Текст книги "Наследница замка Ла Фер (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 25.1

– Каролина! Боже!

Я сунула свечку в руки доктору и прижала к себе свою хрупкую глупую сестренку. Та в свою очередь обхватила меня с несвойственной ей силой и, уткнувшись носом в мое плечо, то ли простонала, то ли промычала в него:

– Лау-у-ура!

Позволив себе еще несколько секунд пообнимать вздрагивающую от неслышных всхлипываний Каролину, я бережно отстранила ее от себя и прошептала:

– Пойдем наружу. Мы с шевалье де Ревилем пришли за тобой. Надо скорее выбираться из подвала, пока граф не заметил нас.

– Да-да, конечно, с-сейчас… Ох… Господи всемогущий, как же я рада, что ты здесь! И месье доктор… Только чуть-чуть подожди… – Сестра отвернулась в сторону и произнесла, обращаясь куда-то в темноту: – Сударыня, выходите, не бойтесь, это моя сестра и доктор его светлости герцога де Монморанси. Они спасут нас.

Вот уж чего я не ожидала, так это того, что из той же ниши в земляной стене, где пряталась Каролина, выйдет еще одна женщина. Маленькая, юная, смертельно бледная и… глубоко беременная.

– Сударыня?.. – с оторопью произнесла я.

– Это графиня Аделин де Граммон, – быстро сказала сестра. – Мы прятались вместе с ней от пожара. И она… она должна пойти с нами!

Час от часу не легче.

Что тут вообще происходит?! Жена графа! Чуть ли не на девятом месяце! Здесь, в охотничьем шато! Вместе с Каролиной!

Так, ладно, Бог с ними. Сначала выйдем отсюда, потом будем разбираться.

– Вы пойдете с нами, сударыня? – без лишних экивоков спросила я у Аделин. – Наверху нас ждет вооруженный отряд, присланный герцогом. Мы хотели забрать отсюда Каролину, но можем захватить с собой и вас. Не знаю, правда, как это скажется на ваших отношениях с супругом…

– О, пожалуйста, – еле слышно прошелестела графиня де Граммон. – Пожалуйста, помогите мне. Оливье… он… я больше не в силах находиться тут, поверьте…

– Дайте руку, сударыня, – сказал шевалье, бросая одну из свечей на пол и затаптывая огонек каблуком сапога.

Поддерживая Аделин, доктор помог ей протиснуться сквозь арку входа, в которую графиня едва вписалась со своим животом. Следом из подземелья вынырнули и мы с Каролиной. Сестра изо всех сил цеплялась за мою ладонь и, казалось, ничто на свете не сможет разжать ее пальцы.

Оказавшись на кухне, мы затушили оставшуюся свечку и огляделись по сторонам. Вокруг было тихо.

За окном, меж тем, светлело, близился рассвет.

– Полагаю, мадам де Граммон не сможет выбраться тем путем, через который мы сюда попали, – озвучил витающую в воздухе мысль Анри. – Мне придется вывести ее через какую-нибудь дверь.

– Возле главного зала есть одна, ей обычно никто не пользуется, – подсказала сама графиня. Она еле держалась на ногах, но глаза на ее личике горели надеждой и неожиданной решимостью.

– А ключ?

– У меня есть ключи. – Аделин тряхнула связкой, прятавшейся в ее потайном кармашке.

– Отлично, тогда мы идем к залу. Мадемуазель Лаура, вам с сестрой лучше будет вылезти в окно. Так безопаснее.

Я кивнула:

– Будьте осторожны, шевалье.

Как только я это произнесла, кухонная дверь распахнулась настежь от сильнейшего пинка, с оглушающим грохотом врезаясь в стену.

– Стоять! Кто тут посмел похищать мою жену?! – прорычал знакомый голос, и в кухню внезапно шагнул Оливье де Граммон собственной персоной.

Он был в одной рубахе и штанах – видимо, пожар таки застал его в спальне, и граф едва успел одеться, прежде чем кинуться на улицу, чтобы посмотреть, что там случилось. Но потом явно что-то изменилось – возможно, он вернулся в дом и заметил отсутствие женщин в их покоях или обнаружил запертых в комнате слуг, – потому что в руке у месье де Граммона была зажата обнаженная шпага.

