Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Вот демон ее пойми – как такой кусище в не такую уж большую с виду пасть влезает?

Оборотниха усердно жевала, глядя на море. Заглотала остаток бутерброда, начала вытирать пальцы о штаны, спохватилась, достала носовой платок. Штаны были чище.

– Как ука? – осведомилась дева, облизываясь.

На длинный язык Клэ-Р, старалась не смотреть. И к путе оборотниху не послала, сдержалась.

– Спасибо. Почти зажила рука.

– Орошо. Глянуть на мир не елаешь? – Го ткнула острым пальцем наверх.

– Да я же… – ужаснулась Клэ-Р.

– Не стесняйся. Омогу. Если я азобьюсь, как мой обещает, вместо меня удешь. Там орошо. И олегчает тебе.

– С чего это мне полегчает?

– Увидишь. Ошли, – Го улыбалась и желтые узоры играли на пухлых щечках.

От штурвала требовательно засвиристели.

– Идем-идем, – откликнулась оборотниха и выдернула из-за пояса лохматые рукавички, которые носила, чтобы не портить снасти и не сильно карябать древесину мачт.

Клэ-Р, видимо совсем одурев, зачем-то начала натягивать свои перчатки.

…Разбиться, наверное, хотела бывшая гиана. Но не разбилась, и кто б объяснил почему. Пока туда лезли, было не так страшно. Вниз Клэ-Р не смотрела, а рядом прыгала по вантам радостная девчонка, невнятно ободряла. Грота-трисель… выше…салинг… Площадка марса – о, Добрый бог, да здесь и стоять негде…

И стоять, и даже сидеть, было где. И «Коза» была милостива – раскачивала вполсилы. Сердце бывшей гианы перестало к горлу взлетать. Хотя вниз, на палубу, напрасно, все-таки взглянула. Какая же шхуна крошечная. Стояли коротышки, смотрели вверх. Сонный Сиплый из кубрика выбрался, башку задрал. Сверху совсем квадратным огр казался. И из камбуза худой мерзавец высунулся…

Больше вниз Клэ-Р смотреть не стала. Го горизонты показывала – гордо, будто все это ей одной принадлежало. Оттенки серого, бледно-желтого и лазоревого, ветер, как тысяча гекконов насвистывающий, облака, на перья сказочных птиц похожие. Север далекий, запад, восток… Юг, на который «Коза» стремилась. Не было там ничего, на юге. Море, море, и море… И хорошо было, в это никуда идти…

Спускалась Клэ-Р в одиночестве. Когда на палубу ступила, ноги и руки от напряжения тряслись. Хорошо не было никого. Только капитан, стоящий за штурвалом. Погрозил кулаком в просторной, рабочей перчатке – чего без приказа по вантам гуляете? Погрозил и ухмыльнулся ехидно.

* * *

– Мы партнеры или нет?

Клэ-Р с Сиплым возились с кабестаном, и огр, конечно, не мог упустить случая за живое подергать.

– Отстань, я палец прищемлю.

– Голову прищеми. От нее все зло.

– Видят боги, моя голова работе не мешает.

– Мешает. Нестриженая.

– Отстань, людоедская морда.

– Ты на обычную девку похожа.

– И что?

– У меня партнерша гианой была. Умной.

– Кончилась гиана.

Огр помолчал, потом просипел:

– Морверн в таких случаях говорит – иди и подумай. Но мы-то рядом с Углом Честности выросли. Мы думаем, а потом идем или говорим. Что случилось-то?

Клэ-Р посмотрела на партнера. Язвы на морде Сиплого затянулись. Ну, красавцем он не был, и не будет, а пятнистость некую солидность людоеду придает.

– Сиплый, с чего ты взял, что что-то случилось? Глупость моя уже давно не новость, так?

Огр крутанул смазанный вал – прислушался – шестерня постукивала мягко. Сиплый удовлетворенно кивнул, еще поразмыслил и сказал:

– Значит, опять кухонник? Может, ему просто шею свернуть?

Бывшая гиана вдохнула:

– Мысль хорошая. Но тогда, очевидно, вновь придется мою жратву жрать. Да и работать некому. Я уже не говорю о том, что похоже, этот длиннорукий не виноват.

Огр смотрел скептически.

