Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

– Эй, Эри, плывут уж за пайком, – крикнул Лодер, удивший рыбу за камнями.

– Так готово почти, – отозвался кухонник. – Тебе здесь налить? Горяченького?

– Не, я на «Козе» пожру. Со всеми.

Странное дело, но отчего-то все хотели вместе обедать-ужинать. Капитан соизволял одного вахтенного на посту оставить и покушать нормально. «Нормально», это значит, с разговорами. Понятно, не засиживались. Но пару коротких историй послушать-рассказать успевали. Вот Лодеру о лесах только дай услыхать. Го в том большая специалистка. «Кедры кронами мыкаются – и днем там емно. Крадешься – орох! Медведь алину ест…» Да уж, до попадания в кошачье состояние дева Гонорилья медведей, конечно, видела. Пару раз туши добытых охотниками зверей, но чаще в виде готовой медвежатины. В кладовой Озерной запас для гостей всегда имелся. Эх, Озерная, там-то экономить дрова и пресную воду и в голову не приходило…

К островку приближался плот. Толкал один Сиплый, капитан нырял, не теряя времени, в сетку круглобоких моллюсков собирал. Впрочем, огр и один справлялся – вон, – плот как под парусом прет. Приноровился людоед своими толстыми лапами воду взбивать. На плотике сидела девчонка, придерживала груз.

Эри котел с огня уже снял, крышкой прикрыл. Сейчас малость остынет…

Господин Фуаныр высыпал из сетки раковины.

– Что-то мало, – сказал Сиплый, весьма полюбивший нежных «улиток». – Надо бы у третьего островка понырять.

– Вот и поныряешь, – сказал капитан. – Для обучения. А то ты к верху задом все всплываешь, а вдовица вообще… Разве порядок?

Девчонку учили плавать всей командой. По большей части ободряли советами, а Сиплый и сэр-капитан так и в воде показывали, как надлежит руками-ногами двигать. Что-то получалось у черноволосой.

Над некоторыми вещами думать Эри упорно не хотелось. Вот почему этот кривоногий и клыкастый дарк ей вроде родственника? Почему она капитана слушает и дает себя безжалостно в воде за руки-ноги дергать, будто так и надо? А кое-кого обходит. Разговаривает, порой улыбается, а что-то такое северное, холодное все время в глазах остается. Ладно бы стеснялась…

Кое-что помнилось. Комнаты для гостей, запах рачков, ласки до изумления бесстыдные. Она, конечно, тогда иной была. Но как же сладко и… Ох, не вспоминать! Нет, уж какая там стеснительность у гианы замковой.

Девчонка, на гиану давно совсем и не похожая, шмыгнула за скалу. Купаться и учиться. Мужчины разговаривали: Лодер уверял, что ветер ночью изменится. Будет юго-западный, вот стурворьими кишками чуется. Значит, можно будет попробовать еще разок «Козу» сдвинуть.

– Посмотрим, – сумрачно сказал капитан. – Ветра сильного еще два дня точно не будет. Я и без всяких змеиных кишок чую.

Чутью капитана можно было верить безоговорочно. Эти южные фуа – толковый народ. Недавно господин Фуаныр показал кухоннику, как нужно рыбу чистить – оказалось простое движение ножом у спинного плавника удивительно облегчает работу. Вот всю жизнь у воды озерник прожил, а подишь ты…

…Рубашку Клэ-Р снимать не стала, все равно мокрая, да и не хотелось лишний раз на свои изуродованные руки смотреть. Сиплый на днях сказал: «заросло как на собаке». Утешает. Ожог действительно заживал, но след навсегда останется. А на другой руке от когтей снежака зарубки – для симметрии. Осталось ноги покалечить и полный набор украшений заиметь.

Пока ноги были ничего – не такие уж белые, приятно от солнца пожелтевшие, да и кривиться по примеру огровых пока не собирались. Вообще, погода здесь, на затуманных Козьих островах, была как… Вот не с чем сравнить бывшей гиане. Может, на засмертных полянах Добрый бог уставших людей таким ласковым теплом радует? И водой нежной.