Граф сделал еще один шаг внутрь.

– А, господин де Ревиль… не удивлен. И кто это вместе с вами? Ого, мадемуазель Лаура, да вы лично почтили своим присутствием мое скромное обиталище! Вот этому, пожалуй, стоит удивиться. Однако вы никуда отсюда не уйдете. И уж тем более не отнимете у меня мою дорогую супругу. Я в своем доме и в своем праве!

– Мадемуазель, спасайте сестру, – негромко сказал мне шевалье. – Уходите немедленно.

Он встал на пути разъяренного графа, выхватывая из ножен свой клинок. Оружие у него было укороченным в сравнении со шпагой его сиятельства, да еще это ранение… Положение Анри выглядело заведомо проигрышным, однако он давал нам с Каролиной шанс.

– Защищайтесь, ваше сиятельство!

– О, нет, это вы защищайтесь, шевалье! – воскликнул Оливье де Граммон и не теряя времени кинулся на доктора.

Клинки лязгнули друг о друга, высекая искры.

Сцепив зубы, я заставила себя развернуться к Каролине и, толкая ее в спину, загнала к открытому окну.

– Скорее, скорее! – шептала я, помогая сестре вылезти наружу, в то время как за нашей спиной разворачивалась настоящая дуэль.

– Но как же бедная госпожа графиня?.. – бормотала Каролина, с трудом взбираясь на нижнюю планку оконной рамы.

– Вернемся за ней позже. – Я спрыгнула на землю и поддержала сестру, совершившую такой же прыжок. – Может быть… Быстрее, вон туда, там наши!

Мы с поминутно оглядывающейся Каролиной добежали до забора, где нас уже ждала Марселина вместе с помощником. Они помогли сестре перебраться через ограду и уже потянулись ко мне, но я на секунду замерла, а затем помотала головой.

– Уведите ее. Я обратно. Там шевалье. И Этьен с Коломбо… и графиня.

Прежде чем они смогли меня остановить, я снова ринулась к кухонному окну.

Я не могу уйти без Анри.

Все понимаю, но – не могу.

25.2

Влетев на кухню, я уже никого в ней не застала, кроме несчастной Аделин, испуганно жавшейся в угол. Дуэлянтам же не хватило места, и в какой-то момент они в пылу схватки вывалились в главный зал.

Я вбежала туда, еще не зная толком, что буду делать, но на всякий случай инстинктивно вынув из ножен кинжал.

Анри и граф молча кружили друг вокруг друга, как два грозных волка: Оливье де Граммон рвался вперед, используя преимущество в длине своей шпаги, шевалье де Ревиль защищался, уклоняясь от вражеского лезвия, которое то и дело свистело буквально в считанных миллиметрах от его тела.

На боку у доктора расплывалось темное пятно – снова дала о себе знать злосчастная рана. Один рукав дублета был порван, правая щека оцарапана.

Один укол, другой… Граф обрушил на доктора целую серию молниеносных ударов. Однако, хвала Господу, Анри прекрасно чувствовал расстояние: лишь только шпага месье де Граммона пыталась скользнуть к его горлу, он отступал на полшага, будто танцуя с собственной тенью.

Если до этого у меня была мысль напасть на графа сзади, то сейчас стало понятно, что это невозможно. Противники – оба опытные фехтовальщики – находились в постоянном движении, успевая отслеживать как перемещения друг друга, так и мои. Едва заметив меня в зале, де Граммон тут же постарался изменить позицию так, чтобы его спина оказалась защищена благодаря близости к стене или другим предметам.

Я судорожно огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, который могла бы швырнуть в графа, но с ходу ничего подходящего не увидела. Свой кинжал я бросать не стала – все же это острое лезвие и, если хоть немного промахнуться, можно серьезно поранить шевалье, а если вдруг его сиятельство умудрится поймать мое оружие, так и вовсе получит преимущество.

Дуэль продолжалась. Оба соперника уже тяжело дышали, на их висках блестели бисеринки пота, но никто и не думал сдаваться. При этом граф теснил доктора все сильнее и сильнее. Не выдержав, я хотела было закричать во все горло, позвать на помощь Этьена и Коломбо, которые еще должны были быть где-то в доме, но побоялась, что на мой зов прибегут не они, а слуги месье де Граммона.