Некоторые вещи рассказывать бессмысленно. Люди их не понимают. Да и вообще болтовня опасна. «Не вижу, не слышу, не вмешиваюсь». Но следуя гейсам, ты подыхаешь с голода, оказываешься в Углу Честности. Или в море. Конечно, дело не в неправильных гейсах. Просто трудно понять, что именно хотят боги. С богами нельзя говорить. С людьми говорить бессмысленно. Но пятнистый клыкастый урод, слава тем богам-путаникам, не человек.

Клэ-Р рассказала. О своих мыслях никчемных. О рачках и столе таверны, к которым память всё возвращает. О страхе. Всё ведь повториться может. Рачки и тот провал бесконечный, в котором сто раз умерев, жить остаешься. Огр выслушал, ничего не сказал. Да и что тут скажешь? Тем более и капитан засвистел – ветер менялся и «Коза» к себе внимания экипажа требовала.

* * *

Заштормило, как выразился господин Фуаныр, «по-океански». Шхуну сносило к востоку. День, ночь, еще день… Работали оба огрызка вахт почти без отдыха. Рвались снасти, волны гуляли по палубе, выбирая себе подарки. Людей и дарков оставили, но и лодку-тузик забрали, и еще много чего. И водички в трюме оставили – былая гиана вполне и утонуть бы там могла, нынешнее морское не-пойми-что по пояс в воде работало, кожаную кишку помпы очищая.

На закате третьего дня море успокаиваться начало. Дрейфовала сердитая «Коза», качала хвостами оборванных снастей. Кухонника с руганью прогнали на камбуз – команда за эти дни оголодала зверски. Остальные полезли на мачты – чинить и вязать то, что чинить-вязать еще возможно. Палубная команда сражалась с остатками воды в трюме.

– Я б тому, кто крышки люков делал, живьем печень выел, – сипел огр, неутомимо качая ручку помпы. – Корпус хоть куда у нашей дойной, а люки…

– Валяй. И печень и почки, – Клэ-Р пошатывало, ведро норовило из рук вырваться. – Только доплыть бы сначала.

– Доплывем. Я, кстати, придумал. Насчет мыслей твоих рачковых. Тебе пролечиться надо. Люди всегда так делают. Да ты ведь и сама раньше знала, как разом повеселеть. Ширитти в серебре, здесь, правда нету…

– Да тут вообще никакого ширитти нет. Я уж думала, – с тоской призналась бывшая гиана.

– Захочешь – найдешь. И не сомневайся – за борт тебя никто не выкинет. Может, капитан выпорет, так что ж – тоже развлечение.

– Да иди ты, зловонник духоперый…

Ругаться сил не было. Помпа опять зачихала и Клэ-Р полезла в трюм кожаную хрен-кишку прочищать…

* * *

Даже добротная вещь не живет вечно. Клэ-Р смотрела на протершуюся на ладони перчатку – дважды уже чинила, а теперь и стягивать дыру нечем. Кончились перчатки.

Капитан, без свиристения, поскольку сам был на вантах, просто заорал:

– Чего заснули? Шевелись, козопасы!

Клэ-Р выругалась и ухватилась за трос…

Момент выдался после обеда. Прислушиваясь к голосам на мостике, бывшая гиана проскользнула на камбуз. Глиняная бутыль стояла на месте – полегчала, конечно, ссадины джином лечили частенько, но еще булькает внутри увесисто. Клэ-Р поставила приготовленный кувшинчик, начала переливать. Левая, стертая, ладонь слушалась плохо. Ничего, главное не пролить. Вонять будет, кухонник учует. Ой, вот сейчас как зайдет…

Воровать бывшая гиана не умела, но научиться оказалось несложно. Кувшинчик спрятала в трюме. Осталось дождаться конца вахты.

* * *

Сыро. Воду откачали, корпус у «Козы» добротный, но все равно в трюме сейчас как в брюхе рыбьем. Клэ-Р забралась в гамак – мягкие койки покойников, убранные из кубрика, чтобы не мозолить глаза живым, здесь подвесили повыше. Бывшая гиана попыталась усесться на сетчатых свертках поудобнее. Кружка, кусок жесткого луйкского сыра. Кувшинчик забулькал… О, Добрый бог, шибает-то в нос как. Ничего, люди пьют…

Воровка-пьяница зажмурилась, поднесла кружку ко рту… Сверху донесся истошный вой впередсмотрящей. Тьфу, чтоб ее кошачьи предки удавились – нашла время. Клэ-Р, держа кружку, прислушивалась: капитан не свиристел, и что там орала Го, непонятно. Впрочем, оборотниху и стоя рядом не всегда поймешь.

