Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

2. Двое и лес

– Я тебя узнал, – пробормотал сопляк. – Ты приблудный. В смысле, – Морверн твое имя.

– О, да вы, милорд, несомненно один из проницательнейших людей Приозерья, – пробурчал Морверн. Следовало бы сплюнуть в сторону полудохлого туповатого недоноска, но не хотелось шевелиться. В подвале было, мягко говоря, не жарко, и остатки тепла под собранной с таким трудом соломой следовало беречь.

– Издеваешься? – мальчишка болезненно закряхтел. Было слышно как он раскачивается на корточках. – Не смей говорить со мной таким тоном. Я не сопляк какой-то.

Морверн хмыкнул темноте. Должно быть, достаточно красноречиво, поскольку мальчишка долго молчал. Морверн уже почти задремал, когда малец продолжил жутко серьезным тоном:

– Ладно, уважать меня не за что. Глуп я и недогадлив. Но раз мы сидим здесь вместе…

– То есть достойный повод не дать мне спать? – Морверн всё-таки плюнул в сторону недоноска. – Заткнись, бухтёр сопливый! Или шею прямо сейчас сверну.

Мальчишка помолчал и неуверенно спросил:

– Ты пьян, что ли? И когда успел…

– Заткнись!

Заснуть не получалось. Снова ныли ребра. Сейчас-то их мельком дубинкой да жердью зацепило. Вот тогда… Кошки, поимей их стурворм пожарче. Теперь на любую смену погоды едва сросшиеся кости ноют. И если деревяшкой с маху задеть… Пустяковина, а досаждает. Нет, не дело в одиночку по лесам шляться, не моряцкое это дело.

Морверн знал, что никогда больше ни на носу драккара, ни у кормила ему не стоять. Не хохотать грубым шуткам товарищей, не колотить клинком о собственный щит, пугая перед абордажем команду робкого «купца». Сгинуло в прошлом всё, чем гордились последние истинные герои Глора. Все мертвы, один-единственный недотепа сдуру остался жив, в бега подался, и сидит теперь в глупом селянском подвале, по-старчески кривясь от боли в ребрах. Спасся, значит, отлежался. Жить вздумал. Славно, славно. Ох, дурень, духоперый, хитки тебя обсоси. Ведь что тогда стоило своих держаться…

Уполз тогда. Голова треснула, в бедре сквозной «болт» сидел. Свалился боец в канаву, полз, слыша как горожане по улице бегут, криками друг друга подбадривая. Трусоватое племя, сплошь горшечники да медники. Но многовато их было. А ведь всё равно неполная сотня бойцов Эшенбы в тот день Цитадель взяла. Пусть и на миг, но вновь взяли на копье великий город Глор. Эх, еще бы десятка два бойцов…

Нет, всё равно не получилось бы. Обреченно шли. Лишь клятва на смерть вела-тянула, да гордость последних истинных бойцов Флота. Может в том и дело? Это ведь только Лорд-командор мог весь сброд побережья в великую армию собрать, да за океан вести. У Эшенбы не та удача была. Помельче статью. Да и какая удача истинно-страстно мертвеца обнимет? Впрочем, и великий командор уж давно мертв, и весельчак Эшенба навсегда успокоился. На этот раз, пожалуй, точно навсегда. Морверн собственными глазами убедился. Чуть отлежавшись у хороших людей, доковылял до рыночной площади. Народу там было – не протолкнуться. Всё, что осталось от короля Эшенбы, висело, привязанное за ноги. Лишь отрубленная голова лежала внизу, на мясницкой колоде. Да, его голова, это уж точно – самого его величества. Раньше Эшенбу такие мелочи не пробирали – мертвецам, что со швами плоть, что цельная, разницы нет. Только на этот раз, похоже, не суждено было восстать королю. Облаком вились ушлые глорские мухи, но не решались сесть на мертвую плоть. Оно и понятно – не каждая тварь решится жрать сто раз мертвую плоть.

Тогда и возомнил Морверн, что долг с него окончательно списан. Сам по себе боец остался, и нет его вины в том, что в последнем славном бою на борту «Клинка Севера» смерть не встретил. Тогда тот боец и Морверном стал. Только вовсе не к добру честную кличку, клинком и отвагой заработанную, на пустомерное имя менять.

Опять снился лес. Звериные тропы, чаща бесконечная. Когда бредешь в одиночестве день за днем, и лишь движенье солнца тебя ведет. И вновь снилось, как копья лишился, и вновь дерзкие кошки по следу шли…

* * *

– Эй, не смерзли, гости дорогие?