И в этот миг дуэлянты совершили нечто совершенно невероятное.

Граф сделал резкий выпад. Его оружие серебристо прозвенело в гулком каменном помещении, столкнувшись с клинком шевалье. Однако на сей раз Анри не стал отступать – наоборот, он словно рванулся под графскую шпагу, резко сокращая дистанцию. На мгновение мне показалось, что лезвие пробило руку доктора…

Я успела лишь негромко ахнуть.

Шпага Анри с пронзительным скрежетом скользнула вдоль клинка графа и вонзилась в плечо соперника.

Месье де Граммон взревел от боли, на его рубашке тут же выступила кровь. Он попытался ударить в ответ, однако раненая рука дрогнула, а шевалье, не упуская момента, в полуобороте нанес еще один укол.

Граф пошатнулся, и, схватившись за плечо, сделал шаг назад.

В ту же секунду со стороны кухни выскочили Этьен и Коломбо, а в главную дверь зала синхронно с ними ввалились двое графских слуг…

Так, все, время честных дуэлей закончилось. Пора делать ноги!

– Бежим! – крикнула я Анри, хватая его за рукав.

Сначала показалось, что шевалье меня попросту не слышит, все еще поглощенный схваткой, но в следующий миг он сморгнул и словно вернулся в реальность. Одним движением доктор подхватил с пола валяющиеся там ножны, очевидно сброшенные в ходе дуэли, и убрал свою шпагу внутрь, затем подхватил меня под локоть, и мы рванули в тот коридор, который вел к спасительной кухне. На бегу я еле успела повторить его действия с ножнами и обезопасить себя и окружающих, засунув в кожаный футляр так и не пригодившийся – к счастью! – кинжал.

Пока графские слуги выясняли, что с их господином, пока он, рыча, приказывал им догнать нас, мы вчетвером успели добежать до кухонной двери и подпереть ее с обратной стороны, чтобы дать себе хоть минутку форы.

– А где графиня? – спросила я, готовясь вылезти в окно вслед за шевалье.

– Так за забором, у наших, – ответил Коломбо, помогая мне забраться в проем. – Мы спустились, ее тут застали, она с нами попросилась. Мы и вынесли ее тихонько.

– Через окно?! – Эту фразу я произносила уже на улице, перелезая через внешнюю ограду шато.

– А что? – пропыхтел подсаживающий меня Этьен. – Она легенькая. Я ее на руки взял, да ему передал – всего делов.

Во дают!

Но и правда, такие сильные парни вполне могли это провернуть без особого труда, тем более что Аделин, не считая живота, действительно была миниатюрной и худой куколкой.

За спиной послышался топот. Это спешили по наши души графские стражники, наконец скумекавшие что к чему.

Но они опоздали.

Мы уже перевалили через забор и тут же оказались под защитой большого отряда Пьера.

Снаружи по-прежнему царила неразбериха. Пожар к тому времени успели затушить, но освободившиеся слуги и стражники его сиятельства растерянно топтались возле ворот, не понимая, что происходит. Кто-то из них, видимо, уже был в курсе свершившейся диверсии, кто-то нет, однако что делать, не знал никто.

А вот наш спасательный план был расписан заранее, и хотя он не учитывал графиню, в нем нашлось место и для нее.

– Сударыня, вот ваша лошадь, скорее садитесь и езжайте в ту деревню, о которой мы условились, – быстро проговорил Пьер, указывая мне на оседланную кобылу. – По дороге встретитесь с сестрой и графиней де Граммон. Сейчас вместе с ними мой брат и ваша помощница, Марселина. Они едут медленно из-за положения ее сиятельства. Шевалье, будьте любезны, сопроводите мадемуазель. Я пока задержу людей графа.

– Стоять! – услышала я вдалеке мощный рев Оливье де Граммона. Граф, хоть и был ранен, приближался к нам с неумолимостью, достойной самой Немезиды. – Как вы посмели, мерзавцы?! Где моя чертова жена?! Верните ее немедленно! А вы что застыли? – Последний вопрос уже был обращен к стражникам. – Стреляйте! Стреляйте, черт вас подери!

