Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

* * *

Перемолвиться словом удалось только у уборной.

– Что делать-то будем? – с тревогой спросил Эри.

– Ну, выбор-то есть, – задумчиво сказал Морверн. – Можно сейчас глотки перерезать, можно и по прибытию.

– А если не резать?

– Чего это не резать? – удивился пират. – Должен быть какой-то порядок или нет? Парочка такая сильно знающая. Да и в багаже, чую, интерес найдется. Так что бухтёрь по уму. «Не резать», ишь, выдумщик.

– Нехорошо. Они подраненные…

– Подлечатся. Что ж мы дарки какие кровожадные, бессильным глотки резать? Подождем, – Морверн ухмыльнулся и принялся завязывать штаны. – Ты мне мозг не мути. Признал подружку или нет?

– Ну, вроде она… – Эри разозлился. – Мы спьяну побарахтались. Как я точно её узнать могу?

– Известное дело, – согласился пират. – Пока опять не напьешься, разве признаешь?

– Да я не о том! Волосы и все такое.

– У здоровяка – точно парик. У нее… Хитки их, баб, разберут. С виду ничего так. Приличная. С чего ей с тобой напиваться? Впрочем, мне дела нету. Кстати, ты знаешь сколько парик стоит? Дорогая штука. Это к вопросу о полезности знакомства.

* * *

Скрипели колеса. Клэ-Р пыталась лежать боком, но раненую руку так болью толкало, что впору выть. О, Добрый бог, не дай руке загнить. Ну не бывает одноруких гиан. Или пусть гиана прямо сейчас сдохнет.

Выехали поздно. Пока хоронили погибших, приводили в порядок обоз, Клэ-Р успела кое-как в себя прийти. Ночью словно в беспамятство провалилась. Сиплый вроде бы охранял. Лежали рядом. Хозяева кровать уступить не возжелали, видимо сочтя такую любезность уж совсем недостоверной. Хитро. Наверняка на багаж нацелились, но в трактире грабить глупо. Всё как-то странно сложилось. Впрочем, Сиплый с ними справится. Можно было бы их и там… Старший их на одной кровати дрых, красотка-племяшка – на другой. Внешние приличия соблюли. Конечно, никакая она не племянница, достаточно увидеть как на этого бандита смотрит. А может и родственница, сейчас мир совсем обесстыдился, с родней спать вполне естественным находят. А этот фальшивый кухонник у них в подручных ходит. Ах, пута зловредная, угораздило же…

Тянуло в сон. Боль притупилась, только сверток со шкурой проклятого снежака почти все место на телеге занимал. Клэ-Р попыталась поудобнее опереться об него здоровой рукой. Из завесы мокрого снега вынырнула знакомая широкая фигура. Огр зашагал рядом с телегой, раны от когтей хищника толстокожему дарку, похоже, совсем не мешали.

– Не знаешь, как на меня выпивка подействует? – озабоченно спросил Сиплый.

– Что, опять предлагали? Не вздумай пробовать, великий душитель снежаков.

– Подозрительно, что совсем не пью.

– Еще подозрительнее будет, если ты глотнешь и начнешь возницам головы отрывать.

– Хоть наемся, моя мудрая госпожа.

Клэ-Р промолчала.

– Шучу, – пробурчал огр. – Но с джином нужно будет проверить. Какой же я человек, если не пью?

– Потом приобщишься. Под хорошую закуску.

– Я не тороплюсь, – заверил людоед. – Но у нас скоро, неверное, сложности начнутся. Эти трое точно знают кто ты. Да и про меня.

– Я и не сомневалась, – сумрачно пробормотала Клэ-Р. – Как ты понял?

– Слышал. Шагаю на две телеги позади. Видят-то они меня видят, но что я слышу – не верят.

– Да, некоторые волосатые уши трудно переоценить.

– Иные дамы и еще кое-что во мне ценили, – напомнил огр.

– Сумасшедших сук в Хомпе – пол-замка, – согласилась Клэ-Р. – Ты долго себя расхваливать будешь?

– О, моя стремительная леди-хозяйка! Ты летишь во весь опор, стремительно нахлестывая горячего скакуна, буйный ветер развевает твои чудесные кудри, а ты неукротимо рвешься вперед, все спешишь, все торопишься. Куда именно, а, о моя мудрейшая?

Клэ-Р застонала и попыталась вытянуть ноги.

– Значит, о деле, – огр в очередной раз проделал отверстие в своей бороде. – Они подозревают, что у нас есть денежки. Ну и побрякушечки, само собой.

