Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Заклепку с цепи срубили и оборотень – с виду натуральный тюлень – пополз к двери. Клэ-Р решила, что у этого Сиге усы короче, чем у настоящих тюленей. Правда, тех гиана видела издали, можно и ошибиться. Полудохлым оборотень не выглядел, разве что шкура запаршивевшая. Вонял, конечно, ужасно.

– Сиге, ты оборотиться-то можешь? – жалобно спросила Рататоск.

Тюлень что-то залопотал, крайне бурно и абсолютно неразборчиво.

– За ноги боится, – пояснил Лелг. – Насовсем отдавить цепью могло.

Некромантка злобно взмахнула молотком в сторону Дер-Ланца:

– Пытаете невинно плененных⁈ Железо на хвост нацепили, у, хари плоскожопые.

– Уймешься? – кратко спросил потерявший терпение груаг.

– Девушка переживает, – мрачно сказал лорд Жо. – Ей надо успокоиться, иначе она такого наработает. Кстати, такое жестокое содержание пленников не делает чести королевским воинам.

– Не мы его сажали. И заковывали не мы. Мы не умеем. Мы только убивать умеем – прямолинейно напомнил Дер-Ланц.

– Я погорячилась, – пробурчала Рататоск, вкладывая молоток в петлю на поясе. – Сиге – наш друг, и мне вовсе не нравится…

– Я понял, – оборвал колдунью груаг. – Мы идем?

Лелг с Авелем и один из телохранителей остались помогать тюленю. Как Сиге, такой неловкий в своих ластах, будет выбираться по узким проходам, Клэ-Р не понимала, но предпочла бы остаться с вонючим оборотнем. В конце концов, в подвалах было не так уж страшно. А умирающего короля гиане видеть не хотелось. Совсем. Но кто будет спрашивать драную дарк?

Открытая лестница… широкая, с обломками перил. Ветер налетел с двух сторон, пытается закрутить, столкнуть вниз. Пристально смотрят башни и стены, гиане кажется, что она совсем одна, страх лезет, извиваясь, берет за горло изнутри. Мелькает в проломе море – уже чуть светлеющая бесконечность угрюмого залива Клиин. Становится легче…

Опять навалился страх – зал башни кажется огромным, сводчатые окна сливаются в сплошную череду, ветер здесь проходит насквозь – и королевский покой парит над мертвым Шепотом. Светильник кажется угасающей искрой: дрожащий, крошечный, полумертвый. Высокое ложе, шкуры, серебряный почерневший таз на табурете. Стоит человек в кольчуге – лекарь-груаг, совсем непохожий на врачевателя.

Телохранители смотрели на гостей – Клэ-Р чувствовала взгляды на своем лице и надеялась, что маска скорбного уважения выглядит вполне уместной. Выдать себя в столь решительный момент – непростительно. Ничего, гиану удивить трудно. Даже этой нелепой подделкой.

На ложе был не король. С первого взгляда понятно: заострившийся прозрачный нос, седая борода, слишком длинные волосы почти белы. Абсолютно незнакомое старческое лицо. Под грудой шкур точно угадать трудно, но и ростом лежащий будет разве что чуть повыше Авеля. Кроме того, старик явно мертв.

Покачивающийся светильник гладил лицо покойника желтой тенью – пришельцы смотрели на труп. Клэ-Р раздумывала: надо ли лорду Жо и некромантке знать, что мертвец не король?

– Разрешите? – капитан шагнул ближе к ложу.

Лекарь-груаг отступил. Лорд Жо бестрепетно откинул шкуру, взял запястье покойника – длань мертвеца, обтянутая сухой, грозящей осыпаться кожей, показалась странно большой.

– Я проверяю зеркалом, – проскрипел лекарь-груаг.

– Дело привычки, – согласился капитан.

В тишине пел ветер, касался губами сквозняка ушей гианы. Клэ-Р чувствовала, что телохранители вновь смотрят на нее. Ждут рыданий или обморока? Ну, прямо сейчас, якорь Дубожуя вам под корму.

– Пульс слабый, но четкий. Король жив, – заключил лорд Жо, опуская руку под шкуры.

– Неужели? – пробормотала Рататоск.

Клэ-Р догадалась, что некромантке тоже не по себе. Чего может опасаться говорящая с мертвыми? Непонятного высохшего старика? Или это все Шепот?

