Текст книги "Наследница замка Ла Фер (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

4.2

Когда бесконечный обед наконец завершился, я, смахнув со лба воображаемый пот, удалилась в свою маленькую спальню и там упала на кровать, раскинув руки и ноги, наподобие звезды.

Ну-с, Лариса-Лаура, а теперь давай подумаем, во что ты такое ввязалась.

Принимая пари, я, конечно, действовала скорее на инстинктах, нежели совершала сознательный выбор. Однако, если подумать, то выбора у меня особого и не имелось. Чтобы дело, которое я задумала, начало приносить настоящий доход, способный не просто прокормить двух худеньких девушек и их неприхотливых слуг, но и действительно спасти графство, нужно больше, чем скромное фермерское производство сидра и его продажа на ближайших ярмарках. Одно лишь шато требует огромных денег на поддержание его в пристойном виде. А ведь есть еще деревня и кое-какие невозделанные земли.

Если мы с сестрой хотим оставить родовое поместье за собой, нам ежегодно будут требоваться громадные суммы. Графский титул – это не только красивая приставка к имени, это еще и много-много разнообразных обязанностей. Обязанностей перед теми, кто от тебя зависит: твоими вассалами, крестьянами, слугами; перед теми, от кого зависишь ты: герцогами, королями и другими представителями власти и двора; да и перед будущим потомством, в конце концов. Какое наследство мы с Каролиной оставим своим детям, если Господь нам их даст?

Допустим, я сама могу прожить и на очень скромные деньги. Что называется, нам не привыкать. Но Каролина настолько привыкла к роскошному образу жизни, что не мыслит себя вне его. Она уже сейчас готова кинуться в объятия любому мало-мальски подходящему жениху, лишь бы он избавил ее от ужасов «нищеты» и необходимости самой вести хозяйство. А я, честно говоря, чувствую за нее ответственность. Каролина, может, и балованное, но доброе дитя. И брака, в котором она будет страдать, я ей не желаю. Ей нужно почувствовать себя защищенной, чтобы выбирать будущего мужа спокойно: не из страха перед бедностью, а по зову сердца и здравости рассудка.

Вот поэтому мне нужен выход на сильных мира сего. И если герцогиня де Монморанси решила принять участие в нашей жизни, пусть даже в виде такой вот непринужденной игры, нельзя упускать этот шанс. Мадлен Савойская сдержит свое слово, так как оно дано в присутствии других дворян, а я – в случае благоприятного исхода – получу невероятную возможность поставлять яблочное вино ко дворам самых высокопоставленных лиц Франкии, включая его величество Франциска I.

Ну а дальше уже элементарная логика: если наш сидр станет популярен при королевском дворе – он станет популярен по всей стране и, вероятно, за ее пределами тоже. Это повлечет за собой развитие производства, расширяющийся день ото дня рынок сбыта и, соответственно, большие деньги, которые и позволят нам сохранить графство, а то и расширить владения.

Так что отказаться от предложения герцогини я попросту не имела права.

Вот только один маленький нюанс. Все эти прекрасные перспективы откроются перед нами лишь в единственном случае. Я должна выиграть пари.

А, по-хорошему, я ведь даже не знаю, есть ли у нас необходимое оборудование для производства сидра. Сделать двадцать-тридцать литров на пробу – не проблема. Это можно осуществить и своими силами. Но для серьезных объемов потребуются большие прессы, бочки и еще всякое по мелочи, вроде специального пюпитра для бутылок. И люди. Одна я, разумеется, не справлюсь.

Я вздохнула. Ладно, начнем с малого. Иначе не начнем никогда.

Сползя с кровати, я поправила чуть растрепавшуюся прическу и решительно вышла за дверь в поисках нашего горе-управляющего.

