Текст книги "Наследница замка Ла Фер (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

22.2

Тетушка не подвела! Едва я успела обрисовать ситуацию, она, не медля ни секунды, принялась раздавать указания. Побледневшая, со сжатыми губами – но решительная и настроенная на борьбу.

К их чести, внуки графини, Пьер и Рене, сами первыми вызвались отправиться в погоню за каретой. А Мария и ее муж, хоть и волновались о безопасности своих сыновей, но не высказали и тени сомнения в том, что те должны помочь несчастной Каролине. Так что, взяв с собой личных слуг и захватив оружие и факелы, оба брата немедленно выехали вслед за похитителями.

Я подсказала им, в какую сторону помчался граф де Граммон, уповая на то, что дорога, ведущая из городка, в том месте всего одна. Вот, что с ней происходит дальше, я не знала – вполне возможно, что где-то она начинает разветвляться и придется отслеживать перемещение кареты по следам, оставленным на мокрой земле. Тогда вся надежда будет на охотничьи навыки Пьера и Рене или их слуг. Но увлекались ли они охотой, в результате которой могли бы приобрести такие умения, я была не в курсе.

– Я иду к его светлости, – сказала тетушка, повернувшись ко мне. – Все расскажу, попрошу выделить вооруженных людей для поисков. Король, насколько я вижу, уже удалился в свои покои. Или чужие… неважно. Если не сейчас, то завтра попробую достучаться и до него. Посмотрим, что он скажет… Лаура, девочка моя, не волнуйся, мы сделаем все, что в наших силах. Ты можешь сейчас пойти со мной, если только…

Я помотала головой.

– Мне срочно нужно найти одного человека. Тетушка, идите, я вам полностью доверяю. Присоединюсь, как смогу.

Графиня кивнула и, не теряя времени, направилась к герцогу де Монморанси, который, впрочем, узрев суету и услышав излишне громкие возгласы, сопровождавшие наше обсуждение, уже сам двинулся ей навстречу.

А я кинулась на поиски Этьена. Для начала взяла себе в помощь Татин, и та, расспросив герцогскую челядь, выяснила, где расположена выделенная шевалье де Ревилю комната. Там мы с ней и нашли докторского слугу.

Как оказалось, шевалье отпустил его на всю ночь, и тот воспользовался этим дозволением, чтобы хорошенько выспаться. Татин едва растолкала бедолагу, но как только он услышал, в чем дело, мгновенно проснулся и оделся в считанные минуты.

Этьен был немолод, но еще и не стар – лет около сорока пяти. Взгляд у него был умный, а выправка, будто у бывшего военного. Да и вообще он произвел на меня положительное впечатление еще во время пребывания шевалье у нас в замке Ла Фер – тогда слуга прекрасно проявил себя, ни словечком не обмолвившись никому о купании своего хозяина в пруду, просто молча помог господину по прибытии, так что мы с Анри смогли сохранить наше происшествие в относительной тайне. Я очень рассчитывала на то, что и сейчас слуга останется спокойным, собранным и окажет помощь шевалье де Ревилю.

Вопреки здравому смыслу, мне хотелось бросить все и вместе с Этьеном помчаться на выручку сестре – об этом вопило все мое существо. И чуть ли не силком я заставила себя сохранять хоть какую-то рассудительность. Во-первых, своими сборами я бы задержала Этьена, а во-вторых, несмотря на то, что базовые навыки верховой езды у меня имелись, выдержать бешеную скачку в ночи было бы очень сложно. Нет, думаю, я бы смогла. Даже уверена, что смогла бы – на адреналине, на предельном напряжении сил… Но нельзя подставлять людей. Случись что: лошадь ли поскользнется и подвернет ногу, я ли потеряюсь в темноте, пытаясь успеть за остальными, или вывалюсь из седла, вышибленная подвернувшейся веткой дерева – и искать придется уже обеих графинь де Ла Фер. Нет, не стану добавлять людям новых проблем. А вот потом посмотрим, как пойдут дела – при необходимости и возможности вмешаюсь обязательно.

Каролина – моя сестра, моя семья. Может, она и глупенькая, но добрая и искренняя, а главное, родная. Да, именно так, родная! И за свою сестру я готова и пасть кое-кому порвать и по голове настучать без жалости.

