Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Согнувшись, Клэ-Р радовала благородного лорда. Опускаться на колени не хотелось – плиты пола были так стылы, словно подвалы Хомпа уже переполнял зимний лед. Едва ли так, ведь воды Клиинского залива не замерзали и в самые лютые зимы. Сейчас, в самом начале зимы…

«Если у тебя распухнут колени, ты превратишься в облезлую волчицу, с которой радуются лишь орки и дикари-южане. Тогда тебя изгонят из замка как шелудивую крысу. Всегда одевайся с умом…»

Радости Скрипуна были просты, и гиана всё исполняла машинально. Хватало умелого рта и магии Теплых колец. Мужчина охал, откидывался, касаясь затылком колонны. По верхнему переходу кто-то прошел, что-то приглушенно сказал спутнику. В Лестницах мешать или грубо шутить над вечерней гианой в голову едва ли кому придет. Даже последний уборщик знает, что подобная шутка обернется несчастьем. Замечательно полезное суеверие.

В последние дни Клэ-Р чувствовала себя гианой, которая сама для себя стала ходячим несчастьем.

Завершить радость попроще не удалось. Скрипучка, очевидно, вспомнив свои лучшие годы, разошелся. Пришлось медленно, с томящей гостя грацией, подбирать юбки…

В общем-то, было не так плохо. В объятиях лорда было тепло, меховой ворот его куртки приятно грел шею. Клэ-Р подобрала ритм. «Запомни, любой лорд сам тебе подскажет. Сумей его услышать. Тогда тебе останется лишь вспомнить песенку…». Сейчас гиана беззвучно шевелила губами, наблюдая, как раскачиваются плиты пола. Гость всё равно ничего не видел, страстно обхватывая девушку сзади. Обмирающее стонал. Дыхание его обжигало шею. Темный рисунок татуировки на верхней, открытой корсажем части спины гианы, в полутьме извивался-играл ожившей змейкой. Почему-то это неизменно сводило мужчин с ума. Как бы в экстазе ухо зубами не цапнул. Такое тоже бывало. И на ногах в последний момент обязательно нужно удержаться…

… – О, боги! Как же ты виляешь… – Скрипучка пытался утихомирить своё хриплое дыхание.

– Милорд… – Клэ-Р, пряча в кошель у пояса серебряную цепь, еще хранящую тепло старческой шеи, томно улыбнулась. Скрипучка был действительно щедр, и можно было надеяться…

– Ты всё еще не сыта? – лорд восхищенно покрутил головой. – Видят боги, если бы все дарки были такими как вы, мир был бы куда радостней. Ах, проклятье, меня давно ждут в городе. А было бы чудесно взять кувшин джина, тебя, посидеть в тепле…

– Жаль, мой милорд, – искренне прошептала Клэ-Р.

– Еще бы, услышь меня стурворм. Ты когда переселишься в город? Я бы вас навестил. В Хомпе сейчас нехорошо.

– Неужели, мой лорд?

– А то ты сама не знаешь. Все бегут как крысы. Иво-Онн уже в вашем городском гнездышке?

– Несомненно, мой милорд.

– Ну и хорошо. Передай ей, что её сиськи лучшие в мире. Я непременно вас навещу…

Клэ-Р стояла, обхватив себя руками за плечи. Мужское тепло быстро уходило. В Лестницах опять царила тишина, лишь где-то вверху посвистывал ветер. Видно, опять кровля обвалилась. Плохо. Гиана чего-то не поняла. Чего-то не дослышала. Ха, что можно узнать, когда совершенно не слышишь сплетен? Проклятая Киска! Куда она пропала, мерзавка⁈

На этот раз шлепать себя по губам не пришлось. Живот скрутила свирепая судорога – до желудка докатилась мысль, что ужина сегодня не будет.

Девушка сидела на корточках, обхватив живот. Боль чуть притупилась. Гиана слегка покачнулась на пятках и сказала темноте:

– Я – дура. И я издохну от голода и холода как глупая мышь. Нужно уходить.

Уходить было нельзя. «Не покидай Хомп без крайней необходимости. Выйти легко, вернуться трудно».