Клэ-Р шагнула глубже и осторожно поплыла. Смешные движения – капитан говорит «тихий» способ или, как непонимающие сухопутчики, говорят «лягуший». Лягушек бывшей гиане видеть еще не приходилось, а со способом немножко получалось. Главное, слаженно двигать конечностями. И напрочь забыть, что глубина под тобой.

Дно здесь почти сразу обрывалась. Сиплый говорил, роста три, не больше, а там дно, камни, песок и вкусные улитки. Потом еще ниже дно, а ближе к «Козе» опять мелеет. Ну, до шхуны бывшая гиана самостоятельно нескоро доберется. И вниз лучше не смотреть. Это как на мачту забираться…

Тень в воде Клэ-Р не испугала – кое-где камни со дна к поверхности поднимаются. Морверн на такой подводный островок как-то влез: рыба очень хорошо клевала, только стоять в воде неудобно. Надо место запомнить…

…Тень мелькнула, и не стало ее. Стукнуло тревожно сердце. Клэ-Р не раздумывая, развернулась и поплыла к скале. Чуть левее – там выбраться можно…

…ближе к берегу мелькнул, рассекая воду, темно-серый гребень. Гребень или плавник? Да все равно, пута их возьми, туда плыть нельзя. Клэ-Р судорожно пыталась сообразить, удерживая себя на месте коротенькими гребками. Хотелось поджать ноги – пятки аж ныли. Там Оно… в глубине…

…что-то рассекло волну, бывшая гиана заметила, как вновь мелькнуло то серое, больше все-таки на плавник похожее. Быстрое. Но это дальше от островка. Сколько их⁈ Или одно вокруг кружит?

Сделав два гребка к спасительной скальной тверди, Клэ-Р уловила движение – опять слева, в глубине. Бывшая гиана не раздумывая опустила лицо в воду. Сиплый уговаривал в воде глаза открывать – там же все видно, там интересно, но до сих пор Клэ-Р смотреть в глубь было страшно. Видела уже ту муть ужасную, когда у Грет-Интестин задыхалась. Но сейчас не время о прошлых смертях вспоминать. Новая гибель от песчаного веселого дна идет…

…И правда шла. Серая остроносая тень – лапы-плавники растопырились, хвост раздвоенный. Чуть длиннее самой купальщицы. Рыба, наверное. На знаменитого стурворма не похожа. Не подпустит ведь к берегу…

Клэ-Р коротко вздохнула воздуха, снова опустила лицо в воду. Гудело-урчало в ушах – вот голос у моря какой. Играли на дне солнечные лучи, темные пятна камней казались чудищами к песку прижавшимися, затаившимися. Клэ-Р ощупью ковырялась под рубашкой – стилет намертво в ножнах сидел, доставаться не желал…

…выбросила полутьма, пронзенная желтым солнцем, быструю тень. Скользило веретено живое, упруго изгибаясь, не лапы, плавники короткими крыльями в стороны торчали. Морда скошенная с улыбкой злой зубастой…

…не выдержав, Клэ-Р заорала прямо в воду. Задыхаясь, вскинула голову, успела заметить, как тварь к правой ноге идет…

… поджала ноги пловчиха, из воды чуть не до пояса, выпрыгнула. С плеском обратно плюхнулась, ноги почему-то выше головы оказались, изо рта пузыри, в рот соленая вода хлынула. Зато в руке, наконец, жало стилета оказалось. Клэ-Р пытаясь выплюнуть воду, крепче сжала оплетенную серебряной нитью рукоять. Сейчас… Если в глаз трехгранной сталью, оно…

… – если балласт передвигать, – капитан вдруг замолчал. Завертел головой – белобрысые влажные волосы иглами встопорщились. – Кухонник, а ты куда рыбьи кишки выбрасывал?

За скалой плеснуло, крикнул вроде кто-то невнятно…

– Гиана! – Сиплый прыгнул по скале так, что под ногами моряков камень вздрогнул.

