Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

2. Шхуна «Коза»

… – Взяли! – взвыл капитан.

Под довольно писклявый вопль моряки закряхтели, потянули канат: огромный и запутанный рангоут шхуны доставлял массу хлопот, и управляться со снастями новобранцы «Козы» только учились. Вообще на борту оказалось всего три человека, примерно понимающих, что и куда следует тянуть. Остальные моряки, (и озерники) до сих пор имели представление лишь о примитивном парусе драккара.

Самое удивительное, рыбья шерсть, что «Коза» все еще держалась на плаву. И даже двигалась к Доброй.

…Эри перебежал к другому борту и принялся подбирать шкот. Рядом Буг-Буг, бормоча ругательства, возился с другим упрямым тросом.

Шкоты, гафели, бушприты… Гальюн, будь он неладен. От сотни новых слов ум заходил за разум. Эри был уверен, что никогда этаких изощренных слов не запомнит. А упертый господин Фуаныр твердил, что обзывательства нужные, поскольку «великими людьми и моряками придуманы». Что б им, этим духоперым умникам.

«Коза» была ш-ху-ной. Никто о таких кораблях не слышал, но, видимо, были люди, которые не только выдумали этакую несуразицу, но и построить сумели. Шхуна. Гафельная. Более двадцати шагов в длину, не считая мачты-пики с чудовищным прозвищем «бу-ш-прит». Две мачты. Паруса кривые, в смысле, скошенные. Вдобавок еще кливер. О парусах говорить неохота, потому что мученье с ними такое, что… Снастей тысяча, кормила нет, вместо него колесо, «штурвалом» прозываемое. Эх, бухтёрь, не бухтёрь, работать надо, поскольку деваться все равно некуда. Да и думать что-то умное, когда непрестанно свистят и орут «не умеешь – научим, не хочешь – заставим!», трудновато.

Го высказала догадку, что господин Фуаныр из Пришлых. Ну, сестрица чувствовала себя бездельницей и выдумывала невесть что, хотя странностей в капитане «Козы» действительно хватало. Начиная со смешной привычки ходить заложив руки за спину, и кончая всей этой магической словесной бухтеростью, что накрепко засела в белобрысой капитановой башке. «Левый галс, правый галс»! Сдуреешь тут.

«Жестко», – сказал, ухмыляясь, Морверн в первый же вечер. Совершенно прав был разбойник. Не так представлялось Эри Уогану морское путешествие. Раньше виделась тяжелая монотонная работа веслом, брызги в лицо и пение бесконечных моряцких песен. Угу, петь здесь было некогда, брызги иногда долетали, хотя борт «Козы» был, конечно, куда повыше, чем у любого драккара. Весла… Как там сказала та насмешливая морячка: «гребцы в востребованности немыслимой». Вот уж точно. На «Козе» было аж два весла: в крошечной лодочке, которую капитан Фуаныр в своей дурацкой замысловатости обзывал хитрым словом «тузик». Попытку подчиненных посмеяться, хозяин пресек: тузик и все тут.

Эри помнил первую речь капитана. Едва вновь прибывшие поднялись на борт, как господин Фуаныр торжественно поднес к губам серебряный свисток и выдул пронзительную трель. Взмахнул рукой: оказалось, всем нужно встать на палубе. Кое-как присутствующие выстроились в шеренгу. Изумленную Го капитан прогнал в каюту – пассажиркам нечего службе мешать. Моряки: двенадцать человек, да еще растерянная «повариха», которой на кухне, должно быть, единственный раз в жизни и довелось побывать. Четырнадцатым был сам капитан, да еще имелась хвост-сестрица, подглядывающая сквозь крошечное окошко комнатки-каюты. Итого пятнадцать недоумков, по прихоти богов оказавшихся на небывалом корабле.

– Слушать сюда! – проорал капитан, от натуги приподнявшись на носки. – Вы на борту «Козы». Поздравляю! Большая честь. И выгода. Для тех, понятно, кого за борт не смоет и о палубу не разобьет. Или кого я сам за борт не вышвырну.

Кто-то в строю довольно громко хмыкнул.

Капитан шагнул ближе:

– Шутки шутим? К хиткам, в ж… через… на… через ноздрю… пополам, нафиг! Гавкните мне только! Понятно⁈

Эри мало что понял. Разве что «… через ноздрю». Морверн слушал внимательно. Девица Клэ-Р еще больше побледнела. Остальные моряки молчали, тоже силились капитанову угрозу постигнуть. Сиплый в замешательстве поскреб бороду.