– Кухонник наболтал.

– Ну, он тебе гейс молчания не давал. Но они уверены, что я дарк.

– Да откуда они могут знать?

– Волосы с меня вчера сползли, – признался огр. – Но и кроме этого улик хватает. Беспалость – раз. Их старшего мои чудесные рукавицы не обманули. Немота – это два. И главное – запах.

– Не болтай глупости. Уж в запахах я и сама разбираюсь. Воняешь примерно так же как мы все.

– Девчонка утверждает иное. Кстати, она довольно странно разговаривает. Больная, что ли?

– Даже не сомневаюсь, – проворчала Клэ-Р. – С такой внешностью – и не найти покровителя получше этого оборванного бандита? Полоумная. Впрочем, все блондинки умом недалеки.

– Кстати, весь обоз уверен, что я твой любовник.

– Что, собственно, им еще думать? Тетки, конечно, от души сплетничают. Что ты ухмыляешься? Полагаешь, завидуют?

– Ясное дело. Ведь бабы-то меня определенно чуют, – заверил огр. – Не понимают, но чуют. Иные достоинства никакими овчинами не скрыть. Уж как алчно поглядывают. Да и мужчинам свойственно завистничать обладателю истинно редкого оружия.

– Болтун. Не такое уж и редкое. Но надо нам осторожнее быть.

* * *

– Так. Вроде добрались, – пробурчал Морверн, озирая крошечные домишки, сбившиеся в теснине фьорда. – Значит, Луик? Нора крысиная, как мы и думали.

Обоз полз по склону горы. Северный тракт никуда не торопился, последние два дня вволю поводив путников по скальным теснинам. Местами дорога петляла по лесу, но казалось, это тоже скалы – только зеленые и иногда стряхивающие с гигантских лап-рук тяжелые пласты снега. Эри, наконец, понял, что подразумевалось под поговоркой «как на верхушке луйковой сосны». Действительно, и не увидишь её, верхушку. Станешь, голову задерешь… Сначала сказочным карликом себя чувствуешь, потом и вовсе муравьем. И эти муравьиные ощущения настроения ничуть не улучшают.

– А орабли есть? – Го попробовала встать на возу во весь рост, но Морверн покосился, и девушка поспешно присела, оправляя юбку.

– Слов мы не выговариваем, слушать мы не слушаем, помнить не помним, зато уж как усердно неприятности ищем, – скорбно сообщил разбойник паре лошадиных хвостов и встряхнул вожжами. Хвосты, собственно, как и их хозяева – пара меринов, волокущих воз, отреагировали слабо. Устали. Весь обоз устал и едва тащился. Это только некоторые короткохвостые засиделись, забылись, и сейчас свое отгребут.

– Иновата – поспешно призналась Го. – Абыла – верфи и орабельная бухта по ту сторону. Отсюда не увидишь. Но в ородскую бухту корабли ведь тоже заходят? Вот я и подумала, вдруг… Когг или дромон?

– Вот думай, а болтовню сразу глотай. Когг нам боги едва ли пошлют. Да и слишком заметный здесь корабль, чтоб на него соваться. О дромонах здесь только бредни пересказывают – не видели настоящих кораблей. Так что драккар нам за счастье будет.

– Хорошо, – Го дернулась по-кошачьи изогнуться, но вовремя опомнилась. – Рыба-то свежая будет?

– Угу, ты сайдусу только свой хвост покажешь, и снастей не нужно. Губы-то утри. Опять погрызлась, – пробормотал Морверн, так и не взглянув на девчонку.

Го украдкой вытерла с губ розовую слюну. С клыками у сестрицы по-прежнему было нехорошо. Слова научилась не сглатывать, но тогда язык страдал.

– Так что, господа Уоганы, мы с нашими друзьями делать-то будем? – негромко спросил Морверн. – Неучтиво просто так отпускать.

– Да нужны они нам, рыбья шерсть? – угрюмо спросил Эри. – Сам же говорил – с таким громилой влегкую не справимся. Молчат, и пусть себе молчат.

– Пока молчат, – согласился пират. – А если мы шепнем удачно? Сдается мне, что эта парочка разновесная кому-то попрельстительней покажется, чем хвост наш драный. И в серебре, опять же, если взвесить…

– Сами засыплемся, если на них наведем, – сказал Эри. – Не нужно их трогать.