Лорд Жо неодобрительно посмотрел на супругу и сказал:

– Я к тому, что профессиональная некромантия здесь пока бессильна. Судя по здоровому сердцу, Его Величество не поспешит к богам в ближайшее время. Готов выразить искреннее восхищение лорду королевскому лекарю – вы делаете невозможное.

– Нет, я делаю немногое. Король очень силен, – проскрипел, опуская узкое лицо лекарь-груаг. – Но пора сделать следующий шаг. Боги помогут Медведю.

– Я правильно понимаю? – лорд Жо взглянул на предводителя телохранителей.

– Медведь бы предпочел рискнуть, – угрюмо сказал Дер-Ланц. – Раз боги привели сюда некромантскую ведьму и гиану, глупо препятствовать столь открыто выраженной воле небес. Король мог умереть, мог выздороветь. Но заклятие или проклятие слишком хитроумно, и мы так и не догадались что надлежит сделать. Король должен знать причину болезни и открыть ее нам. Ждать бессмысленно.

– Разговор может затянуться, – заметила Рататоск, деловито одергивая куртку. – Король будет уходить все дальше и вполне возможно, он не сможет…

– Вернуться? – Дер-Ланц – неожиданно фыркнул. – Юная ведьма не знает Медведя. Король сам решит: жить ему или умереть. Уж в этом не стоит сомневаться.

– Я не ведьма, – проворчала некромантка.

– Мы дурно разбираемся в ученых девках. Потом извинюсь. Работать будешь?

– Обещали помочь, поможем. Кто короля через черту переведет? Тут особая осторожность нужна…

Обсуждали детали, но гиана, вдруг странно, почти до дрожи, занервничавшая, перестала улавливать суть. Они что делать-то собираются⁈ Это же не магия, а безумие какое-то. Рататоск должна понимать, что гостей подставляют. Как самых тупых-лоховатых защеканцев. Старикашка сдохнет, а вину на некромантку с ее шайкой возложат. Переколют копьями, тела на башне вывесят…

А смысл? Переколоть и сейчас могут. Король, видимо, давно мертв. А этим старикашкой поддельным весь Авмор дурят. Что там Авмор, все королевство верит.

Зачем долгожданную смерть короля вешать на сопливую некромантку и так не вовремя возродившуюся гиану? О, Добрый бог, тут же вообще ничего понять не возможно.

– Лишние отошли, – приказал Дер-Ланц.

Молчаливые телохранители отступили от ложа, гиана тоже попятилась, но ее ухватили за ворот:

– Куда? Ты же левую, «близкую», руку держишь. Наберись мужества, гиана по имени Клэ-Р, – проворчал предводитель груагов.

– Да, но…

– Из тебя, видимо, лучший ретранслятор получится, – крайне понятно объяснил лорд Жо, снимая с жены куртку. – Восприятие объекта определенно усилишь.

– Да она всё поняла, – пробормотала сосредоточенная Рататоск, разминая пальцы. – Сделает. Давайте, благородные господа, тянуть не будем.

– Не будем, – согласился Дер-Ланц.

На мгновение он и лекарь вскинули ладони к лицу. К богам обращаются. Клэ-Р тоже поспешно воззвала к Доброму, лорд-капитан сделал странное движение правой рукой, поочередно касаясь лба и краев своего панциря. Некромантка тоже шевельнула губами, но, похоже, лишь в очередной раз выругавшись.

Шкуры откинули. Пальцы у Клэ-Р дрожали, она не без труда заставила себя взять старческую руку за запястье. Рука была чуть теплой, сплошь костяной. На лапу Авеля похоже. Гиане стало чуть легче.

– Он сильно ослабел, но будьте готовы, – озабоченно сказал Дер-Ланц, ложась животом на колени старика.

– Готовы, – отозвался лорд Жо, прижимая к шкурам правую руку больного. Рататоск стояла рядом, вертя в руках миниатюрный кинжал. Лекарь-груаг склонился в изголовье и решительно прижал к лицу лежащего старика подушку в бархатной наволочке.

Очень похожие подушки были в покоях гиан. Даже вишневый бархат лысел-вытирался точно так же.

Мгновение ничего не происходило, потом ложе содрогнулось. Немощная рука напряглась, чуть не вырвалась – Клэ-Р стиснула зубы, удерживая. Предводителя груагов приподняло над постелью. Что-то трещало, слетали на ледяной пол шкуры…

– Подушку ровнее! – тревожно сказала Рататоск. – Вывернется!