Это не крайняя необходимость, когда не можешь разогнуться, и жуткие когти сдавливают желудок? Продержаться еще день? Всё равно ворота замка сейчас закроют. Ночь уже здесь, все запираются в тепле и покое. Ты еще продержишься. Уйдешь завтра. Выйдешь из Надвратной башни и вниз по дороге. Можно очень тепло одеться. В доме у Скаурской стены наверняка хорошо натоплено. Айна накормит кашей. Как в детстве…

В маленьком доме у Скаурской стены Клэ-Р выросла. Потом Иво-Онн забрала девочку в замок. Это было плохое время. Почти как сейчас. В замке Клэ-Р никогда не нравилось. Паршивый замок Хомп. Холодный.

А там, в двухэтажном домике, тепло и уютно. Клэ-Р до сих пор помнила каждый изгиб кованого ограждения камина. Хороший дом. Стоящий в приличном, престижном месте. Иво-Онн стоило большого труда его купить.

Уйти! Еще можно успеть. Схватить плащ и шубу, ларец с косметикой… Айна встретит.

Клэ-Р поняла, что кусает губы. Нельзя! Испортишь улыбку. И уходить нельзя. Там будет тепло. Будет сытно. Старая Айна будет приходить и поправлять одеяло, как когда-то. Так будет первое время. Потом? Авмор, даже солидный квартал Скаура, не место для одинокой гианы. Вечно сидеть взаперти? Кутаться в плащ, выходя на улицу, стирать краску с лица, и прятать уши, чтобы никто не узнал манящую даркшу? Деньги кончатся. И вернуться в Хомп будет сложно. Без Киски всё из комнат растащат. И разве найдешь такую служанку как Киска?

Киска не придет. И Иво-Онн не придет. Никогда.

Нет, она где-то здесь! Она не уходила. Она не могла уйти из замка!

Только не плакать. Дорогие тени и краска на глазах сохранятся, но эффект пропадет. Возможно еще повезет, и будет гость на ночь…

Гиана судорожно сглатывала, стараясь успокоить дыхание. О, Добрый бог, что будет, если Иво-Онн действительно не придет?

Клэ-Р любила мать. Ближе у юной гианы не было никого. Никогда.

2. Забрызганная корона

Желудок крутило, толчками накатывала тошнота. Рот наполнился слюной и желчью, и гиану согнуло над ларем. Клэ-Р сдержала позыв, отодвинула в угол грязный кусок мешковины и треснутый кувшин. Пальцы пытались разобраться в мерзлой мешанине. Слава Доброму богу, мороз убил почти все запахи. Но от сухаря, отложенного на край ларя, всё-таки пахло. Сдобный, белый, господский хлеб. Не такой уж и засохший. Можно было бы разогреть у камина…

Клэ-Р захотелось заскулить. Как в детстве. В задницу все гейсы! Это просто немыслимо! Просто немыслимо, благородная гиана никак не может рыться в отбросах.

Девушка судорожно запихала в рот остаток краюхи. Вдавила пальцами поглубже. Нет, только зубы не сломать! Клэ-Р торопливо, натужно жевала, во рту похрустывал лед и окаменевшая корка. Вкуса не было. Или гиана его не ощущала, как и не ощущала текущую по подбородку слюну? Наконец, первый размягченный кусок проскользнул в горло. Омерзительное, блаженное ощущение. Клэ-Р, торопливо дожевывая, склонилась к ларю. Нужно торопиться. Едва ли кто сунется столь поздно сюда, в угол у хозяйственного прохода. Как полезно знать замок…

Пальцы нащупали что-то явно съедобное. Только бы не потерять кольца…

…Гиана скользнула по узкой лестнице. Наконец-то холод двора остался позади, да и сквозняки почти исчезли. Впору свернуться клубочком под дверью чьих-нибудь обитаемых покоев. Наверняка будет теплее, чем в собственных комнатах. О возвращении в вымороженную спальню страшно и думать. Ничего, одеяло спасет. Можно вытащить из шкафа плащи и шубы. Можно забыть о завтрашнем дне и разжечь камин…

Нет, забыть не удастся. Ни о завтрашнем дне, ни о гадком восторге, когда отыскались те куриные кости. Одну ножку обглодала прямо у ящика. Остальное завязано в изящный узелок. Там имелось и крылышко, которое, похоже, выбросили вообще нетронутым. И еще крупный огрызок яблока. Если его подогреть хотя бы на огне свечи…

Клэ-Р все-таки заскулила. Сквозь зубы, едва слышно. Еще один гейс нарушен.