Звякнул засов, Морверн очнулся. Моргая на свет масляной лампы, поторопился вернуть на лицо привычную маску придурковатости:

– Помоги вам боги, господин Апери! Холод лютый, в животе и блоха не скакала…

– Да погоди, убогий. Одна жратва на уме. Вон, целую миску тебе набросали…

Фасоль была чуть теплая. Морверн, обхватив миску покрепче, неуклюжей ложкой пихал в пасть сытное варево. Свининка чувствуется. И то дело.

Мудрые господа селяне до насыщения голода плотского, ясное дело, не опускались. Вели беседу о чести, о законе, да глупости человечьей.

… – Великий гейс мой клан королю и богам принес! И выше той клятвы ничего нет, – надрывался мальчишка. Голос вздрагивал, но твердолобости – любой баран позавидует.

– Так-то оно так, – покачивал головой староста. – Но об измене ты вовсе и напрасно толкуешь. Вины нашей нет, и боги то видят…

– Вы лорда Уогана погубили! Король, когда узнает…

Стряпуха Фли сидела на ступеньке и молча плакала. Видно, уже уразумела к чему идет. Умная баба.

Морверн с трудом запихнул в себя остатки фасоли. А ведь глупо выходит. Куда уж глупее. Топит молокосос тупой. И себя и других топит. Выбора овцеводам не оставляет.

Мрачный староста и стряпуха собрались уходить. Морверн услужливо подсовывал опустевшую миску:

– Господин Апери, ежели я гейс должен принести, то я хоть сейчас. Вот вы в деревне старший…

– Пасть закрой, волосач болтливый!

Морверн приподнял плечо, принял удар предназначавшийся уху:

– Да за что ж, господин Апери⁈ Хоть до ветру-то пустите…

– Терпи, дурень…

Скрипнуло, снова остались в темноте.

– Купить хотят, – с глухим торжеством объяснил юный балбес. – Не на того напали. Когда король узнает…

– Это уж само собой, – пробурчал Морверн, присаживаясь и пристраивая рядом с собой кувшин. Воды пока не хотелось, но неизвестно, станут ли ужином кормить. Сопляк, вон, – сгоряча фасолью побрезговал. Понятно, мертвецам жратва не к спеху.

– А ты-то чего барана-недомысля изображал? Ночью ругался, а сейчас? – ядовито поинтересовался Эри.

– Так я и сказать-то что– умного не знаю, – пробубнил Морверн.

– Хитришь? Вижу, дурачком прикидываешься…

– Да что ты, осел, в такой темноте видеть можешь? Ты и при лампе-то, собственную пятерню не различишь… – Морверн понимал, что нервничает и пытался прикинуть варианты. По всему выходило, что дело идет к самому незамысловатому. Нянчиться селяне не станут. Они и рады бы, да сами всего страшатся. Ведь и тех, кого хотели, умертвили, и лишних зацепили. Сопляк-то еще про старого писаря не понял. Староста зубы заговаривает – «помяли, помяли». Да и девчоночка чего лучшего заслуживала. Глянуть на неё было приятно, а уж повалять-то с чувством-толком сами боги велели. Теперь подергается денек-другой под корявыми увальнями-овчарами, да и дух испустит. Или её уже… того? Да, возиться селяне теперь ни с кем не станут. Сами напугались того, что наделали. Тьфу, деревня…

– Это почему я осел? – обдумав, обиженно поинтересовались из темноты. – То тварь потешная из сказки. Разве я не по чести решил? Что смешного-то?

Морверн сначала не понял, потом невольно хохотнул:

– Ясно, что ты не осел. Те поумнее будут. Они дарки сказочные. А в тебе-то какая потеха? Дубина ты пустоголовая. Спать не мешай, милорд длинноухий…

Да, выходит, до весны здесь никак не отсидеться. Ладно, зимовать в продуваемом сарае Озерной, тоже не медовик с орехами обсасывать. Выходит, пришло время дурачку Морверну старое помянуть? Ну, выйти-то на свежий воздух можно. Вот только куда дальше? В столицу этого захолустья? В Авмор их чудной? Ладно. Там затеряться можно, чужаков в большом городе хватает. Вот как быть со жратвой и одеждой? Много не унести, а в лесах ведь снова придется петлять что тому зайцу. Только бы снег этой ночью не лег. Выследят, шкуродеры…

– Ты что молчишь? Заснул? – мальчишка не унимался. Оно и ясно, умишком не дозрел, но задницей чует, что дело худо.