Капитан метнулся вдоль береговых камней. Лодер ухватился за копье. Эри было проще – уцепился за облюбованный уступ, взлетел на каменный откос… два шага, гребень… Девчонка вертелась в воде, так что брызги летели. В руке что-то зажато, волосы лицо облепили… И тень большой рыбы от нее уходила, вот разворачиваться начала – сверху всё отчетливо видно…

Эри прыгнул со скалы – как в детстве, когда с камня разбегался и в озерную воду вонзался «снетком», с руками над головой вытянутыми…

Малость разучился – вода плотной оказалась, но сразу ушел поглубже – снизу виднее. Рука нож из ножен уже сама выдернула. Где рыба? Маленькие пятки, воду взбивающие, Эри видел – нет, кормить и кормить дурочку – дитя какое-то. Потом по ушам звучный «плюх» ударил – Сиплый спешил поучаствовать в купаниях. Квадратная тень огра ко дну заныривала, усердно кривыми лапами работая. Соображает…

Потом Эри увидел рыбу. Шла к хрупким пяткам, сильно хвостом работая. Атаковала. Кухонник изо всех сил толкнул свое тело наперерез, эх, правая рука с ножом загребала дурно. Не успеть, наверное…

Рыба шла быстро, но так же быстро с желтого пятна песка чуть потемнее тень метнулась. Хвоста у капитана не было, но задними лапами он греб отменно. Тьфу, рыбья шерсть, ногами конечно… Ножом тронул рыбу в брюхо, вроде бы не сильно, но та мигом дернулась в сторону, выпустила бледно-розовый шлейф крови…

…в сторону – это к кухоннику. Эри успел ударить ножом, – целил в морду скошенную, куда-то попал, но тут самого сильно ударило-развернуло, плечо болью обожгло…

… винтом крутился в воде кухонник. Всё булькает, плещет, орут то ли в воде, то ли над водой. Вода помутнела, и вообще очень хочется воздуху глотнуть…

Глотнул, успел увидеть, как в воду Лодер с копьем сигает. Опять рокочущий шум в ушах, вот рыба ошеломленно под самой скалой бьется, Сиплый норовит ее за плавник ухватить, ножом грозит. У дна лягушкой капитан растопырился – момент ловит. Две пары ног у поверхности болтаются, хвост какой-то… нет, это древко копейное… Лодер с девчонкой тоже нырнули, но этак – задницы на солнце на манер поплавков…

Эри плыл к рыбине, собираясь врезать ножом от души – у самого плечо пекло, словно к раскаленному котлу прижался. Сейчас, гадина тебе…

Первым успел ударить капитан, потом били в три клинка, чудом друг друга не задевая. Подплыл Лодер, норовил копьем ткнуть. Рыбина почти вырвалась из кольца, но куда там – в кровавой мути только на сталь и наткнешься…

… – Выволакивай, выволакивай! – шумел капитан. – На уступ! Эри, дальше от воды убирайся! Кровью исходишь, а у них нюх нюхастый.

Акула это была. Эри поглядывал на пасть – зубы интересные, углом этаким. Некоторые поломанные – должно быть и добыча вроде Сиплого акуле попадалась. Вот же гадина. Плечо жгло – хотелось заорать все морверновы слова, что в памяти имелись. Но смысл какой орать? Кончилось все, а кожа, шершавым акульим боком содранная, нарастет. Девчонка – лицо бледное, черными прядями волос исчерканное, но рубашку на бинты рвет сосредоточенно.

Подошел капитан:

– Так, сейчас замотаем. Я ж говорил, под подзобятник их бить надо.

– А где он, подзобятник? – отплевывая воду, поинтересовался огр.

– Там, куда я и бил, – оскорбился капитан. – Смотреть надо внимательнее.

Замотали руку, собрали имущество, посмеялись над гарпунщиком-копейщиком Лодером. Тот уверял, что если в жабры колоть, то копье не подкачает. Загрузились на плот – как выразился капитан – «акула акулой, а обед по расписанию». Добычу можно и потом разделать.