Джин все-таки отвратительно пах. Клэ-Р зажала свободной рукой нос, открыла рот…

Коротко взвыла Го и шхуну качнуло. Сильно качнуло. Гамак стукнулся о шпангоут, пьянчужка выругалась, чудом не пролив содержимое кружки. С «Козой» творилось что-то непонятное – казалось, шхуне мгновенно все паруса поставили – рванулась вперед со всей своей козьей прыти. Клэ-Р спешно перелила джин из кружки обратно в кувшин, спрятала. Кинулась к трапу. Наверху отчаянно засвистел капитан…

Такого быть не могло, но было. Шхуну несло течение. Непонятно откуда взявшееся, мощное. «Коза» сопротивлялась: грот и кливер успели привести в порядок, господин Фуаныр сам встал за штурвал, но отчаянные маневры ничего не дали – шхуну все быстрее несло на запад. Го с марса вопила, что севернее море спокойнее, но туда продвинуться не удалось, хотя слабый ветер вроде бы помогал парусам. За борт страшно было взглянуть: не волны, а единый поток, все быстрее несущийся в одном направлении.

– Река стурвормья, – сказал Морверн.

Клэ-Р с изумлением поняла, что моряки напуганы. В шторм они, защеканцы, ругались да похохатывали, а сейчас, при ясном небе и ветерке слабеньком, пялятся на море, словно их толстуньим хреном по лбу стукнуло.

Вода за бортом, ставшая почти гладкой, – действительно, речной поток, – все быстрее влекла беспомощную «Козу».

Господин Фуаныр совсем не по-капитански поскреб затылок и посмотрел на моряков поопытнее:

– Может, Хар-Бда глотнул?

– Да ну, сказки все это, – не поверил Лодер.

– Сам ты сказки. Видели его верные люди, – пробормотал капитан.

– Если Хар-Бда… – Морверн не закончил и даже не выругался.

И капитан, и разбойник, не сговариваясь, бросились к вантам. Глупо, если Го там ничего не высмотрела, то какой смысл метаться? Оборотниха ведь не только глазами, но и всем своим кошачье-человечьим нюхом горизонтами любуется.

Крошечная команда шхуны была кто на вантах, кто на носу. Клэ-Р осталась с Сиплым, стоящим у штурвала.

– Хотел напомнить, что ты обожаешь купаться, – сказал огр, – но смысла не вижу. Что-то интереснее у нас будет.

– Что интересного в краю земли, куда сливается море?

– Вполне может быть, что ты угадала, о мудрая ночная искусительница.

Девушка поморщилась:

– Заткнись. Не бывает у земли края. Земля круглая. Мне так мама рассказывала.

– Про округлость земли я слышал. Болтают о таком. Вот о том, что у гиан мамы бывают, раньше слыхом не слыхивал.

– Забудь. Что-то из вещей собирать будем?

– Смысл?

Да, смысла не было. Одного Клэ-Р понять не могла. На воровство гейс очень сильный был, и наказывают боги путу глупую по заслугам. Но остальных-то за что топить? Сиплый вот гейсов в жизни не нарушал. Не брал и не нарушал. Людоеды, они умные.

Не обнаружив ни таинственного Хар-Бда, ни иных чудовищ, моряки спустились на палубу. Капитан хитроумным линем с узелками пытался измерить скорость судна – по всему выходило, что «Коза» почти стоит. Скрип снастей и ветер, треплющий волосы, говорил об ином. Клэ-Р тщетно пыталась вспомнить – что там, с той круглой землей? Бывает, что вода с неё вдруг резко сливается?

Завыла с марса Го. Команда побежала на нос шхуны. А что было бегать? И с мостика видно, что горизонт мира взбесился. Прямо по направлению бушприта несущейся «Козы» четкая линия воды и серого неба начала прогибаться. Потом впадину начал заполнять туман… Смотреть на эту гигантскую воронку было жутко…

Сэр Фуаныр кратко свирестнул в свою серебряную игрушку, хотя вся команда, кроме Го, была рядом.

– Так, козопасы, – сурово сказал капитан. – Какова бы ни была воля богов, мы встретим испытание достойно. Трусов и визгунов на борту не потерплю. Готовимся как к шторму. Эри, давай-ка сооруди поесть. Легкое, но вкусное. Да не возись.

«Добрый бог, спаси. Правильной буду. Скажи, какой быть, такой и буду. Великий гейс в том даю. Пить не буду, гианой опять стану. Спаси и укажи.»

Не ответил, конечно.

