Текст книги "Наследница замка Ла Фер (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

17.3

Следующее утро было рождественским и началось с прекрасной мессы в большой церкви, расположенной неподалеку от замка.

Именно там, в церкви, я впервые увидела короля Франциска I.

В отличие от герцога де Монморанси, походившего на свой портрет, как две капли воды, король Франкии выглядел гораздо симпатичнее, чем его многочисленные изображения. Атлетическое телосложение, черные усы и борода – да, они присутствовали, а вот нос, хоть и был длинноват, но вовсе не нависал над губами, как на небезызвестной картине Клуэ. Брови тоже смотрелись пошире и помужественней, а глаза – крупнее.

Король уже успел овдоветь, лишившись супруги Клод, умершей во цвете лет, но еще не женился второй раз. Впрочем, недостатка в женщинах, желавших согреть его постель, он никогда не испытывал. И, надо сказать, отвечал им горячей взаимностью, по молодости порой приглашая к себе на ночь не одну, а сразу двух или трех прелестниц. «Королевский двор без красивой женщины все равно что год без весны и весна без роз», – заявлял он и окружал себя самыми прекрасными розами королевства.

Такая любвеобильность, как ни странно, приносила радость не только самому Франциску. Король был истинно галантен, не терпел никакого насилия над женщинами, и при нем женский пол, до того находившийся под суровым гнетом мужчин и церкви, вдруг получил неожиданные свободы и даже существенное влияние на мужей и государство.

В частности, поэтому я желала, чтобы король заметил и оценил мой сидр. Ведь тогда у меня не только появлялся отличный шанс заявить о себе, как о серьезном производителе яблочного вина, но еще и никто не стал бы морщить нос от того, что я женщина. Ведь женщины сейчас пребывали в фаворе.

Того, что Франциск I и на меня положит глаз, если я буду слишком часто мельтешить у него перед носом со своими бутылками сидра, я не боялась. Во-первых, мельтешить я вовсе не собиралась, во-вторых, насколько помнила из прочитанных книг, король предпочитал блондинок, а в-третьих, его сердцем нынче безраздельно владела красотка Анна де Пислё, так что я могла быть абсолютно спокойна в этом отношении.

После мессы короля мгновенно окружили придворные – картина классическая «Большой кит и рыбы-прилипалы». Мы с Каролиной, Жилем и графиней де Шайи в этот хоровод не полезли, уповая на то, что на балу еще будет и место, и время выразить почтение его величеству. Кроме того, лучше, если сначала с ним побеседует герцог де Монморанси, а потом уж появимся и мы.

Вчера, проходя коридорами замка, и сегодня в церкви я невольно искала глазами одного человека. Но его не было… И если на дегустации его отсутствие объяснялось просто – он не присутствовал при заключении пари, то сегодня я неожиданно для самой себя начала волноваться. Почему-то я надеялась, что герцог захватит с собой в Блуа своего личного доктора… Но, похоже, что-то этому помешало.

Что ж, ладно. У меня сейчас все равно не было времени на общение, ни с теми, кого я хотела видеть, ни остальным высшим обществом. Я немного расслабилась по поводу сидра, однако теперь пора было переходить к другой важной части наших планов. Каролина в них пока не была посвящена, зато активно участвовали тетушка Флоранс со своей служанкой и Татин.

Нашу общую с сестрой камеристку я самого рассвета отправила на шпионское задание – следить за мадам д’Алер и господином Вассоном-старшим. На этом поприще она сменила Лили, личную горничную нашей тетушки, которая осуществляла слежку еще со вчерашнего вечера. Именно благодаря Лили мы с графиней де Шайи узнали, что Вассон-старший успел-таки повидаться с сыном, а чуть позже утекшая с дегустации баронесса тоже встретилась с Жилевым отцом и имела с ним долгий разговор. Весьма долгий, аж до утра беседовали…

Когда мы с тетушкой обсуждали, как все провернем, я ляпнула, что, может, оно как-нибудь само сложится, а мы просто подключимся к процессу? Уж очень мне претили все эти интриганские схемы и грядущие разборки. На что графиня Флоранс, взглянув на меня так, будто собирается погладить по голове несмышленого младенца, резонно ответила, что «само» оно имеет все шансы не сложиться. И что тогда? Ждать до следующего бала? Или того хуже, оставить Жиля на растерзание батюшке и получить в итоге нервного недоуголовника под боком? Ну, то есть она выразилась – «лихоимца», но суть от этого не менялась.