– Вот! – капитан ткнул рукой в сторону широкоплечего здоровяка. – Почухались шустро, умишко напрягли и запоминаем. Вахту сдали – можно чесать-скрестись по желанью. Здесь вам не пиратские гульки, тритоньи вы обмудки, свиньями обжиженные. Я вас научу якоря точить. В паруса кто раньше сморкался? Ты и…? – капитан нашел взглядом Морверна.

– Так точно, ваша милость, – выпятил грудь пират.

Капитан кивнул:

– Пока будете старшими вахты. Никаких «ваших милостей». Обращаться: «господин капитан». Для краткости – «сэр». Дисциплина у меня будет. Обещаю. Пусть один доплыву, но без всякой там… – капитан Фуаныр добавил странное слово начинающееся на звук «ху». – Первая вахта – на инструктаж. Вторая вахта – новые хари обустраиваются, остальные готовятся к инструктажу. Да, повариху к пассажирке подселяю. Уместятся, не сильно-то сдобные. Разойдись!

– Я с этой давалкой ить не уду! – сказала Го, развешивая плащи в узком ящике-шкафу.

– Порычи еще, – пробормотал Морверн, пытаясь пристроить арбалеты. – Экие вон королевские покои.

– Онура. И ровать одна.

– Она поднимается, – сказал Эри, с удивлением трогая хитрое крепление койки.

– Ну и что? В бнимку нам спать?

– А ты к нам в трюм приходи. Там веселее будет. На тебя ох, как смотрели, – ласково напомнил Морверн.

Тут дверь распахнулась и в нее полезли мешки. За мешками ворочался Сиплый.

У Го явно начали прорастать усы. Морверн глянул на нее вдвойне ласковее и дева живо запрыгнула на койку, подобрала ноги.

Кое-как распихали поклажу.

– Входи, вдовица, – пригласил Морверн. – Утрясайтесь. А мы пойдем, послушать нового хозяина. Ох, интересный нам кораблик достался.

На палубе капитан заканчивал очередную речь. Слушатели довольно оторопело пялились на мачту. Потом старший по вахте неуверенно полез по вантам.

– Удивительно наглый народец нам всё время встречается, – с некоторым даже удовольствием отметил Морверн. – Это ж каким надо быть толстолобым храбрецом, чтобы с такой командой даже через пролив идти? А наш «сэр» ведь и дальше двинуть собирается. Удивительно.

Молчун-Сиплый кивнул.

– Не пойму, как вообще эти парни сюда корабль привели? – сказал Эри.

– А они и не приводили. Здесь те девки были и господин их молодой. Похоже, прямо у верфи они местных строителей-корабельщиков ссадили и сюда эту «Козу» диковинную собственноручно привели. А этих криворуких остолопов в соседней бухте на борт приняли. А других остолопов, нас, значит, уже здесь взяли. Чтоб окончательно следы запутать.

– А куда они сами-то делись?

Морверн подмигнул:

– По беленькой соскучился? Смылись красавицы разом со своим хахалем. Едва мы на борт поднялись да рты раззявили, как ушла лодка. Бросили они своего «сэра» белобрысого нам на потеху.

– Странно, – глупо пробормотал Эри, пытаясь оценить высоту мачты.

Сиплый тоже задрал голову.

– Ты, здоровяк, того бы, – бороду поправил. Слева отлипла – с некоторым сочувствием буркнул Морверн.

Сиплый глянул сердито и поскребся в дверь каюты.

– Интересно, чем это помело клеят? – задумчиво пробормотал пират. – И что у него там под бородой?

– Интересно тебе⁈ Мне интересно, как мы поплывем? Потонем ведь!

– Ну и какой тут такой особый спешный интерес? Разобраться надо, поразмыслить. То, что сразу не тонет, скорее всего, может плавать. Правда, насчет коз я не уверен. Но тут другое интересно. Меня чернявая красавица спросила: не из Конгера ли я? Физиономия моя показалась ей знакомой. Вот будет фокус…

На это Эри не знал что сказать. О прошлом Морверна хоть что-то знала лишь Го. Сам Эри предпочитал не выспрашивать. Ну, понятно, что пират родом с юга, и что там его выпивкой и криками радости едва ли встретят. Скорее, сразу в петлю угодит. Это если повезет…

Впрочем, в последующие дни Эри думал о чем угодно, но только не о юге.