По дороге меня осенило, что негоже графине самой за подчиненными бегать, так что, отловив первого попавшегося слугу, я отрядила его за неуловимым Жилем. Принимать юного шевалье я решила в бывшем батюшкином кабинете, поэтому пришлось сделать две вещи: во-первых, зайти к Каролине, у которой хранились ключи от всех замков в доме, а во-вторых, забрать у нее Татин, которая знала, где находится кабинет, и могла меня туда провести. Сестра немного поворчала, ибо я ворвалась к ней прямо во время переукладывания ее волос в более сложную вечернюю прическу, но все же отпустила камеристку со мной. Впрочем, надолго я Татин не задержала…

Войдя в кабинет, я остановилась на пороге в растерянности. Похоже, тут никто ни к чему не прикасался со времен батюшкиного ухода. Не считая, вероятно, законников или шевалье Вассона-старшего, которые наверняка рылись здесь в поисках необходимых документов для оглашения завещания и успокоения кредиторов. Во всяком случае, стопки толстых книг либо в кожаных переплетах, либо скрепленных веревками, лежали на столе и на полу в самом хаотичном порядке и уже начали покрываться слоем пыли. Некоторые даже были бесцеремонно раскрыты и брошены в угол.

Подобрав и аккуратно полистав их, я убедилась, что это амбарные и учетные книги нашего поместья. Или вотчинно-хозяйственные, как их иногда называли. В них можно было найти сведения о бывшем и сохранившемся имуществе графства, обо всех приходах и расходах, о количестве крестьянских душ и прочее, и прочее.

– Госпожа Лаура, вы звали меня? – раздался от двери знакомый блеющий голос.

А вот и он, «достойный молодой человек», по словам Мадлен.

– Звала. Еще как звала, – тихонько прорычала я, поворачиваясь к нашему «достойному». – Месье Жиль, подите-ка сюда и объясните мне две вещи. Первая: почему все учетные книги поместья пребывают в столь прискорбном беспорядке? И вторая – не менее, а может, даже и более важная: с каких это пор ваш батюшка распоряжается судьбой графини де Ла Фер и объявляет о ее помолвке, в то время, как она пребывает в полном неведении относительно сего события?

4.3

На лице Жиля отобразилась вся скорбь этого мира. С лицом мопса, страдающего от несварения желудка, он вновь начал мямлить свои извинения и, кажется, готовился еще разок рухнуть на колени, но под моим яростным взглядом резко передумал.

– Просто ответь мне на вопрос, – велела я, не имея никакого желания торчать здесь до морковкина заговенья и выслушивать никому не нужные оправдания.

– Мой батюшка был уверен, что я поступлю в соответствии с его указаниями, и потому поторопился огласить наше обручение, – уныло сказал парень. – Я знаю, он опасался, что кто-нибудь успеет сделать вам предложение раньше меня.

– Так… это все понятно. Но что дальше? Жиль, уясните, я никогда, ни при каких обстоятельствах не буду вашей. Примите мое заявление в качестве свершившегося факта и подумайте, как вы будете объясняться с отцом. Я больше не желаю участвовать в этом глупом фарсе и даже слышать о нем. У нас сейчас гостит ее светлость Мадлен Савойская. Рассказать ей о случившемся и передать через нее письменные заверения самому герцогу – дело пары минут. Если вы не хотите неприятностей для себя и своей семьи, будьте любезны разобраться с вашим батюшкой раз и навсегда. Отлучаться из поместья я вам не позволяю, но вы можете написать отцу письмо и отправить с кем-то из слуг ее светлости. И обязательно упомяните в нем, что я уже позаботилась о том, чтобы при малейшем выпаде в мою сторону, герцог узнал всю правду.

– Уже п-позаботились? – сглотнул Жиль.

Я сурово кивнула.

На самом деле у меня и времени-то не было заниматься всеми этими интригами, но обезопасить себя я действительно собиралась. Либо разговор наедине с Мадлен, либо письмо для герцога, которое, случись что, отправит Каролина, либо и то, и другое… в общем, придумаю что-нибудь. Сейчас важно напугать парнишку, чтобы, если у него еще и продолжают бродить в голове дурацкие мысли, они все быстренько выветрились. А без «жениха» нет и свадьбы.