Эри самому плыть, подружек острозубых подманивать, не разрешили. Сидел на плотике, придерживал котел в мешок замотанный. С другой стороны обед придерживала Клэ-Р. От своей рубашки рукава и подол она оторвала. А руки у нее был всё-таки изящные. Шрам и пятно ожога их не портили. Эри очень хотелось спросить про татуировку на спине девчонки – рассмотреть толком не успел. Но приличные люди о таких вещах ведь не спрашивают.

– Спасибо, – неожиданно сказала Клэ-Р и похлопала по лысоватым, хотя и на разный манер, макушкам Лодера и Сиплого. – Попрыгали, будто драгоценность какая утопает.

Эри она просто улыбнулась, но и так было приятно.

– Ха, так тут у нас на «Козе» много кого, – сказал, отфыркиваясь Лодер. – Но гиана-то одна.

Девчонка улыбнулась уже по-другому, будто решила что-то важное.

* * *

– Стрижется, – небрежно сказала Го, хлюпая из кружки кисленький взвар. – Ыба ее не съела, еперь она тебя точно околдует. Ысой башкой.

– Двумя руками кружку возьми и не обливайся. Хороший продукт, между прочим, – пробурчал Эри. – И хватит сплетничать.

Сестрица-оборотниха по-прежнему испытывала трудности с питьем из кружек и стаканов. Прямо забулдыжные какие-то манеры.

Го ухватила кружку двумя руками, дохлебала и, облизываясь, сказала:

– Акие сплетни? На алубу глянь. Машинка хитрая, ама стрижет. Парни мотрят. Интересно едь.

– Ух, забухтерила меня совсем. Видишь, лепешками занят. Не отвлекай.

Выглянул Эри попозже, когда сестрица из камбуза убралась. Действительно, черноволосая сидела на рундуке, а за ее спиной стоял Сиплый и в лапе у него какая-то штуковина поблескивала. Огр ею хвастливо пощелкивал, видно, уже заканчивал колдовать. Лодер и Морверн сидели на фальшборте и смотрели представление. Эри не выдержал, налил себе кружечку и вышел. Вроде как проверить куски акулятины, что на веревке вялились.

Действительно колдовство. Черноволосая уже мало-черноволосой была – волос в прическе на ноготь оставалось. Головка аккуратная, ушки острые торчат, но так это все… неправильно. Эри затосковал. Нет, изящно, конечно. Только не поймешь: лучше просто девчонка или эта… опять гиана из замка столичного.

– Видел, Эри, штуковину чудную, – сказал Морверн. – Мигом всю красоту вровень делает.

Сиплый с видом фокусника вновь щелкнул рычагами-рукоятками стальной машинки:

– Редчайшая вещь! Древние дарки придумали.

– Хорошая вещь, – сказал с мостика капитан. – Для чистоты и от блох. Видел я уже такую стрижалку, хотя и не совсем дарковскую. Полезное устройство. Но вы сильно не рассиживайтесь. Работы полно.

– Заканчиваем, сэр. Могу я спросить, можно ли на борту серьги носить? – звонко спросила Клэ-Р.

Капитан задумался, что-то подсчитал и сказал:

– Можно. Но не больше пяти. И ты это… разговор помнишь? Особая красота и дразнение нам без нужды.

– Да, сэр. Но я же гиана. Выдерживать себя должна.

– Матрос ты сейчас! Гиана, гиана… Сами вы гианы. Заканчивайте.

Эри пошел к лепешкам, и только ставя кружку на стол, понял, что ни глотка не выпил. Потому что смотрела. На кухонника гиана смотрела. С другими говорила, а смотрела…

Серьги в уши Клэ-Р действительно вставила. Всего три и небольших. Но то колечко, что в острие ушка качалось, оно… Ох, рыбья шерсть, зачем думать-то об этом? А ведь поглядываешь все время, как дурень деревенский, украдкой…

* * *

– Два дня! – капитан Фуаныр, для наглядности показал два пальца, шикарно растопырив перепонку. – Два дня и погода изменится. Кто не понял?