Лекарь-душитель навалился крепче. Бледный как мел лорд Жо сражался с рукой умирающего, саму Клэ-Р встряхивало и качало, словно в знаменитый осенний шторм на марсе сидела. Эх, не довелось в истинно осеннем шторме побывать.

От ужаса гиана пыталась бежать от ложа королевского. Пусть и мысленно. Вовремя «Коза» причудилась, скрип снастей. Скоро завтрак будет, кухонник, сдерживая зевки, уже с котлом возится…

Ложе замерло. Лекарь осторожно убрал подушку с лица мертвеца. Глаза удушенного были открыты – у Клэ-Р дыхание перехватило – прямо на нее покойный смотрел. Черные, широко распахнутые глаза. Смотрел, смотрел, и живая чернота мутнеть начинала.

– Отошли все. Клэ-Р остается, – приказала некромантка.

Гиана не слышала – все от взгляда мертвеца освободиться не могла. Король. Как можно было не узнать⁈ Один раз вот так близко видела, но ведь… Хозяин Белой Короны, Авмора, всех вод и земель Севера, великий Старый Медведь. Мертвый. И последней его гиана видела. О, боги…

Алая капля упала на лоб мертвеца, ее тут же растерли уверенным движением. Некромантка сунула свое маленькое оружие в рукав, машинально лизнула уколотый палец, и открыла флакон. Клэ-Р помнила, что снадобьем дышать нельзя, но горьковатый, пронзительный аромат так и лез в ноздри. Духи для мертвяков…

Никаких пассов и движений Рататоск не делала, просто пристально смотрела на покойника, иногда шевеля губами. Даже не поймешь: заклинанья или сквернословье? Клэ-Р старалась на некромантку не смотреть – уж лучше на мертвеца. После смерти к королю вернулось величие. Старый Медведь, несомненно. Лицо разгладилось: не старикан, – лорд и воин, пусть и в годах. Обрядить в кольчугу, подстричь волосы – на погребальном корабле будет выглядеть достойно. Худоба, конечно…

Не шевельнулся, просто стал садиться, точно руки невидимых слуг его поднимали. У Клэ-Р от ужаса снова дыхание перехватило, недостойно и глупо отшатнуться вознамерилась – но сжались остывающие пальцы на запястье, не пустили. Двинулись в глазницах яблоки тускнеющих глаз, на некромантку глянули, потом к гиане обратились…

Клэ-Р ощутила, что сидящий мертвец к ней обращается. О, Добрый бог – какой же сильный человек Белую корону носил!

…Качался светильник, полосы по бледно-синему лицу короля скользили. Смотрела Клэ-Р в глаза – живые или мертвые уже и не понять, – и слушала неслышимое…

– Всё, уходит наше время, – некромантка бережно коснулась плеча ушедшего короля, укладывая труп обратно – покойный Медведь упорствовать не стал. Вытянулось на ложе тело костистое, замерло. Веки медленно опустились…

Рататоск улыбалась – по-своему, чарующе:

– Вот сильный человек. Офигеть просто. Жаль, у нас в Медвежьей никогда не побывает, – некромантка спохватилась, обернулась к застывшим зрителям. – Чего встали⁈ Оживлять-то как? Я ж не справлюсь.

Метнулся к ложу лекарь-груаг, прыгнул лорд Жо. Некромантка уже деловито ухватила мертвого короля за лицо, словно шутя омерзительную шутку, зажала мертвецу ноздри…

Навалились втроем, потом еще Дер-Ланц помогал. Гиане, прежде чем она, ошеломленная, отскочила, крепко ступню отдавили. А лекари работали, переругиваясь. Считал вслух лорд Жо, в ритм надавливал на грудь покойника груаг, периодически крепко били мертвеца кулаками по грудной клетке, заросшей кучерявым седым волосом. Потом уже известная гиане нырятельная подушка появилась. Только теперь не дышали из нее, а наоборот, плющили с силой, кожаный сосок в рот покойнику вставив и руками удерживая.

– И еще раз! – лорд Жо, двумя наложенными друг на друга ладонями, нажимал на волосатую грудь. – Ага!

Клэ-Р видела, как чуть заметно шевельнулась борода короля. Многоголосо вздохнули замершие коротким строем груаги.

Зеркало мутнело от дыхания, пульс, немыслимо редкий, но ровный, нащупывался. Некромантка и ее супруг-воскреситель, отдуваясь, сели прямо на каменный пол и облокотились о ложе вновь не пожелавшего умереть короля. Лекарь-груаг подсунул под голову больного ту самую, бархатную, подушку, и сел рядом с магами.