Вздохнув, я согласилась, что придется взять все в свои руки.

– Не волнуйся, деточка, – виртуально похлопала меня по плечу тетушка, – основную работу я беру на себя. Ты девочка смышленая, но выбесить нашу мадам до нужного состояния вряд ли сумеешь. В отличие от меня.

И она многозначительно замолчала.

Ни баронесса, ни господин Вассон-старший на службе в церкви не присутствовали. Но едва мы вернулись в шато Блуа, к нам тут же подскочила взбудораженная Татин.

– Ваше сиятельство, месье де Вассон уже удалился из покоев мадам д’Алер, —прошептала она мне на ухо, отчаянно краснея. – Баронесса сейчас там одна, не считая слуг.

– Спасибо, поняла.

– О чем вы там шепчетесь? – тут же насторожилась Каролина.

– О прическе для грядущего бала, – пробурчала я. И внезапно подумала, что, если бы не какое-никакое материнское влияние в детстве, да нынешние наставления нашей опекунши, моя сестра имела бы все шансы стать второй мадам Эжени по части сбора и распространения сплетен.

Начинается все с безобидного любопытства, но если нет нравственного стопора, оно быстро перерастает в бесцеремонность, а затем в убеждение, что люди обязаны тебе обо всем докладывать, а ты – непременно осчастливливать их информацией о других. В тяжелых случаях доходит и до паранойи: «Они о чем-то разговаривают… наверняка обо мне!» Границы, продиктованные уважением к человеку, стираются, тактичность идет по боку – лишь бы язык почесать да уколоть кого побольнее, а то что это они расслабились, небось сами-то только и делают, что обо мне гадкие слухи распространяют!

К счастью, Каролина все же понимала разницу между искренним интересом и естественной любознательностью, с одной стороны, и ненасытной страстью к перемыванию всех на свете костей, с другой.

– Девочка моя, – обратилась к Каролине тетушка Флоранс, – тебе уже пора чистить перышки и начинать готовиться к вечеру. Возьми мою Лили, прогуляйся с ней или поспи часок-другой для улучшения цвета лица. А мы с твоей сестрой скоро к тебе присоединимся. Нам тут еще немного о сидровых делах поговорить нужно.

Каролина посмотрела на нас с некоторым недоверием, но графиня Флоранс знала, на что надавить, – цвет лица! блистать на балу! – и сестра быстро ретировалась вместе с тетушкиной камеристкой.

Жиль тоже собрался было свалить, однако был безжалостно пойман и поставлен в известность, что он нам сейчас понадобится для важного дела.

– Месье де Вассон, насколько я понимаю, по приезде вы уже имели честь увидеться с вашим батюшкой, не так ли? – спросила я, пытливо вглядываясь в его лицо. Тот немедленно погрустнел, но кивнул со всей возможной честностью. – Я не стану расспрашивать о подробностях вашего разговора, хотя и могу предположить, что он так или иначе опять коснулся моей персоны… – Фирменный Жилев вздох можно было услышать, наверное, за километр. – Но скажите, он просветил вас относительно того, почему так сильно желает завладеть графством Ла Фер с вашей помощью?

Жиль уставился на меня в недоумении.

– В некотором роде. Он сказал, что ваши угодья в любом случае требуют крепкой мужской руки. Так почему бы не… не моей. Это обрадует меня и принесет выгоду нашей семье, разве это плохо?.. Ну, так он спросил меня. – Парень на мгновение замолчал, а потом добавил: – Мадемуазель Лаура, вы должны знать. Я отказался участвовать в его планах. Хотя он все еще и не оставляет надежд уговорить меня.

Мой взгляд, обращенный на юного управляющего, существенно потеплел.