– Она некрасивая, – сказала Го. – И обще улящая. Сразу идно. И ем тебя взяла? Неужели умелостью? Ассказал бы. Мне от интересно как она…

От тычка кнутом Го увернулась, но кнут оказался обманным маневром и пальцы «дядюшки» уже стиснули девичье ухо. Любознательная нахалка зашипела, но тут же смолкла. Мгновение она и разбойник смотрели в глаза друг другу. Эри был уверен, что Го больно – мозолистые пальцы пирата не мягче кузнечных клещей. Но эти двое вели свой нескончаемый спор, и кухонник вновь чувствовал себя лишним.

– Пустил бы ты её, Морверн. Ей-то наплевать, что ухо оторвется, так ведь вырастит вместо него что-то мохнатое. Хлопот не оберемся.

– Парик напялит. Как твоя кукла сушеная, – пробурчал пират.

– Ействительно, – Го потерла, наконец, освобожденное ушко. – Акая она астоящая? Ыжая?

– Черная. На взъерошенную выдру похожа. И отстаньте от меня. Она мне не нравится. Но убивать я ее не хочу. Она нам ничего дурного не сделала. И вообще девчонок не убивают…

– Растянуть, оно конечно. Кухонник взрослеет, о правильном думает, – заметил Морверн, подбодряя лошадей. – Действительно, минога молодая. Не дело её сразу на «перо» сажать.

– Оть посмотреть ожно удет? Отом я ее без «ера» грызану… – жалобно пообещала Го.

Эри не говоря ни слова ускорил шаг. Лучше к охранникам подойти. Может о городе еще что полезного скажут. А эти двое… даже не поймешь над кем они больше издеваются: над кухонником мягкотелым, или друг над другом? Хвостатая, между прочим, когда её наставник за ухо держал, грезила чтобы и чмокнул разбойник. Даже глаза свои бесстыжие прикрыла. Угу, целующийся Морверн. С вершины луйковой сосны мы это увидим…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Хвост на палубе

1. Сделка

Мышеловка. Этого следовало и ожидать. Ехали-шли, шли-ехали, и приехали.

Клэ-Р сидела у бревенчатой стены. В комнате было жарко, и девушка была одета очень легко. Вернее, не до конца раздета: нижняя юбка и мягкие уютные сапожки создавали иллюзию дома. Вот только дома полы были чище. Этих бы трактирных служанок…

– Не скребись, – сказала Клэ-Р, не открывая глаз.

– М-ммы, – огр, устроившийся рядом с каминной трубой, сделал вид, что не расслышал, но чесаться перестал. В последнее время взял моду скрести себя рукояткой стилета. Борода, того и гляди, клочьями начнет отклеиваться. Понятно, там, у трубы все равно, что в самой печке сидеть, вспотеешь. Но где еще одну накладную бороду найти? Луик – это не столица.

Дело совершенно не двигалось. В проклятом Луике беглецы сидели уже восьмой день. Кораблей не было. В смысле, с полдюжины драккаров торчало в порту, но выходить в море эти бездельники не собирались. За это время ушел лишь один припозднившийся «зверобой» – остальные промысловые корабли давно были в море: у ледовых полей толстуны принесли детенышей, самая пора для добычи нежной «пуховки» и жира.

Клэ-Р довелось уже неоднократно пробовать толстуний сыр. Есть можно, даже довольно вкусно, но запах… Теперь гиане предстоит насквозь пропахнуть этой дрянью. Даже похоронят ночную дарк в негнущемся саване из шкуры толстуна. Обычаи Луика – это ужас какой-то.

Огр хмыкнул и попытался поковырять рукояткой стилета в ухе.

– Что там? – прошептала Клэ-Р. – Ты блох гоняешь или делом занят?

– Чешется, – людоед глянул ехидно. – Понимаешь, опять о «Длинном весле» болтают. Пересказать?

– Обойдусь, – Клэ-Р машинально попыталась стянуть на колене прорвавшийся шелк юбки. – Ты слушай внимательно. Мужчины о развлечениях и деле обычно одновременно говорят.

О бардаке под названием «Длинное весло» гиана уже была наслышана вполне достаточно. Единственное веселое заведение Луика – место известное каждому горожанину, потому и служащее неизменной темой для шуток, сплетен и прочей ерунды. Даже приказы обоих лордов-наместников, сидящих в городе от Угрей и Рыб, интересовали горожан куда меньше. Естественно, скучища в городе ужасная.