– Все поняли, сэр, – заверил Морверн. – Значит, готовимся?

– Да, – капитан заложил руки за спину и прошелся у штурвала. – Море непонятное, скрывать тут нечего. Но смену погоды все указывает. Готовимся. Ночью рыбу ловим, все добро собираем и на корабль. Ничего не забыть, плот разобрать. Дверь или брусья уплывут – шкуру спущу и из жалования вычту.

– Ясно, сэр, – без всякого зубоскальства заверил разбойник.

Шкуру спускать капитан, конечно, не станет, но неприятностей отгрести можно. И из жалованья удержит наверняка, а если что, так и нож в глаз можно схлопотать. В финансовых и дисциплинарных вопросах господин Фуаныр шуток не любит. Оно и правильно.

* * *

Рыболовная команда отбыла на острова. Капитан с Морверном и Лодером рыбу ловить, Го – поддерживать костер. Ну и прибирать рыбную мелочь. Капитан Фуаныр, по своему островному происхождению, полагал вполне естественным, что свежую рыбку можно и сырой потреблять. Тьфу, хоть бы присаливали для приличия. Теперь там, во тьме, мерцал огонек костра, и звезды над островком Королевы Козы тускнели и меркли.

На палубе лампа горела – палубная команда над разостланным кливером сидела. Вообще-то парус починили, но было приказано перепроверить еще раз. Эри орудовал большой иглой, укрепляя шов, и на склоненную голову гианы старательно не смотрел. Покачивалась, поблескивала сережка в кончике уха, и этот блеск опять так и норовил взгляд притянуть.

– Чего примолкли-то? – поинтересовался Сиплый, бережно скатывая край парусины. – Заканчиваем ведь.

– Угу. Сейчас взвара хлебнем, и в гамак. Клэ-Р первая на вахте – пробормотал Эри.

– Давайте, спите-дежурьте, – Сиплый поднялся. – А я на остров. Чую – жарят свеженькую. Аж слюнки побежали.

– Одурел⁈ – изумилась девчонка. – Куда в темноте? Акулу подманивать?

– Действительно. Завтра рыбы нажарим. Маринад поставлю… – поддержал Эри.

– Готовишь ты, Эри, слишком хорошо. А порой хочется старое вспомнить, сыроватое, недожаренное, – огр ухмыльнулся. – А свежая акулятина попадется, тоже в дело пойдет, – он хлопнул по ножнам на бедре.

– Да ты совсем… – начала возмущаться гиана, но Сиплый, похрюкивая, прошел к борту. Через миг звучно бултыхнуло…

– Вот голодная морда, – кажется, испуганно пробормотала девушка.

Эри собрал инструменты. Сердце колотиться начало. Вот, рыбья шерсть, понятно же от чего.

– Взвар-то ставить?

– Так холодный попьем, – как-то беспомощно сказала девчонка.

Эри сходил на камбуз, наполнил кружки. Вот отчего и не попробовать? Намекнуть? Она же живая. Опытная. Почему бы двоим при таком удачном случае…

На палубе девчонки не было. Эри чуть не грохнул глупые кружки о фальшборт. Но тут и она из люка выскользнула. С тем кувшинчиком, что думалось, криволапая оборотниха случайно утопила.

– Я вот случайно джин нашла. Не хочешь по глоточку, для тепла?

– Да я не замерз. Ты глотни, рубаха-то короткая…

Что-то не так с девчонкой было – вроде бы даже руки у нее вздрагивали. Приложилась прямо к кувшинчику. Глоток щедрый, второй, третий. Ух, как воду пьет. Глаза широко раскрылись, поперхнулась. Эри поспешно подал кружку. Запила взваром, задышала, мотая головкой остриженной.

– Крепкий.

– Хм, согрелась?

– Да, хорошо, – протянула зачем-то назад кружку.

Эри опять не понял – что за движение такое отчаянное? Боится, что ли? Принял кружку, горячие пальцы девчонки на запястье легли. И уже не отпустили.

