Текст книги "Наследница замка Ла Фер (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9.1

Следующую неделю я провела в блаженном спокойствии. Если, конечно, можно назвать спокойствием бесконечные хлопоты по дому, которые я на себя взвалила совершенно добровольно. И все же по сравнению с теми днями, когда у нас гостила высокая аристократия, я наслаждалась истинной безмятежностью. Никаких тебе заговоров, интриг, вынужденных ночных бдений и едких баронессиных комментариев. Обычные повседневные заботы – красота да и только!

Первым делом я отправилась к Каролине обсудить перемены в ведении нашего хозяйства.

– Говоришь, полностью закрыть одно замковое крыло? – в задумчивости протянула сестра, когда я озвучила ей свою идею.

– Я понимаю, что мы привыкли жить на широкую ногу и держать все помещения в готовности, даже если ими никто не пользуется. Но сейчас, сама видишь, за этим некому следить. Горничные и прочие слуги пытаются поддерживать порядок, однако уже не справляются. Не вижу смысла тратить их силы на бесполезные дела. Закроем часть покоев – и освободим людей для других занятий.

– Но тогда придется перевести половину слуг в наше крыло. Станет так шумно…

– Не беспокойся, шум я тоже ненавижу, поэтому, когда осматривала шато, все продумала. Есть свободные комнаты над кухней, туда можно переселить большую часть людей, а остальные прекрасно разместятся в тех, которые примыкают к старому донжону. Не так уж много у нас теперь челяди.

– Господи, ты только от болезни оправилась, а уже столько успела! Чувствую себя бесполезной, – сказала Каролина, прижимая ладони к щекам в попытке скрыть разливающийся из-за смущения румянец.

– Ты будешь очень полезна, если одобришь мои распоряжения, – добродушно ответила я.

Каролина с признательностью коснулась моей руки.

– Как хорошо, что ты у меня есть. И как хорошо, что хоть кто-то из нас знает, что делать.

Я покачала головой: не то чтобы «знает», но не сидеть же сложа руки.

Следующим в моем списке дел числилось посещение тетушки Флоранс. Пришла пора разобраться, что же это за такое сокровище в чепце нам досталось.

Старушка была обнаружена мной в парке. Она восседала в большом плетенном из ивовой лозы кресле, которое специально для нее установили слуги прямо возле розовых кустов. От солнца ее скрывала тень высокого разлапистого вяза, рядом стоял невысокий круглый столик с кувшином, бокалом и тарелкой с сыром и ягодами на нем, в бокале плескалась жидкость, подозрительно похожая на белое вино. Неподалеку на переносной деревянной лавчонке примостилась одна из наших служанок по имени Лили, отряженная ухаживать за пожилой графиней де Шайи.

– Добрый день, тетушка, – поздоровалась я, подходя ближе.

Взгляд у старушки вроде бы остался таким же безмятежным, как и был, но на тонких губах появилась едва заметная улыбка. Графиня медленно вытянула руку в сторону служанки, та тут же вскочила с места и передвинула лавку поближе ко мне, предлагая сесть рядом с тетушкой, сама же отошла на почтительное расстояние, дабы не мешать беседе.

– А вы неплохо ее вышколили, – сказала я, присаживаясь и с наслаждением обозревая зелень вокруг.

Графиня отозвалась не сразу. С минуту или больше она все также смотрела вдаль, а затем я услышала ее негромкий скрипучий голос:

– Не буду говорить, что в наше время за прислугой нужен глаз да глаз. Так было во все времена.

Я чуть повернула к ней голову.

– Спасибо, что решились заговорить со мной. Я в самом деле очень рада.

Старушка потянулась к своему бокалу и, сделав небольшой глоток, наконец взглянула на меня сквозь прищуренные веки.

– Ты неглупая девочка, с тобой можно иметь дело.

– А как же Каролина? – с любопытством спросила я.