Огр подобрался, почти прижал ухо – небольшое, но весьма схожее со свинячьим, к каминной трубе. Происходящее внизу, в общей зале трактира, слышно было вполне прилично. То, что гиане казалось смутным бормотанием, прерываемым взрывами хохота, для Сиплого было громким оживленным разговором с массой забавных скабрезностей, пьяных признаний, деловых предложений и нешуточных угроз. Шепот или крики: для огра особой разницы не существовало. Иногда Клэ-Р задумывалась: сколько напарник знает о ней самой? Слышал разговоры с гостями, с Иво-Онн, с Киской? Вряд ли, каменный мешок огра находился слишком далеко от Жилых покоев. Не мог Сиплый много слышать, да и чего, собственно, стыдиться честной гиане? Тогда она соблюдала гейсы и вообще…

Огр поднял толстый палец, смахивающий на обрубок ливерной колбасы:

– Опять… Те чужаки-контрабандисты. Сейчас перескажу…

Клэ-Р ждала. Сиплый слушал долго, потирая ладонью вспотевший лоб, и поскребывая рукоятью стилета щетинистую, с проплешинами, макушку. Клэ-Р вновь прикрыла глаза. Терпение гианы – её главное достоинство. Естественно, после привлекательности и умения искусно радовать. Терпеть, улыбаться, терпеть… Даже если придется работать в «Длинном весле», гиана будет улыбаться. Улыбаться дешевым гостям-рыбакам, пьяным гребцам, случайным купчикам, всем… Но это в самом крайнем случае. Ночная дарк и дарк-людоед способны на большее. Нужно только ждать и ловить момент…

– Значит, так, – Сиплый чуть отодвинулся от трубы и утер тряпкой пот. – Опять о том же, пусть их демоны на вилку посадят.

– Я тоже хочу поужинать, – заметила Клэ-Р. – Но сейчас не отвлекайся.

– Не отвлекаюсь, – огр высморкался в тряпку. – Контрабандисты набирают команду. Пойдут на юг, возможно аж к самому злодейскому Глору. Корабль вроде новый, но толком никто ничего не знает. Ищут людей сильных, рисковых, нанимают на весь сезон. Плата вроде недурна, но это-то и сомнительно. Всех хороших гребцов уже разобрали. Шваль осталась, пьянчуги… Но тот парень, который сейчас рассказывал, что он джин, настоянный на толстуньих яйцах любит, так этому парню обязательно «ноги делать» нужно. Он вчера череп разбил плотнику с Китовьей улицы, за долг не отданный. Но дело не в долге, а в сестре того из «китовых», которая не дала, потому что… Гм…

– Я поняла суть. К кораблю возвращаемся.

– Да, к кораблю. Не пойдет парень. Уже договорился с рыбаками, его к скалам мыса Бантри подбросят, дальше двинет пешком к углежогам. У них до осени отсидится, потом в Ларгсс пойдет. Рисковать не хочет.

– А нам к углежогам тащится незачем, – пробормотала Клэ-Р, наливая в кружку воды.

Сиплый задумчиво высосал воду, вновь утер тряпкой лицо, тщетно пытаясь промокнуть непролазный кустище бороды:

– Значит, хочешь рискнуть?

– Слушай, я тебе еще раз говорю: одна тряпка для соплей, другая как полотенце.

– Я задумался, – огр встряхнул просторный лоскут. – Значит, рискуем?

– Мы здесь ничего не высидим. Болеть ты вечно не можешь. Интерес ненужный привлечем.

– Это верно. Но самим в руки к каким-то обдолбышам соваться? Ты девочка сладкая, а вот что со мной и с серебром удумают сделать?

– Договоримся, – прошептала Клэ-Р. – Часть серебра на себе спрячешь. Всё не отберут. Да и по закону мы дорогу оплатить должны. Потом как-нибудь…

– Что «потом», это ясно. Для начала хоть все «короны» можем отдать. Доплывем, я попрошу вернуть. За это не беспокойся. За морем они сговорчивее будут. А я голоднее. Но вот дорога… Их же много будет. Команды и в сорок рыл бывают, а то и за полусотню. Конечно, это не будет… дромон гигантский, но… Ты не такая уж крепкая девушка.

– Выдержу. Я – гиана. Потом отлежусь.

– До Доброй – пять дней пути при попутном ветре. Тебе худо будет.

– За себя беспокойся. Я выдержу.

Огр выругался и протянул кружку. Клэ-Р налила ему воды:

– Я сейчас за ужином выскочу. Что, бадью полупустую нести?