– Я сделаю, как вы сказали, – обреченно произнес юноша, тиская в руках стопку бумаг, которую притащил с собой и теперь не знал, куда девать.

– Вы поступаете правильно, Жиль, – смягчилась я. – Более того, этим поступком вы закладываете основы своей свободы. Если сможете вырваться из-под отцовского гнета, перед вами откроются те пути, о которых вы раньше могли только мечтать. А я постараюсь помочь вам в осуществлении ваших планов. При условии, что это будут достойные и честные планы.

Его грустные мопсячьи глаза озарились робкой надеждой.

– Понимаю, мадемуазель Лаура. Я постараюсь.

– Прекрасно, я рада. А сейчас давайте перейдем к делам поместья. Вы, как я вижу, принесли бумаги?

– О, да. Это документы для отчета, который вы просили. Они хранились в кабинете управляющего… то есть теперь в моем кабинете. Я еще не до конца разобрался, но…

– Хорошо, давайте разбираться вместе. Садитесь.

Я смахнула платком пыль с кресла, обитого кожей и больше похожего на стул, и опустилась в него, полная решимости хотя бы немного понять состояние дел в графстве. Жиль разложил на столе бумаги, садясь напротив меня.

Он еще вздрагивал порой, когда я, получив от него разъяснение относительно той или иной проблемы, на эмоциях позволяла себе резко всплеснуть руками, но чем дальше мы углублялись в хозяйственные вопросы, тем больше парнишка раскрепощался.

В целом, Жиль оказался не таким уж пустоголовым растяпой, как я решила поначалу. Гуманитарий, конечно, но кое-чему все же обучен. С его помощью я в общих чертах (а местами – и в очень конкретных) получила представление о нашем положении и наметила кое-какие антикризисные меры. Но, в целом, убедилась в том, что сады нужно сохранить за поместьем любой ценой.

Пока батюшка находился при дворе, ему перепадало жалованье от казны – сейчас же мы этого оказались лишены. Налоги собирать было почти не с кого, хотя кое-какую прибыль давали рыночные пошлины: оказалось, что ярмарка в ближайшем городке все еще находится под властью нашего графства, а значит, мы могли взимать небольшую плату за пользование прилавками. В деревне нам принадлежала мельница – тоже хоть и скромный, но доход.

И леса. Мы имели право выдавать разрешения на вырубку деревьев в наших крохотных угодьях и тем зарабатывать малую денежку. Однако много на вырубку не пустишь, иначе сам останешься и без леса, и без отопления зимой. Что касается посевов, то их едва хватало на замок и прокорм крестьян, тут ничего выгадать на данный момент было нельзя.

В селе неподалеку, которое, к сожалению, отошло кредиторам, существовал рыбный промысел, пусть наша речушка и давала не ахти какой улов – это вам не море. Поразмыслив, я пришла к выводу, что можно попробовать отрядить часть крестьян из оставшейся у нас деревни, чтобы они переняли опыт соседей. Конечно, возникнет конкуренция, но кто мне запретит распоряжаться рекой, протекающей по моей земле?

– А! И вот еще что, – спохватилась я, когда мы с юным управляющим уже закончили наш ревизорский набег на документы. – Скажите, Жиль, в замковом хозяйстве есть пресс для яблок? Или для винограда? Или вообще хоть какой-то пресс?

Парень на мгновение задумался, затем кивнул.

– Да, мадемуазель. В шато есть небольшой ручной пресс для яблок. Батюшка говорил, раньше часть плодов из сада пускали на брожение, а зимой под Рождество Христово раздавали напиток крестьянам. Кроме того, в деревне вроде была еще и большая давильня, которая приводилась в действие мулами. Но она, кажется, давно не в ходу.