Узелок так и тянул руку. Больше всего девушка боялась уронить добычу на глазах кого-то из Жилой половины. Пока везло – коридор оставался пуст. Прокрадываясь мимо дверей, Клэ-Р изредка слышала неразборчивые голоса. Спокойнее, никто не выйдет. Уже полночь. Обитатели Хомпа в эту пору предпочитают отсиживаться за запертыми дверьми. В замке, конечно, спокойно, но… Еще поворот, остается проскользнуть мимо пустующих комнат, и гиана окажется дома. Даже ледяной дом, всё равно дом…

О, Добрый бог! Почему ты забыл о гиане⁈

Клэ-Р вовремя услышала впереди приглушенные голоса. Гости, будь они прокляты!

Шлепнуть себя по губам девушка не успела. Вместо этого, не замедляя шага, швырнула узелок с косточками под запертую дверь. Успела вернуть на лицо чарующую улыбку и возникла перед ночными гостям.

– Поздно гуляешь, волшебная дева, – белозубо улыбнулся мальчишка-паж.

– Господа? – Клэ-Р вежливо кивнула нежданным гостям. Не из благородных, обойдутся. Хотя юнец – паж из королевских покоев. Служит кому-то из принцев. Младшему или старшему? Не вспомнить. Но совершено точно, что этого щенка зовут Лу. Возможно, с ним стоило обойтись поприветливее. Но с ним простой стражник. Будем считать, холодность гианы относится исключительно к этому мужлану в кольчуге.

– Хозяин желает услышать твою вечернюю сказку, о прекрасная дарк! – паж скалился во всю пасть. Губы его были подкрашены и выглядел он как…

«Девка гулящая», – злобно подумала Клэ-Р. «И зажравшаяся, к тому же. Вон на дублете свежие пятна. О салфетках сроду не слышал, бесстыдник».

Гиана томно улыбнулась:

– Принц?

– Ты устала и плохо соображаешь, о прекрасная? Моему господину ночь показалась слишком длинной, и он вспомнил о неподражаемой красоте и искусстве гиан, об их намеках… – паж потянулся к щеке девушки.

От прикосновения унизанных перстнями пальцев Клэ-Р уклонилась.

– Сейчас?

Лу надул свои неприличные губки:

– Поговаривают, что в старину гианы были догадливее…

За спиной пажа кашлянул стражник:

– Покорнейше извиняюсь, благородные господа, но не желал ли принц видеть гиану, что всем известна под именем Иво-Онн? Возможно, юная госпожа поможет нам её найти?

Клэ-Р продолжала улыбаться, делая вид, что ничуть не оскорблена. Собственно, это и не оскорбление. Любой в замке не замедлит признать кто из двух гиан истинно привлекательнее.

Паж хихикнул:

– Пожалуй, тогда нам придется слишком долго ждать. Идемте. Мой господин сегодня особенно печален – нашему бедному королю вновь стало хуже. Эй, моя несравненно легконогая красавица, ты, наконец, догадалась кто вспомнил о тебе?

– Несомненно, лорд Лу.

Двигаясь за стражником, Клэ-Р с удовлетворением поняла, что намек попал в цель. Юнец снова надулся. «Лорд Лу» звучит не менее оскорбительно чем «несравненно легконогая». У каждого свои недостатки, напыщенный щенок.

Стражник неожиданно вздрогнул и с проклятьем ухватился за рукоять меча – вдоль стены семенила крупная крыса, держащая в зубах куриное крылышко.

– Грызун, – безмятежно сообщила Клэ-Р, с ненавистью глядя на голый отвратительный хвост.

– Прошу прощенья, господа, – стражник топнул ногой, и крыса неохотно ускорила бег.

– Грязь. Истинный свинарник, – паж с презрением кивнул на разворошенную горстку объедков.

Шли пустынными переходами, сквозняк рвал огонь редких факелов, фонарь в руках стражника бросал длинные тени, бегущие по стенам подобно призракам гигантских крыс. «Если меня не накормят, до утра сдохну» – обреченно думала Клэ-Р, прислушиваясь к ощущениям в животе. Похоже, жалкая подачка легла в желудок не слишком удачно. Там снова ворочалась боль, трогала когтями.

В молчании поднялись к лестнице, ведущей в Белые покои. Двери охраняла пара копейщиков.

– Благодарю, – Лу изящно сунул в руку сопровождающего монету. – Дальше я сам проведу госпожу гиану.