– Видят боги, я самый счастливый огр на свете, ведь сами прекрасные гианы за мной выносят… – Сиплый отвернулся к ведру, принялся развязывать штаны.

Болезнь должна выглядеть достоверно. Наболтали обозные попутчики о косматом вдовушкином охраннике вполне достаточно. До города здоровяк добрался, а тут-то у него бок разодранный и воспалился. Известное дело, когти снежака – не шутки. Свалился охранник, еще неизвестно отлежится или нет. Вдовушка гулящая за недужащим охранником ухаживает, опять же, вполне понятно – в её положении за любого мужика обеими руками ухватишься. Пусть он хоть и страхолюд квадратный.

Главное: на глаза поменьше попадаться. Клэ-Р шмыгала задней дверью, горшок с едой тоже прямо на кухне брала. Так даже лучше: ужинать наедине с Сиплым просто и спокойно. Проблем у одинокой молодой женщины и так хватает.

За восемь дней в Луике гиана была с мужчинами дважды. Один раз зажал за рынком глупый нетерпеливый грабитель, прижал нож к горлу. Шум поднимать, вопить и иные глупости делать – себе дороже выходило. Клэ-Р потерпела. «Корону» и несколько медных «щитков» урод отобрал. Покупки оставил – а там было добра почти на две «короны». Глупый скот, одно слово. С другим, полезным человеком, Клэ-Р провела время в таверне у порта. Вполне прилично повалялись, даже серебряное колечко гиана заработала. Вот только настоящего толку не вышло – хоть и серьезный человек в постель упал, но помочь с кораблем не мог. Бывает, – ночная дарк не ростовщик, ей расписок и векселей не дают. Иное тревожило. Радовать стало противно. Словно опять на ту телегу, трясучую, неудобную садишься. Видимо, сглазили гиану. И ведь кухонник это начал, чтоб ему…

Поужинали тушеной капустой с крольчатиной. Огр с вздохами подцеплял на двузубую вилку густую смесь.

– Перестань, – сказала Клэ-Р. – Доберемся до Доброй, купим баранов. Двух. Я узнавала – там овец разводят. Не очень дикий народ в Доброй.

– Лучше бы дикие, – проворчал огр. – Дикие двуногие бараны. Которые сами в лапы идут.

– Угу. Дикие бараны идут в лапы дикому огру.

– Ну и что? Я своей крови не стыжусь. Нас людишки боятся, значит, не из самых последних дарков твой напарник. И если я изредка волю себе даю, что вполне естественно…

– Естественным последствием будет твоя туша насаженная на колья. Зачем такой риск?

– Брось, ты все понимаешь. Зов крови. Я привык регулярно закусывать жирной крольчатиной, а ты сама не своя, если не порадуешь благородного кролика.

– Это мой долг. И главный гейс.

Сиплый посмотрел, выковырял капусту из бороды:

– Ладно, заткнусь. Но давай этого ублюдка-обсоска поймаем. У рынка его найти не так уж трудно. Чуть больше риска…

– Нет. Незачем будоражить город. А этого дурачка рано или поздно на нож и так посадят. И вообще, я тебе рассказала вовсе не для того…

– А ты и не рассказывала. Просто начала зашивать юбки. А я выпытал. Мы партнеры или нет?

– Ну, если милорда людоеда это так веселит, то партнеры. Но с мужчинами я как-нибудь сама разберусь. До тех пор, пока меня не начинают резать, ты не вмешиваешься.

– Заметано.

Клэ-Р поморщилась:

– Начал выражаться как какой-то «деловой» оборванец.

– А мы кто?

Гиана аккуратно насадила на вилку кусок краюхи, дала партнеру:

– Ладно, давай подумаем, как выйти на этих контрабандистов.

– Выйдем, – огр вытер дно горшка, сунул хлеб с вилки в заросли бороды. – Но пойдем вместе. Иначе сиятельная гиана опять окажется в постельке, но вот захотят ли с ней поболтать после радостей?

* * *

– Так или иначе, дело сделано, – заметил Эри.

– Лывем. Рямо на юг! – радостно согласилась Го.

– Странно, не пойму и какого демона они на нас польстились, – проворчал Морверн. – Я бы таких сомнительных морячков, да еще с пассажиркой, близко и к старому корыту не подпустил.