– Спасибо. Приведите, пожалуйста, в порядок все амбарные книги, Жиль, а как закончите, присоединяйтесь к ужину в главном зале. Учтите, с завтрашнего дня вы начинаете плотно заниматься вашими прямыми обязанностями. И не забудьте все, что мы с вами сегодня обсудили.

Тяжкий вздох был мне ответом, но я уже выскочила за дверь, радуясь, что на сегодня тяжкая «документальная» повинность для меня закончена.

До ужина оставалась еще пара часов, и большую часть времени я потратила на то, чтобы обойти весь замок, осматривая комнаты и хозяйственные помещения. Предупредив слуг о возможном завтрашнем появлении Ноэля и напугав своим появлением Розитту, которая кашеварила на кухне, я поняла, что на сегодня дел для меня вполне достаточно, и решила выбраться на короткую прогулку. Воздух мне уже был нужен, как… воздух.

Далеко забираться я не планировала, но незаметно для самой себя углубилась в парк. В своей самой дальней части он имел выход в лес, и, обнаружив неширокую, но плотно утоптанную тропу, я нырнула под сень деревьев. Солнце клонилось к западу, но пока давало достаточно света, так что заблудиться я почти не боялась.

Вдыхая целительные лесные запахи – свежесть листьев, древесная кора, легкая сырость и земляничный дух, – я немного прошла по тропке, как вдруг завидела меж деревьев водяные блики. Ведомая любопытством, свернула в сторону и вскоре оказалась на берегу небольшого озерца. Вода в нем была стоячей и неожиданно темной, а по краям его обрамляли плакучие ивы и заросли рогоза.

– Черный пруд, – прошептала я, замирая одновременно в изумлении и восхищении. – Мамочки дорогие, это же самый настоящий черный пруд. Ну, разве только лилий не хватает.

Зачарованная открывшимся зрелищем, я подошла поближе к воде и наклонилась, чтобы посмотреть, насколько она прозрачна. В тот же момент со стороны тропки послышался отчетливый конский топот. Я обернулась на внезапный звук, но сделала это слишком резко. Нога скользнула по глинистому берегу, потеряв опору, я взмахнула руками в попытке сохранить равновесие или хотя бы зацепиться за ближайшую ветку ивы и… не смогла. Последнее, что я успела сделать перед падением в пруд, – издать негромкий испуганный «ох».

Глава 5.1

Обжигающе холодная вода на миг парализовала, а затем сомкнулась надо мной зеленоватым полотном. Глубина… на этом берегу не было пологого дна… Едва не теряя рассудок от шока, я извернулась, чтобы оказаться спиной и головой вверх, и с силой сделала гребок руками. А потом еще один – и, слава Богу, вынырнула на поверхность.

В своей прошлой жизни я умела плавать, но это тело было слабее, а и без того тяжелое платье с каждым мгновением все сильнее пропитывалось влагой и начинало тянуть вниз. Однако берег был совсем рядом, и я радостно рванулась к нему, но… не сдвинулась с места. Новый гребок – я все там же. Платье! Зацепилось за какую-то корягу внизу. Сердце захолонуло, а тело инстинктивно сжалось, замирая, но я мысленно заорала на себя: «Спокойно!!! Дыши! Держись!»

Разглядеть что-либо в темной воде, кроме водорослей, не удавалось. Нырять, чтобы отцепить одежду, было очень опасно, поэтому я постаралась одной рукой удержать себя на поверхности, а второй – аккуратно подергать материю. Но нет, коряга схватила крепко. Я начала дергать сильнее, помогая себе ногами. Снова безрезультатно.

В очередной раз хлебнув водяной мути, я вдруг поняла, что все это время из-за шока сражалась за жизнь в полном молчании. Но я же слышала, как скакала лошадь… Человек может меня увидеть… И тогда я громко закричала:

– Помогите! На помощь!