От паруса пахло солью, от девчонки тоже солью и еще чем-то сладко-горьким, тревожащим. Духи, наверное, но такие уж тонкие. Как она сама. Рубашка с оторванными рукавами ничему не мешала: ох, боги, какая теплая, гладкая кожа под ней. Не прижимается, а льнет, и вкрадчиво, и бесстыдно. Ладони узкие по бедрам парня гладят. Дрожа, целуя в шею горячую, в ворот рубашки лицо погружая, Эри чуть не взвыл – ох, боги, как бы удержаться, не соспешничать. Девчонка ладошкой на грудь нажала, к парусиновому палубному ложу кухонника прижимая. Завязки штанов сами расползлись, а губы с языком сладчайше по плечу мужскому скользили, жалили неимоверно…

…Эри все-таки выл – придушенно, давясь и свои губы кусая. Выгибался, за парусину хватался. Звезды сквозь снасти в глаза сыпались.

Не довела. Смилостивилась, отпустила. Эри, дурея от блаженства, бережно освободил гиану от штанов матросских. О, боги, какая же она тоненькая, хрупкая. Осторожнее надо…

Был кухонник осторожен. И не осторожен тоже был. Гибкая, но сильная. И сдохнуть можно, до чего умелая. Сначала Эри стеснялся рубашку скинуть – повязка на плече, противно ей будет. Но рубашка сама слетела. Что там повязки, царапины да шрамы, когда накатывает так немыслимо…

…Палуба теплая, парусина чуть шуршит, ахают, стонут парень с девушкой на разостланном кливере. Потом, уже и не на кливере. «Коза» ворчливо поскрипывает, но не возражает…

…В губы все-таки целовать не давала. Пьянел Эри. От тела тонкого, пальчиков, чьи ласки в судорогу ввергают, от того джина вдвоем, в несколько глотков допитого. Катились по коже капли жгучие, пополам со сладкими брызгами взвара. Пили их, и друг друга одурело пили. Усадив девушку на планширь, Эри все-таки поцелуй взял. Упиралась, отворачивалась, но ритм сладкий уклониться не давал. Губы джином пахнущие, чуть шершавые. Ох, вот целоваться она совсем не умела. Учил, не отпускал. Качал и учил. Ослабли губы, зато руки и ноги еще тесней обняли. Всем телом она умела делать. Ой, ведьма тоненькая. Теперь еще и целовалась правильно…

…Как чувствовала – когда взвыть был готов – милость давалась. Передых, чтоб иным заняться, от чего совсем уж… Рундук широкий, ступеньки к мостику, снова планширь… Волна плещет, двое задыхаются. Извивается рисунок странной татуировки на девичьей спине, темные линии узора ходуном ходят. Снасти скрипят, безумье накатывает… Когда в ладонях голову нежащую держал, собственные ноги подкашивались, сам за борт был готов прыгнуть. Нет-нет, еще, еще хоть миг!

Всё чувствовала, у грани отпускала…

Не говорили. Некогда было. Да ведь и понятно всё…

…У штурвала удобно оказалось. Узнает капитан – точно за корму обоих за шеи вывесит. Прогнулась гиана, за рукояти точеные ухватившись, ахала едва слышно. Хорошо ей было. Эри это точно чувствовал. Но не до конца хорошо. Уклонялась настойчиво от нежности. Даже пьяный блаженством, Эри помнил, что тогда что-то не так делал. Но сейчас-то подскажет, не выдержит. На колени опустился, вывернуться не дал, ласкал, пока у нее ноги не ослабли, потом к себе развернул. Скулила тоненько, слабела, выгибалась упруго, опять слабела. Эри знал, что хорошо ей, очень даже. Судорога безмолвная, еще одна…

…Прижимал к себе Эри Уоган странную девочку, головка ее безвольная на плече лежала. Реснички трепетали, вздрагивало колечко серьги в ушке смешном. Утомил. Но сладко утомил. Отдохнуть маленькой нужно.

Только положил на парусину, за рубашкой потянулся, замотала головой, глянула изумленно.

– Ты лежи, – прошептал Эри. – Замучил ведь.