Встреча с нанимателями произошла в крошечной комнатушке старой таверны, что стояла на склоне, почти над самым выходом из бухты. Родственничкам повезло. Действительно, странно. Эри Уогану до сих пор не приходилось в гребцы наниматься, но контрабандистов он представлял как-то по-иному. Странные господа, вроде как и из благородных. Наличие Го в качестве пассажирки их явно не обрадовало, но, видимо, знания Морверна в парусном деле наниматели оценили. Да и рослый Эри приглянулся. С набором команд в Луике дела сейчас обстояли сложновато.

– Стурворм их разберет, – продолжал ворчать опытный пират. – Меня о ветре и парусах пытали, о болезни девкиной расспрашивали, а умеет ли грести это чучело, что кухонником зовется, так и не спросили.

– Что, сразу не видно, что я с веслом знаком? – хмыкнул Эри. – Не глупей тебя там господа сидели.

– Дамы, – ехидно поправила Го. – Мой ратец к лагородным леди еравнодушен.

– Девки тоже гладкие, – согласился Морверн. – И смотрели на диво нагло. И где это видано по морским деловым разговорам потаскушек таскать? Нет, слыхал я, что и баба на корабле бывает по делу, а не для кочерыжного дранья, но все равно. Но главное, что за корабль нам под…

От толчка Эри слетел с тропы, оказался в заснеженной расщелине, мимо метнулась, подбирая юбки Го.

– Дальше от тропы! – шикнул Морверн.

Эри карабкался за сестрицей, следом лез пират. Замерли, распластавшись на ледяном боку валуна.

Прохожих Эри увидел уже со спины. Но не узнать было трудно: одна квадратная, коротконогая, с плечами непомерно широкими, и вторая… Легкая, недокормленная…

– Овсем обнаглели, – прошептала Го. – За ами так и таскаются…

Морверн показал «племяшке» кулак. Го мигом замерла.

Пара внизу свернула по тропке, срезала путь, выходя к таверне.

– Если вдуматься, ничего удивительного, – задумчиво пробормотал Морверн. – Бегут как мы, думают как мы. С другой стороны, пора с этим завязывать. До смешного доходит. Хватит богов веселить…

– Да чего там, – Эри попытался удобнее устроиться на ледяном валуне. – Они же молчали. «Стучать» не стали. Что мы их трогать будем? Нехорошо.

– Любился, – хихикнула Го. – Эри Уоган влюбился. В отаскушку.

– Помолчи, – недовольно сказал Морверн. – Кухонник наш – парень взрослый, сам разберется кого ему барить. Девка, конечно, амара еще та, но сдержанная. Не то что некоторые. Да и здоровяк нам западлы не творил. Пусть дышат. Но в море за нами им тащиться незачем. К чему там глаза лишнее видевшие, да рты болтать способные? Пусть здесь остаются.

– И что? Порежем, но так, чтоб не совсем околели? – мрачно поинтересовался Эри.

– Моряки они еще те, – Морверн встал, отряхнул свой почти новый плащ. – Значит, пассажирами сесть норовят. Ну и пусть садятся. Только на другое корыто. И попозже. Как раз монеток наскребут. Потому как сейчас им заплатить нечем будет.

– Я оже ойду! Ихо, – вдохновилась Го.

– Ты сейчас рот тихо закроешь, – холодно сказал Морверн. – Я на клинок много чего брал. Крови не боюсь. Но кошели тайком ловчить, побрякушки у амары тощенькой крысить – это не ко мне. Человечка найду. Тут цырлапых много. Всё до медяка брать не будут, с голоду наши знакомцы не сдохнут. А ты, Гонорилья Уоган, можешь с ловким человечком пойти. Подкрадешься, кошель коготком подцепишь. Великий подвиг. То-то хвост от восторга затрясется.

– Глупила. Не одумала, – жалобно сказала Го.

Морверн только сплюнул.

* * *

Жалкий вид таверны не поколебал Клэ-Р. Понятно, сомнительные делишки в приличном месте обделывать не станут. Рискнуть придется.

– Готов?

Огр потрогал рукоять топора и едва слышно просипел:

– Если что, сразу под стол ныряй. Не дотянутся. И выбегать не спеши. Похоже, и снаружи присматривают.

Гиана невольно глянула на пустынную улочку, домишки, прилепившиеся к скалам:

– Про стол помню. А здесь кто смотрит?

– Наверху. На тропе сидят. Мы там мимо проходили. Я тебя смешить не хочу, но показалось, знакомые. Те, что с твоим кухарем любезным.

– Опять⁈ – Клэ-Р передернула плечами. – Что за проклятье такое?