Призыв стоил мне нового глотка воды. И вынырнув, я осознала, что никакого конского топота уже и в помине нет.

Всё.

Всадник, если он вообще был, давно проскакал мимо, не заметив меня.

– Помо…

Опять вынужденный нырок.

Господи, спаси!

Ощущая, как меня снова охватывает паника, я рванулась изо всех оставшихся сил – и на этот раз почувствовала, как лопается ткань платья. Но тут же ноги, едва нащупавшие опору, провалились в ловушку из ила и глины. Рука взметнулась вверх, в инстинктивном стремлении ухватиться хоть за что-нибудь…

…и сжалась вокруг теплой человеческой ладони.

– Держитесь!

Мужской голос прозвучал громом среди ясного неба.

Меня поймали за обе руки и потащили на сушу.

Рывок, другой – и вот я сижу на земле. Мокрая, вымазанная в иле, покрытая водорослями, выплевывающая воду и еле дышащая. Живая.

Я вскинула голову. Рядом в траве, все еще придерживая меня за талию, сидел мужчина. Его простой темно-оливковый костюм и высокие сапоги тоже были сильно перемазаны глиной. Неподалеку валялся берет, который он, видимо, потерял, когда кинулся за мной в пруд, и кожаные перчатки. Из-под прядей растрепанных светло-русых волос на меня с тревогой глядели серые глаза. Лицо моего спасителя обрамляла легкая бородка того же цвета, что и волосы.

– Как вы?

– Спасибо.

Одновременно произнесли мы.

Я слабо улыбнулась. Мужчина немного расслабился, уголки его губ тоже слегка поднялись.

– Извините, – пробормотала я, покачав головой и попытавшись стереть с лица грязюку. Но, кажется, лишь сильнее размазала ее. – Так все внезапно… Я упала… теперь в таком виде… И вы из-за меня…

– Все хорошо, все закончилось, – сказал мужчина успокаивающим тоном, аккуратно отпуская меня. – Вы вне опасности. А одежда – пустое. Почистимся уж как-нибудь.

Мы вновь посмотрели друг на друга, и на сей раз синхронно улыбнулись оба.

– Вам нужно скорее в дом. Переодеться и согреться. Сейчас хоть и теплая погода, но вода, похоже, была холодной. Можете идти? Моя лошадь на дороге, я довезу вас, куда скажете. Тут где-то недалеко должен быть замок…

Я кивнула.

– Да. Мой замок.

Мужчина чуть отстранился, окидывая меня быстрым взглядом. Да, платье на мне испачканное и рваное, но явно из дорогой ткани, а большая часть волос, за исключением выбившихся мокрых прядей, по-прежнему убрана в золотую сетку.

– Ваше сиятельство? – вопросительно произнес он.

– Лаура де Ла Фер.

– Шевалье Анри де Ревиль, к вашим услугам.

Спохватившись, мужчина поднялся и протянул мне руку. Опершись на нее, я в свою очередь встала с земли. По складкам платья стекали целые водопады, и я взялась отжимать ткань, иначе и шагу не смогла бы сделать из-за ее тяжести.

– Разрешите вам помочь? – спросил Анри.

– Да, благодарю.

В четыре руки мы отжали мою многострадальную одежду, и я наконец смогла нормально разогнуться. Вынув из чудом не потерянного навесного кармана платок, я кое-как постаралась очистить свое лицо, а заодно и костюм моего спасителя. Анри хотел меня остановить, но когда я настроена причинять добро, от меня никто не скроется. К счастью для смущенного моим поступком мужчины, я быстро поняла, что от этой затеи нет никакого толка и оставила его в покое.

– Пойдемте, – сказал шевалье, подбирая перчатки и берет и поддерживая меня под локоть, но вдруг остановился. – Вы же без обуви…

Ох, точно.

Я только сейчас поняла, что стою босая, а обе туфельки благополучно покоятся на дне пруда.