Дверь закрылась. Клэ-Р смотрела на освещенный коридор – светильников здесь было куда больше. Тянуло приторным ароматом курильниц. Клэ-Р с тревогой ощутила, что её подташнивает. Видит Добрый бог, не лучшая выбрана ночь, чтобы радовать самого принца Фериса. В других обстоятельствах можно было бы ликовать, очутившись в постели будущего короля. Нужно будет очень постараться…

Паж почему-то не торопился. Замерев, прислушивался к едва слышным за дверью голосам стражников. Перехватив вопросительный взгляд гианы, самодовольно улыбнулся. Одними губами прошептал:

– Сейчас, моя прекрасная дарк.

Наконец, дернул за рукав. Клэ-Р повиновалась. В Белых покоях молодой гиане доводилось бывать всего несколько раз, да и то во время отсутствие королевской семьи. Порой лорды Хомпа выдумывали весьма экстравагантные развлечения. Впрочем, Белые покои были просторны, и осквернять непосредственно спальни королевской семьи никто из благородных шалунов всё же не решился. Но Иво-Онн здесь бывала куда чаще. Что-то она говорила о принце Ферисе…

Клэ-Р не удержалась и прижала ладонь к животу. Хотелось согнуться. Видит Добрый бог, у голода острые когти.

– Не волнуйся. Тебя наградят щедро, – прошептал паж.

– Гиане достаточно радости благородного лорда, – привычно напомнила Клэ-Р.

– Еще бы, – юнец подло усмехнулся. – Иди-ка за мной…

Гиана с некоторым недоумением оглянулась на яркие светильники – Лу двинулся в противоположную сторону.

– Тебя ждут вовсе не на постели, – прошептал Лу. – Сегодня у тебя занятная ночь. Ты насытишься, прекрасная дарк.

Клэ-Р стало не по себе. Не столько от слов юнца, сколько от его тона. По-змеиному шипит. Мерзостно. Правда, живых змей гиане видеть не приходилось. Но они же вот так противно и шипят? Хотя туфельки и пояса из змеиной кожи делают премиленькие. Возможно, наговаривают на змей. Как они, кстати, на вкус? О-о, о чем думает гиана⁈

Ничего страшного. Просто кто-то из верхних лордов возжелал экстравагантности. Вполне предсказуемо и простительно. Ссора с женой или официальной любовницей, проигрыш в кости или просто скука. Мужчина желает пощекотать нервы ласками опытной даркши. Нынешняя ночь способствует. Нехорошая ночь, истинно зимняя.

Клэ-Р опять ощутила вибрацию охранительного амулета. Кто-то прибегает к магии. Неприметный кулон терялся в массе цепей и ожерелий на шеи девушки. По-правде говоря, слабенький амулет, способный лишь предупредить о близком чародействе, но отнюдь не защитить. Подобные вещицы стоят дорого, Иво-Онн стоило немалого труда отложить серебра даже на этого «стража». В Хомпе магию используют редко, настоящих колдунов в замке не видывали уже лет двадцать. Да и кому придет в голову использовать серьезные чары против безвредных гиан? Нет, некоторая опасность всегда остается, стоит вспомнить «дергунку» или «лунную тянучку». Клэ-Р дважды пришлось ублажать лордов, подстегнувших себя гадким снадобьем. Видит Добрый бог, лучше бы на трое суток впрячься в телегу, груженную камнями для бесконечного ремонта замка. Но «дергунка» всего лишь мерзкий травяной отвар. Вот эликсир «тянучки», поговаривают, стряпают истинные маги, но это южное снадобье столь дико дорого… Впрочем, о «тянучке» врут так много и часто, что стоит ли верить? Гиана не какая-то там баба-простолюдинка, гиана способна пережить и самую бешеную радость…

Лу неожиданно ткнул пальцем в конец коридора:

– Видишь, о прекрасная дарк?

Клэ-Р пыталась разглядеть что-либо в тусклом свете. Вроде никого… За спиной скрипнуло. Мерзкий мальчишка, – отвлек как соплячку, дабы не видела, как открывается тайный проход. Как будто гиане интересны старинные секреты Хомпа.

– Прошу, о великолепнейшая, – Лу хихикнул.

Клэ-Р, нагнула голову, подобрала юбки, и шагнула в круглое отверстие. За спиной, приподняв фонарь, проскользнул паж. Снова заскрипел, закрываясь, тяжелая плита. Сквозняки остались снаружи. Слава Доброму богу, тайные норы замка даже зимой оставались сухи и относительно теплы.