Похоже, графиня привыкла прятаться за образом чокнутой старушенции, и для всех такой и являлась. Если она и открывалась кому-то, то явно далеко не каждому.

Флоранс де Шайи пожала одним плечом.

– Поживем – увидим.

– Вам здесь удобно? Я имею в виду, не тут, в саду, а вообще в замке Ла Фер. Может быть что-нибудь нужно?

– В любом месте удобнее, чем там, где я была.

У меня в груди что-то сжалось.

Вчера перед сном я как бы мимоходом спросила Татин про тетушку в надежде выяснить чуть больше об этой загадочной особе. Ничего заслуживающего внимания служанка не знала, кроме одной вещи: оказывается, мадам де Шайи привезли к нам из аквитанского монастыря. По распоряжению герцога де Монморанси после смерти графа де Ла Фер старушку вытащили из монастырских стен и доставили в замок в роли нашего с Каролиной опекуна.

Но что она там делала? И как вообще попала в монастырь? Ушла туда добровольно? Судя по ее последним словам, вряд ли.

– Тетушка, могу я спросить вас о личном? – рискнула я.

Графиня усмехнулась.

– Заметила, как пялились на меня твои недавние гости, и хочешь знать, почему? – с иронией поинтересовалась она.

– Если честно, я хочу знать о вас все, – улыбнулась я, понимая, что, кажется, мне удалось расшевелить тетушку Флоранс. – Вы самая таинственная и удивительная женщина, которую я когда-либо встречала. Конечно, я умираю от любопытства!

Тетушка снова отхлебнула из бокала, и вдруг я услышала ее тихий смех.

– Девица де Ла Фер, а ты знаешь, как найти подход к старушке. Не думай, что у меня нет глаз. Я вижу все, что тут происходит. Вижу, как ты взвалила на себя все обязанности главы семьи, как стараешься спасти графство, как оберегаешь сестру. И… – она сделала небольшую паузу, побарабанив пальцами по выпуклому боку винного кувшина, – …вижу, что тебе понадобится моя помощь.

Я молча кинула на нее вопросительный взгляд. Что графиня имеет в виду?

– Когда меня привезли сюда, я была рада, что наконец вырвалась из своего заточения, – сказала она. – Однако сначала хотела понять, что вы с Каролиной собой представляете. Я ведь встретила вас впервые. До этого присутствовала на свадьбе ваших родителей – и только. Получить в качестве подопечных двух избалованных неженок, умеющих разве что танцевать на балах да ругать слуг, было бы печально. Но как я уже сказала, с тобой можно иметь дело, девочка. Я расскажу тебе все, что хочешь знать. В конце концов, прекрасно понимаю, что ты не каждый день видишь перед собой любовницу двух королей.

И старушка Флоранс опять негромко рассмеялась.

9.2

Флоранс де Шайи появилась при дворе в возрасте трех лет. Двор при этом был отнюдь не франкский, а кастильский, так как отец девочки являлся одним из посланников Франкии в Толедо. Именно там он и встретил свою будущую жену, прекрасную и дерзкую гиспанку Исабель, менину[1] при королеве Жуане.

Исабель обожала вращаться в обществе, и с рождением дочери в ее поведении ничего не изменилось, просто маленькая Флоранс очень быстро оказалась там же, где и ее мать. Девочка играла в игрушки вместе с отпрысками самых знатных семейств в королевской резиденции, в равной степени осваивала два языка – тот, на котором говорила мама, и родной язык отца, и росла, обладая темпераментом и красотой Исабель, а также – умом и рассудительностью графа де Шайи.

Когда Флоранс исполнилось четырнадцать, за ее руку развернулась нешуточная борьба среди отпрысков высшей аристократии, и спустя год после долгих размышлений ее родители все-таки сделали выбор в пользу одного из наиболее перспективных грандов Кастилии из семьи Арразола. Увы, как выяснилось позже, на деле «перспективы» оказались иллюзорными, а сам гранд – бесплодным.