Так странно. За себя я никогда не была готова сражаться, в этом ощущалась какая-то неловкость, вроде как я не достойна собственной помощи, я должна страдать, терпеть, прощать и вообще быть «выше этого». Но вступиться за близких, за своих могла без раздумий. Спасать же надо! Нечего тут рефлексировать!

И вот сейчас, когда у меня есть, кого любить и за кого переживать, я постараюсь сделать все, чтобы защитить их. Однако и себя не позволю обижать. Все-таки после того, как я оказалась здесь, что-то в моем сознании перещелкнуло. Я разрешила себе больше свободы и силы. Та маленькая девочка, которая всегда жила внутри меня, подросла и теперь, похоже, готова дать отпор всем обидчикам.

Но сначала – Каролина!

Кратко объяснив Этьену примерный план действий, я не стала его задерживать ни секундой дольше, и он поспешил в конюшни. Лишь уже на ходу бросил мне:

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, я найду господина. Мы с ним вместе служили, и я знаю, как он обозначит свой путь, чтобы я смог его догнать и не сбиться с дороги – пометит все развилки куском материи. А там, Бог даст, и мадемуазель Каролину догоним.

– Храни вас Господь! – сказала я и, повинуясь порыву, осенила его – а через него и Анри – крестным знамением.

22.3

Остаток ночи, разумеется, никто из нас не спал. Хотя все понимали, что вряд ли стоит ждать вестей так быстро, но нервное напряжение и волнение не давало сомкнуть глаз ни мне, ни графине де Шайи, ни Марии с мужем, ни нашим слугам. Лишь утром я практически силком уложила спать нашу тетушку, а то она совсем на ногах не держалась. Уговорила ее прилечь, ссылаясь на то, что днем она будет нужна нам бодрой и свежей, ведь никто, кроме нее, не может так искусно вести переговоры с сильными мира сего.

Что было чистой правдой. Я пропустила беседу графини с герцогом де Монморанси, но ее результат был на лицо: его светлость не только выделил людей нам в помощь, но и отправил с ними одного из личных слуг с письмом для графа де Граммона. В письме он требовал как можно скорее вернуть старшую графиню де Ла Фер в лоно семьи и предлагал не разрушать из-за необдуманного поступка добрую дружбу, которая давно существовала между ними, благородными мужчинами, прошедшими огонь и воду итальянских войн и даже разделившими тяготы мадридского плена вместе с его величеством Франциском.

В целом, герцогский намек был даже не намеком, а прямым предупреждением графу: если не одумаешься, лишишься всех великосветских благ, станешь изгоем в обществе, и никто не выступит на твоей стороне. Для Оливье де Граммона, как я предполагала, это должно было оказаться серьезным аргументом. Он-то планировал провернуть все тихо, чтобы его участие вскрылось бы не сразу – а к тому моменту проще было бы замять происшествие, не трогая самого графа и объяснив все это заботой о репутации пострадавшей девицы. Но сейчас, когда уже вовлечено столько народу, включая его светлость, эта схема больше не сработает. Так что я очень надеялась, что граф де Граммон подчинится вежливому, но серьезному давлению герцога и простому инстинкту самосохранения.

Единственное, что меня не порадовало, так это настоятельная просьба его светлости не вовлекать в наше дело короля. По крайней мере, на данном этапе. Судя по тому, что я услышала, граф успел оказать некие «бесценные» услуги его величеству (подозреваю, что это были либо крупные денежные ссуды – короли тоже порой нуждаются в свободных средствах, либо какая-то помощь в любовных делах, а скорее, и то и другое одновременно), и поэтому Франциск I в некотором роде связан в своих решениях относительно Оливье де Граммона.

Иными словами, нам пообещали вызволить Каролину, но никаких санкций на графа никто накладывать из-за происшествия не будет. Это, конечно, возмущало. Да, замечательно, если для моей сестры все закончится хорошо, однако ведь граф может не остановиться на этом, а найти себе другую, менее защищенную жертву, и не одну.

Усилием воли я умерила пыл и напомнила себе, что для начала нужно спасти хотя бы Каролину, а потом уж и об остальном думать.

Вести пришли только ближе к вечеру. Тибо, отправленный нами вместе с тетушкиными внуками, вернулся и привез такой ворох информации, что мы поначалу даже не знали, как с ним справиться.

Его рассказ мы слушали, сидя в покоях тетушки Флоранс.