Клэ-Р, не дожидаясь понуканий, двинулась по проходу. Тайники замка действительно походили на норы: округлые, плавно поворачивающие, с едва ощутимыми пологими подъемами и спусками. Легко представить древних червей, веками неутомимо точивших каменную плоть замка. Здешние ходы, в Белых покоях, мало кому известны. Впрочем, заблудиться в норах невозможно. Насколько знала гиана, тайных ходов длиннее двух сотен шагов не существовало. Год назад Клэ-Р довелось едва ли не еженощно красться по каменной норе. Был в то время один молодой лорд, весьма ценивший общество юной гианы, и не желавший удовлетворяться краткими радостями в Лестницах. Лорд был женат, но всё равно Клэ-Р рассчитывала… Были же у Иво-Онн связи длиной почти в год?

Не получилось. Нужно было быть поизощренней. И иметь настоящую грудь. И быть округлой сзади. И жрать, жрать, жрать, пока была такая возможность…

Желудок снова свело болью.

– Постой, о, богиня, – прошипел сзади Лу. – Ты знаешь, куда так бежишь?

Клэ-Р оглянулась:

– Кто-то ждет гиану. Или я ошибаюсь?

– Разве может ночной даркше изменить её хваленое чутье? Ты будешь сыта этой ночью, о остроухая…

Фонарь слепил, Клэ-Р различала лишь смутную фигуру пажа. И в шипении юнца, и в его позе чувствовалось возбуждение. Радости жаждет, крысенок. Нет ничего проще, как сделать красавчика мягче и расслабленнее. Но только если бы его можно было посчитать истинным лордом…

– Послушай… – парень поставил фонарь за спиной на дно норы. – Неуместно являться на зов столь… голодной. У тебя светятся глаза…

Клэ-Р хотела сказать, что у красавчика светятся вовсе и не глаза: фонарь сзади подсвечивал непристойность нарядных шелковых шоссов, что так вызывающе обтягивали стройные ноги пажа. То, что было повыше, терялось в тени, но опытный взгляд гианы с легкостью угадывал. Возбужден и сильно.

Ладонь, которая скользнула по бедру, Клэ-Р отталкивать не стала. Лишь промурлыкала:

– Не напомнит ли юный господин о своем положении в клане? Я не чувствую его крови, да простит мне великодушный господин. Четвертое колено септа Угря?

– Я быстро, – пробормотал Лу, нагло не обращая внимания на абсолютно прямой намек. – Я тебя хочу.

– Все хотят, – отрезала Клэ-Р, которой стоять согнувшись в узости норы было неудобно – желудок болел еще острее. – Мы идем?

– Нагнись, – потребовал наглец, – его рука бессовестно пыталась проникнуть под юбки.

– Не трогай. Ты не лорд.

– Глупая дарк, да ты знаешь кто я⁈

– Парнишка для развлечений, – ляпнула изнемогшая от неудобства Клэ-Р.

– Тварь! Ладно, я мог бы облегчить твою участь. Ты еще пожалеешь! Ступай вперед, тупая потаскуха.

Клэ-Р уже шла, мечтая об одном – побыстрее разогнуться. Неожиданно нога провалилась в пустоту и девушка чуть не упала.

– Здесь ступени, – с явно умышленным опозданием хмыкнул Лу. – Не видишь, что ли? Спорю, слухи о чуткости дочерей ночи сильно преувеличены. Глупые заносчивые потаскушки…

На оскорбления Клэ-Р внимания не обращала, нащупывая ногой не слишком-то ровные ступеньки. Для нор лестница была весьма странной. И неудобной.

Спустились. Лу возился, довольно жестко задевая девушку локтем. Звякали браслеты красавчика.

– Ты готова, о восхитительнейшая?

Клэ-Р промолчала и даже проигнорировала похабное прижатие к своему бедру. Похоть всяких там недоумков отношения к гейсам гианы не имеет. За вожделение каждого служки наказывать себя излишне.

– Глупая-глупая дарк, – прошептал Лу.

Заскрежетала плита. Клэ-Р невольно съежилась – вновь по открытым плечам скользнуло ледяное дыхание проклятых зимних сквозняков.

Лу выбрался из норы первым.

– Я её едва нашел, – поспешно пояснил паж человеку, неподвижно стоящему в полумраке.