– Заткнись. Думаю я.

Выйти, взять оружие, одежду, провизию… Погоня будет. В себя увальни придут, опомнятся. Охотники здесь ближние тропки получше, чем окорока своих баб знают. Вот если подальше уйти, отстанут, испугаются. Особенно, если парочке самых шустрых догонял кишки выпустить. Но как оторвешься? Насядут как клещи. Да и дальше что? Лошадей едва ли захватить удастся. А в лес налегке соваться…

Мальчишка опять заворочался. Видимо, случайная мыслишка в голове засела, и не даёт крысенышу всласть погордиться великой преданностью здешнему зачуханному королю. Вот ведь конченый дурачок. Лорд Уоган в конец разум сопляку отбил. Родственнички, что с них взять.

Может прихватить простофилю с собой?

Морверн поморщился темноте. Отвратное это дело. Нет, на вкус сладковато, вроде той же свининки. Но воротит. Дважды пробовать приходилось. Отвратно. Боги явно того не одобряют. Но если двенадцать дней на острове, голом что та коленка, сидишь вчетвером без крошки хлеба, косточки и перья чудом сбитой чайки днями напролет обсасываешь. Ну, больно парню не было – Корня тогда мягко зарезали. Кровь сладко-соленая, так и выворачивает от неё. С трудом в желудке держишь. Ляжку кое-как поджарили…

«Багряный нос» через два дня троих подобрал. Просто чудом драккар на тот проклятый островок наткнулся. Выходит, боги снисхождение сделали, раз помощь привели? Видимо, бедняге Корню судьба мясом стать была гораздо раньше отведена…

Морверн вздохнул. Что ж, дуракам первым умирать. Такому обычному делу боги возражать не вздумают. Значит, потянуть парнишку за собой? Он что-то и нести сможет. Жилистый. Ну, когда надобность в носильщике отпадет, боги надоумят. Теперь как со следу сбить…

– Морверн, спишь?

– Ухм?

– Ты не подслушал, случайно, что они с леди Гонорильей сотворить вздумали? Староста врет, что она воле богов покорилась. На остров молиться уплыла. Молитву сердечную вознесет и вестей от жениха ждать будет. Нечисто что-то. У неё отца злодейски убили, а она молчать станет? Не верю я.

– Отчего же, ваша милость? Очень может быть, что и на остров к богам. Или к жениху. Но вообще-то, уж очень жаль юную леди. Такая милая была, веселая. Живенькая…

– Ты это о чем⁉

– Так это… Неужто ваша милость не слыхала, что с юными девами приключается, ежели они в лапы разбойникам попадают? Уж отмучилась, верно, бедняжка. Обесчестили, да в воду…

Взлетел на ноги сопляк прямо орлом подвальным. Милорд-топотун. Морверн откинулся на соломе, поймал пролетевший над плечом сапог, дернул. Его милость благородная села с глухим стуком на стылый пол – задница у парня, что доска сухая.

– Ты! Ты! Сметь не можешь!

– Точно, – согласился Морверн, подгребая разлетевшуюся солому. – Никак не могу. С фасоли какая сила? И сметь не могу, и мочь не способен. Да и кто мне даст? Я же вроде вас – дармоед. Разве что без герба, да с водой бегать не так сноровист.

– Ты что несешь⁉ Ты к нам зверем заросшим вышел…

– Видать таким и уйду, – проворчал Морверн. – Я, ваша милость, подремлю чуток, а вы, когда закончите меня дерьмом поливать, толкните. Может мыслишка какая появится, что нам дальше делать. Ибо удавят нас. Вернее, вас злодейски погубят, а я, так, – довеском пойду.

– Так что ж здесь… – прошептал мальчишка. – Остается честь сохранить. К богам чистыми уйти…

– Тогда мне сначала в баню нужно. Да и не девка я. Моя честь, да чистота, даже вашу приозерную деревенщину не прельстит. Но подыхать мне всё одно что-то не хочется. Может, бежать нам, а, ваша милость? Я, конечно, понимаю, что такой поступок не в благородных привычках, но… Может нам королевскую власть известить? Так и так, – измена кругом и злодейство.

– Ведь сторожат нас, – заныл щенок. – И Гонорилья в беде. И Хухл…

– Может, еще спасутся, – обнадежил Морверн. – Как, ваша милость, бежим? Вернетесь со стражей. На коне. Огнем, значит, и мечом.