* * *

Гик, такелаж, фалы, шкоты… Запомнить, выполнить команду в точности. Эри свои руки изнеженными не считал, но болели пальцы, рыбья шерсть, да еще как болели. В ушах вечный свист ветра, завывания господина Фуаныра, да негромкие, но едкие загибы Морверна. И еще спать-то как хотелось…

На второй вечер, едва с вахты сменился и потащился в трюмную комнату, что «кубриком» именовалась, как перехватила сестрица: видно сторожила.

– Иди, ело есть.

Эри чуть не застонал. Уж какие там дела? Какие разговоры? Сейчас до места дотащиться, в сетку, что койку заменяет, завалиться. Гамак: штука смешная, но довольно удобная. Собственно, сейчас уже и не сильно смешной кажется. Скорее, прельстительной.

– Что еще стряслось? – Эри попытался оценить настроение сестрицы. Пятнами еще не пошла, но усы где-то рядом.

– Этой уре адо помочь. Она всех отравит.

– Помнится, я ей уже помогал. Ну её, чешуйчатую, пусть сама выкручивается.

– Эри, мой-то сейчас анят. Но он бы казал, что омочь надо. Иначе эти укины дети збунтуются. И еще этот… толстый. Я его оюсь.

– Боишься Сиплого? Да он молчун спокойный, хоть и силен.

– Эри, он… Не знаю, – глаза Го печально желтели под спутанными прядями. – Апах его. Я неумелая. Но он ильный, и лучше чтоб ыл на ашей стороне. Так Морверн умает.

– Твой Морверн думает, а мне, значит, хоть подыхай. Ладно, пошли.

Кухни на «Козе» не было. Был камбуз. То же самое, но обозванное хитро. Но недурно тут было все устроено: печка необычная, котлы и ложки замысловато развешаны. У плиты бортик смешной. Впрочем, разобраться Эри не успел, потому что увидел содержимое котла.

– Это что⁈ – кухонник уставился на сиреневое, с бурыми ломтями начинки, тесто.

– Каша, – отстраненно поведала молодая вдова. – С солониной.

Эри заржал. Это было жутко неучтиво, но ничего поделать с собой кухонник не мог. Охнул: когти вполсилы вошли в бок.

– Я омогала, – напомнила Го. – Мы ак могли.

– Понятно, – Эри отпихнул когтистую длань родственницы. – Но мы же вчера что-то ели. Довольно съедобно было.

– Разогрела суп. В котле оставался. И рыба жаренная, – пояснила Клэ-Р. Лицо у нее было совершенно спокойное. Только в ресницах что-то… дрожащее. Похоже, сейчас сорвется и визжать начнет.

Эри потер колкий подбородок. Побриться бы. И с мыслями собраться. Разогревали они. То-то подгоревшее в воздухе весь день чудилось. Ну, это сиреневое – за борт.

– Что из продуктов осталось?

– Крупы полно. Солонина. Масло какое-то странное. Вы только покажите как…

– Покажу. Сначала вот эту зловонь…

Эри вымыл котел, заложил крупу по новой. Кипяток был, рассчитать порции нетрудно, да особые изыски и не нужны. Не в трактире. А масло действительно странное. Неужели из олив? Рассказывали про что-то похожее…

Девицы старались помогать. Но даже от лапорукой сестрицы толку было больше, чем от потаскушки несчастной. Ох, рыбья шерсть, и как такие девки вообще живут?

– Огонь уменьшим. Упреть крупа должна, – сказал Эри, садясь на бочонок.

…Проснулся кухонник от крепкого пинка в колено.

– Пригрелся? – грозно поинтересовался господин Фуаныр. – Девицы, печка, да? Офигительно пристроился, клещиху тебя в штаны! Я тебя сейчас…

– Сэр капитан, мы только соус готовили, – Клэ-Р попыталась протиснуться между разъяренным капитаном и сонным кухонником.

– Соус⁈ Ты, тощая гоблинша, мне здесь мозг не разрывай! Я предупреждал?

– Милорд, они под присмотром, – в камбуз запрыгнула Го с огромным ведром морской воды. – Тут такая посуда хитроумная, девушкам самим не разобраться.

– Посуда… – капитан окинул убийственным взглядом Эри, чуть более благосклонно взглянул на Го. – Если брата прикрываешь, не посмотрю, что пассажирка.

– Милорд, брат в строгости воспитывался, – Го говорила почтительно, смотрела серьезно. – Мы осиротели рано, на кухне, считайте детство и прошло. Эри готовить умеет славно. А тут и посуда, и масло другое…

– Масло очень хорошее, – проворчал капитан. – Оливковое. Смотрите мне! И вообще рыбу готовьте. Она полезнее. А ты, кухонный ловкач, заканчивай, и живо в кубрик! Мне еще слухов непотребных не хватало.