– Можем ведь, – сказал ему лорд Жо.

Лекарь кивнул.

Дер-Ланц, сидящий на ложе в ногах короля, проскрипел:

– Не верилось. Истинное чудо.

– Чудо в вашем короле, – Рататоск одобрительно похлопала по шкурам ложа. – Великой силы человек. Но мы только полдела сделали. Тут такая головоломка: просто офигеть и не встать. Король подсказку дал, но полного ответа он и сам не знает. То заклятье мерзкое – как заноза. Побороть яд магический, к сердцу не пустить, король способен, но ведь она, заноза, снова и снова впивается. Где источник ее? Что ж вы, гвардейцы, колдуна-то упустили? Это колдун королевы нагадил, определенно он. Его бы за ребро подвесить, толково спросить каленым железом…

– За ребро – бабское развлеченье. Мы бы уговорили. Но нет выродка в замке, – вздохнул Дер-Ланц. – Уже хотели спросить. Сбежал.

3. Стены и норы

С предутреннего неба за Шепотом следила пара брезгливо прищуренных глаз: Луна и Темная сестра медленно бледнели. Клэ-Р брела по лестнице, жмущейся к подножью башни. Щеки давно высохли…

Тогда расплакалась гиана вовремя. И груаги, и шпионы некромантские приняли как должное – ночная дарк создание хрупкое, чувствительное, а здесь такое… И Клэ-Р смогла уйти. Добрый бог свидетель – притворяться никаких сил не осталось.

Искали магический капкан тщательно: разошлись пары телохранителей, лорд Жо с супругой, Лелг с тюленем, обратившимся в нелепую хромающую пародию на человека, – все обыскивали немногочисленные обжитые покои замка. Конечно, Шепот был огромен, и искать магическую ловушку по всему замку можно было годами. Но не могли же коварный капкан поставить в дальних пустынных галереях или в переходах под «береговыми» башнями, куда и люди-то никогда не забредали? Рядом где-то таилась ловушка-заноза, совсем рядом.

Правильная мысль. Клэ-Р как-то сама собой оказалась в паре с Авелем. Проверяли коридор между кладовыми и тем, что груаги называли «малой столовой». Гиана несла факел, Авель добросовестно осматривал стены. Чуть слышно топали ступни в толстых носках, иногда похрустывали кости скелета. Без плаща и мешков-рюкзаков он выглядел совсем голым. Клэ-Р было жалко глупого костяка, себя и факел, который сгорал понапрасну. В пустые, нищие кладовые, с небрежно брошенными дырявыми корзинами, стопами дурно сложенного белья, горками посуды на шатких стеллажах, было противно заглядывать. Нищета. Хуже чем у гиан в самые трудные времена.

Он был глупцом – старый Медведь, властитель всего-всего к северу и востоку от Белого пролива. Жалким, ничтожным старикашкой. Вонючая пута ему мать, козлу, рыбьим гноем беременному. Пердун траверсный.

Король не сказал ни слова – тут Рататоск права. Чувства – не слова, ими не объяснишь о ловушке, о тех книгах и картах, в тайниках спрятанных, о кожаных мешочках с монетами, похожих на обрубленные мужские колбасы. Впрочем, о тайнике Дер-Ланц знает. А Клэ-Р знает о короле. О наглом, жадном, бесчувственном уроде.

…Перекликались искатели – коридор доносил эхо голосов, и Шепот на миг замирал. И Авель останавливался, оглядываясь – гиана качала головой – нет, не то нашли груаги. И Лелг заря орет – нет там ловушки. Голоса стихали, Шепот продолжал свои собственные призрачные беседы. Коптил факел, старательный Авель трогал швы между камней своими хрупкими пальцами. Вышли в колодец башни – вверху пел и метался, ловя себя за хвост, ветер-дракон.