– Дверь ломать? Услышат.

Морверн почесался:

– Вы, милорд, мне с мелочами разобраться доверьте. Я хоть и дурень дурнем, но если прижмет, у меня мысля быстрей стрелы летит.

– План есть?

– Ну, а как без плана? Вот послушайте рассуждения бродяги, и поправляйте бестолкового в нужном месте. Согласны?

– Отчего же не выслушать. У меня, по правде, мыслей нет, – неуверенно признался лорд-водонос.

– Ага. Значит, сидим. Вечер сейчас, вроде. По-крайней мере, фасоль что поднесли, обедом обзывали. Темнота нынче ранняя. И холодать начинает. Ага?

– Что с того? Понятно что вечер.

– Вот! До ужина еще время есть. Да и дадут ли? Самое время.

– Что время? Не понимаю – признался честный дурень.

– Так это… насчет ужина спросить. Там у них часовой сидит. В смысле, страж над нами. Как настоящих злодеев сторожат. Во как. Я поговорю.

– Подожди, ты что им скажешь?

– Что холодно. Что мне в угол ссать надоело. Что вам, милорду знатному, не пристало в одной дыре с бродягой сиживать. Вы, главное, очи свои прикройте, потому как после темнотищи слепота может мгновенно постичь.

– Постой! – зашептал перепуганный мальчишка, но Морверн уже поднялся по земляным ступеням.

– Господин стражник, окажите милость…

Отперли. Чего ж им не отпереть? Лохи они везде одинаковые. Да и кого им здесь бояться? Приозерных оборотней, дедами выдуманных?

Двое. Ну и ладно. Шмотья будет побольше.

– Чего орешь? – древко охотничьего копья ткнуло в живот. – Деревню поднимешь.

Второй страж держал фонарь, стараясь оставаться в тени. Видимо, сохранял еще остатки уважения к захудалому кухонному Уогану.

Морверн, охая и моргая, ухватился за живот:

– Зашибли, милостивый господин. Я ведь только напомнить – староста до ветру пустить обещал. Ведь нагажу…

– Не велено, – буркнул страж.

– И зря, – в тон ему буркнул Морверн, ухватил за древко копья, рванул вглубь подвала. Селянин с проклятьем покачнулся, Морверн проскочил мимо него, обхватил человека с фонарем. Тот в ужасе отшатнулся, оберегая фонарь. Звякнуло дорогое стекло. Масляный огонек мигом поблек. Морверн, зажимая деревенскому дураку рот, шарил у пояса. Кат-мужеложец, да что у него – оружия вообще нет⁈ Метался в темноте крошечный огонек. Внизу ругались, ворочались – похоже, водонос благородный и копейщик неустрашимый, собственные руки-ноги с чужими конечностями расцепить никак не могли. Морверн воспользовался собственным оружием – смахнул с кулака намотанные витки бечевы. Удавка из нее, конечно, смешная. Но тут и умение роль играет. Фонарщик бестолково дергался, хрипел, отмахнуться пытался. Дохнуть никак не хотел. Морверн туже стянул петлю, тряхнул увальня как следует. Жертва обвисла, слабо засучила ногами. Нет, отпускать убогого еще рано. Из глубины кто-то бросился к выходу – Морверн крепко двинул резвого человека сапогом в грудь. Ловкач отлетел на солому, там снова принялись возиться. Лопнул осколками кувшин. Морверн бросил хлипкую удавку на горле отяжелевшего трупа. Прыгнул вниз. Найти копейщика было нетрудно – чесночком и пивом пахло ух как аппетитно. Ну, потом и овцами, конечно, тоже пованивало. Морверн оказался сверху на спине стража, под руку удачно попалось древко. Попытался придушить, надавить на горло…

– Ты что⁈ – скорее удивленно, захрипел селянин, но уперся крепко.

Ну и лапы у этих овцепасов. Морверн упорствовать не стал – отпустил оружие, схватил за волосы да щетинистый подбородок. Теперь силу приложим. Хрустнуло. Шея у дурака была толщиной с ляжку, но ведь он и понять-то ничего не успел. Дивные тугодумы они здесь, в Приозерье.

– Ты что? Убил? – где-то рядом ворочался милорд, которого на кухне попросту за Эри погоняли.

– Сомлел дурак. Хилый, – Морверн соскользнул с трупа, подхватил грозящую совсем погаснуть лампу.

– Бежим! – многомудрый Эри осознал где выход, рванул к ступеням.