– Никаких непотребств, – заверила Го. – С сестрой ведь сидит.

Сэр Фуаныр грозно засопел и вышел.

– Что, теперь и соус готовить? – с тоской осведомился Эри.

– Ридется, – Го вытерла запястьем губы.

Клэ-Р молча протянула ей носовой платок.

– Испорчу, – заметила сестрица, пытаясь облизнуться.

– Отстирается. И вообще, я отработаю. За всю вашу помощь – фальшивая стряпуха взглянула на Эри.

– Э, не бухтёрь, – возмутилась Го, промокая окровавленные губы. – Я бещала ез непотребств. Ругие терпят, и вы обойдетесь.

* * *

– Не густо, – огр заглянул в кружку и залпом допил воду. – Я думал, ты тут в ширитти купаешься.

– Спиртного нет, – Клэ-Р пыталась вставить ковш в специально вырезанное гнездо на полке. – Только джина бутыль для особого случая. Да тут и так голова кругом.

– У нас не лучше, – Сиплый осторожно потрогал бороду. – Корабль зловредный, людишки хилые. Да еще этот веник отклеивается. Морверн уже дважды пальцем тыкал.

– Клей у нас кончается. Все равно, рано или поздно…

– Да хоть сейчас, – пробурчал огр. – Я тут за троих работаю. Неужели такое сокровище за борт скинут? Да и морда чешется просто невыносимо. Аж болит. Если не сниму, порву всех подряд.

– У них арбалеты, – напомнила Клэ-Р. – Потерпи еще чуть-чуть.

– Это как сказать. Про чуть-чуть, – дарк привалился к дверному проему. – Сговариваются людишки.

– Эти? Морверновы?

– Нет, конечно. С этими-то я рядом всё время. Первая вахта что-то затевает. Ну и из нашей кое-кто тоже хитрит. Похоже, на «Козу» нацелились. Жадный народ, мне бы такое хитрое мучение и даром…

– Бунт?

– Что ты бледнеешь? Мы в море уже три дня, сейчас прямо посреди пролива болтаемся. Без капитана куда? Я вот то колесо – штурвал, всё никак не пойму. Хитроумно. Но веселые мысли у наших бродяг есть.

– Так что говорят?

– Клэ-Р, ты на кухне определенно поглупела, – огр смотрел укоризненно. – Я разве не слушаю? Но тут все скрепит, плещет и орет. Тишины не бывает.

– Извини. Не подумала.

– Брось. Я тебе как партнеру говорю: сама слушай. Здесь…

– Сиплый, твою кривоногую милость! – завопили с носа «Козы», – Куда пропал?

Огр тяжело побежал на нос…

Клэ-Р посмотрела на гору грязных мисок, застонала, и взялась за дело…

* * *

– Она быстрая, – сказал Морверн. – Если кто приноровится, то погулять на такой шхунке новодельной слаще, чем на бабе попрыгать.

– Но на бабе помирать слаще, – пробурчал Эри.

Управившись с парусом «родственники» задержались у «вороньего гнезда». Постоянного наблюдателя на «Козе» не держали: рабочих рук и так не хватало. Команда была неполной, со снастями тоже был непорядок. Все время обнаруживались недочеты, что-то приходилось поправлять, заменять, переделывать. Капитан Фуаныр ходил с записной книжкой, делал вид шибко умный и грамотный. Вот и сейчас, свесившись за фальшборт на корме, что-то высматривал.

– Вот торчать мне из дупла стурворма, – пробормотал Морверн, – всё равно не пойму. Ясно, что мы перегоняем новый корабль. Но кто ж такую драгоценность этому белобрысому тритону доверил? Нет, он человек морской, спорить не буду. Но ухо на отсечение даю: выше десятника он не поднимался. И кого-то он мне напоминает. Из Флотс… из старых времен, короче…

– Это старость к тебе подбирается, – ухмыльнулся Эри, глядя на горизонт. Где-то там пряталась суровая Добрая, знаменитые безлюдные берега, где только дикие дарки бродят. Вообще-то, стоять на высокой мачте «Козы» было уже вполне привычно. И раскачивалась мачта, не так чтобы аж дух захватывало, как в первые дни.

– Может и старость… – пробурчал после паузы Морверн. – Но всё равно…

– Ты лазейки не ищи. Всё равно из коготков-то не вырвешься, – заметил Эри.

Пират поморщился:

– Даже не понимаю, о чем гундосишь. Ты лучше о деле подумай. Парни затевают что-то. Главным у них Струг. К тебе подкатывали?