– Мадемуазель! – Пьер кинул на меня чуть ли не умоляющий взгляд, и я поспешила к лошади, а вслед за мной – прихрамывающий шевалье де Ревиль.

– Как вы? – успела спросить я у доктора, прежде чем сзади раздались какие-то крики и шум.

Мы оба невольно оглянулись.

Граф де Граммон оттолкнул от лежавшего на подставке мушкета замешкавшегося охранника, вырвал у него из рук тлеющий фитиль и поднес к пороховой полке.

Ствол оружия был нацелен в нашу с шевалье сторону.

Доктор обхватил меня за талию, закрывая собой, и в последний момент попытался вытолкнуть с траектории выстрела.

Наверное, мне померещилось от страха, потому что мы все-таки были уже довольно далеко от ворот, но я будто услышала легкое шипение и хлопок пороха…

25.3

«Пш-ш-ш-пф…» Я вздрогнула, инстинктивно сжимаясь в комочек, и…

– Черт вас всех раздери! Почему порох сырой!

Граф де Граммон вдалеке разразился такой виртуозной бранью, какой я и не ожидала от столь лощеного господина.

Рядом шумно выдохнул Анри.

– Забирайтесь на лошадь, скорее, – проговорил он, и я немедленно его послушалась.

Когда мы оба уселись верхом, шевалье перехватил повод моей кобылы и закрепил его на передней луке своего седла, взяв все управление нашим «тандемом» на себя. Так, вдвоем, мы и покинули это проклятое охотничье шато, оставляя за спиной отряд Пьера и надеясь, что он все-таки сумеет привести Оливье де Граммона в чувство.

Как и говорил тетушкин внук, вскоре мы догнали маленькую кавалькаду, состоящую из моей сестры, Марселины, Рене и жены графа. И хотя мы все были бесконечно рады и этой встрече, и вообще освобождению моей сестры, да и в целом адреналин еще не улегся, но навалившаяся страшная усталость все равно брала свое. Даже Каролина не расплакалась, когда я подъехала к ней поближе, как вполне могла бы, а просто посмотрела на меня с непередаваемым выражением на лице, в котором смешались шок, радость, неверие, пережитый стресс, благодарность и любовь, и, протянув руку, крепко сжала мою.

– Потом, всё потом, – ласково шепнула я ей, и она согласно закивала.

В деревне мы смогли наконец расслабиться и немного отдохнуть. Нам выделили место в большом временно пустующем доме сельского кюре, и Каролина с Аделин рухнули в кровати, уснув быстрее, чем их головы коснулись подушек. Я убедилась, что с ними все хорошо и спустилась на первый этаж, где Этьен, нагнавший нас уже у самого селения, заканчивал перевязывать Анри.

Он сообщил, что Пьер и его ребята в порядке и, несмотря на то, что граф продолжает бесноваться, он уже не делает попыток никого убить, понимая, что проиграл, а наши следят за ним и пытаются успокоить по возможности.

– Как вы? – повторила я вопрос для шевалье, на который так и не получила ответа чуть раньше.

– Все хорошо, – отозвался доктор. – Раны неглубокие и неопасные – на руке, на ноге… Только та, что в боку, немного разошлась. Но мы с Этьеном все поправили.

– Вам нужно очень хорошо отдохнуть. Иначе и эти неопасные могут превратиться в опасные.

– Как только достигнем Блуа, я так и сделаю, обещаю, – улыбнулся шевалье.

Этьен помог своему хозяину натянуть рубашку и, внезапно проявив недюжинную интуицию и деликатность, сказал, что ему нужно еще проведать лошадей, и исчез из поля зрения.

– Давайте я помогу вам дойти до комнаты, – сказала я, приближаясь к доктору.

На лице Анри отразилась внутренняя борьба: с одной стороны, «как же может мужчина обременять собой женщину», а с другой – это еще несколько минут, проведенных вместе.

– Благодарю, – наконец произнес он. – Я в состоянии дойти сам, но буду рад, если вы немного сопроводите меня.