– Я тебе… бухтёр, – Морверн успел ухватить парня за драные штаны. – Замри!

Оба трупа догола. Нож, копье. Шапки, плащи, портки и сапоги – в узел. Амулет, кольцо серебряное…

Лорд Эри, похоже, совсем не в себе был. Лампу умирающую едва в руках держал. Вот девка недёрнутая.

– Пошли. К лесу веди покороче. Я эту дыру плохо знаю. Вперед, милорд…

Снаружи было холодно. Мелькнули стены просторного дома старосты. Узкая улочка, заборы… Лорд Уоган бежал, даже вроде вел осмысленно. По-крайней мере, к частоколу выскочили почти сразу. Морверн перекинул узел – вполне тихо поклажа шлепнулась. Подтянулся… Мальчишка, видимо со страху, не отставал. Свалились в крапиву, хрустящую от инея. Слава Кату-мужеложцу, во всем Приозерье ни одной собаки. Не выживают. Лишь овцеводы да рыбоеды здесь копошатся…

Хлестнула по лицу еловая ветвь.

– Осторожнее! – пропыхтел бегущий рядом лорд-водонос. – Лишние следы оставишь. Нам туда нужно, – мальчишка уверенно свернул вдоль опушки.

– Стой! Куда «туда»? – Морверн оперся о копье. От каждого глубокого вдоха в ребрах вспухала сильная боль.

– Так к Озерной. Там и Хухл раненый, и Гонорилья. Ворвемся, запремся. Пусть взять попробуют, – мальчишка возбужденно взмахивал руками, словно стремясь разогнать сгущающийся сумрак.

– Оно, конечно, заманчиво в осаде сидеть на окороках да бочонках с медом, – признал Морверн. – Только для начала в Озерную войти нужно. Нынче, милорд, перед вами двери сами не распахнутся. Короче, не идем мы туда. Опасности милую леди, да раненого подвергать совершенно незачем.

– Так что здесь осталось⁈ – Эри ткнул рукой. – Половину пути, считай, пробежали.

– Вот и хорошо. Теперь свернем. Староста догадлив. Спохватятся, погоню удумают. Следы, опять же. А мы в сторонку.

– Куда?

– Полагаю, в Броды. У меня там дружок. Обязан мне кое-чем.

– Тебе? Это кто же?

– Так камнетёс. Хороший парнишка, – Морверн ухмыльнулся.

– Бран-камнетес? Ты, случайно, не путаешь?

– Как можно…

Морверн ничего не путал. Камнетес, пусть Кат-мужеложец имя его свинячье заучивает, запомнился крепко. Еще по тому самому денечку, когда Морверн выбрел по Старой дороге к этому Приозерью, богами забытому. И пинок помнился, и то как здоровяк-комнетёс «бродяжью железяку» у лорда Уогана клянчил. Ну, лорд Озерной уже сгорел честь по чести, а камнетес еще дышит.

– Ладно, а из Бродов куда? – мальчишка пытался сообразить. Видно, думал что у бродяги, волосьями заросшего, многоходовый стратегический план имеется. Обойдемся, небось, не корабельную группу Флота дали под команду.

– Там видно будет, – пробормотал Морверн. – Двинулись, пока не померзли…

За ручьем остановились передохнуть. Морверн распотрошил узел с трофеями, натянул куртку, овцами пропахшую. Своя, еще южная, прошедшая сквозь леса, уже абсолютно не грела. Да и чему там греть? Штопай не штопай – одни прорехи. Новая оказалась узковата в плечах. Да и карманов никаких – не модно в Приозерье. Дикари, даже до самого простого удобства не додумались.

Морверн сунул одежку, что поменьше размером, мальчишке. Тот топтался, вертел в руках, словно не зная, для чего тряпка с рукавами нужна.

– Слушай, ты ведь их не убил?

– Да зачем же? Придавил малость. Очухаются. Но тряпье ваша милость пусть без стеснения натягивает. Если поймают, они стесняться не станут. Злы на нас нынче в Приозерье.

– Ясное дело, – мальчишка пока не знал, пугаться ли ему окончательно, либо героем себя чувствовать. Натянул куртку, тоже оказалась мала. Даром что тощ, но мосласт. – Слушай, ты мне нож дай.

– Да на что он вам, милорд? Вы, небось, к благородному оружию привыкли – мечам да алебардам.

– Что ты насмехаешься? Ведь забьют нас теперь насмерть.