Клэ-Р крепила снасти. Привычная работа успокаивала. Да и впадину на горизонте уже было не рассмотреть – над морем клубилась белесая дымка и все сгущалась. Кухонник вынес на палубу поднос с кружками и бутербродами. Тонкие ломтики сыра на лепешках, а сверху медом намазано. Как нарочно. Клэ-Р давилась, запивала горячим сладким взваром и смотрела исключительно за борт. Думала о кувшинчике в трюме. Рядом хлебал взвар капитан, сладкую лепешку сэр Фуаныр брать не пожелал, довольствовался вяленой рыбешкой. Чистил он рыбу, даже в перчатках, просто виртуозно. Клэ-Р в очередной раз подумала, что капитан, вроде бывшей гианы – старается перчатки никогда не снимать.

– Ты, вдова, не пугайся, – сказал Фуаныр, выбрасывая за борт чистый рыбий хребет. – Это не настоящая задница. Настоящая задница, это ого что такое. Мы ее, фигню такую, сразу узнаем.

– Да, сэр, – как положено, ответила Клэ-Р.

Капитан ухмыльнулся.

Шхуна уже входила, вернее, влетала в туман. Сначала на мачты пытались прицепиться белые клочья, потом словно полотном начало укутывать корабль. Бушприт его рвал, но белизна становилась все плотнее…

Морверн слазил на грот – видимо, выдал своей кошке наставление как правильно помирать.

Неслась «Коза» в тумане, дышать становилось все труднее. Нет, туман не особо удушливым был, чуть влажный, на туман не очень и похожий. Но белизна к лицу жалась, страшное обещала. Клэ-Р видела, как Сиплый украдкой машет перед лицом широкой ладонью, разгоняя дымку…

Текло белесое плотное время. «Коза» скользила на ощупь – даже на палубе – руку вытянешь – пальцев не видно. Капитан уже трижды окликал посты: отзывались с носа Эри и Лодер, глухо «аумкала» сверху Го.

Сиплый стоял за штурвалом, капитан что-то чиркал свинцовым карандашом в своей книжечке. Клэ-Р ходила на корму, вглядывалась – ничего. Белая пелена смыкалась сразу за шхуной, доносился тихий плеск воды. Страх и белизна. Вот она смерть как приходит. Кто б догадался. Не голод, не Угол Честности, не кинжал в затылок. Просто белый туман. Ох, пута его побери, в трюм бы на мгновение юркнуть.

В трюм Клэ-Р, конечно, не пошла. Слушала, как старшие моряки разговаривают:

– Не бывало такого, – тихо говорил Морверн. – Новая напасть.

– Может и новая, – капитан заложил книжечку карандашом. – А может, древняя, да никто рассказать о ней не смог. Не счесть загадок в этой… как ее, природе. Сам ведь знаешь, к западу от Белого пролива мало кто ходил.

– Это да, – согласился Морверн, поправляя ножны тесака и, то и дело, поглядывая наверх, на белизну, поглотившую грот-мачту. – Вроде теплеет?

– Тоже чувствуешь? Сейчас запишу в журнал…

Клэ-Р и сама чувствовала, что взмокла. Куртка, от покойника доставшаяся, довольно добротная вещь, но не жаркая. От страха пот по спине бежит?

Медленно проступали сквозь туман ванты.

– Светлеет прямо по урсу! – закричала сверху Го.

– Видим. На носу смотреть в оба! – скомандовал капитан.

Через мгновение толчок сотряс корпус «Козы». Клэ-Р единственная не удержалась на ногах – шлепнулась на четвереньки. Но смеяться было некому – все бросились на нос. Скрипело и вздрагивало под ногами, «Коза» протестовала. Разъяренно заорал капитан, закричали моряки…

Шхуна сидела на мели. Сквозь редеющую белизну тумана неуверенно проглядывало солнце. Желтое, ощутимо палящее, солнце…

4. Остров лишних сокровищ

Сняться не удавалось. Песчаная мель держала «Козу» цепко. Вначале, после того как сэр Фуаныр в обрывках рассеивающегося колдовского тумана кратко поорал насчет глаз, носов и глупых жоп команды, обещая все перечисленное поменять местами, показалось, что шхуна вот-вот сойдет на чистую воду. «Коза» и сама вздрагивала, на свободу хотела. Но оказалось, рыбья шерсть, что худо дело.

Эри стоял у фальшборта и отдувался. Морверн лежал животом на планшире, рассматривал воду и бормотал:

– Вот верхние защеканцы удружили. Да как же здесь этак духоперо сесть можно? И речной никс-пачкун так хитро не заведет.