– Нет.

Струг – старший первой вахты – сутулый детина с острым, свернутым набок носом, иногда поглядывал, но заговорить не стремился. Вообще, болтать было некогда. Тем более в общении с Сиплым и знаков вполне хватало. Вообще здоровяк работал на загляденье, и «с интересом», как сказал Морверн.

– Плохо, – поразмыслив, сказал Морверн. – Мне намек сразу сделали, а потом как отрезало. Вот обдолбыши. Видать, за живых не держат.

– Нас? Да что мы такого… – ошарашено пробормотал Эри.

– Мы – ничего. Вот девки наши… Ясно, что мы ими добром не поделимся. А когда на борту девки, настоящему защеканцу мозг набок живо сшибает. Даже корабль такому уже не нужен. Уловил? Пошли-ка вниз. Сэр наш уже поглядывает. Сейчас свиристеть начнет…

* * *

…Сменились. Эри заставил себя сделать два десятка лишних шагов и заглянуть на камбуз. «Хозяйка» корабельной кухни, с виду измученная не меньше моряков, хотя по мачтам точно не лазила, молча кивнула на котел с остывающим взваром. Эри с осторожностью зачерпнул:

– Душицы много. А так ничего. Пойдет. Хотя яблоки кислые были.

– Не мы их ушили, – сварливо напомнила Го.

– Ясен пень. Но могли бы кипятком обдать, да промыть. Ладно, это я так, для порядка, – кухонник закряхтел, сгибаясь у низкой двери. Спину так и ломило.

У трапа наткнулся на моряка из первой вахты. Широкоплечий, костистый парень, кажется, на кличку Мешок откликался. Подмигнул фамильярно:

– Что-то живенько сегодня. Видать, красавицы за день стосковались.

– Пасть закрой. Сестра у меня там.

– Да ну? Ох, хваткие вы озерники. Что сестра, то и давалка. Боги-то что, глаза закроют.

– Ты еще поговори, – глядя в море, посоветовал Эри. – Я тебе, обмудку, зад на уши натяну и к хиткам отправлю. Они тебя дристать ртом живо отучат.

– Ой, ли? А не загибаешь, пачкун кухонный?

Эри облокотился о фальшборт, заслоняясь от взгляда господина Фуаныра, опять торчащего за спиной у рулевого, и положил руку на рукоять ножа. Мешок попятился.

– Эй, мурена вас отминожь, что встали? – немедленно заорал капитан. – Дело вам найти?

Мешок сплюнул за борт, и пошел на бак. Эри отпустил рукоять ножа. Прав Морверн – добром дело не кончится. Еще и в море плюет, клопун туповатый. Осталось только богов прогневить.

* * *

В ночную вахту пришлось дважды лезть к парусам, брать рифы. Ветер усиливался, – ледяной, совсем зимний. Эри пальцев почти не чувствовал. «Козу» несло как перышко, демоны ветра свистели в снастях.

– Догнал нас шторм, – сказал капитан Фуаныр. – Ну и славно. Испытаем нашу леди. Пойду-ка погадаю…

Эри, Морверн и Сиплый наблюдали, как капитан с фонарем в руках поднимается на ют.

– Это что же за гадание? – проворчал Эри, пытаясь согреть руки в рукавицах под мышками. – Думаете, будет толк?

– Не бухтерь, – Морверн усмехнулся. – Сигналы подает наш капитанчик. Присматривают за нами. Дважды я судно видел. Что-то вроде нашей «Козы». В смысле, совсем уж непонятная каракатица, обшершавь меня аванк.

– Тут все непонятное, – с тоской заметил Эри. – Корабль, капитан, ублюдки эти вокруг. Я не про тебя, Сиплый.

– Да хоть бы и про меня, – приглушенно просипел бородач. – Я на «ублюдка» не обижусь. Но капитан у нас совсем того. С кем-то в своей каюте разговаривает.

– Ты тоже слышал? – оживился Морверн. – Сюсюкает, а? Я уж думал, не милашку-«несушку» ли прихватил наш милорд духоперый? На вдовушку-то твою он не сильно-то заглядывается. Но сокрыть девку в такой каюте, – это уж истинным чудом будет. На колдуна наш Фуаныр не похож.

– Ну, у нас чудо иное будет, – пробурчал Эри.

– Ты про резню? – Морверн пожал плечами. – Так куда без нее? И на нормальных кораблях бывает, а уж с нашим-то сбродом… Главное, багаж наш прикрыть. Это я про дамочек. Обязательно в заварухе «перо» между ребер схлопочут, курицы бурундучные. Придется приглядывать. Ты как, Сиплый?