– Ну? А днем на пряники намекали? – Морверн встряхнул трофейные штаны, но решил повозиться с ними потом. – Идем, парень. А что насчет ножа, так здесь не скобяная лавка. Железка хоть и дрянная, но оружие. А оружие, милорд Уоган, не выпрашивают. За него или честной монетой платят, либо силой берут. Ты со мной, часом, подраться не хочешь?

Мальчишка промолчал. Видать, остатки умишка сохранились.

К Бродам вышли уже в полной тьме. Морверн сам бы здесь всю ночь плутал.

Тянулся высокий частокол, горел факел у запертых ворот. На сторожевой вышке топтался часовой. Временами было слышно как он сплевывает вниз. Выпороть бы за такую службу. Ну что он видит, кроме факела, глаза слепящего?

Через деревенский частокол перебрались со стороны берега.

– Вон там Бран-камнетес живет, – показал Эри. – Так ведь не ждет он тебя?

– Еще бы! Вот обрадуется, дружище, – согласился Морверн.

Дом у камнетеса оказался старый. Крыша, крытая торфом, заметно просела. Под навесом красовался невысокий штабель кривоватых камней – видимо, заказ готовый. Беглецы сидели под забором, за стеной амбара сонно мемекнула коза, утихла.

– Милорд, совсем я запамятовал, жена-то у него как? – прошептал Морверн. – Злая? Сильно орать будет, что без гостинцев заявились?

– Да я её разве знаю? – удивился мальчишка. – Видел, конечно. Судя по лицу… на наву ласковую мало схожа.

– Понятно. Тогда тихонько нужно. Ваша милость не сильно оскорбиться, если в хлев заглянет? Коз там подразните, шумните маленько…

Неизвестно, что юный лорд с козами творил, но мекали они отчаянно. Ждать долго не пришлось. Отворилась низкая дверь домишка, сутулившись вышел здоровяк-камнетес. В руках у него был топор.

– Хорек, небось. Повадились…

Морверн возражать не стал. Ударил носком в голень, норовя сбить с ног. Тьфу, словно в колоду. Хозяин дома на ногах удержался, только ахнул удивленно. Морверн быстро дал ему под дых – раз, второй… Дыханье сбил, но хозяин, хоть и согнулся, но стоял. Разозлившийся Морверн, подхватил копье и со всей души перетянул стойкого мужа древком по загривку. Рухнул, наконец, Бран-камнетес.

Морверн подхватил оружие, уцепился за шиворот хозяина, потянул по земляным ступенькам:

– Эй, хозяйка, да у тебя муж ослеп, что ли? Прямо о колоду запнулся, пень трухлявый…

Весу в упрямом Бране было вовсе не как в пне. Этакий дуб. Морверн с облегчением отпустил безвольную тушу. В доме было темнотища, угасающий очаг да огонек свечи едва освещали кривой стол. Хозяйка, охнув, кинулась к супругу. Морверн оценил обстановку. Детей только двое – хорошо, визгу поменьше.

– Да что ж он, башкой что ли? – причитала хозяйка, пытаясь ощупать мужа.

– Отлежится, – Морверн взял бабу за шею. Хозяйка пыталась охнуть, но пальцы у гостя были словно клещи. Сунул на лавку, посоветовал:

– Вы потише. Соседей будить зачем?

Хозяйка что-то кудахтнула, подавилась – в пламени свечи блеснул клинок грубоватого ножа.

– С хозяином поговорить срочная нужда пришла, – пробормотал Морверн. – А ты, баба, помалкивай. И малых попридержи.

На лежанке за очагом дружно завсхлипывали. Морверн не удивился – малые почему-то всегда быстрее чуют, что беда в дом заглянула. Хотя старшенькая у дурака-камнетеса уже не дитя – вон как под одеяло забиться норовит.

– Вода-то есть?

Хозяйка мотнула головой в угол. Морверн нашел ведро, плеснул на голову хозяину. Остатки слил в кружку на стол. Отряхиваясь, взял краюху хлеба. Жевал, наблюдая как приходит в себя Бран-герой. Вот башку попробовал поднять, выругался хрипло. Дети заскулили погромче, бабища присоединилась.

– Вы потише – негромко напомнил Морверн.

Слегка унялись. Гость запил черствый хлеб, шагнул к лежащему, вполсилы пнул в пах. Камнетес замычал.

– Вспомнил меня? – Морверн снял чужую шапку, сдвинул со лба спутанные пряди.

– Ты это… чужак, – выдавил хозяин, скорчившись на боку и баюкая отшибленное.