Клэ-Р думала о том, что короля нужно было убить. Давно. Мерзкий выродок-чужак, истинная пара королеве Кордейле. Когда-то ему нравилось опрокидывать белокурую суку на постель, забавляться, распиная белые гладкие ляжки, слушая непритворные стоны. Он даже хуже извращенной супруги – старше ведь втрое. Скотина. Старый, бесчувственный кабан с волосатой грудью. Правда, с другими девками он бывал мягче. Робкие, послушные, благодарные. Деревенские, неуклюжие, искренние. Брезговал король благородной кровью. Никаких дев из нежнокожих Рыб. И о леди Лизонне все врали. О голубоглазой Эльви тем более. Брезговал благородными дамами Старый Медведь. Разве что изредка, от скуки…

… – Возвращаемся, тут уж вовсе дикость, – сказала Клэ-Р, останавливаясь перед грудой камней, преграждающих коридор. Авель кивнул, повернули обратно. Гиана с тоской подумала, что именно таким мужчина и должен быть: толковым, немногословным. И демон с ним, что ростом не вышел. Хороший парень. Готовить, конечно, совсем не умеет.

…Когда-то король любил пожрать. Пиры, мясо и пироги, джин и темное пиво. А потом Медведь захотел жить. Долго. Очень долго. Жить, быть сильным и здоровым. Легкая еда, нежирная рыба – она так полезна. Снадобья правильные. Ветра и лед Шепота, где год как день. Это правда: Медведь опытен и мудр, силен духом и телом. Расчетлив, жаден к жизни и власти. Сто три года – как миг. Эликсиры и ветер с моря, уверенность и спокойствие, отвары горных трав и юные девки в постели – все к пользе мужчины. Пройдет сто лет, и еще сто… Задуман поход на Запад, сильный флот, хитроумные метательные машины и странный шар, способный летать. Длань Белой Короны дотянется за пролив, там за пустошами хорошие земли… Новые дуны и города отстроят к югу, возведут крепости у Пролива. Величие королевства, твердая рука и Старый Мудрый Медведь на троне. Так будет всегда…

…Клэ-Р ухмыльнулась теням факела. Его подловили. Похотливая потаскуха, которой позволили выносить принцев. Почти забытая, бесполезная. Но живая. Холеная, сытая, не знающая нужды…

Старый, тупой, выживший из ума козел. Чтоб ты удавился своей плесневелой мошонкой.

… – Сейчас осмыслим и еще попробуем, – сказал лорд Жо, аккуратно разрезая ломтик хлеба – окорока на нем была истинно ювелирная порция.

– Сложно, – Дер-Ланц вложил в рот свою порцию столь припозднившегося ужина. – Сначала было вроде бы все ясно, сейчас вновь ищем вслепую.

– Король считает, что где-то здесь, – напомнила Рататоск. – Виделся намек на мебель. Сел, укололся. Действует та магия отравы не сразу. Пока короля парализовало, видимо, успел отойти…

– Может, он трон в Хомпе имел в виду? – усомнился Арз-Ланц – умелый лекарь-груаг из спальни короля так и не выходил, – и здесь осмотр стен, колонн и дверных проемов занял немалое время. – Там колдуну все было легче устроить.

– Медведь в том зале Нижнего замка редко появлялся. На трон садился еще реже, – проворчал Дер-Ланц.

– Может, отхожее еще раз осмотреть? – предложил Лелг. – Очень ведь хитро может быть задумано – садишься и раз – околдован. Там еще крышка такая массивная.

– Трижды проверяли. И крышку тоже, – мрачно сказал Дер-Ланц, глянул на королевское ложе, на некромантку. – Но ведь здесь где-то.

– Угу. Дальше отхожего и искать бессмысленно. Так, Клэ-Р? – Рататоск в свою очередь повернулась к гиане.

– Полагаю, да. Но я же с королем говорить не могла.

– Так может причудилось что?

Клэ-Р смотрела в прищуренные глаза некромантки. На миг показалось: все знает мертвецкая магичка. Но этого никак не могло быть.

– Да кто я такая, чтоб чудилось мне?

От сказанной правды-неправды накатили слезы. Клэ-Р тщетно пыталась сморгнуть – щекам уже было тепло. Некромантка отвернулась, груаги тоже смотрели в пол. Даже человек-тюлень принялся свои приплюснутые лапы разглядывать.

– Ищем, – сказал Дер-Ланц.

Снова вышли в коридор. Следовало в сторону арсенала повернуть, там искать. Но Клэ-Р не могла. Ни искать, ни притворятся, ни решиться. Честно сказала Авелю:

– Слушай, я не могу. Иди с ними, а? Я потом.