– Позволите?

На сей раз Анри не стал дожидаться ответа, подхватил меня на руки и понес обратно к тропе, которую я так легкомысленно покинула несколькими минутами ранее.

Минутами… А ведь по ощущениям прошел час, не меньше.

– Спасибо вам, – опять сконфуженно поблагодарила я, осторожно обхватив шею мужчины руками и стараясь не сильно прижиматься к нему влажным платьем. Что, впрочем, было совершенно безнадежным занятием.

Искомая лошадь обнаружилась ровно там, где ее оставил шевалье. Подсадив меня в седло, мужчина взлетел на коня сам.

– Нужно побыстрее доставить вас домой, – пояснил он, почему не повел лошадь в поводу.

– Конечно, – согласилась я и указала направление. – Только подъедем ко входу для слуг, ладно? Боюсь, русалок и водяных ведьм в парадные двери не пускают.

– Полагаю, болотные духи в измазанных рубашках, тоже не самые желанные гости у переднего входа, – отозвался Анри.

– Нет, ну отчего же? – весело возразила я, постепенно приходя в себя после происшествия. – Ведьма будет очень рада вас видеть.

Мужчина тихонько рассмеялся и ударил пятками в конские бока.

5.2

Словно тати в ночи, мы с Анри пробрались в шато через кухню, где я второй раз за сегодняшний день испугала несчастную Розитту. Она так и села, едва я ввалилась к ней через порог, извазюканная с ног до головы, как заправский клиент какой-нибудь элитной грязелечебницы. А когда вслед за мной зашел еще и незнакомый мужчина, изгвазданный лишь немногим менее, повариха и вовсе выронила из рук глиняный горшок, который тут же крякнулся об пол и раскололся на несколько частей. Хоть пустой был – и то счастье. Не хотелось бы мне испортить ужин, он и так у нас скромный по великосветским понятиям: никаких тебе фаршированных фазанов и поросят на вертеле; козлятину раздобыли – радуйтесь, гости.

Прежде чем Розитта успела открыть рот, я вскинула руку в останавливающем жесте и быстро проговорила:

– Я по неосторожности упала в пруд, а этот шевалье меня спас. Но об этом молчок! Позови сюда Татин, пусть она проведет месье в любые свободные покои, и желательно так, чтобы им никто не встретился на пути. После доставьте ему все необходимое, чтобы он мог привести себя в порядок. Я до своей спальни доберусь сама, но Татин и бадья с теплой водой мне тоже будут нужны срочно.

– А… госпожа…

– Срочно, Розитта!

– Да, мадемуазель, бегу.

Повариха наконец продышалась и кинулась исполнять поручение за временным неимением под рукой поваренка-помощника, на которого можно было бы свалить всю беготню. Но это и хорошо – меньше лишних глаз. Я повернулась к Анри.

– Шевалье, честно говоря, не знаю, найдется ли у нас мужская одежда, чтобы вы могли переодеться в чистое, но постараемся что-нибудь подобрать для вас.

– В этом нет нужды, мадемуазель. Мои вещи уже должны были прибыть в замок, и Этьен, слуга, о них наверняка позаботился. Я ведь ехал именно сюда, к вам, поэтому отправил свой сундучок вместе с каретами. Сам, однако, был вынужден задержаться из-за лошади.

– О…Так вы доктор его светлости? – с заминкой сообразила я. Герцогский врач был единственным обещанным гостем, опоздавшим к обеду.

– К вашим услугам, – поклонился Анри. – Насколько я понимаю, вы вполне оправились после происшествия, о котором мне поведал герцог. Однако мои умения, возможно, еще понадобятся, чтобы спасти вас от грядущего насморка.

Легкая ирония в его голосе пришлась мне по душе.

– Да уж не хотелось бы хлюпать носом в присутствии баронессы д’Алер, – сказала я, нарочито вздыхая. – Она наверняка предложит мне свой платочек, перед этим посетовав, что в замке теперь даже салфеток для носа не хватает.