– От тумана обделались, нюх и глаз потеряли, – с горечью сказал Фуаныр.

– Да с ее нюха какой спрос? – заворчал Морверн. – Она вообще девка лесная. Напрасно, сэр, вы…

– Отстань с фигней. Я не про ее нюх, – буркнул капитан. – Понятно, что с туманом дело нечисто. Это разве мель? Гузка аванкова, а не мель.

Шхуна, слегка накренившись на левый борт, сидела в самом центре округлой отмели. Как сюда попали, было действительно непонятно. Солнце пробивало неглубокую воду, освещало песок, каких-то странноватых рыб, слегка похожих на дерьмоедку-черноперку, но почему-то светлых. Но главное, форма отмели. По всему выходило, что окованный медью киль «Козы» должен был пропахать глубокую борозду в том желтом подводном песке. Но не было там ничего. Сидела шхуна в середине отмели, словно гигантская рука бога-шалуна ее туда сунула-опустила. А может, море мигом обмелело? Эх, рыбья шерсть, в этом молоке туманном что угодно могло приключиться. Но могло быть и хуже – по левому борту, не так уж и далеко, тянулась гряда островков. Каменистых, некоторые довольно крупные – даже прогуляться можно, если кому вдруг вздумается по голым камням карабкаться. Да, там бы сели, пробоины не миновать.

– Завести якорь, прилива дождаться, и снимет нас, как… – начал Лодер.

– Вплавь заводить, бухтерая твоя башка? – хмыкнул Морверн.

– Тузика нету, ума тоже нету, – вздохнул капитан. – Не иначе, плот делать придется. Так, чего бездельничаем⁈ Обрадовались, прилежные козопасы. Лодер, Клэ-Р, – трюм еще раз осмотреть. Если течь прозевали, я вас…

Фуаныр оглядел оставшихся:

– Что, запарились? Сейчас остужу.

Эри подумал, что солнце действительно припекает диковинно. Что там припекает – жарит как на приличной сковороде.

– Кто тут купаться любит? – хмуро поинтересовался капитан. – Ты как, кошка? Ныряешь?

– Не наю. Не робывала, – растерянно призналась Го.

Сэр Фуаныр поморщился, глянул на родственников малоопытного оборотня:

– Озерник, полагаю, только в пресных соплях привык плескаться. А ты, Морверн, с хитками на дне давно баловался?

– Если надо, могу и припомнить.

– Я плаваю, – скромно просипел огр. – В море пробовал. Ничего так.

Капитан вскинул светлую бровь:

– Шутишь? Вы разве морское племя?

– Скальное. Но прибрежное. Нырять любим. В воде мир иной. Рыба, опять же.

– Понимаешь, – одобрительно буркнул капитан. – Значит, со мной в паре идешь. Как положено, страхуемся. Исследуем днище, отмель.

– Есть, сэр! Только я при дамах раздеваться не привычен…

– Где дамы⁈ – изумился капитан. – Это, что ли? Так она уже давно на марсе. При деле.

Го мигом скакнула на ванты, полезла вверх. Куртку сестрица сбросила, и было видно, как нервно подергивается под штанами хвост. Слава богам, никто не заметил. Еще не хватало сейчас шуточек глупых.

Капитан сходил в свою каюту, вышел уже готовый к водным работам: в коротеньких, но видимо удобных штанах, на поясе: нож, сетка и инструмент какой-то молоточный.

– Готов, здоровяк? Э, ты это… – господин Фуаныр осекся.

И все молчали. Голый огр был страшноват: безмерно широкий, бугристый, кое-где сероватая шерсть дыбом торчит. Но не в этом дело. Потому что не только шерсть вздыблена…

– Чего? – наконец спросил сиплый дарк. – Ну особенность у меня такая. Давняя.

– Ладно, – сказал капитан, поспешно отводя взгляд. – У каждого племени своя примета. Вы-то чего вылупились? Заняться нечем?

– Так в себя приходим, – сказал Эри.

– Трап готовьте. Вот, аванковы лбы, лишь бы побездельничать. Всё, ныряем. Ты, Сиплый, почему без ножа? Думаешь, в корыто банное плюхнешься? – строго поинтересовался капитан.

– Да куда ему еще вооружаться-то, – не выдержал Морверн.

– К делу! – рявкнул сэр Фуаныр.