– Благодарю вас, месье Жиль, и горжусь вашей твердостью. А чтобы вы не сомневались в своем выборе, мне хотелось бы кое-что для вас прояснить. Возможно, вам нелегко будет узнать это, но, поверьте, необходимо. Вы должны понимать все, что происходит вокруг вас, только так вы сможете построить свою жизнь без оглядки на чужие желания, которые, к тому же, иногда бывают… лишены нравственной чистоты. – Я повернулась к служанке: – Татин, проводи нас, пожалуйста, к покоям мадам баронессы.

Глава 18.1

Не дойдя немного до комнат мадам Эжени, мы с Жилем остановились, укрывшись за портьерой в декоративной полуовальной нише, а тетушка Флоранс вместе с Татин прошли прямо ко входу в баронессины покои. После переговоров между Татин и открывшим двери слугой, к графине вышла знакомая рыжеволосая красотка.

– Такая честь, – пропела она, с легкой усмешкой взирая на нашу тетушку. – Чем обязана?

Графиня де Шайи не повела и бровью.

– Предполагаю, что вы, сударыня, захотите прогуляться со мной, скажем, в оранжерею. Так сказать, побыть подальше от людских глаз и ушей.

Баронесса заметно насторожилась.

– И с чего бы мне этого внезапно захотелось?

– Вам ведь будет приятно, если местные слуги не будут трепать почем зря одно милое мужское имя?

– Имя? – удивленно протянула рыжекудрая мадам. – Какое же? Уж не Гийом ли? – Тут я почувствовала, как вздрогнул возле меня Жиль, ведь это было имя его отца… – О, так с этим вы опоздали, прислуга все давно обсудила.

И она усмехнулась, давая понять, что шантажировать ее какой-то там обычной любовной интрижкой не выйдет.

Впрочем, это мы с тетушкой уже знали и понимали. В процессе наведения справок о баронессе выяснилось, что свою связь мадам Эжени и Вассон-старший хоть и не афишируют в свете, но на деле за кулисами все о ней прекрасно осведомлены. Более того, даже их супруги в силу разных причин не препятствуют встречам. Пожалуй, единственный причастный, кто оставался совершенно не в курсе происходящего, так это бедолага Жиль.

Тетушка Флоранс покачала головой и ответила так тихо, что если бы я не знала, о чем идет речь, то не разобрала бы ни буквы:

– О, нет имя совершенно иное. Очень красивое. Себастьян.

С того места, где я стояла, было видно, как с лица мадам Эжени, только что пылавшего здоровым румянцем, мгновенно сбежала вся краска. Несколько секунд она стояла, будто пригвожденная к месту, а затем процедила:

– Хорошо, я пойду с вами. – При этом ее пальцы сжались в кулаки так, что аж побелели костяшки.

– Вот и славно, – кивнула графиня. – Присоединяйтесь.

Эжени приказала одной из своих служанок подать накидку, и обе знатные дамы незамедлительно двинулись в сторону оранжереи. Татин было велено держаться от них на некотором расстоянии, что она и делала.

– Идемте за ними, Жиль, – негромко сказала я, выбираясь из укрытия.

Юноша бросил на меня растерянный взгляд.

– Мадемуазель Лаура, верно ли я понял, что мой батюшка и мадам… они… ну, то есть…

Я еле удержалась от того, чтобы погладить нашего зайчика по голове.

– Мне очень жаль, что вам пришлось узнать об этом вот так. И, к несчастью, это еще не конец. Пойдемте. И будьте мужественны.

Оранжерея была не очень велика, но пространства для уединения в ней хватало. В этот час, когда все аристократы засели по своим покоям, готовясь к предстоящему балу, она, как мы с тетушкой и рассчитывали, оказалась пуста.

Графиня де Шайи завела мадам д’Алер в самую середину помещения, где посреди кадок с апельсиновыми, гранатовыми, инжирными и лимонными деревьями стояла изящная мраморная скамья. Дамы присели, оставив Татин стоять в отдалении. А тем временем, пока наша камеристка намеренно топала погромче, чтобы заглушить иные звуки, я и Жиль подобрались к скамейке поближе и замерли, спрятавшись за двумя внушительными бочками, в которых колосились неопознанные мной с ходу растения, похожие на фикусы.