Надо сказать, юную Флоранс последнее обстоятельство весьма смутило. Несмотря на всю свою пылкость, эмоциональность и принадлежность ко двору, девушка в глубине души мечтала об уюте и радостях большой дружной семьи, поэтому неподдельно расстроилась, узнав новости от лекаря, поставившего неутешительный диагноз ее мужу. Впрочем, она верила в свою счастливую звезду и отчаиваться не стала, а лишь с удвоенным энтузиазмом погрузилась в насыщенную толедскую жизнь.

Спустя десять лет кастильский трон заняли Изабелла и Фердинанд. Это был во всех смыслах выдающийся союз. Супруги объединили под своим началом Кастилию и Арагон, отправили Колумба открывать новые территории, а впоследствии завершили долгие века Реконкисты убедительной победой над мавританской Гранадой. Помимо этого, они успели нарожать кучу детей и благодаря бракам связали свою семью со многими королевскими домами Европы.

Как абсолютно уверенная в себе правительница, Изабелла не придавала значения увлечениям Фердинанда на стороне, ведь их с мужем союз был основан не только на любви (а любовь в нем, как ни странно, присутствовала), но и на общих целях, стремлениях и политико-религиозных амбициях. Да и Фердинанд нечасто позволял себе всякие приключения, хотя и не был полностью их чужд.

Независимая и яркая красотка Флоранс, гиспанка и франкийка в одном лице, мгновенно привлекла внимание молодого короля, однако поухаживать за ней он решился далеко не сразу. И уж тем более не сразу ответила на эти ухаживания сама Флоранс. Ее воспитывали в католических убеждениях, и девушка при всей страстности натуры, поначалу с трудом принимала мысль об отношениях вне брака. Однако перед ее глазами в течение многих лет проходила тайная – и весьма бурная – жизнь кастильского двора, да и отец с матерью вовсе не были против королевского внимания к дочери, сулившего им дополнительные блага и новые возможности. Так что в конце концов по здравом размышлении Флоранс «сдалась на милость» Фердинанда, о чем, кстати, ни разу потом не пожалела.

В то время ее муж отправился участвовать в очередных военных стычках, впоследствии получивших название войны за Кастильское наследство, и погиб в битве при Торо. Флоранс, которой за эти годы почти не перепадало супружеского внимания, почувствовала себя свободной от всех обязательств и не без любопытства решила сыграть роль королевской любовницы, оказавшейся на деле сколь привлекательной, столь же и опасной. Но энергии в девушке, которой на тот момент едва исполнилось двадцать пять, было хоть отбавляй, посему она с завидным изяществом справлялась, как с интригами против нее, так и с бременем свалившейся на ее голову скандальной славы.

Флоранс успела даже забеременеть от короля, однако ребенок оказался слабеньким и скончался, едва появившись на свет. Горе девушки, по воле рока опять не ставшей матерью, было сильным и тяжелым, но через пару месяцев она все же нашла в себе силы возвратиться к придворной жизни.

Шло время. Страсти поутихли, Фердинанд начал все меньше уделять внимания Флоранс и все больше – грандиозным политическим деяниям. Не намереваясь, однако, оставлять свою головокружительную пассию без достойного обеспечения, он уже начал подбирать ей хорошего мужа, но произошло непредвиденное. Внезапно скончалась мать Флоранс, не пережившая горячки, случившейся после незапланированной прогулки под дождем. Кроме того, взаимоотношения Гиспании и Франкии в очередной раз ухудшились, и граф де Шайи, которого теперь уже ничего не держало в Толедо, принял решение вернуться на родину.

Ведомая неудержимой любознательностью и желанием увидеть страну, о которой так много рассказывал отец, Флоранс испросила у короля разрешения удалиться от двора, и оно было милостиво (и не без некоторого облегчения) ей даровано. Вместе с отцом девушка отправилась в родовой замок в Аквитании.