– Головы поотрываю, – заверил бородач, с любопытством следя за манипуляциями капитана с фонарем.

– Вот и согреемся, – Морверн покосился на здоровяка. – У тебя слева мочалка опять отклеилась. Ишь, полощет как вымпел. Снял бы, не смешил нас этаким веником козлячим.

– Рано, – Сиплый прижал бороду на место.

– Угу, она у тебя вроде панциря в драке будет. Вон – сплошь соль да крошки замерзшие в ней. Чем не доспех? Но до веселья, полагаю, еще дня четыре. Умишко-то у наших друзей какой-никакой, небось, остался – в непогоду блуд вздымать не будут. Без капитана наша «Коза» живо кверху выменем кувыркнется.

Видимо, шхуне столь вульгарное обращение не понравилось: нырнула носом, взлетели у борта брызги. Ветер все крепчал…

* * *

Руку Клэ-Р обожгла уже повторно. Спешно смазала ожог оливковым маслом – с посудой после завтрака нужно было наконец заканчивать. Сегодня жрали вполсилы: шторм команде аппетит поубавил. Да и Го сегодня не в себе: потолклась немного на камбузе, желто-бледная, пятна на лице ярче выступили, потом в каютку поплелась. Видно, нездоровится красавице. С её непонятной болезнью, и так-то… Руки, наверное, ломит. А может, и укачало. Кое-кто из тех чучел, что моряками именуются, тоже не в себе. Кидает «Козу» здорово. Это уже шторм или еще нет?

Шайка, в которой Клэ-Р мыла посуду, опасно накренилась, плеснула водой. Дурно, башмаки и так мокрые. Сменить не на что. Четыре пары обуви, а надеть нечего. Не по чину посудомойке изящная обувь. И так уродцы нехорошо посматривают.

«Коза» накренилась особенно круто и Клэ-Р крепко приложилась спиной о шкафчик с посудой. Из шайки выпрыгнула миска, покатилась под ноги. Вот, пута его обласкай, наверное, шторм. Хорошо, что гианы морской болезнью не болеют.

Ночная дарк вернула миску на место, и взялась за тесто. Лепешки не то чтобы самое сложное блюдо, но требуют полной сосредоточенности. Даже когда кухонник за спиной стоит, толком у гианы ничего не выходит. То подгорают лепешки, то выходят тонкие, словно бычий пузырь. Он берется: пышные, вкусные. Стоит самой повторить: дрянь, которую и с голодухи-то жуют, морщась. А ведь движение в движение повторяешь. Так, главное, с толщиной не напутать. Кухонник заглянет только когда выспится, и тогда переделывать будет уже поздно…

Дверь распахнулась, в холоде и завывании ветра ввалились гости. Не кухонник, который, сменившись с вахты, понятно, дрых без памяти. Струг пожаловал и его дружок – Медный. Насчет последнего у Клэ-Р имелись определенные подозрения. Не из благородных ли? Ел аккуратно, вроде Сиплого. Ну, дарку борода мешает и строгое наставление «не забываться и вести себя по-человечьи». А Медному с чего прилично себя вести? Определенно, воспитанный. Улыбается так тонко, свысока. Вероятно, беглый из клана Угрей. Недурно было бы с ним поговорить в спокойной обстановке.

– Хозяйничаешь, отравительница? – поинтересовался Струг, отряхиваясь и озирая крошечный камбуз.

– Вам чего? Помнится, уже позавтракали.

– Погреться, – улыбнулся Медный, глядя сквозь ресницы. Глаза у него были красивые – черные как прошедшая ночь. Точно из Угрей. – Разрешишь, вдовушка?

– По мне, так хоть всю жизнь грейтесь. Но капитан заглянет…

– Боишься? – Струг ухмыльнулся. – А ты не его бойся. Что в том белобрысом карлике? Или забавлять умеет? Все-таки, ты с ним или пассажирочка?

– Не бухтёрь, – Клэ-Р ухватилась за тяжелую кадку с квашней. – Здесь только о забавах и думаешь.

– А ты подумай, – Струг помог поставить квашню, но остался стоять сзади. – Самое время. Вечерком, ох, как я тебя прижму.