Шевалье поднялся с жесткого стула и предложил мне свой нераненный локоть. Я с притворно неодобрительной улыбкой покачала головой, аккуратно кладя свою ладонь на его. И вдруг… он накрыл ее сверху второй рукой.

И уже как будто стало не надо никуда идти. Мы просто застыли на месте, пожирая друг друга глазами.

– Спасибо, – прошептала я сдавленно. – Спасибо, что спасли мою сестру. Вы… самый благородный и добрый мужчина из всех, что я встречала. Я… я…

– Вы не обязаны мне благодарностью, – так же тихо отозвался шевалье. – Я поступил так, потому что не мог иначе. Я должен был защитить вас и вашу семью.

– Но… почему?

Я должна была услышать его ответ. Должна была знать точно…

– Потому что я полюбил вас, – просто сказал Анри.

Миг. Второй. Третий.

Я поняла, что не дышу.

Все чувства, так долго сдерживаемые неумолимым разумом, вырвались на свободу и охватили меня с головы до самых пят.

Руки шевалье чуть дрогнули, и я поспешила крепко сжать их своими.

– Я все понимаю, – продолжил он. – Я не должен был даже смотреть в вашу сторону из-за нашего с вами положения. Но каждый раз, когда мы встречались, вы поражали меня собой. Такая добрая, такая умная, такая красивая, такая смелая. Простите меня за мои чувства. Если они вам неприятны, я приложу все усилия, чтобы…

И тут я прижала пальцы к его губам.

– Анри… вы ведь сами все видите. Правда? Не можете не видеть…

Он медленно отпустил меня, а затем коснулся ладонью моей щеки.

– Вижу.

– Значит, о том, как нам быть, мы подумаем позже.

Его руки осторожно обняли меня, а лицо склонилось над моим. «Да, – сказали мои глаза. – Да!» И тогда мужские губы коснулись моих – теплые, нежные, желанные, страстные, настойчивые и снова нежные…

Как он на меня смотрел, Боже, как… Ни один мужчина до этого не смотрел на меня так. Даже бывший муж из прошлой жизни. Анри видел. Видел меня. Не мою внешность, не мой титул, не свою страсть в отражении моих зрачков – меня. Пытался понять мою сущность, узнать, кто я, какая я. А я хотела узнать его.

Это был лучший поцелуй в моей жизни.

И он стоил всех этих лет ожидания.

– Лаура…

– Я тоже все понимаю, – произнесла я, едва отдышавшись. – Будет сложно. Конечно, нам будет сложно. Но вы ведь не сдадитесь?

Он скупо качнул головой:

– Нет.

– Тогда мы что-нибудь придумаем. А сейчас… пойдемте, вам все-таки нужно отдохнуть. Все остальное оставим завтрашнему дню.

– Да, – ответил шевалье и… снова склонился к моим губам.

И я ответила с такой страстью, что, боюсь, могла напугать бедного Анри. Однако я всегда знала, что доктор – смелый человек. Он лишь теснее прижал меня к себе.

В конце концов нам все-таки пришлось оторваться друг от друга. Шевалье, как воздух, необходим был целительный сон. Да и я едва на ногах держалась.

– До завтра, – прошептали мы друг другу, стоя на пороге его комнаты.

И дальше я просто позорно убежала в комнату, где разместили нас с сестрой. Иначе я за себя не ручалась.

«Мы сделали это, – подумала я, уже проваливаясь в сон. – Спасибо Господи, мы это сделали!» И мысль, кажется, относилась не только к спасению Каролины.

Глава 26.1

Следующий день был полон самых разнообразных событий. Для начала мы добрались до Блуа, где наконец-то смогли полноценно расслабиться. Здесь, под защитой герцога де Монморанси и в объятиях родной тетушки Флоранс, мы все чувствовали себя в безопасности.

Вскоре после нашей маленькой команды вернулся и Пьер со своими людьми. Граф де Граммон наконец проявил разумную осторожность и не стал гнаться за своей женой (и уж тем более – за Каролиной). Поняв, что сейчас ему лучше затаиться, его сиятельство, по словам Пьера, написал два больших письма – одно для герцога, второе для короля, – отправил их с доверенным человеком в Блуа, а сам покинул охотничий домик и уехал в направлении своего главного поместья.