Ныряльщики прыгнули с носа. Обследовали днище, потом изучили отмель. Капитан плавал как рыба, нырял как лягушка. Сиплый был шумен как стадо толстунов и довольно медлителен, но у дна сидеть мог долго – сверху казалось, что камень-валун по дну ползает. Моряки с судна давали советы, мявкала с мачты Го – тоже направляла и подсказывала пловцам. Потом разведчики уплыли к островкам.

– Надо же, – сказал Морверн, наблюдая за мощными гребками огра, поднимающих целые фонтаны брызг. – Прямо дромон плоскозадый. И весла и таран у него. Королевский вымпел еще поднять – и хоть во Флот вводи. Духоперый дромон «Греза вдовушки».

– Брось бухтёрить. Не шлепаются они, – сказал Эри.

– Так я про других вдовушек, – ухмыльнулся Морверн. – Не допустит Дубожуй, что б этакое огрово чудо… Небось полавливал наш Сиплый бабенок, да милосердно ублажал, перед тем как схарчить.

– Я между делом интересовался. Говорит, рыбу «со слезой» больше всего любит.

– Скромный. «Со слезой». Хорошо, что сдерживается. А то б вообще мы не знали, куда драпать от дарков наших хорошо кушающих.

* * *

На островках ничего полезного, вроде бревен и иного плавучего не обнаружилось. Сиплый нашел какую-то диковинку, но капитан «болтать и толпиться» не дал. Не теряя времени, начали строить плотик. До ночи не управились – материала было мало, двери пришлось снимать, брусья с каютных переборок. Капитан дал передохнуть в самую темень. В первом рассветном сумраке продолжили. Го и Лодер, стоявшие на вахте ночью, рассказывали, что видели огни на севере, прямо в море. Но тут не до странных огней было – плот заканчивали, сколачивали уже на воде, Эри плавал верхом на связке брусьев, волны мешали, норовили материал унести. Нырял капитан, стягивал узлы силач-огр. На раскачивающейся двери сидела Клэ-Р, подавала гвозди. Черные волосы девчонки липли к лицу – отросли еще недостаточно, в толковый хвост не затянешь. Жгло спину солнце, волны на диво теплые, все хлюпали, обмывали. Эри вгонял гвозди, с борта спускали следующие доски и отвлекаться на девичью маленькую грудь, облепленную мокрой рубахой, было некогда.

– Да кто так гребет⁈ – возмущался капитан. – Моряки? Сами вы моряки! Сухопутчики козоногие.

– Так неудобно, – оправдывалась Клэ-Р, сидящая поверх якоря с наспех вытесанным из доски веслом.

– Да я не тебе. Этим… не в лад ведь ногами дергают.

Буксировали плот вчетвером. Капитан с Сиплым тянули за канат спереди, Морверн с «племянником» толкали сзади.

– В какой тут лад, если у всех лапы разные? – отплевывался Морверн. – Эри надо бы малость подрубить весла, вам, сэр, приставить.

– Сам ты приставить. Толкай. А ты, вдовушка, веслом лучше вообще не маши. По уху так и норовишь.

– Она, сэр, со страху. Плавать почти не умеет, – объяснил Сиплый.

– Кто⁈ Она? – капитан Фуаныр с изумлением обернулся на девушку, будто и не слышал, что бывают люди плавать не умеющие. – А чего села? Слушай, вдова, ты шутить так брось.

– Сказали, села, – ответила девчонка, отбрасывая со лба волосы. – Если перевернемся, меня Сиплый спасет. Он привык.

– Да что ж за фигня кругом такая? – печально вопросил у волны капитан. – Вот боги дали «Козе» команду хитроумную…

Не вышло. И якорь на глубину завели. Но вечером, когда, прилив вроде бы начался, и команда начала кабестаном работать, толку не было. Якорь полз по песчаному дну, а прилив был такой хилый, что и не поймешь, был ли. Поскрипела «Коза» но с мели не сошла.

Уже поздно ночью Эри разогрел ячменную похлебку. Заправка ничего так получилась: хоть солонина с луком, но куски ровные, в меру прожаренные. И с перцем угадал.

Стучали ложки. Морверн был да вахте, остальные нажимали. Го – у нее в миске было больше заправки, чем жижи, спросила:

– То дальше-то? Ак здесь и идеть?

– Так и сидеть, – согласился Лодер, облизывая ложку. – Заведем якорь еще разок, может, за камни зацепим. Дальше ждать прилива в полную воду. Даже странно, куда это нас, стурворму под хвост, занесло? Разве это прилив?