Клэ-Р ступила на пол, и гиане тут же захотелось юркнуть обратно в нору. Безмолвный незнакомец абсолютно не походил на лорда. Благородные господа не имеют привычки носить темные бесформенные наряды, да и лица редко закрывают. На пугающем мужчине красовался глухой колпак-капюшон с узкими отверстиями для глаз. Клэ-Р поглубже вздохнула, пытаясь набраться смелости. Нужно, просто необходимо, немедленно потребовать объяснений. Никто из простолюдинов Авмора не смеет домогаться радости от гианы. Стоит хоть раз позволить мужланам усомниться в этом старинном обычае… Иво-Онн говорила…

Запах. Клэ-Р обмерла. Пахло теплом, раскаленным ламповым маслом. Запекшейся кровью. Спиртным и благовониями.

Ничего страшного. Совершенно не обязательно, что это именно Угол Честности. Запахи ничего не доказывают. Гиана – вовсе не собака, чтобы чуять носом. К тому же, король при смерти. Кто посмеет войти в королевскую пыточною без короля?

Видимо, Клэ-Р всё-таки попятилась, потому что безликий человек протянул к ней руку, а мерзкий Лу стиснул локоть девушки. Особого вожделения в его хватке не чувствовалось, но гиана с огромным облегчением вернулась бы в нору и порадовала юнца любым способом. Да что там, – всеми сразу и преусердно, лишь бы вывел обратно. В промерзшие, но такие любимые комнаты Жилой половины.

Поздно – Безликий показал на дверь, Лу подтолкнул в ту сторону девушку.

Гиана должна оставаться гианой. Клэ-Р вернула на лицо улыбку. Безликий потянул тяжелую дверь…

В первое мгновение девушка испытала облегчение. Конечно, это не Угол Честности. Та, столь знаменитая каморка, затерянная в норах Хомпа, куда король забирал упорствующих в нераскаянии преступников. Там, наедине с Его Величеством, начинали говорить и самые упорные глупцы. Рассказывали, что достаточно оставить человека в каменном мешке на ночь, и он сходил с ума без всякого прижигания железом и использования тех клещей, что хитро выкручивают ноздри.

Здесь же была довольно просторная комната. Хорошо натопленная и освещенная, даже уютная. С ширмами, большим гобеленом на стене, столом и резными креслами, устланными мехами…

Потом Клэ-Р увидела Раму.

Собственно, это была никакая не рама. Стена, сбитая из массивных потемневших брусьев, украшенных замысловатым кованым железом: кольца разного размера, крюки, зубья и цепи. Были там украшения и заметнее: три обнаженных человеческих фигуры, словно взлетевшие между полом и потолком, растянутые цепями. Они светились. Нет, о защити гиан Добрый бог, конечно, не светились. Просто свет факелов и жаровен делал обнаженную кожу яркой, почти розовой на фоне темного дерева.

И было тихо. Потрескивало пламя факелов и светильников. Люди-куклы молча смотрели на вошедших. Были еще люди: стоял, помешивая угли в жаровне, еще один Безликий в столь же нелепом и пугающем глухом капюшоне. Сгорбился за столом в дальнем углу старик – этот что-то сосредоточенно выводил пером в большой книге. Маски-капюшона на писце не было, но лицо в тени всё равно не удавалось рассмотреть. Лишь клок длинных седых волос свешивался едва ли не в чернильницу. Сжалась в кресле девушка в отличном (несомненно, конгерский привозной бархат) платье. Лицо девушки казалось смутно знакомым…

Сосредоточиться Клэ-Р не могла. Мешал едва слышный звук – словно мышь бежала по полированной крышке стола. Нет, это зубы стучат. От изумления в голове гианы чуть просветлело. Барабанной дроби собственных зубов Клэ-Р слушать еще не приходилось. Такое поведение совершенно недостойно гианы и…

Какие зубы⁉ Какие мыши⁉ За что⁉

Клэ-Р смотрела на свободное место на Раме. Как раз для одного человека. Цепи и круглые штуковины, чтобы схватить руки и ноги, пока висят без дела. Рядом большая жаровня. Гиане будет тепло…

За что⁈

– Ты хорошо погулял, мальчик? – белое крупное пятно, расположившиеся у ширмы, шелковой, расшитой желтыми и зелеными змеями-стурвормами, чуть шевельнулось.

Ли порывисто упал на колено:

– Молю о пощаде! Я едва её отыскал. Гулящая дарк таскалась по всему замку.

– Не называй её так, маленький грубиян, – мягкое пятно обернулось к Клэ-Р.