Я отметила про себя, что никто из отряда не стал задерживать графского посланца, проявив завидное, хоть и совершенно непрактичное, благородство. Но нам, в целом, было нечего бояться: мы находились в своем праве, возвращая Каролину. А что при этом прихватили и Аделин, так это по ее прямо высказанной воле. Более того, графиня де Граммон по приезде хотела сразу бежать на поклон к Франциску I, дабы испросить разрешения покинуть дом мужа, однако тетушка Флоранс остановила ее, попросив быть благоразумной и сначала хотя бы рассказать нам, что с ней произошло, чтобы мы смогли помочь советом и поддержкой.

История Аделин потрясала своей простой и циничностью – циничностью некоторых персонажей, разумеется

Граф де Граммон не соврал, когда сказал, что этот брак был договорным: родители Оливье и Аделин действительно условились об этом, едва в семействе де Лоне родилась девочка. И когда «невеста» подросла, Оливье де Граммон не стал отказываться от принятых его покойным отцом обязательств. Он начал честь по чести ухаживать за Аделин, так что девушка имела наивность предположить, что их брак будет заключен не только по расчету, но и по любви.

Все изменилось, едва девушка переступила порог графского замка в качестве венчанной жены. Тогда-то она и поняла, что никакой любви нет и в помине – на ней женились исключительно ради приданого, ну и законного наследника. А для всего остального у Оливье де Граммона имелись другие женщины.

От такого положения дел Аделин долго приходила в себя, но в конце концов все же взяла себя в руки и решила пробовать аккуратно донести до мужа мысль о супружеской верности. Это, ожидаемо, привело лишь к еще худшим последствиям. Граф просто закрыл ее дома, перестав выводить в свет. Всем вокруг он с прискорбием сообщал, что жена очень больна и не может сопровождать его в поездках, а также навещать родных. А ее батюшке он неизменно говорил, что все прекрасно и нет никаких поводов для волнений. Все письма Аделин, особенно к ее отцу, просматривались и подвергались жесточайшей цензуре, чтобы она не смела рассказывать людям правду.

Девушка – по природе очень мягкая и нежная – сначала терпела все выходки мужа, питая несбыточные надежды завоевать его сердце своей кротостью. Но вскоре стало ясно, что ни ласка, ни слезы, ни смирение – ничто не способно изменить натуру супруга. Тогда Аделин решила бороться.

Она смело высказала графу в лицо все, что думала по поводу его гадкого поведения и потребовала, чтобы тот либо прекратил свои многочисленные похождения, либо отпустил ее жить в поместье к батюшке.

Девушка понимала, что получить развод невозможно – церковь не увидит ни одной причины, по которой это было бы оправданным. Даже на мужскую немощь мужа Аделин сослаться не могла, так как к тому времени уже носила под сердцем ребенка. Да и король вряд ли поспособствует аннулированию их брака, разве только сам Оливье попросит об этом Франциска, чего, конечно, никогда не случится, ведь графа полностью устраивала тихая, покорная жена, сидящая дома и не лезущая в его дела. Но Аделин надеялась получить хотя бы право раздельного проживания, чтобы не чувствовать себя униженной и бесправной в собственном доме.

Ее иллюзии разрушились с первым ударом по лицу, который нанес ей муж. А за первым последовали и остальные. «Ты – графиня де Граммон, и останешься ею до конца своих дней», – произнес дорогой супруг, после чего на месяц запер ее в покоях, разрешая заходить к ней в комнату только одной служанке, приносящей еду.

Когда наказание было окончено, Аделин вышла из своих покоев молчаливая и спокойная. Граф был доволен, даже подарил супруге весьма милое бриллиантовое колье. Но носить его девушке было по-прежнему некуда.

Впрочем, если господин де Граммон думал, что его жена смирилась, то он глубоко ошибался. Аделин просто затаилась. Она не хотела никаких волнений, боясь навредить ребенку в своей утробе, поэтому решила переждать какое-то время, чтобы потом исхитриться и получить разрешение навестить отца. А уж попав под родной кров, она и попробует что-нибудь предпринять.