По словам Тибо, шевалье де Ревилю первому удалось догнать карету и графа. К тому времени похитители успели съехать с главной дороги и по малоприметным тропам добраться до ближайшего леса, где была проложена узкая, но добротная дорога. Исхитрившись, доктор обогнал карету и загородил собой проезд, таким образом остановив маленькую кавалькаду.

Он потребовал, чтобы граф немедленно освободил мадемуазель Каролину, пригрозив в противном случае все рассказать его светлости. Граф на это лишь усмехнулся и ответил, что раз господину доктору так угодно, он может рассказывать герцогу де Монморанси все, что хочет… если, конечно, выйдет из этого леса живым.

Доктор был при шпаге, поэтому мгновенно выхватил оружие и потребовал, чтобы его сиятельство слез с коня и сразился с ним – а там они уж посмотрят, кому остаться в этом лесу, а кому нет. Граф же, вместо того, чтобы принять честную дуэль, сделал знак кучеру и одному из двух слуг, прятавшихся в карете, и те накинулись на шевалье де Ревиля.

Пока доктор удерживался на лошади, ему удавалось отбиваться от двух пеших вооруженных нападающих. Но в какой-то момент Оливье де Граммон улучил возможность, и, дождавшись когда Анри, занятый своими противниками, повернется к нему спиной, выхватил шпагу и нанес предательский удар…

После этих слов Тибо в меня словно раскаленной лавой плеснули.

– Ох! – воскликнула я, вскакивая с места и в совершенно непроизвольном жесте хватаясь ладонью за горло, будто в попытке разжать обхватившие его невидимые тиски. – Что с ним?!

– Он жив, жив, вашсиятство, только ранен, – с поспешностью замахал руками Тибо. – Там дальше-то как было…

И он продолжил рассказывать, как было дальше, пока Мария усаживала меня обратно и просила Татин сбегать за бокалом воды с вином.

Раненого шевалье графские слуги стащили с лошади. Он еще пытался отбиваться, но силы и так были неравны, а тут и вовсе чаша весов окончательно упала на другую сторону. Доктора оглушили и бросили прямо в кустах у дороги. А затем карета вновь помчалась вперед.

Анри нашел небольшой отряд во главе с Пьером и Рене. Этьен, успевший к тому времени догнать тетушкиных внуков, благодаря знакам, оставленным шевалье, четко указал, где похитители свернули с основного тракта и углубились в чащу. На лесной дороге они сначала наткнулись на брошенную лошадь шевалье де Ревиля, а затем обнаружили и его самого.

Доктор как раз пришел в себя и сидел, опершись спиной на ствол дерева и перевязывая свою рану. Вопреки настояниям остальных, он лишь туже перетянул самодельным бинтом задетый шпагой бок и сказал, что поедет с ними, чтобы показать, куда именно граф повез Каролину.

Оказывается, в этом лесу прятался охотничий домик, принадлежавший Оливье де Граммону. Шевалье однажды был тут, сопровождая герцога де Монморанси на охоту, устроенную графом.

Поначалу все обрадовались. Теперь стало понятно, куда похитители везут Каролину, а уж проникнуть в деревянное строение, если они запрутся, можно будет в два счета.

Вот только доктор тут же остудил их пыл.

Как выяснилось, этот «домик» вовсе не был этакой милой бревенчатой хижиной, как всем представлялось. Он скорее приходился родней тому охотничьему приюту, который сейчас возводился для короля Франциска на реке Коссон и который, как прекрасно знали Пьер и Рене, на самом деле являлся огромным каменным замком[1]. У графа, конечно, размах был поскромнее, но его охотничий дом в свое время переделали из старого заброшенного донжона, так что и камень, и крепкие двери, и даже высокая ограда там присутствовали.

Вообще это лесное шато было одновременно и неплохо защищенным, и очень комфортным для жизни. Во всяком случае герцог де Монморанси, приезжая туда, не испытывал никаких неудобств и с удовольствием проводил там время. Более того, на подобные охотничьи выезды приглашенные аристократы зачастую являлись с женами, и дамы тоже оставались вполне удовлетворенными обустройством своих комнат.

То, что граф остановится именно там, уже не имелось сомнений. Ни его лошадь, ни двойка, запряженная в карету, не выдержат дальнейшей дороги в таком темпе , так что ему просто придется укрыться за стенами шато.