Очевидно, то, что мама называла чудным словом «инстинкт» работало и в самой жуткой ситуации. Клэ-Р упала на колени:

– О, Ваше Величество, если бы ничтожная дарк знала, что вы её ждете…

Клэ-Р изумилась своему голосу и тому, что язык выговорил именно то, что и необходимо было сказать. Кажется, сознание еще и не успело до конца поверить в то, что перед гианой сидит сама королева, но остроухая дарк уже замерла в подобающей позе и даже серьги в кончиках ушей раскачивались с величайшим смирением…

Ранее королеву Кордейлу молодой гиане доводилось видеть лишь с почтительного расстояния. Её Величество (как впрочем, и абсолютное большинство дам и простолюдинок Авмора) терпеть не могли гиан и не делали из этого секрета. И Иво-Онн, и младшая гиана благоразумно держались подальше от покоев королевы. Конечно, едва ли кто в замке не помнил, что когда-то король взял себе в жены белокурую деву с крошечных Толстуньих островов, дабы навсегда прекратить распри и соперничество между кланами. Так и вышло. Теперь наследнику, принцу Ферису, надлежит стать столь же мудрым правителем, как и его отец. Его Величество на всякий случай озаботился рождением и второго наследника – принца Лори. После сего повторного славного свершения предназначение королевы Кордейлы оказалось полностью выполненным. Впрочем, король проявил надлежащее великодушие – законная супруга ни в чем не нуждалась, и о роскоши её личных покоев в Хомпе ходили целые легенды. Естественно, королева, как и следовало ожидать, вела крайне уединенный образ жизни, весьма редко появляясь на людях, и еще реже спускаясь в Авмор.

– Встань, ночная дарк, – рука королевы на миг вынырнула из необъятных снежных мехов, блеснули массивные браслеты. – Ты понадобишься нам как свидетель. Едва ли найдется горожанин, у которого хватит глупости заподозрить, что дарки симпатизируют какому-то клану. Любезный, подними же её!

Клэ-Р довольно резко поставили на ноги. Безликий отпустил локти девушки, но остался стоять за спиной. Гиана чувствовала запах пота и масла, идущий от мужчины. Вновь захотелось заскулить. Несмотря на свой образ жизни, Клэ-Р так и не научилась спокойно переносить присутствие за спиной непредсказуемых незнакомых самцов. А этот наверняка еще и не из благородных.

Грудь пощипывал амулет. Опять кто-то прибегал к чародейству, и совсем рядом.

К демонам чародейство! Сейчас Клэ-Р пугало одно – то свободное место на Раме. Помоги Добрый бог избежать…

– Да приведите её в чувство, – морщась, приказала королева.

Что-то мягко ударило девушку в лицо, Клэ-Р ошеломленно замотала головой. Водой плеснули. Целая кружка. Мерзкий Лу. Отомстил. А если макияж потечет⁉

На коварного мстителя паж похож не был. Сжимая пустую кружку, косился на людей на Раме. На лице юнца был и ужас, и нечто, весьма напоминающее восторг.

– Итак, – королева уютнее устроилась в кресле и снова превратилась в пышный ком драгоценного белоснежного меха. Казалось, даже лицо женщины почти утонуло в огромном вороте. – Гиана, известная под именем Клэ-Р, узнаешь ли ты этих людей? Взгляни внимательнее, твои слова будут тщательнейшим образом записаны, как показания важного свидетеля. Тебе понятно?

– Да, Ваше Величество, – выдавила гиана, испытывая новый приступ ужаса.

Клэ-Р послушно назвала всех троих.

Ис Морлан – старший сын Ак-Морлана, главы клана Угря. Элек Терайк – единственный сын Ак-Терайка, главы клана Рыбы. И Норт Гоури – племянник Ак-Гоури, главы Китовых Трав.

Трое самых известных молодых бойцов королевства сейчас висели в цепях обнаженные, беспомощные, с отчаянно выпученными глазами. О, Добрый бог, должно быть им вырвали языки. Или они разом онемели от изумления?