– Может и показалось, ветер звук сносил, – огр неуверенно промял бороду. – Девка ихняя странная. Голос такой…

– Клала я на девку. Пошли. Решили рискнуть, рискнем…

* * *

Кабинет в чумазой таверне все-таки имелся. Щелястая выгородка с хилой, украшенной выжженным силуэтом морского змея, дверью. По дневному времени таверна была почти пуста, партнеры беспрепятственно пересекли залу. Клэ-Р стукнула в деревянное брюхо жженого змеиного шедевра:

– Господина Фуаныра мы можем видеть?

– Заходите, – слегка удивленно сказали изнутри.

Сидело за столом, уставленным тарелками и кувшинами, аж четверо. Высокий черноволосый молодой господин и человечек попроще: этот белобрысый и невысокий, да две девицы. Молодых, довольно смазливых. Клэ-Р поняла, то дело не выгорит.

– Ого! – сказал черноволосый господин, оценивая едва протиснувшегося в дверь Сиплого. – Вот боец так боец!

Огр воспитанно поклонился, поправил за поясом свой здоровенный топорище. Девицы смотрели изумленно. Белобрысый тип, наверное приказчик, кашлянул:

– Ну, уважаемый, говори. Какой опыт? С парусом работаешь? Далеко ли от Луика ходил?

– Прошу прощения, милорды, – упавшая духом гиана взяла себя в руки. – Это мой хороший знакомый, и он, увы, с детства почти не разговаривает. Но умом и силой боги его не обидели, да и в жизни кое-что повидал. Далеко от Белых земель путешествовать ему не приходилось, но повидать свет не прочь. Надежный человек, можете не сомневаться.

– Хм, а сколько в этом человеке иной крови? – совершенно спокойно поинтересовался черноволосый господин. – Уж пусть уважаемый за оскорбление не сочтет, любопытно узнать от кого такие ручищи достались?

– Ах, милорд, – Клэ-Р улыбнулась молодому господину. – Мой знакомый шутки понимает, но собственной головой клянется: сила и стать от папаши досталась. Рыбак был, под Авмором деревушка стоит. Потом уж они в город перебрались. Соседствовали мы. От мальчишек меня защищал, – гиана вновь улыбнулась.

– Ты, любезная, улыбаться так перестань, – совершенно некстати вмешалась темненькая девушка, сидящая справа от видного милорда. – Улыбаться мы и сами умеем. Кроме того, на службу моряков вот этот достойный господин нанимает. Так что не усердствуй не в ту сторону. Мы здесь так, из любопытства.

Белобрысый замухрышка пробурчал что-то вроде «сами вы…» и строго взглянул на Клэ-Р:

– Улыбаться мне не нужно. Знакомый твой – человек солидный, мог бы и сам с нами встретиться, да объясниться. Хотя бы и знаками. Мы понятливые. На корабле нам посредники не к чему.

– Так, милостивый господин, я бы и сама вашего соизволения просить хотела. Мне бы до Доброй добраться…

– Нет, уважаемая, – твердо сказал белобрысый господин Фуаныр. – Пассажиров не беру. Нечего приличный корабль в пошлый «лотос-померанец» превращать. Потерпи, через месяц в Добрую десяток посудин будет шнырять. А вот знакомца твоего найму с удовольствием.

Сиплый сделал шаг вперед, кашлянул-гмыкнул. Вышло довольно угрожающе: молодой лорд чуть сдвинулся, явно освобождая рукоять меча, девки отшатнулись в стороны, словно нарочно давая простор для маневра.

Клэ-Р поспешно шагнула к столу, заслоняя Сиплого:

– Милорды, дамы благородные – он же ничего дурного не хотел. Дикарь просто, деревенщина. Гейс он дал – проводить меня к дядюшке. Осиротела я. Внезапно. Один родственник в Доброй…

Девки, обе, смотрели презрительно. На одинаково смуглых (загорелых, что ли?) лицах одинаковая усмешка. «Врешь, шлюшка. Да еще и неумело». Та что покрасивее: светловолосая, стройная, в черной шелковой сорочке-рубашке, подбрасывала на ладони яблоко – того и гляди, фруктом в лоб запустит. Девица поневзрачнее: темненькая, с обрезанными чуть выше плеч прядями, надменно прикрыла ресницы, теребила свой рукав. Пальцы затянуты в кожу перчаток, темную, под цвет волос, дорогую. Элегантно, чтоб её пута удавила.