Услышав все это, отряд погрустнел – взять каменный замок с наскока будет невозможно. Тогда единственной надеждой останется письмо его светлости. И все же они помчались догонять карету, надеясь перехватить ее по пути туда.

Но не успели.

Когда отряд подъехал к лесному замку, карета находилась уже за оградой, а граф с мадемуазель Каролиной – внутри шато…

[1] Речь о шато Шамбор.

Глава 23.1

Пока Тибо все нам рассказывал, за пределами тетушкиных покоев царило обычное вечернее оживление. Никто, конечно, из-за происшествия с Каролиной не стал прерывать празднество – придворные и гости вовсю готовились ко второй танцевальной ночи. Рождественский бал продолжался.

Но не для нас.

– В общем, щас наши там у ворот встали, костер, чтобы погреться, запалили да пару часовых к других местам у забора отправили, – закончил Тибо. – Слуга докторский о хозяине своем позаботился, а потом за продуктами и всем прочим в ближайшую деревню наведался, так что с голоду не пропадем. А эти, стало быть, тоже со своей стороны закрылись и молчат. Но охрана у них стоит. Наш господин виконт… ну, тот, что старший, сходил, письмо какое-то ихнему стражнику передал, а тот его господину графу понес. И вот теперь все ждут сидят. Когда я уезжал, чтоб вам доложиться, ответа им еще не изволили прислать. А мне было велено попросить еще подмоги да раздобыть пару шатров, ну, солдатских походных, на случай, если осада затянется.

Тибо наконец выдохнул и одним махом осушил кружку эля, которую подала ему Татин.

И пока все молчали, переваривая услышанное, я приняла решение.

Надо ехать туда самой.

Сейчас, когда бешеная скачка все равно уже ничего не решит, я могу вместе с Тибо отправиться к охотничьему домику.

Я видела, что, уезжая, Этьен захватил с собой медицинскую сумку шевалье, верно рассудив, что в ходе погони может случиться столкновение между похитителями и нашим отрядом, и тогда она непременно понадобится, – так что наверняка Анри обеспечен всем необходимым. Но попробую раздобыть еще что-нибудь полезное у королевских врачей и отвезу туда, потому что – готова зуб дать! – доктор наверняка откажется покидать лес, пока ситуация с моей сестрой тем или иным образом не прояснится. А я… я просто не могу остаться в стороне! Вдруг рана обработана недостаточно хорошо? Вдруг начнется воспаление? Вдруг… Короче, я должна быть там и все увидеть своими глазами.

А уж если – не приведи Господь! – дело дойдет до сражения со слугами графа, так тем более дополнительные лекарства пригодятся.

Кроме того, возможно, мое присутствие станет еще одним средством давления на Оливье де Граммона. А может, и не станет… Но сидеть тут и ничего не делать я больше не в силах! Успеют тетушкины внуки к моему приезду добиться освобождения Каролины – слава Богу. Не успеют – попробую помочь.

Едва в голове сложился план, я тут же озвучила свое решение. Разумеется, меня попытались отговорить, но на сей раз я очень четко понимала, что не смогу пойти против себя самой, и была очень убедительна. Поэтому один за другим все сдались.

В итоге тетушка Флоранс и граф дю Жене отправились разговаривать с герцогом о палатках и дополнительных вооруженных стражниках, а я кинулась к Мадлен и с ее помощью немного обчистила королевских врачей, обитающих в Блуа. Чистые бинты, противовоспалительные мази на основе трав и прочее и прочее. Захватила даже небольшой бутылёк с кипяченой водой для промывания ран (засомневалась, что в лесу будет в чем ее вскипятить) и баклажку со спиртом. Нести все это не мне, а лошади, так что можно и побольше набрать. Руководствуясь теми же «лошадиными» соображениями, взяла с собой еще несколько теплых плащей, чтобы точно никто не замерз.

Дабы соблюсти приличия, мне полагалось ехать со служанкой, и я собиралась отправиться в путь с Татин, очень переживавшей за Каролину, но Мадлен настояла на том, чтобы отправить со мной одну из своих камеристок.