Клэ-Р вдруг поняла, что сошла с ума. Должно быть, это от голода. Странное последствие, но куда более вероятное, чем разом спятивший Хомп. Три молодых воина, надежда и гордость кланов, будущие вожди Авмора, висят на цепях подобно вялящейся рыбе. Что скажут в септах? Ис Морлан уже этой осенью должен принять родовой меч – его отец стар и вполне готов передать власть в клане. Элек Терайк моложе, его отец еще в силе, но уже сейчас в Авморе нет лучшего мечника, чем молодой Элек. Истинный красавчик – мечта всех благородных невест Хомпа. Норт Гоури – утешение и надежда любящего дяди, чьи родные сыновья погибли два года назад. Уже давно весь замок болтает о предстоящей свадьбе Норта Гоури с одной из бесчисленных дочерей Терайка. Действительно, значимое событие, ибо такой союз означает…

Клэ-Р метнула ошеломленный взгляд на девушку в кресле. Бледное лицо, заплаканные глаза, тонкий чуть длинноватый нос – родовой признак Рыб. Точно, она – Тара Терайк.

Закончило поскрипывать перо писца. В полной тишине Клэ-Р осознала, что все смотрят только на нее. Даже Безликие изучают её лицо. Только бы краска с глаз не потекла…

– Ты вовсе не глупа, – мягко сказала королева – губы её крупного, сочно накрашенного рта шевелились, словно пара парящих в белизне меха, сытых червяков. – Признайся, с кем из изменников ты в сговоре, и мы обойдемся без пыток. Даю слово, ты будешь наказана милосердно. Мы понимаем, что гиан не стоит судить как людей.

Клэ-Р пожалела, что позволила поднять себя с колен. Стоять на коленях перед сильными гиане намного удобнее и привычнее.

– Моя королева, клянусь всеми богами, не понимаю, о какой измене идет речь. Мы, гианы, от начала времен не помышляем вмешиваться в дела великих…

Королева нахмурилась, сердитым движением пухлых пальцев откинула с глаз завитой локон:

– Достаточно на сегодня лжи, лукавая дарк. Ты скажешь правду. Сегодня нас мало что удивит. Мы с негодованием узнали, что весь Авмор прогнил. Само сердце Белой короны преисполнилось гнусного гноя измены. И это в миг, когда наш король при смерти! Гнусные выродки!

Клэ-Р осознала, что снова стоит на коленях. Сейчас плиты пола вовсе не казались ледяными. Смотреть снизу вверх на пышно-бесформенное белоснежное существо, затаившееся в кресле, было правильно. Хотелось припасть грудью к камню пола, но это выглядело бы неизящно. Гиана умоляюще залепетала:

– Ваше Величество, мы невиновны. Мы лишь радуем мужчин. Такова наша природа…

Королева приподняла черненую бровь:

– Ищешь оправдания в своем диком распутстве? Глупая ночная тварь. Что ты знаешь об измене?

– Ничего, Ваше Величество! Клянусь, мы не слышали ни слова. Ни один из лордов, ни в Лестницах, ни в покоях…

– Довольно! Избавь нас от развратных подробностей своих бесстыдных похождений. Мы теряем время, а его у нас так мало. Довольно, твой черед придет позже. Так кто из вас? – королева обратила взор своих светло-голубых глаз на наследников сиятельных лордов.

С колен Клэ-Р никто не поднимал, и это было хорошо. Гиана замерла в позе полнейшей покорности: взор подобострастно следит за королевой, ладони прижаты к бедрам, поясница чуть прогнута. Последнее, наверное, излишне, меньше всего присутствующие сейчас обращают внимание на приоткрытую грудь несчастной худосочной гианы.

Королева задавала краткие яростные вопросы. Клэ-Р предпочитала не вслушиваться, насколько это было возможно. В тишине негромкий бархатный… будто сплошь ругательства. Нет, просто вопросы. Все об измене. «Не видеть, не слышать, не вмешиваться». Клэ-Р хотелось отползти хотя бы под стол. Залепить воском уши. Каждое слово королевы – яд. Гиана по-прежнему отказывалась понимать смысл и цель допроса, но было очевидно – спокойная жизнь закончена. Впрочем, она, та чудесная жизнь, закончилась еще раньше. Теперь и собственно жизнь кончится. Ни человека, ни дарка, слышавшего подобные вопросы, никогда не выпустят из пыточной.

– Храбрые, сильные юноши, – голос королевы тих, но вкрадчивый шепот доносился до каждого угла пыточной. – И прискорбно упрямые. Мы сожалеем. Поскольку вы все молчите, полагаю это сговор. Морлан, ты желаешь что-то сказать? Твой отец так часто и так истово клялся в верности Короне. Гневил богов. Значит, ваши двуличные Угри и захватили «Вихрь Авмора»?