– Верно. Вещь-то моя где?

Упорствовать камнетес не стал, и Морверн отыскал оружие за подгнившими стропилами. И зачем выпрашивал тесак, дурень каменный? Чтобы под сырой крышей гноить? Ремень тоже сохранился. Морверн с облегчением застегнул его под курткой. Широкие обтертые ножны шеуна хлопнули по бедру. Можно было чувствовать себя человеком.

Заскрипела дверь, в дом заглянул лорд-водонос. Ого, вооружился герой Озерной.

– Вы что здесь? – шепотом спросил Эри, держа двумя руками молоток, видимо забытый хозяином на приготовленных к продаже камнях.

– Так беседуем дружески, – объяснил Морверн. – Ты, деревня, зачем меня тогда пнул?

– Я же шуточно, – прохрипел камнетес, догадливо подтягивая колени к животу. – Милорд Уоган смотрел, и я, значит…

Морверн ударил его ногой в лицо. Хозяин булькнул, из широкого носа потекло черное.

– Эй, Морверн, ты что? – пробормотал оторопевший мальчишка.

– По долгам плачу. Как иначе? – Морверн глянул на лежак. – Ты девку хочешь?

– Что? – пролепетал Эри.

Девчонка заскулила, ей низко вторила мать, пускал сопли мальчонка.

– Уймитесь, – посоветовал Морверн. – У молодого милорда настроения нету. Я тоже не польщусь. А ты корова, вообще чего воешь? Возмечтала. Сейчас берешь мешок, собираешь всё съестное. Дрянь сунешь – нос обрежу. Два плаща, котелок, соль. Оружие-то где?

Толстуха замахала руками в угол. Разбираясь в потемках и отбрасывая кривые остроги, Морверн огласил:

– Уходим мы от вас. Злобный вы народец, и гостей впроголодь держите. Милорд юный и тот обиделся. Я его с собой забираю. Послал меня в разведку великий глорский Флот. Да что у вас высмотреть можно, кроме овечьих клещей? Дикарство. Хуже «желтяков» живете. Хотел до весны высидеть, но чую с голоду загнусь. Да еще лордов вы своих нагло режете. Где это видано? Нет, с вами никаких дарков-орков не нужно. Собрала?

Хозяйка, хлюпая носом, закивала. Похоже, потерю единственного окорока она расценила куда болезненнее покушения на собственную честь.

– Ну и ладненько, – одобрил грабитель. – Вижу, ты женщина благоразумная, хитрить не думаешь. Потому, что если у тебя голова плохо думает или глазенки не видят, что руки в мешок суют…

Женщина живо вспомнила о чем-то, вновь кинулась к ларю. Морверн ухмыльнулся:

– Вы как, милорд? Отдышались? Сейчас двинемся. Или девчушку облагодетельствуете? Вон она как замерла.

Эри в ужасе замотал головой:

– Постой, Морверн, а как же с нашими? С Хухлом, леди Гонорильей? Я без них идти не могу.

– Им здесь уютней будет, – заверил Морверн. – Путь до Глора весьма долог.

– Помер ведь писарчук, – ни с того ни с сего вздумал разинуть пасть камнетес. – Вчера похоронили…

Эри метнулся к хозяину, ухватил за ворот:

– Что болтаешь⁈

– Так известно… Он кинжалом, так его ножами в отместку… Хороший был человек, да примут его в Верхнем мире…

– Ублюдки вы! Честного человека зарезали. А леди? С Гонорильей что?

– Так мне-то откуда знать?

– Говори! – Эри взмахнул грубым клювастым молотком.

– Да откуда ему знать! – взвизгнула хозяйка. – Увезли лордову дочку. Говорят к жениху и повезли. Он пригреет…

– Спятила⁈ Кто повез-то?

Хозяйка шлепала мясистыми губами, камнерез нагнул лысеющую голову. Морверн посмотрел и засмеялся:

– Вот оно как. Снюхались, значит? Осмелели. А я-то думаю, что-то концы не сходятся? Вот откуда дерзость селянская. Союзников нашли.

– Ты о чем? – мальчишка крепче стиснул молоток.

– Железкой не махай. Не люблю, – процедил Морверн. – Они с ратольдами сговорились. Старосты ваши хитрецы еще те, да и приезжие парни – жульё открытое. Вор вора разве не поймет? Значит, вместе засаду удумали. И арбалеты ратольдов пригодились. Как поделились-то? По-честному?