У Клэ-Р ёкнуло сердце. Гиана мужчин знала, и тонкую грань между зубоскальством и откровенностью всегда могла различить. Всерьез говорит. Значит, сегодня. Сиплый, дурак толстый, думает, что еще дня два, не меньше. А ведь вечером кривоногий партнер может и… Например, в море может упасть. Уверен в себе этот Струг, даже очень уверен…

Вырваться гиана не пыталась. Даже наоборот, спиной слегка оперлась, тело расслабила. Чувствуют мужчины такие вещи. И еще духи чувствуют. Немыта ночная дарк уже вечность, жиром и дымом кухонным пропахла, но каплю эрийских духов самец всегда учует.

– Это… – лапы моряка грудь стиснули, словно и не было платья, кофты да теплой душегрейки. – Давай-ка, красавица…

– Пусти, бесстыжий, – пропела Клэ-Р. – Капитан нагрянет…

– Так его Медный попасет… А, Медный?

– Сдурел? – дружок внезапно возжелавшего радостей моряка всерьез изумился. – Вечером девку барай сколько хочешь. Не за тем шли.

– Так нет здесь ни бородача, ни кухонника. Спят, пачкуны, – Струг тискал гиану так, что Клэ-Р выгибалась уже без всякой игривости.

– Ошалел? – Медный ухватил товарища за капюшон куртки. – Нет этих ослов, так и нам пора начинать. Парни наши, дожидаясь, струхнут. Им впервой, души-то заячьи.

– Выйди на миг, – прохрипел Струг, прижимая девушку к разделочному столу. – Я настроения наберусь. Потом ты. Не боись, я не жадный.

Медный в сердцах сплюнул, вышел на палубу.

– Ты того, по-быстрому, – бормотал Струг, возясь с юбками молодой кухарки.

– Дай хоть руки сполосну, – Клэ-Р поспешно нащупала под полотенцем футляр с Теплыми кольцами.

Нежданный гость, урчал, ерзал нетерпеливо. Штаны уже развязал – Клэ-Р отчетливо чувствовала.

– Ух, горячий какой! Благородная кровь, – с трудом выговорила стиснутая гиана. Нашарить рукой удалось: от первого же прикосновения моряк выгнулся со стоном. На глупых и неопытных мужчин Теплые кольца мощнее кувшина джина действуют.

Клэ-Р ласкала буйно жаждущее мясо. Гость обмирал, закатывал глаза, хватался за что попало, едва не садился в квашню. Глупости нес:

– Ух! Как же ты… О! Да я… Ночью тебя так… О-о! Еще! Себе тебя заберу… Ох, разрази меня боги! Еще!

Клэ-Р опустилась на колени. Особого искусства от гианы не потребовалось. Глупый гость…

…Струг отдувался:

– Ох, сделала. Давненько у меня так… Ладно, славная ты шлюшка, вечерком, да не торопясь… Пока это… Медного ублажи. Он, считай, второй шкипер. Не обидим…

Ворвался в камбуз ветер, на мостике что-то кричал капитан – порывы уносили приказы. Клэ-Р едва успела вытереть рот, – Медный уже закрывал дверь. Глянул насмешливо:

– Говорят, умеешь? Рискну. На светляшку-пассажирку рассчитывал, ну, да ладно…

Гиана вновь опустилась на колени. И чего поднималась? «Себе заберу…» Других слов не знают, зловонники духоперые.

Медный был из тех, кто во время радости ругается замысловато. Ухватил за голову… Клэ-Р прямолинейно, без фантазий, радовала, думала о том, что парик сползет, и о том, что мужчины благородные и неблагородные воняют одинаково. Забыла уже, дарк бродячая. Но думать, Добрый бог свидетель, нужно было об ином. Они же сейчас начнут! Задумали что-то. И как теперь Сиплого предупредить? Ведь выскочит прямо на нож…

Медный выдохнул последнее проклятье, покачнулся на ослабевших ногах. Но, вытираясь полотенцем, сказал совершенно спокойно:

– Ты, амара, вот что, – помоги нам. Оно зачтется. Сделаем так: как крик услышишь, тоже визжи. На помощь зови. Да хорошенько, в голос. Так, чтобы капитан тебя услыхал. Мы по соседству будем, но пусть он первым прибежит.

– Подманить, значит? – пробормотала Клэ-Р, приводя себя в порядок.

Медный глянул внимательнее:

– Верно. Только не глупи. Иначе…

Клэ-Р выслушала, что и как ей отрежут. Не очень-то страшно. В Углу Истины этот хвастливый соплежуй явно не бывал. Но что делать-то?

– Понятно? – почти ласково осведомился Медный.

– Поняла. Только вы уж, господин шкипер, меня на всех не рвите.

– Не бойся, – моряк ухмыльнулся. – Мы тебя в корабельные леди назначим. По закону будет.