– Капитан говорит, что прилив дважды был, – сказал Сиплый.

– Видать ошибся. Такой хилый прилив, говорят, лишь в середке океана бывает. Свиристун наш – человек знающий, но каждый обмишулиться может.

– Он того… не совсем, – огр замялся.

– Что «не совсем»? – насторожилась черноволосая.

Зачерпывая новую ложку, Эри подумал, что капитан действительно «не совсем». Ну и демоны пусть в том разбираются. Фуаныр капитанствует прилично – вон, пират-разбойник порассказывал, какими упырями капитаны бывают. Да и «не совсем» здесь все подряд. Лодер, да Великий Дракон, – еще туда-сюда, почти нормальные. Кстати, перец все-таки дурной. Вот если его с осенним змейком смешать… Нет, змейка на борту нет. Купить бы. А девчонка подкормилась. Такая вся… здоровенькая. Кушает хорошо. Только «хвост» ей не идет. Не умеет завязывать. Гм, тогда была такая… бледная. Странная. И ушки с кольцами, они…

–… Капитан захочет, сам расскажет, – бубнил огр. – Что ныряльщик он самими богами в воду брошенный, так вы и сами видели.

Всё про капитана сплетничают. А его, капитана, между прочим, кормить надо. Привычка у господина Фуаныра после команды ужин вкушать, отдельно. Да и к похлебкам он равнодушен. Рыбу предпочитает.

Эри взял на камбузе поднос с ужином и пошел в капитанскую каюту. На стук сразу откликнулись:

– Кок? Заходи.

Сэр-капитан сидел за столом над бумагами. Лампа низко висит, в ее желтом пятне желтый Дракон валяется и тоже вроде на карту смотрит. Каюта крошечная, но мебель вполне приличная, койка хорошим одеялом аккуратно застлана. Зато пахнет странновато: смесью дорогого лампового масла и вяленой рыбой. Не иначе как под койкой мешок этой дешевенькой черноперки припрятан. Хотя вялили умело – такой привкус чувствуется…

– Ставь, – капитан кивнул на стол, Дракон подвинулся, давая опустить поднос. – Вот что, Эри, что там у нас с продуктами?

– Еще прилично осталось, сэр.

– Завтра точно подсчитаем. Про-и-нвен-та-ризируем, – капитан тяжко вздохнул.

Эри не мог понять, почему из господина Фуаныра порой выпрыгивают такие на диво сложные слова. Образованность свою хочет показать? Так команда и так знает, что не дурак ею командует. Чего замысловато загибать? Можно же сказать просто «пересчитаем»?

– И с пресной водой поосторожнее, – сказал капитан. – Так, Эри, ты помнится, у нас грамотный. С картами знаком?

– Немного, сэр.

– Смотри сюда. Вот здесь мы были, когда ураган начался. Ветер был северо-северо-восточный…

Карта была хорошей. Не так уж много доводилось Эри карт видеть: в Озерной ветхую карту окрестностей частенько рассматривал, потом с Морверном и Го изучали карту Белого пролива, которую разбойник у воришек Приливов на два деревянных молотка выменял. Здесь, конечно, иное – линии четкие, никаких бессмысленных рыб, змеев и трехголовых дарков не изображено. Но сейчас не на острова и бухты Эри смотрел. Водил капитан карандашом, пальцем тыкал, а между пальцев кожица растопыривалась. Перепонки? Ох, рыбья шерсть…

– Да, сэр, – невпопад сказал Эри.

– Сам ты «да», – рассердился господин Фуаныр, глянул, куда кухарь смотрит: – Это, что ли? Не знал? Я думал здоровяк людоедский уже всем разболтал.

– Нет, сэр. Не разболтал, – пробормотал Эри, пялясь на растопыренные пальцы. Четырехпалая ладонь, перепонки…

– Ну? – нетерпеливо спросил капитан. – Дарков не видел, что ли? Из фуа я родом. Великий народ ныряльщиков. Эх вы, северяне деревенские. Не хотел вас смущать, да не вечно же мне в перчатках париться.

– Да, сэр.

– Ладно, фигня это все. Скажешь, чтоб Лодер вахтенного подменил. Он все одно лишь карты, пальцем по пивным лужам рисованные, видел. Остальные – на совет идут.

Эри в задумчивости спустился в кубрик:

– Капитан сейчас поужинает и свиристеть будет. Совет собирает. Мысли ждет по положению «Козы». Да. И кто не знал, так наш капитан – дарк. Из фуа-ныряльщиков.