Франкия распахнула молодой еще вдове свои широкие объятия, и та, после короткого периода привыкания к новой среде, с готовностью в них упала. Представленная уже при дворе в Париже, Флоранс с той же легкостью, что и в Толедо, обзавелась друзьями и связями – все хотели лично лицезреть франкийскую гиспанку, покорившую кастильского монарха, – и вскоре заблистала и здесь.

Спустя пару лет по совету отца она приняла предложение графа де Пентевьер и сочеталась с ним законным браком. Граф был значительно старше жены, однако успел подарить ей дочь Марию, прежде чем отошел в мир иной. Незадолго до этого почил и батюшка Флоранс.

Погрузившись в материнские заботы, графиня де Шайи де Пентевьер де Арразола долгое время оставалась в своем поместье, не навещая Париж, но когда Мария подросла, ее потребовалось представить ко двору, и Флоранс повезла девочку знакомиться со столицей и всеми ее соблазнами.

И вот ирония судьбы: дочь-то она от соблазнов уберегла, зато благополучно нырнула в них сама. Это был год восшествия на престол Людовика XII, и едва новоиспеченный король Франкии узрел перед собой Флоранс де Шайи, потерял голову в тот же миг. Графине исполнилось уже сорок шесть, однако никто не мог дать ей эти годы. Она сохранила и тонкий стан, и благородные черты лица, и волосы цвета воронова крыла, доставшиеся ей от матери, но самое главное – неуемную жажду жизни и внутренний огонь, мгновенно очаровавшие Людовика, несмотря на десятилетнюю разницу в их возрасте. Не будем сбрасывать со счетов и тот факт, что в те годы король все еще был женат на «некрасивой Жанне» и по живости характера частенько искал утешения от ее отрицательной эстетичности и чрезмерного благочестия у других дам.

Возможно, Флоранс и устояла бы против королевского напора, но, сама того не ожидая, влюбилась в веселого и обаятельного Людовика, так что просто не имела ни сил, ни желания противиться его воле.

Даже когда король с разрешения папы римского развелся с Жанной и женился на Анне Бретонской, дабы сохранить власть Франкии над Бретанью, Флоранс еще какое-то время удерживала место в сердце и жизни Людовика. Но умная и честолюбивая Анна не пожелала терпеть рядом с собой любовницу мужа, и вскоре на графиню де Шайи один за одним посыпались удары судьбы. Ее подставляли и старались очернить перед королем, она постоянно становилась жертвой странных розыгрышей и небезобидных придворных забав, а несколько ее деревень и замок в Аквитании сгорели в безжалостных пожарах.

Флоранс, как никто разбиравшаяся в хитросплетениях великосветской жизни, умело лавировала среди всего этого безобразия и ловко отводила от себя вражеские козни, но погибшие в сгоревших селениях люди, а особенно – недвусмысленная угроза, высказанная в адрес ее дочери (к тому моменту счастливо замужней), заставили ее отступить.

Однако даже когда графиня прекратила сражаться за место подле короля, ее не оставили в покое.

Последнее обвинение было сфабриковано безупречно и, самое ужасное, что касалось оно не «кражи драгоценностей у королевы» и не «попытки отравить юного дофина» – все эти и подобные им обвинения были опровергнуты самой Флоранс и не поддержаны Людовиком. На сей раз графиню обвинили в религиозной ереси, и «доказательства» предоставило высшее духовенство страны.

Такой страшный, по мнению света, проступок король просто не имел права проигнорировать. В результате графиня де Шайи, отказавшаяся признать свою вину, отправилась «искупать грехи» в далекий, забытый не только людьми, но, кажется, и Богом, монастырь. Флоранс ждали двадцать с лишним лет в убогой холодной келье, с жесткой постелью, черствым хлебом и постоянным надзором матери-настоятельницы и строгих сестер, не позволявших ей даже видеться с дочерью.