Тянулись унылые дни, девушка и рада была бы заняться каким-то делом, например, повозиться с цветами в саду или хотя бы выйти на долгую прогулку, но ей запрещались действия, сложнее, чем вышивание и чтение религиозных текстов. «Мы же не хотим навредить ребенку?» Да и вышивка тоже не очень-то приветствовалась: игла ведь – дело опасное.

Однажды Оливье де Граммон привез в замок гостью – небезызвестную в обществе баронессу Эжени д’Алер. Аделин, раздираемая ревностью и смертельной обидой, еле выдержала официальное общение за обедом – отказаться от него она не могла, так как формально баронесса навещала, конечно же, графиню де Граммон, а вовсе не ее мужа. Но что-то во время этого общения показалось ей настораживающим и, кажется, не имеющим отношения к амурным делам, поэтому вечером, когда ее отослали спать, девушка, отбросив ложную скромность, прокралась к комнате, где сидели граф с баронессой, и бесцеремонно подслушала их беседу.

Как ни странно, речь и впрямь шла не о любви.

– Так значит вы не намерены препятствовать мне в этом? – спрашивала мадам д’Алер.

– Вам не кажется, что я достаточно богат, чтобы не зариться на захудалое графство с одной деревней во владении? Не беспокойтесь, баронесса. Делайте, что хотите с младшенькой и всем замком, но оставьте мне старшую. Согласитесь, она невыносимо хороша: этот вздернутый носик, эти пепельные локоны… Я всерьез начал подумывать о том, чтобы жениться на сей очаровательной девице. Выводить ее в свет и видеть, как у нашего монарха от зависти ходят желваки, это дорогого стоит.

– Но как же ваша жена?

– Жена родит мне наследника, а дальше… Она ведь у меня очень больна, вы же знаете, Эжени.

– О, Боже! Ничего не хочу об этом слышать, граф. Но я рада, что мы договорились. Стало быть, Лаура де Ла Фер – это наш объект влияния, а прекрасная Каролина поступает всецело в ваше распоряжение.

– Именно так. А теперь, быть может, мы наконец перейдем к более приятной части нашей встречи? Или ныне лишь господин де Вассон занимает все ваши мысли?

– Не говорите глупостей, милый граф. В этой жизни так мало удовольствий, и если можно получить два, вместо одного, почему бы не воспользоваться шансом?

Поняв, что дальше услышит только весьма неприятные для себя звуки, Аделин сбежала обратно в свои покои. Теперь она знала две вещи: собственный муж хочет сжить ее со свету и двум юным графиням де Ла Фер грозит нешуточная опасность. Но сделать с этим знанием что-то вразумительное девушка пока не могла…

Прошло несколько месяцев, и вдруг под Рождество граф де Граммон отправил ее жить в лесное шато. В тот момент Аделин очень удивилась, но после все стало понятно: ее супруг намеревался привезти в свой замок Каролину де Ла Фер, поэтому и отправил жену подальше. Однако все в его плане пошло не так, и обе девушки волею судеб оказались в одно время в одном месте.

Узнав друг в друге сестер по несчастью, Аделин и Каролина мгновенно нашли общий язык. Причем моя сестренка ни секунды не сомневалась в том, что помощь придет. Она, хоть и страшно боялась, но безоговорочно верила в нас с тетушкой Флоранс и сумела внушить эту веру отчаявшейся графине де Граммон. А когда начался пожар, девушки вместе кинулись прятаться в подвал, где мы с доктором их и нашли.

Дальше мы видели все своими глазами.

– Я отправлюсь к батюшке, – закончила рассказ Аделин. – Он любит меня и, если узнает всю правду, не позволит графу меня забрать. Я даже… – девушка запнулась но, сглотнув комок в горле, продолжила: – …даже готова отдать ему ребенка. Пусть у Оливье будет наследник, которого он так жаждет, может, тогда он оставит меня в покое.

– Это мы еще посмотрим, деточка, – ответила ей наша тетушка. – Посмотрим. Сначала поговорим с его светлостью герцогом, а там уж видно будет.

И вся наша компания поддержала графиню де Шайи одобрительными возгласами.