Скелет кивнул, потопал за Лелгом и дарком. От дверей спальни вслед смотрела некромантка, но ничего не сказала…

…Щеки высохли и мерзли. До узких ступеней у площадки под башней было лететь и лететь, но Клэ-Р поглядывала равнодушно. Высота не пугала. Даже наоборот. Вот затягивает гиану в самую жопищу – вроде некуда глубже, а затягивает, затягивает. А в жопе какая высота? Там, в обиде смрадной, даже ветер Шепота порадует…

…Узкий проход внутрь башни: Клэ-Р постояла, глядя назад, вниз, на ленточку лестницы, на смутный сумрак двора. Толкнула носком сапога камешек – канул как в воду. Ночь еще меж башен Шепота. Странно, никогда не думала, что здесь по башне наружная лестница вьется-тянется. Впрочем, кто на башни из Хомпа смотрит? Вечная жуть тут клубится. Истинно вечная, если верить королю. А отчего ему не верить? Прижало стервеца.

Снова потекли слезы…

…Солнечный день, наверное, будет. Гиана смотрела на запад, куда медленно отступала, тонула в волнах залива, ночь. Восход закрывали горы, но трепетало уж предчувствие, грозило розовым. Клэ-Р сидела в оконном проеме, упираясь подошвой сапога в нишу, оставшуюся от давным-давно исчезнувшего оконного бруса. Да были ли когда-то в Шепоте окна?

Ничего не осталось от давних времен. Король немощный-дряхлый, кладовые пустые, в которых и мышей нет. Город на берегу, хвастливые гребцы, дальше Пролива никогда не ходившие, вонючие рыбаки-пьянчуги, воры и заговорщики, шлюхи дешевые, благородные лорды, на огра лишь целым воинством выходящие и совершенно неспособные удовольствие девушке доставить. Быдло защеканское. Да сгинь Авмор со всеми своим кланами обдрыстанными.

Клэ-Р вытерла щеки. Решать надо. Да ничего не решается. Напыщенная Белая Корона, старец, вовремя умереть не желающий. Медведь великий-духоперый, кол ему в…

Отчего не его, а свою судьбу сейчас решает гиана? Девка, пусть и не великого ума, но и не сильно-то виновная перед богами? Это наказание за гейсы обплеванные и забытые? А вот если сейчас… И что ты, Добрый бог, со шлюшкой непослушной сделаешь? Что можно еще хуже с ней сделать⁈

Клэ-Р качнулась к волнам, к ветру свободному, столь страстно ласкающему древний камень башни. Бездна навстречу уже поплыла. Дна не видно, дымка туманная, даже не разберешь: на камни или на волну ляжешь. Гиана знала, что падать будет в тишине, молча, лишь ветер утешит, в последний раз в уши напоет. Лучше уж в волны…

…Вцепились пальцы в щель между камнями, ногти, сквозь прорехи перчатки, в твердь Шепота так и впились. Намертво. Замерла девушка в шатком равновесии, на парус глядя. Драккар, вышедший еще затемно, шел на запад, словно ночную тьму пытаясь нагнать. На Добрую, должно быть, нацелились…

Клэ-Р сползла с подоконника. Сердце бешено колотилось. Перед глазами все еще дрожала дымка подножья башни, серое пятнышко паруса. Ладно, раз все живут, и мы попробуем. Будем истинной гианой, пусть и не Авморской, но богов уважающей, гейсы тщательно блюдущей, правильной…

Ладонь в драной перчатке потерла штаны – зад у прекрасной ночной дарк порядком замерз от долгого сидения на камне.

Решено. Пусть все живут, пута с ними. Клэ-Р двинулась к лестнице, но тут же попятилась – взбирался наверх кто-то. Вот, загни их Дубожуй, нашли время. Говорить ни с кем не хотелось – только не сейчас. Гиана шлепнула себя по губам, скользнула прочь от лестницы, присела за обломками. Не заметят: этаж размером с зал трактирный, да и каменных куч в избытке.

Лорд Жо с женушкой любимой. Прямо к окну прошли. Некромантка окинула взглядом волны залива:

– Ого! Вот где саги писать нужно.

– Да уж. Вдохновение, сопли и чернила замерзшие.

– Капитанишка приземленный. Чувствуешь ведь?

– Ладно, чувствую. Только ты выше не лезь.

Рататоск с сожалением взглянула на стену – наверх уводили остатки рухнувшей лестницы – по камням разве что ворона пропрыгает.

– Эх, некогда глянуть. Но ветер-то я запомнить должна?