Анри улыбнулся уголками губ:

– Что, дела в графстве настолько плохи?

– Уж на платок наскребем как-нибудь, – проворчала я.

В этот момент на кухню ворвались мои женщины, летевшие на помощь хозяйке со всей поспешностью, на которую были способны. Розитта плюхнулась на стул, обмахиваясь передником, а Татин бросилась сначала ко мне, но я попросила ее в первую очередь заняться шевалье.

…По прошествии получаса все были спасены, Татин с Каролиной успокоены, а я вымыта и прибрана. Волосы пришлось уложить в сетку еще влажными, но на ужине я вполне могла появиться. Конечно, мне хотелось сохранить случившееся в тайне, однако, если на повариху и камеристку я еще могла рассчитывать, то на слугу Анри и пару горничных, которым пришлось таскать ведра с подогретой водой для моего омовения, надежды особой не имелось. Впрочем, в подробности случившегося я никого не посвящала, так что надеялась отделаться осторожными шепотками в людской и не более.

Ужин прошел поспокойнее, чем обед. Каролина держала себя в руках, не заглядывая в рот графу де Граммону при каждой брошенной им фразе. Жиль сидел в уголке стола и вел себя скромно и прилично. Тетушка Флоранс тоже не баловала нас своими комментариями, да и баронесса на сей раз сдерживала острый язычок, лишь однажды позволив себе ехидный вопрос, адресованный доктору. Мол, и где это он так запачкался по дороге, что даже слуги были удивлены внешнему виду шевалье?

– На подъезде к замку, моя лошадь имела несчастье увязнуть в глубокой луже, – невозмутимо ответил месье де Ревиль. – Пришлось спрыгнуть на землю и помочь ей выбраться. К счастью, пострадал только мой костюм; сумку с лекарствами и инструментами Этьен благополучно доставил сюда заранее.

Я немного выдохнула, понимая, что чудом сумела избежать дотошных расспросов мадам Эжени и возможных неприятных последствий. Вряд ли помощь шевалье мне была бы расценена, как нечто предосудительное, в конце концов, если дама находится в реальной опасности, спасти ее – это честь и долг для любого дворянина. С другой стороны, я гуляла по окрестностям без служанки, и в результате мы с шевалье некоторое время находились наедине, не говоря уж о совместной скачке. Кто его знает, как на такую вольность отреагировало бы местное общество? Женить не женили бы, конечно: во-первых, для этого я недостаточно скомпрометирована, а во-вторых, Анри де Ревиль носит титул всего лишь шевалье, то есть самый младший в дворянской иерархии. И еще он – врач, а значит, мужчина, который имеет более широкие права в общении с женщинами. И все же лучше не рисковать.

А вот, что мне хотелось бы выяснить, так это путь, приведший шевалье к должности личного доктора герцога де Монморанси. Я понимала, что всем присутствующим в замке, этот факт давно известен и удивления не вызывает, но у меня вызывал и еще как. Врач-дворянин – само по себе явление очень редкое, обычно в эту профессию шли буржуа или представители духовенства. Дворяне по большей части орудовали шпагой или подвизались на государственной службе. Чтобы кто-то из них добровольно пошел изучать столь тяжкую и не всегда благодарную профессию – это должно было произойти нечто из ряда вон. К тому же Анри был довольно молод, вряд ли старше тридцати. Как так получилось, что он стал врачом его светлости?

Ближе к концу ужина шевалье де Ревиль выразил пожелание все же осмотреть меня на предмет травмы головы, так как это было поручено ему самим герцогом лично. Я не стала возражать, и мы удалились в сопровождении Татин в мои покои.

Выходя из зала, я бросила взгляд на сестру и к своему неудовольствию обнаружила ее разговаривающей с вездесущим графом. Что-то мне упорно не нравилось в их общении…