Но железная графиня научилась выживать и там. И как ни странно, хорошим способом сохранить рассудок оказалось его «потерять». Через пару лет, уверившись в том, что ненавистная любовница мужа выжила из ума, Анна Бретонская велела ослабить над ней контроль, и Флоранс получила хоть какую-то долю личной свободы.

Со смертью Анны и Людовика и появлением на троне Франциска I в жизни графини де Шайи ничего не изменилось. Новый королевский двор благополучно забыл про старую никому не нужную женщину. И лишь когда понадобилось найти опекунов для осиротевших сестер Ла Фер, герцог де Монморанси вспомнил о ее существовании и повелел привезти тетушку Флоранс в поместье в Берри.

Так она оказалась у нас.

[1] Менина – придворная дама, фрейлина при испанском дворе.

9.3

После этого рассказа я сделала единственное, что мне пришло в голову, – попросила служанку принести второй бокал, плеснула в него из тетушкиного кувшинчика и совершила хороший глоток. В конце концов, нужно было как-то пережить все свалившиеся на меня откровения.

Увидев это, графиня Флоранс де Шайи задорно, совершенно не по-старушечьи улыбнулась и отсалютовала своим бокалом в ответ.

– Невероятная жизнь, – произнесла я, с восхищением глядя на тетушку.

Теперь, когда я знала, кто она такая, я обратила внимание на то, что не замечала раньше. Как ровно наша старушка держит спину, какие скупые, но элегантные у нее движения и как действительно похожи ее черты на те, что обычно преобладают у жительниц средиземноморья – высокие брови, длинный нос с горбинкой, немного вытянутое узкое лицо.

– Но она уже почти прошла, – небрежно качнула рукой тетушка. – А вот у некоторых только начинается. И очень любопытно, что эти некоторые собираются с ней делать. Значит, говоришь… сидр?

Я вспомнила тот разговор за обедом и кивнула.

– Да. Пока это единственное, что может принести нам доход. Ну, как я вижу. Угодья у графства теперь маленькие, сильно не развернешься, сад же способен произвести много плодов. Но если просто продать яблоки, они не дадут желаемой прибыли. А вот хорошее вино из них – вполне на это способно.

– Но – хорошее, – уточнила графиня. – Та бурда, которую обычно пьют крестьяне, не вызывает у меня никакого восторга.

– Мне кажется, я знаю, как сделать неплохой сидр. То, о чем я сказала тогда, за обедом, правда. Я в самом деле могу попробовать создать нечто новое, особенное, а главное – вкусное.

– Хм… И что тебе для этого нужно?

Я задумчиво отпила из бокала и стащила у тетушки из-под носа давно соблазнявшую меня клубничину.

– Сейчас – большой пресс для яблок, и, наверное, лучше не один. Затем – люди… В деревне все и так заняты под завязку. Я, конечно, могу согнать их на сбор яблок, но это будет август – пора всеобщего урожая, они и так в этот период наверняка все носятся в мыле.

– Носятся в мыле? – повторила тетушка и усмехнулась: – Забавное выражение, я его запомню.

М-да, расслабилась ты Лариса-Лаура, нужно тщательней за речью следить.

– Потом – собственно процесс изготовления сидра. А если у меня все получится, нужно будет его как-то… – я замялась, подбирая аналог к слову «рекламировать», – …сделать широко известным за пределами графства.

– Давильня для плодов у тебя есть? – деловито осведомилась старушка, не отставая от меня по части наслаждения ягодами и белым вином.

– Вроде есть, как мне сказали, но я еще не видела, в каком она состоянии.

– А людей, стало быть, потребуется нанять либо у соседей, либо в городе, так?