Супруг горестно замычал – поздно – некромантка уже вспрыгнула на окно, выпрямилась в проеме. Раскинула руки, упираясь в камень: ветер мигом набросился, рвал темные волосы, надувал капюшон за спиной.

– Ух, жуть какая! – в голосе ведьмы был восторг.

Несчастный милорд молчал, держал руки наготове, дабы успеть ухватить за куртку свою дуру отчаянную, если равновесие потеряет. Впрочем, мучить его ведьма не стала, спрыгнула и была немедля подхвачена в объятья.

Мгновение они стояли молча, потом некромантка ткнулась лицом в панцирь лорда-капитана:

– Не злись. Ты знаешь – мне иногда нужно.

– Может и нужно, но я фиг привыкну.

Лиц Клэ-Р не видела, но догадывалась, что они улыбаются. Совсем сумасшедшие. Еще теснее обнялись. Сейчас радости предадутся. Гиана чужое возбуждение улавливала легко. Понятно, опасность сладко подстегивает, и Шепот им уже не Шепот.

– Лот-Те бы эту башню показать, – прошептал лорд Жо.

– Да, ей интересно было бы поразгадывать. Ну, мы толково расскажем.

– Ты не расслабляйся. Дойти еще нужно.

– Фигли мне расслабляться? Разве что на строфу-другую отвлекусь:

 
…На вершине древних чертогов,
Согрел он деву поцелуями страсти…
 

Сумасшедшие и правда поцеловались. Потом Рататоск одернула куртку и сказала:

– Пойдем. Надо все-таки отыскать этот капкан проклятый. И выбираться. Сиге ноги размял, на «Квадро» уже волнуются. Нечего засиживаться. Да и с голоду рискуем околеть. Тюленьи запасы меня что-то не прельщают.

– У нас два батончика в «эн-зе» есть.

– Девчонке отдай. Ломает ее здорово.

– Думаешь, она вообще не догадывается?

– Не знаю. Актриса она. Настоящая. Вот таких в шпионы вербовать, а не нас, простофиль. А тайна вроде никакая и не тайна. Груаги ее знают, по замку наверняка слухи бродят. С другой стороны, когда король статус менял, она как железная сидела.

– Этот Медведь – довольно странный король.

– Да все они, короли, странные, – непочтительно пробурчала некромантка. – Ладно, северный Ворон – еще туда-сюда. Видимо, потому что мамины советы слушает. А девчонка остроухая ничего так. Крепкая. С ее-то детством.

– Ты знаешь, что у нее на спине написано?

– Да что там за спина такая, что только о ней наш муж и думает? Пошли, делом займемся.

Клэ-Р выбралась из камней, оперлась о подоконник локтями и на миг закрыла глаза. Опять ненужное слышала. Ладно, «не видим, не слышим, не вмешиваемся». Лишнее пошло в… лишнее отставим. И идти нужно, пока Добрый бог в очередной раз не отвернулся.

Что и где искать гиана пока не представляла. Но нужно попытаться. Решила, значит, нужно. Пока требовалось попытаться не слететь с лестницы – спускаться оказалось значительно сложнее, чем взбираться наверх. Вот, акульий потрох, разве это жизнь – только сама вниз спорхнуть собиралась, а теперь колени трясутся.

Клэ-Р остановилась, прижавшись к стене, и крепко шлепнула себя по губам. Это за «акулий потрох». Отвыкай, блистательная дарк. Ветер дернул гиану за капюшон, насмешливо засвистел в уши. Но, видимо, одобряя.

На лестнице Клэ-Р так почему-то ничего и не придумала. Проходя через огромные арки, тоже. В королевской башне пахло людьми, в смысле дарками, людьми и скелетами. Мелькал свет у Чаячьей Дыры – кажется, кого-то спускали в колодец. С одной стороны, логично, – капкан мог таиться на парапете или рядом с веревкой. С другой стороны, маловероятно, что Медведь сам возился с колодезным воротом. На кой демон ему соленая вода?

Гиана невольно хныкнула: огрубевшая и отяжелевшая рука разучилась наказывать сквернословящий рот – вот губа треснула. Думать и говорить нужно правильно. А капкана в колодце, конечно, нет.

Клэ-Р прислонилась к стене коридора. Шепот перестал пугать. Да, голоса, да, древние духи. У гианы и так в голове голоса. Голосом больше, голосом меньше…

Капкан ставил колдун. По желанию королевы. Вообще-то, груаги могли бы сразу спросить у самой Кордейлы. В Шепоте нет Угла Честности. Ну, прогулялись бы в Хомп. Возможно, королева была бы рада. Она любит компании. Но Ее Величество исчезло. Развратная, безумная, но обхитрившая всех. Капкан… Да, Родившая Принцев желала королю много разного. На это ее фантазии хватало.