– Я смотрю, ваше сиятельство, вы значительно подрастеряли вашу блаженность за те месяцы, что мы с вами не виделись, – с сарказмом в голосе произнесла баронесса. – Берегитесь, как бы вам снова не оказаться за стенами монастыря. Как известно, его двери всегда распахнуты для излишне сметливых особ.

– Как и для не очень сметливых, зато сверх меры предприимчивых, – парировала тетушка.

– Будьте любезны, перейти к делу! – прорычала Эжени. – Что вам известно о Себастьяне?

Тетушка обмахнулась своим неизменным черным веером, который носила с собой везде, но не поторопилась отвечать. И только заметив, что у собеседницы уже чуть ли не пар из ушей идет, наконец произнесла:

– Сударыня, я немногого хочу. Всего лишь чтобы вы и ваш… соратник оставили моих девочек в покое. Я понимаю, что вы, увидев их бедственное положение, решили им воспользоваться и быстро составили подходящий, как вам казалось, план. Но теперь все изменилось, о юных графинях есть кому позаботиться. Поищите другие варианты для вашего обогащения.

У баронессы вырвался короткий смешок.

– Не понимаю, о чем вы. Никто их не трогает.

– Даже месье Жиль?

– О, ну что вы! Не знаю, что поведала вам о том инциденте мадемуазель Лаура, но, уверяю вас, он произошел исключительно в ее голове. Шевалье де Вассон все мне рассказал – его сын в тот день зашел только справиться о здоровье младшей графини де Ла Фер, а она уже навоображала себе всяких ужасов. Тем более, что намерения у нашего юноши самые честные, он собирается сделать ей предложение. Так что не беспокойтесь, любовь дело такое… юные господа сами разберутся.

– А, так вот какая у вас линия защиты, – прищурилась тетушка. – Тем не менее, я повторяю свою просьбу.

– Да тут не о чем говорить. Графиням де Ла Фер ничего не угрожает. И, если добавить вам больше нечего, я удаляюсь. Похоже, что «милое мужское имя» вы просто где-то услышали, раз не можете сказать мне ничего конкретного.

Баронесса поднялась со скамьи и даже успела сделать шаг к выходу, когда ее догнали тетушкины слова:

– Иметь любовника, мадам, в вашем положении не зазорно. Мы прекрасно понимаем, что хромой калека, утративший возможность радовать женщину своей мужской силой, не может удовлетворить ваши естественные надобности. Вы родили барону двух наследников, и теперь можете считать себя свободной от обязательств перед ним. Но он все же ваш супруг, а супругу было бы неплохо знать о том, что наследников у него… больше чем двое.

18.2

Скорость, с которой развернулась мадам Эжени к графине, сделала бы честь любой комете.

– Почему бы вам не познакомить мужа с Себастьяном? – участливо спросила тетушка Флоранс. Ну и что, что он не его сын. Зато – ваш. Тоже сойдет.

– Ах ты мерзкая старушенция! – взорвалась баронесса, мгновенно подскакивая к графине де Шайи. Я было дернулась, испугавшись, что прыткая мадам навредит нашей тетушке, но ни на какие другие действия та не решилась, ведь в отдалении стояла Татин, может, и не слышавшая их диалог, но внимательно наблюдавшая за всем происходящим. – Немедленно прикажите вашей служанке выйти отсюда! – прошипела рыжеволосая фурия. – А потом поговорим… по душам.

– И не собираюсь, – пренебрежительно махнула веером графиня. Кажется, ее совсем не напугала эта эскапада. Вот что значит многолетняя придворная закалка! – Просто держите себя в руках и говорите потише, тогда никто ничего не узнает раньше времени.

– Что вам известно о Себастьяне? – повторила свой вопрос баронесса, неимоверным усилием заставляя себя последовать совету и существенно снизить децибелы.