– Поверьте, – сказала мне герцогиня, – Марселина – именно та, кто вам сейчас нужен. Эта женщина была приставлена ко мне супругом в большей степени не для того, чтобы прислуживать, а чтобы охранять от всяких опасностей. Она – единственный ребенок одного бравого солдата, выбившегося в офицеры и в свое время спасшего жизнь моему супругу на поле боя. В благодарность за это спасение девушка была взята из деревенской глуши, где проживала с родителями, и зачислена в мою свиту, но… За неимением в семье мальчика, отец невольно вырастил дочь, как сына, так что вместо того, чтобы учиться прясть, вышивать и готовить, Марселина все детство и юность провела, сражаясь на шпагах, выслеживая дичь вместе со знакомыми егерями, стреляя из пистолей и занимаясь не менее увлекательными делами. Так что герцог скорее оценил эти ее умения, нежели владение этикетом и знание придворных регламентов.

От такой компаньонки я, конечно, не могла отказаться! И когда увидела Марселину, поняла, что и впрямь лучше нее никто с ролью моей сопровождающей не справится. Высокая, крепко сложенная – она даже внешне напоминала мальчишку, но задорная улыбка, то и дело мелькавшая на ее лице, мгновенно превращала камеристку в миловидную молодую женщину.

Я спросила у Мадлен, может ли она приказать найти для меня какой-нибудь мужской костюм, подходящий по размеру, так как ехать верхом, сидя в дамском седле, я бы точно не сумела. Но эта просьба привела ее светлость в тихий ужас. Как это, дворянка, графиня – и наденет на себя мужское?! В конце концов, она попросила Марселину выделить мне один из «особых» костюмов, которые изредка позволяла себе надевать камеристка, когда сопровождала герцогиню в поездках.

Костюм оказался интересным прообразом амазонки, только под широкой удобной юбкой скрывались самые обычные мужские штаны. Я от всей души поблагодарила Мадлен и Марселину, и облачилась в предложенный наряд. Он был мне велик, однако всё подвязали и подтянули так, что я почти не чувствовала неудобств. Марселина надела точно такой же костюм, и мы с ней поспешили к выходу, где уже собирались остальные.

23.2

От волнения мне казалось, что на подготовку ушло слишком много времени, но, к счастью, это было не так. На деле мы провернули все довольно быстро – и вот второй небольшой отряд уже во весь опор скачет к охотничьему домику похитителя.

Лошадь мне выдали смирную, да и Марселина постоянно за мной следила, так что в итоге я довольно сносно держалась в седле и почти не отставала от группы. На середине пути был сделан небольшой привал, на котором мы смогли немного размять ноги, а наши лошадки – отдохнуть, а потом – снова в дорогу.

К месту назначения отряд прибыл во второй половине ночи. Рассвет в конце декабря был не ранним, солнце вставало где-то в полдевятого утра, так что у нас оставалось еще несколько часов до появления света.

Спешившись, я несколько мгновений просто стояла на месте, приходя в себя – скачка моему неподготовленному организму далась нелегко. Хотя и не так ужасно, как я думала. Оказывается, занятия танцами и постоянная беготня по сидровым делам вполне себе держат тело в тонусе.

Моему приезду все, разумеется, удивились. Пьер и Рене, сидевшие у разожженного костра и поднявшиеся с нашим появлением, завидев меня, подошли с изумленным приветствием. Я быстро огляделась, но ни Анри, ни его слуги поблизости не было. Кратко объяснив причину своего появления, я спросила братьев о новостях из охотничьего дома.

– Его сиятельство до сих пор так и не дал нам ответа, – нахмурился Пьер.

– А где шевалье де Ревиль?

– Караулит с другой стороны дома.

– Как он себя чувствует?

– По милости Божьей, шпага графа задела его лишь по касательной. С помощью слуги и своих снадобий он довольно споро привел себя в порядок, хотя все еще ощущает слабость от потери крови.

– Слава Богу! – выдохнула я. – Так… Но что дальше? Мы можем не ждать ответа графа, а просто взять этот дом штурмом?

Тетушкины внуки переглянулись между собой, а затем Пьер осторожно ответил:

– Мадемуазель Лаура, не думайте, что мы не разделяем вашей тревоги за сестру. Более того, мы готовы на все, чтобы спасти ее. Но нельзя забывать, что граф де Граммон – богатый и весьма влиятельный вельможа, которому покровительствует сам король. Прямое нападение на сеньора в его доме может быть расценено, как преступление против короны. Тогда нас всех ждет лишение статуса, конфискация родового имущества и изгнание. И это не в самом плохом случае. Поэтому, если есть возможность решить дело миром, стоит ею воспользоваться. Граф, конечно, мерзавец, но не безумец. Не думаю, что он воспротивится прямо высказанной воле герцога де Монморанси. То, что он отмалчивается, говорит, скорее о том, что его сиятельство сейчас в бешенстве и пытается смириться с неизбежным.