Клэ-Р, подпирая спиной темную громаду стены и закрыв глаза, вспоминала. Алчные лицо королевы, драгоценную сетку, выбившийся локон, алое пятно губ… Живоглотка…

Гиана осторожно потрогала губу. «Живоглотка» – не брань. Так оно и есть – королева хотела сладко отрадоваться и сожрать врага. Что она могла придумать?

Подсказка была в голове. Король знал. Нет, не слова: там тени чувств. Твердое, мягкое, теплое, стыдное. Глупо. Чего можно стыдиться, если умер? Умер, распахнулся, открыл сотню секретов. Обещал все. Комнаты в Белых покоях, десятки слуг, достойный брак и место у самого подножья трона. Всегда. Всегда рядом, советница, такая доверенная и близкая. Серебро, меха и бархат, южные шелка, жаркие комнаты, груды дров, чаны лукового супа…

Старый пень, где ты был раньше⁈ За яйца тебя на рею, тройным крюком, отмарок старый…

По щекам тоже получилось чувствительно. Клэ-Р проморгалась от пощечин, вытерла ладони о ворот куртки, поправила волосы. Пора стричься. Такая награда у гианы – быть красивой и улыбаться. Желательно, не разбитым ртом. А королевских милостей, места у трона, мы недостойны. Хотя недурно было бы выйти замуж за рыжего Гоури, надеть ему ошейник на шею, железную сбруйку пониже – говорят, есть такие для мужчин. И пусть копит силу годами. Смирился бы, тухляк отбараный, если бы Клэ-Р встала сразу за правым плечом Медведя, смирился бы. И клан бы его молчал. Уроды, они все уроды, слизни недодавленные, семя медузье…

Гиана заставила себя разжать кулаки. Потом получишь по лицу. Потом «накажешься», как говорит всё знающая некромантка. А Гоури проживет свою жизнь без сбруйки.

Спятившая гиана думает о мужчинах и постели, королева думает о том же, король думает о мягком, стыдном. О глупом. Это ведь просто. Стыдимся стыдной глупости. Своей. Все очень просто. Или нет?

Клэ-Р, все ускоряя шаг, двинулась по темному коридору. Проще всего проверить. И извинится за глупость, если ошиблась.

У дверей спальни Клэ-Р сбилась с шага. А если не идти? Смешная ведь догадка, неприличная. Конечно, гиана просто ошиблась. Не стоит тревожить короля. Лежит себе, и пусть лежит. Великий Медведь в спячке. Еще годик, два…

Клэ-Р вздохнула. Да, несовершенство конструкции. У «Козы» проблемы со снастями и такелажем, у гианы, в общем-то, тоже. Например, дать самой себе пинка нет никакой возможности. А губы окончательно плющить никак нельзя. Отложим воспитание.

В бесконечной королевской спальне все так же покачивался светильник. Слава Доброму богу, никого кроме лекаря не было. Клэ-Р, сбавив шаг, подошла к постели.

– Не нашли? – спросил Арз-Ланц, продолжая смешивать что-то в большом и мятом серебряном кубке.

– Нет. Сейчас колодец проверяют. Но вряд ли.

– По третьему кругу ищем, – груаг поставил кубок на табурет.

– Как король? – Клэ-Р, стараясь не морщиться, смотрела в бородатое лицо короля-Медведя.

– По-прежнему. Сейчас эликсир волью.

– Надо бы шкуры проветрить, – сказала гиана, и потянула ближайший мех.

– Джином короля от лежалостей протираем… – лекарь умолк…

Клэ-Р сунула руку глубже. Волчья шкура, порядком потертая, дальше медвежья, шерсть слиплась в сосульки. Тепло душное. Запах мужской. Да простят боги, не мужской, а вонь старческая. Рука ушла по плечо, ладонь на миг коснулась костлявого колена. Клэ-Р зашарила под следующей шкурой. Вот же бухтерство проклятое – не кровать, а целая палуба. Надо было с изголовья начинать.

Арз-Ланц наблюдал молча. Клэ-Р скинула куртку и запустила под шкуры обе руки. Под самим королем вряд ли будет, вдоль края нужно искать.