– Всё, – просто ответила тетушка Флоранс. – Маленькому плоду вашей с шевалье де Вассоном любви сейчас два с половиной года. Он живет в домике одной доброй женщины, по совместительству – его няни. Домик находится в Лимузене, стоит на землях, принадлежащих вашей родной семье. Когда вы поняли, что носите дитя, и его никак не удастся приписать барону, ибо тот вернулся с битвы при Павии, лишившись не только куска ноги, но и еще одной немаловажной части тела, то уехали к матери, предупредив, что хотите погостить у нее подольше. Дальше все просто – вы благополучно родили, оставили ребенка кормилице и вернулись к супругу. Но с этих пор стали очень часто навещать свою матушку – причем раньше в такой острой обоюдной любви вы с ней замечены не были. Ваш супруг после возвращения с войны больше не покидал поместья, так что у вас имелась полная свобода перемещений… Полагаю, вы верно оценили ситуацию: барон – человек весьма практичный, он простит вам измену, ибо прекрасно понимает, что больше ничего не может вам дать как мужчина. Но ни при каких условиях он не простит вам бастарда, и уж тем более не примет его в семью. Это нанесло бы колоссальный ущерб репутации семьи и его личной репутации, а главное – причинило бы массу беспокойств родным сыновьям. Поэтому вы сохранили рождение маленького Себастьяна в абсолютной тайне.

На баронессу было страшно смотреть. Ее глаза сузились до двух крошечных щелочек, красные пятна блуждали по всему лицу, а спина горбилась, словно у рыси перед атакой. Тем не менее она не пыталась прервать графиню де Шайи, очевидно желая понять, сколько же всего той известно.

Кое-что нам с тетушкой и впрямь удалось выяснить вплоть до деталей, но вот в случае с подстреканием Жиля и будущими видами заговорщиков на графство Ла Фер мы вступали в область предположений. Основанных, впрочем, на понятной логике развития событий.

И графиня не замедлила ими поделиться.

– Ни вам, ни шевалье де Вассону нечего было предложить своему незаконнорожденному ребенку, кроме скромного дома и небольшого содержания. Но вы сочли такое положение дел совершенно неприемлемым, и поэтому, когда осиротели графини де Ла Фер и на них, как коршуны, накинулись кредиторы, в чьей-то из ваших двух «светлых» голов родился извращенный план. Первым делом шевалье сбежал из поместья, бросив его на своего старшего сына Жиля, понимая, что тот не слишком силен в хозяйственных делах и скорее всего приведет графство к еще более бедственному положению. Таким образом, с одной стороны, у девочек не останется никакой опоры – дряхлая старуха-опекунша не в счет, – а с другой не будет иного выхода, кроме как прибегать к помощи Жиля и, соответственно, надежно привязаться к нему. Уж не знаю, какую из сестер вы первоначально планировали выдать за него замуж, но тут юная Лаура имела несчастье попасть под копыто лошади, и вы решили ускорить события. Расчет элементарный: Жиль совращает беспомощную девушку, шевалье испрашивает для сына разрешения у герцога и короля на ней жениться, в виду непреодолимых обстоятельств получает его – и полдела сделано.

Я скосила глаз за стоящего рядом парня. Уши его пылали маковым цветом, а взгляд был вперен в пол. Держись, зайчик, это еще не все, что тебе предстоит услышать.

– Теперь вам нужно было пристроить Каролину, – продолжила тетушка. – Тоже за кого-нибудь замуж, и желательно так, чтобы ни она, ни ее будущий супруг не могли претендовать ни на какую часть графских владений. И тут, мадам, вы вспомнили о повышенном интересе, который проявлял граф де Граммон по отношению к старшей сестре де Ла Фер на одном из балов. Граф, конечно, женат, но кого и когда это останавливало? Из-за удачного стечения обстоятельств, вы все тогда находились в замке герцога де Монморанси и по его просьбе дружно поехали навещать пострадавшую мадемуазель Лауру. Уж не ведаю, сам ли Оливье де Граммон вызвался присоединиться к этой поездке, или это вы напомнили ему о прекрасной госпоже Каролине, но не понимать, к чему приведет их встреча, вы не могли. Жестокая, собственническая и любострастная натура графа дала бы о себе знать обязательно. А дальше опять все просто: краткий миг «любви», затем девушка понимает, что жениться на ней никто не собирается, и, опозоренная, соглашается на любой из подвернувшихся вариантов, а этот вариант будет любезно предоставлен вами, и кандидатура окажется самой удобной и подходящей для вас. И даже если граф де Граммон вдруг лишится супруги – он ведь уверяет всех, что она при смерти, – и вознамерится взять в жены Каролину, это тоже будет вам на руку. Старшая сестра непременно убедит обожаемого мужа, что не нужно возиться с нищим графством, лучше оставить его младшей сестренке. Да и вы, как близкая подруга графа, поможете ему принять правильное решение.