– Угу. Вот только на какие деньги? Не уверена, что они согласятся работать за будущую призрачную прибыль от продажи сидра. Я, конечно, надеюсь, что у меня все выйдет, но не могу железно это гарантировать. Мало ли какие препятствия возникнут, о которых я сейчас даже не подозреваю.

Графиня де Шайи достала откуда-то из складок платья черный, в цвет своего одеяния, веер и принялась неспешно им обмахиваться.

– Тут, девочка, я, вероятно, смогу тебе помочь, – сказала она после долгой паузы.

– Помочь? – удивилась я. – Но как? Чем?

– Тебе ведь нужны будут звонкие экю, чтобы расплатиться ими за пресс и работу.

– Да, но… при всем моем уважении, вы же не достанете их из воздуха. Вы, как я понимаю, лишились почти всего состояния, после того, как... – Я смутилась, не желая напоминать старушке о печальных днях ее заточения в монастыре. – Простите.

Однако тетушка ничуть не расстроилась. Она сделала мне знак, и я наклонилась к ней поближе.

– Девочка, я ведь в своей жизни не с бедными бродячими менестрелями дело имела. Те, кого я любила и одаривала любовью, знали толк в том, чем можно порадовать женщину. – Тетушка Флоранс подмигнула мне: – Ты же не думаешь, что я растранжирила все их щедрые знаки внимания?

– А… как?.. – только и смогла выдавить я.

– Пф! Как будто долго сделать надежные тайники, ну право слово. – Она демонстративно закатила глаза. – Я, конечно, не была уверена, что они мне еще когда-либо понадобятся, даже завещание написала, чтобы после моей смерти все это досталось Марии. Но раз уж Господь в милости Своей дал мне возможность прожить остаток своих дней не в четырех каменных стенах, почему бы не воспользоваться сбережениями, чтобы сделать эту жизнь более комфортной? Розитта отменно готовит из тех продуктов, что у нас есть, но я двадцать лет провела на весьма скудном меню и предпочла бы сейчас его разнообразить. Да и наряд бы сменила.

Я улыбнулась, отметив, что тетушка сказала «у нас». Не «у вас», не «в замке», не «тут». Мне показалось, это означало, что сегодня она приняла меня и Каролину, как свою семью.

– А что с вашей дочерью? – спросила я. – Она знает, что вы уже покинули монастырские стены?

Графиня покачала головой.

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда давайте скорее сообщим ей! Вы же так давно не виделись.

– Сообщим, – согласилась старушка. – Надеюсь, она еще помнит свою мать…

Ее глаза подозрительно блеснули влагой, и она отвернулась от меня, делая вид, что рассматривает что-то вдалеке.

Я помолчала, не желая влезать в тетушкины мысли, лишь произнесла тихонько:

– Уверена, что помнит, уверена.

– А еще, девица де Ла Фер, тебе придется как-то разобраться с сестрой, – сказала старушка Флоранс, вновь поворачиваясь ко мне. – Ты правильно делаешь, что не доверяешь этому ледяному графу. Я знавала его отца, и по тому, что я наблюдала в течение последних дней, смею считать, что и сынок недалеко от него ушел. Такой же обаятельный, неотразимый и… абсолютно беспринципный. Он может доставить Каролине, да и тебе, много проблем.

– Осталось придумать, как втолковать сестренке, что когда мужчина говорит «люблю», он вовсе необязательно имеет это в виду, и уж тем более – собирается жениться, – вздохнула. – Хорошо хоть вся эта братия уже покинула замок. Пока опасности нет.

Графиня неопределенно пожала плечами:

– Прямо сейчас – нет. Однако посмотрим, что принесет нам будущее.

– Посажу Каролину за чтение отдельных глав Священного Писания, ей не повредит, – буркнула я, чем опять развеселила тетушку Флоранс.

– Да вы и за собой поглядывайте, юная мадемуазель, – произнесла она, кидая на меня многозначительный взор и подливая себе вина.

И почему-то после этих слов я вспомнила ивы по берегам черного пруда.