– Или мучает мою сестру, – тихо сказала я.

Лица обоих братьев синхронно вытянулись.

– Он не стал бы, – неуверенно качнул головой Рене. – Не сейчас, когда дом окружен, а у него на столе лежит ультиматум от его светлости… Для графа теперь это громадный риск.

Я горько усмеххнулась:

– А если бы мы не спохватились вовремя, то ему все сошло бы с рук. И почему, интересно, нападение на мою сестру не расценивается, как оскорбление величества, а попытка ее спасти – вполне может? Не отвечайте, я и так все понимаю. Деньги и власть правят всем – ничего не меняется из эпохи в эпоху, из мира в мир…

Пьер шагнул ко мне чуть ближе.

– Мы спасем ее, мадемуазель Лаура. Скажите свое слово – и мы пойдем на штурм. Раньше это было невозможно, так как у графа больше людей и есть мушкеты, но сейчас, когда вы приехали с подкреплением, мы сумеем прорваться в дом.

Я взглянула поверх забора, за которым виднелось трехэтажное каменное сооружение. Если и правда идти на приступ, жертвы неизбежны. Не взять такое здание чисто на энтузиазме. У графских охранников мощное по нынешним меркам огнестрельное оружие, у наших лишь шпаги, кинжалы и несколько ненадежных пистолей. Погибнут люди…

– Сударь, – обратилась я к Пьеру, – распорядитесь насчет привезенных вещей, а я пока найду месье доктора, мне необходимо с ним поговорить.

Оставив братьев и Марселину обустраивать мини-лагерь, я вместе с одним из часовых отправилась вдоль стены, окружавшей охотничий домик, и быстро вышла ко второму костру, возле которого и обнаружила шевалье де Ревиля вместе с Этьеном.

– Мадемуазель… – негромко воскликнул доктор, поднимаясь с места и чуть прижимая ладонь к правому боку.

– Не вставайте! – кинулась я к нему. – Вы же ранены.

– Это пустяки. По счастью, рана неопасна, – проговорил Анри. – Но как же вы решились… – Он вздохнул, прервав фразу на середине, и закончил совсем иначе: – Понимаю, что вы не могли иначе. Только теперь мне придется волноваться за вас двоих.

– Я тоже волнуюсь за двоих. Думаю, мы квиты, – просто ответила я.

Наши с шевалье взгляды встретились. С минуту мы смотрели друг на друга, и, кажется, в эти мгновения тишины нами было сказано больше, чем за все предыдущие встречи.

– Я привезла с собой кое-какие лекарства из Блуа. Посмотрите, что может вам пригодиться. – Протянув дорожную сумку Этьену, я отошла в сторонку, чтобы слуга мог помочь своему господину, хотя у меня руки чесались сделать все самой. – Вам удалось промыть рану?

– Да, – откликнулся шевалье, перебирая содержимое сумки. – Мы нашли чистый ручей, а Этьен раздобыл вино и масло, так что рана обработана по всем правилам. Но вот нормальных бинтов у нас не было, пришлось рвать на полосы нижнюю рубашку. Благодарю вас, мадемуазель, за то, что позаботились обо мне. Иногда вовремя произведенная смена повязки может спасти жизнь.

Найдя все, что нужно, Анри с помощью слуги обработал рану повторно и на сей раз перетянул чистыми полосками ткани.

Когда они закончили, я подсела к костру.

– Шевалье, я уже поняла, что ситуация, в которую мы тут попали, весьма непроста. Граф не торопится отпускать мою сестру, брать здание приступом рискованно во многих смыслах. И, в общем, похоже, выход у нас только один…

Доктор кинул на меня вопросительный взгляд.

Я дала себе еще несколько секунд на раздумья, прокручивая варианты в голове так и эдак. Но другого способа я действительно не видела.

– Мы должны сделать то же самое, что сделал граф, – произнесла я. – Выкрасть Каролину.