводилось встречать. Она никогда не приходила вовремя никуда, кроме работы. Божественность означала совершенство, а Квентин не была совершенством. Она была чёртовым беспорядком.

– Ради тебя самой, Квентин, я очень надеюсь, что прав.