Гадюки. Обе. Ревнуют, ненавидят с первого взгляда. Из тех стерв, что гиану, даже не видя, чуют.

Ничего не понявший господин Фуаныр рассеянно поскреб себе поясницу и сказал:

– Это… Опять, значит, дядюшка? Вот дела. Подумать нужно. Горло промочить… Идите-ка, выпейте чего-нибудь. Мы подумаем.

Выставили. Довольно вежливо, нужно признать. В зале Сиплый сел на жалобно скрипнувшую лавку, Клэ-Р пошла к стойке. Заказала взвара, не торопилась. Огру нужно послушать. Под самой дверью не сядешь, подозрительно. А от стола, даже с его ушами, не очень-то суть уловишь. В кабинете орать не станут.

Клэ-Р вернулась к столу. Огр сграбастал кружку, всосал горячее:

– Ничего так.

– Не обжигайся. Что там?

– Я и говорю – ничего. Серединка на половинку. Пассажиры совсем не нужны. Ни за деньги, ни даром. Меня бы взяли. Рабочие руки требуются. Но почему-то меня здесь за полу-тролля принимают. Ты этих чудищ случайно не видела? Похож?

– Не видела. Меня за кого приняли?

– Так понятно. За шлюху.

– Плохо. Не угадали мы.

– Не угадали. Но не так уж плохо. Не нужно нам с ними связываться. Опасные они.

– Кто? Этот лох белобрысый? Или соплюшки эти принаряженные? Ладно, лорд из благородных, мечом владеть умеет…

– Эх, ты, дитя Хомпских постелек, – вздохнул огр. – Когда ты о тех временах забудешь, глаза пошире раскроешь? У того, кто капитаном назвался, на заднице кинжал пристроен. У одной девки в рукаве что-то. У другой на поясе. Лорд… Я его может и срублю, только и сам целым не останусь. Ты о пчелах слыхала? Когда они роем?

– Меня в детстве кусали, – призналась Клэ-Р.

– Ну, меня жизнь обделила таким счастьем, но представляю. А здесь за дверью рой сидит. Небольшой, зато без всякого жужжания друг друга понимают. Нам до такого согласия едва ли дойти.

– Не могут они роем быть, – пробормотала гиана. – Блондинка с лордом спит. Я такие вещи чувствую. Любовница за хозяина выхватывать кинжал и резаться не станет. Это, пута меня возьми, уже не в какие ворота.

– Угу. Ты гианой родилась. Они-то другие.

– Ну и пусть обделаются от счастья, – Клэ-Р посмотрела в сторону стойки – ширитти хотелось невыносимо. – Я такая, какой родилась.

– Это да, – огр поковырялся в бороде, допил взвар. – Они свободные, а мы из Хомпа. Из каменного сердца. Мы Угол Честности видели.

– Не нервничай. И не выдумывай. Взглянул на людей вполглаза, и все знаешь?

– Нет. Я о нас с тобой все знаю.

Клэ-Р хотела обозлиться, но сил не было. Опять идти куда-то, искать корабль, лгать, бояться разбойничьей Доброй. Ох, Добрый бог, зачем ты так гиану мучаешь?

– По губам себя шлепни, – прошептал огр. – Дерьмовые мысли думаешь.

Скрипнула дверь, выглянул приятный милорд:

– Эй, соседи. Загляните, пока взваром не упились.

Клэ-Р вошла первой, на всякий случай склонилась в поклоне.

Милорд уже сидел рядом с девками. Господин Фуаныр прохаживался, заложив руки за спину:

– Томить не буду. Не возьму. Моряки мне нужны, не пассажиры. Хоть молчун ваш и крепок, да морского опыта нет. Всё.

Клэ-Р еще раз поклонилась:

– Благодарю, милорд. Нет, так нет.

Гиана повернулась к двери. Огр уже норовил выбраться боком. Перехватил взгляд, моргнул одобрительно. Клэ-Р резко развернулась к столу. Шагнула ближе, пинком ноги, жутко невоспитанно, подвинула табурет. Села, почти упала. Положила ладони на стол.

– Нет у нас ни родственников, ни соседей. Уехать очень нужно. Помогите. Гейс дам – отработаем сполна.

Черненькая кивнула в сторону стоящего у стены господина Фуаныра:

– Ему…

… – решать, – закончила беленькая, тряхнув экстравагантно падающим на щеку локоном.

– Нет. Вы – рой. Вы вместе, – пробормотала Клэ-Р и повернулась к капитану: – Милорд?