Мадам Эжени, видимо, не выдержав напряжения, принялась расхаживать туда-сюда перед графиней, а затем вновь присела на скамью, изо всех сил впившись пальцами в ее края.

– Ну что ж, раз вы так хорошо осведомлены, уж заканчивайте вашу занимательную историю, – проговорила она свистящим шепотом.

Было заметно, что баронесса находится на грани истерического срыва, однако пока еще держит себя в руках. Сильная женщина. Все ее планы сейчас рушились прямо у нее на глазах, ведь, если о них узнала графиня де Шайи и ее подопечные, то вслед за ними, естественно, узнает и герцогская чета – что означает полный крах всех мечтаний мадам д’Алер и, вероятно, отторжение в обществе. А отказаться от радостей высшего света и запереть себя в четырех стенах провинциального поместья, при этом, вполне вероятно, потеряв возможность видеться с маленьким Себастьяном… Может, кому-то такое пережить и по силам, но точно не ей.

– Закончу, отчего ж не закончить? – пожала плечами тетушка и продолжила: – Итак, Жиль де Вассон женится на Лауре. В жизнь молодой пары активно входите вы с шевалье де Вассоном-старшим и окружаете ее удушающей заботой. Тут у вас появляются разные варианты… Если юная новобрачная умрет от последствий травмы – никто не удивится, не так ли? Поместье останется во владении ее скорбящего мужа, которого потом будет очень легко нужным образом обработать – ведь мальчик он довольно наивный, – а затем познакомить с нежданным братиком. Поплакаться Жилю о бедственном положении маленького Себастьяна, убедить, что младший, хоть и незаконнорожденный, сын господина де Вассона тоже имеет право на счастливую жизнь, а для этого ему нужно усыновление или хотя бы опекунство и, разумеется, какое-никакое имущество в наследство, например, в виде половины графства Ла Фер. И вуаля – юный Себастьян пристроен и обеспечен. А уж затем шевалье де Вассон постарается использовать все свои знания, умения и вхожесть к герцогу де Монморанси, чтобы поправить положение дел в графстве и обеспечить своему отпрыску безбедное будущее. Жиля при этом со временем можно будет потихоньку сослать в Париж, пристроить на какую-нибудь сносную должность и благополучно о нем забыть. Насколько я понимаю, особой любовью он у своего отца не пользуется, так что страдать по нему никто не станет. Более того, примерно такой же вариант можно провернуть даже в том случае, если Лаура останется жива. Сначала убедить ее и господина де Вассона-младшего усыновить Себастьяна, и лишь потом уже убрать с дороги неугодную девочку, которая, если, не дай бог, родит собственного ребенка, то разрушит планы по устройству вашего сына.

Жиль все это время не знавший, куда девать глаза и мечтавший оказаться где-нибудь за тридевять земель, подальше от злосчастной оранжереи, вдруг дернулся, явно порываясь выйти к обеим дамам. Я едва успела поймать его за рукав и удержать, приложив палец к губам и показывая, что еще рано. Парень кинул на меня взгляд, полный запредельного смущения, но все же остался на месте.

– Я правильно понимаю, что графини де Ла Фер тоже обладают всеми сведениями, которые вы мне сейчас изложили? – спросила баронесса, судорожно комкая платье у себя на коленях.

– Да, мадам, – спокойно кивнула тетушка.

– И что вы теперь собираетесь сделать? Расскажете обо всем герцогу? Королю? Попросите защиты?

Графиня де Шайи медленно сложила свой веер и с расстановкой сказала:

– Знаете, сударыня, честно говоря, меня больше интересует, что намерены делать вы?