– Из кого⁈ – поразилась бывшая гиана. Остальные ухмылялись. Даже Лодер.

– Что, все, что ли знали? – поразился Эри. – Сестрица, что б тебя твоими ушами развесистыми…

– Мой-то этих фуа аньше видел, – небрежно заметила Го. – Известный орской народ.

– Они южные дарки, но с Глорским Флотом в военном союзе состояли, – подтвердил Лодер. – Ихний Командор отборные сотни из фуа собирал. Головорезы…

– Ты, толстолобый, сказать не мог? – Клэ-Р глянула на своего огра.

– А я что? Я только сегодня под водой сообразил, – оправдался Сиплый.

Ладно, хорошо что кухонник не один таким лохом выглядит. У гианы от злости аж глаза засияли. А то, ишь, личико глуповатое-глуповатое. Все-таки притвора она редкостная.

Совет бестолковый вышел. Разве что интересно выясняли, кто младший. Оказывается, положено, чтобы младший высказывался первым. Го быть младшей не хотела, но пришлось. Эри с удовольствием подтвердил – соплячка. И никакие «аум!» этого не изменят. Секреты, понимаешь ли, она со «своим» разводить будет. Умники хвостатые разбойничьи.

Карту читали, соображения и мнения высказали. И получалось, что «Коза» должна быть недалеко от берега. Западнее горла Белого пролива места пустынные, но известно, что гористые. Непонятно. Да и о песчаных мелях в тех местах никто никогда не упоминал. Карта на том же настаивала. Ладно, мель боги подсунули, но куда берег делся? Сюда ведь, на отмель, даже чайки не залетали. Да еще жара. О «дареной осени» на глорском побережье местным дикарям известно, но уж «дареное лето» – это чересчур будет.

– Фигня полная, – подвел итог совета капитан Фуаныр. – Раз это прояснили, завтра будем работать. У меня легко никто не подохнет! Двое вахтенных, остальным – спать.

* * *

Потрескивал костер, вода в котле закипала. Воду Эри экономил. Готовить не соленое и не острое, но вкусное, это, рыбья шерсть, особое умение. Ничего, мысли имелись, обеды с ужинами не такие уж плохие получались. За минувшие четыре дня прошел единственный дождь, короткий, но сильный. Набрали воды, но экономию, понятно, никто не отменял.

Плавали сюда, на острова, ловили рыбу, собирали моллюсков и диковины. Тоже развлечение.

Вытирая нож, кухонник посмотрел на кувшин-бадейку с морской водой, которой теперь моряки посуду споласкивали. Удивительная все-таки штука: вместимостью с мелкий пивной бочонок, но формы вертикальной и легкая как перышко. Вроде стекло, но такое тоненькое, что глазам не верится. Правда, мутноватое. То ли таким и сделали, но скорей, оттого, что в море долго плавала чудная бадейка. Но закрывалась она удобной плотной пробкой, что навинчивалась на горло. Да, три таких штуковины среди камней нашли. Еще нашли баклажки поменьше, вроде бутылей, но только одна из них с пробкой была. Зато мятых бутылей из этого легкого стекла, хватало. Ножом материал резался, но от удара не бился. Морверн говорил, что это вовсе не стекло, а толстуний пузырь, очень хитро через раскаленный горн пропущенный и надутый. Капитан сказал, что «сами вы пузырь», а тут особый материал, он его и раньше видел, но как он правильно называется, фиг его знает, и вообще работать надо.

Эри помешал в котле рыбью «разварку» – дух шел хороший, наваривается ужин. Готовили прямо на берегу – сучьев плавника здесь хватало, Сиплый и с других островков топливо переправлял. Базу устроили на самом большом островке, что именем Королевы Козы нарекли. Конечно, ни одна коза здесь долго бы не протянула – травы на три дня, да и прогуляться всего шагов сто – это если в козьих. Трава в расщелинах, камень темный, колючий, громоздится высоко, можно залезть и сверху всю цепь островков обозреть. Но кусок парусины натянули, тень сделали. Кучка сучьев, очаг, пожитки. На бечевке рыба вялится. С рыбой на Козьих островах недурно – охотно клюет на ракушку-улитку. В общем, довольно уютно. Главное, тепло, даже жарковато. Шторма, конечно, все ждут с опаской. Или разобьет шхуну, или с мели все-таки снимет. Ну, это какой стороной монетка, подброшенная богами, о палубу шхуны звякнет.