Клэ-Р закрыла легкую задвижку на двери, сунула в печь пару поленьев и торопливо вернула на плиту котел с горячей водой. Резня резней, а кухарка об обеде думать должна. Что же они делать собираются?

Ощупью возвращая в футляр Теплые кольца, Клэ-Р выглянула в крошечное окошко. «Коза» шла по ветру, взлетали у бушприта высокие белые брызги, кренилась палуба. Штурвала девушка не видела, но изредка долетали обрывки разговора: капитан что-то втолковывал рулевому.

О, плюма всеночная, делать-то что⁈ Предупредить лопоухого Фуаныра? А толку? Что он, мелкий, сделает? Надо Сиплого предупредить. Пусть и авморским разбойникам шепнет. Всё-таки почти свои. И Го… Ей запереться нужно. Дева она не очень девственная, но одно дело случайному кавалеру уступить, другое – с десяток дикарей-грубиянов на себя принять. Но сначала Сиплый…

Клэ-Р сунулась на палубу, и как раз увидела как из люка свинюшника для команды, который велено «кубриком» обзывать, выскользнули фигуры. Двое из «своей» вахты: Буг-Буг и коротышка Сучок. От борта навстречу качнулся Струг – передал брус. Ловкий Сучок мигом склонился, вставил брус в пазы, надежно заперев решетчатый люк кубрика. Немедля все трое, как ни в чем не бывало, пошли на нос корабля, который из замысловатости на «Козе» считался баком…

Клэ-Р заставила себя перевести дух. Капитан, лопух этот белобрысый, понятно ничего не заметил. Ой, совсем плохо. Придется в открытую рисковать. Гиана подхватила ведро с помоями, выскочила на палубу… За плечо больно ухватили:

– Куда, амара губастая, – злобно зашипел Медный.

– Так к борту, господин.

– Нашла время. Дело делай.

Клэ-Р, забрызгав подол юбки помоями, влетела обратно на камбуз. За узкой дверью мелькнула тень Медного – шагнул к люку кубрика, в руках что-то дымящееся…

«Сейчас там кричать будут. И мне нужно» – осознала Гиана.

Медный нагнулся, сунул дымящийся тряпичный ком между брусьев люка, подпихнул каблуком…

Но закричали не там. С носа-бака раздался крик:

– Эй, на камбузе что?

Клэ-Р узнала голос Струга, в ужасе на миг зажмурилась, и завизжала – не как благородная гиана, а как баба рыночная. Даже у самой уши заложило…

Застучали каблуки по трапу. Клэ-Р прекратила саму себя недостойным звуком терзать, поддернула рукава кофты. В камбуз запрыгнул капитан Фуаныр. Надо признать, скакал он легко, как мальчишка. Грозно раззявил рот…

– В сторону, сэр, – негромко и отчетливо сказала Клэ-Р, понимая, что терять уже нечего, и взялась за ручки котла…

Видимо, выглядела гиана донельзя бледной и странной, потому что капитан сквернословить не стал, а отшатнулся в угол к шкафу посудному…

В дверях возникла фигура с ножом в руке, за ней еще кто-то с занесенным топором… Рассмотреть кто, да что, Клэ-Р не успела – котел был тяжеленный, а выплеснуть его содержимое нужно было правильно…

…Взвыли. Переднему обварило физиономию, тому, что сзади с топором ждал, тоже мало кипятка не показалось. Но первый выронив нож, катался по палубе, стучал коленями, выл неистово, жутче и не придумаешь…

В паузе, Клэ-Р, стараясь не морщиться – и самой руку обварило изрядно, сказала капитану:

– У нас бунт, сэр.

Фуаныр кивнул без особого удивления и подхватил с пола нож обваренного бунтовщика.

– Сейчас еще набегут. Вы бы дверь заперли, – кротко посоветовала гиана.

– Да ну. Тесновато тут, – пробурчал капитан и легко скакнул на палубу.

Клэ-Р дрожащей рукой потянулась за бутылкой с маслом. Кожа на руке теперь точно облезет. Испортила себя гиана. Но не то важно. Только бы Сиплый сейчас здесь оказался. Без него-то как…

На палубе кричали. Продолжал выть у борта обваренный. Клэ-Р отставила бутылку, закрыла дверь и тщательно задвинула засов. Предплечье болело всё невыносимее. Клэ-Р, смахивая слезы, откупорила бутылку. Теперь тряпицу… Вот чистая. Ощупью заматывая руку, глянула в окошко, что глупо и неприлично следовало именовать ил-лю-мин-атором…