– Что ж, все люди, – пробормотал хозяин, втягивая голову в плечи. – Всем жить нужно. Милорд нас до последнего медяка обобрал, будто нам и дышать не надо…

– Как вам не дышать, – заверил гость. – Тут дыхнуть, там пнуть или копье в спину кинуть. Храбрецы. Ну, да боги вас рассудят. Пойдем мы. А ты проводишь. Домочадцы твои пусть тихо сидят.

– Мы как мыши, – заверила дрожащим голосом хозяйка.

– Ясное дело, – согласился Морверн. – Папаша ваш позаботится…

Хозяин вязал домочадцам руки и ноги. Добротно вязал, хотя и медленно. Морверн проверил веревки, лично впихнул тряпье в покорно раскрытые рты.

– Всё, что ли?

Морверн перехватил взгляд мальчишки. Тот отчаянно мотал головой. Ага, без крови хочет. Ну, резать баб и сопляков охоты нет. Бывало, конечно, при короле Эшенбе, что свидетелей под корень изводили, но сейчас иное дело. Даже полезно чтобы кто-то языком поболтал.

– Ну, вы тут до утра не дергайтесь. Папашка ваш вернется, распутает.

Темно, холодно. Морверн шагал последним. Камнетес покорно волок мешок с припасами. Здоровый, крепкорукий. Двинул бы мешком, нырнул за изгородь, голося во всё горло. Кто б его ловил? Самим бы тогда спастись. Но не двинет и не нырнет. По молодости Морверн, тогда еще на другое имя откликавшийся, всё удивлялся. Потом понял: люди на две части делятся. Бойцы – эти и умирая, будут кишки за собой волочить, но врага грызть. И другие… Вроде и не люди. Овцы не овцы, рыбы не рыбы. Даже не ослы – те и упереться могут, и лягнуть, и зубами клацнуть. А эти… мидии. На раковину свою хрупкую надеются, а внутри одна слизь. И размеры не важны. У Желтого берега таких моллюсков вытаскивали – вдвоем едва поднять. Но внутри-то всё равно слизь. Пеки, вари, монеты у них отбирая, портки стаскивай – всё равно лишь разбитым носом хлюпают. С одной стороны – польза. Смелый человек проживет, с голоду не сдохнет. С другой стороны – противно. Берешь у такого серебро, сапоги стаскиваешь, и морщишься. Вроде и сам в слизи испачкался. И горевать начинаешь, что мидий-слизней куда больше, чем бойцов честных.

Без помех перебрались через частокол. Камнетес каждого знака слушался, а лорда-водоноса хоть пинками направляй. Не здесь юнец. Видно, все помыслы о деве юной, кою злобные ратольды-предатели по дебрям везут. Ну, наверное, не только везут. На ночлеге лесном развлечений немного. Парни там хваткие, слизости в них умеренно. Отбарабанили уже по полной. Перед городом сгинет красотка в овраге. С благородными девками всегда чересчур хлопотно. Гонору да визгу куда больше чем ума. Даже жаль – улыбалась она приятно.

Морверн закончил вспоминать, когда в последний раз доводилось видеть улыбки девчонок, потому что тропа вывела к скалам. Откосы кругом, ели кривые.

– Здесь, что ли товар рубил? Камень-то хороший?

Камнетес искательно закивал:

– Хороший камень. На очаги, на ту же Озерную… Ведь стоит…

– Да, стоит башня, – Морверн огляделся. – Много здесь камня. На твой век хватило бы. Вот только зря ты пинал людей незнакомых.

В последний миг осознал Бран-камнетес. Бросил мешок, на камень попробовал вспрыгнуть. Но неловко, сам себе не веря. Наконечник копья ткнул селянина под лопатку. Левая рука слушалась Морверна еще так себе, но сноровки в обращении с копьем гость с юга не растерял.

Беглецы смотрели как хрипит, цепляясь за камень, камнетес.

– За-зачем? – пролепетал Эри.

– Для надежности, – охотно пояснил Морверн. – Вот тебя убивать вздумали, а ты всё в толк взять не мог за что, да про что. Теперь удостоверишься. Злодеи мы с тобой. И ты, хоть никого и пальцем не тронул, но убийца. Вон какого доброго мастера загубил. Конченый ты человек.

Мальчишка крепче сжал глупый молоток, попятился.

Морверн засмеялся:

– Да я не в том смысле. Не трону. Даже припасами поделюсь. Одна шайка, как не крути. Мешки переложим, да ходу.