– С ума сошел? Ведь радость же…

Не понимал чего-то кухонник деревенский. Потянулась, мигом оживая. Ахнул Эри…

Вот понятно человеку, что нет, и не будет в жизни мига слаще. Палуба, скрип снастей снисходительный, тепло ночного воздуха и живое тепло. Гиана…

Добрел до камбуза, вылил в кружки остатки взвара. Голова кружилась. Не от джина – что там было-то, капли. Возбуждение, желание, и еще… Ну, нет тому названия. Да и какое, рыбья шерсть, желание⁈ Ведь досуха выжат. И еще хочется. Надо акулятины отварить. Лодер болтал, что мужскую силу укрепляет…

Гиана, уже в рубашке своей драной, стояла на коленях среди парусины, смотрела на бушприт.

Надо сказать что-то. Ласковое, такое, чтоб всё поняла.

– Клэ-Р, я…

– Ты только глянь, господин Эри…

Клочья белые к «Козе» ползли. Туман белесый. Не иначе, тот самый.

– Сигнал подаем!

Вместе метнулись к убранному в кубрик фонарю, столкнулись. Едва выскочили на палубу, как со стороны островков донеслось тревожное:

– Ау-аум!!!

Заметили там туман. Сейчас на борт рванут.

– Готовимся!

– Давай!

Торопливо крепя шкот Эри, подумал, что боги на жизнь людскую сверху срать хотели. «Господин». Ну, почему⁈ Ведь так было… волшебно. Разве гиана понять не могла?

Туман сгущался на глазах. Уже накрыла пелена оборотничий марс, спускаться ниже начала. Клэ-Р взобралась на ванты, размахивала фонарем. Козьи острова уже скрылись, но вахтенные успели разглядеть плот, спешно отчаливающий. Эри готовил кабестан. Вот будет шутка, если не успеют…

Успели. Фыркая, карабкался по раскачивающемуся трапу Сиплый, запрыгнула на планширь сестрица, следом Морверн с вязанкой рыбы…

– Шевелись! Имущество бережем, – орал капитан.

С плотиком все-таки не успели, «Коза» уже закачалась, поднявшись с надоевшей песчаной подушки. Тянуло ее с отмели…

– Работаем, ленивые козопасы!

Под одним кливером летела в темноту шхуна. Ветер западный, слабый, но течение так и несло «Козу» сквозь белую мглу тумана. Впередсмотрящие на баке шхуны напряженно вглядывались в туман, но даже утлегарь [12]12
  Утлегарь – наклонный брус, являющийся продолжением бушприта.


[Закрыть] было не разглядеть в густом «молоке».

– Это сё они, – задумчиво сказала Го. – Заклятье, видимо, акое. Раз – и освободились.

– Не бухтёрь, – пробормотал Морверн. – Какое еще заклятие выдумала?

– Ну, они рахнулись. И сё разом изменилось.

– Тебе что за дело: барились, не барились. Убыток нам, что ли? Туман-то, задницу ему наизнанку, блудуны не прозевали.

– Убытка нам ету, – согласилась Го. – Наоборот. Богам орошая случка в радость. И хотя екоторые умают…

– Рот закрой и за ходом следи. Нашла время. Ты разве рысь? Овца ты упертая, духоперая, сопливая…

Го улыбнулась, по лицу ее гуляли пятна-узоры. Овцой девушка-оборотень не была, а рысь, пусть и без великого опыта, своего добиться сумеет. Терпения хватит.

Капитан Фуаныр еще раз глянул на молочную пелену за бортом и закрыл дверь каюты. Время еще есть. Несет, чуть севернее относит, но обратно несет – в направлениях фуа ошибаться не умеют. Значит прилив и отлив? Записать все тщательнее надо. Удивительное дело, все-таки.

Капитан открыл корабельный журнал и принялся тщательно выводить буквы. Эх, страничка узковата. Что скрывать, господин Фуаныр грамоте выучился не так давно, и с ведением документации испытывал определенные затруднения. Слово «портал» писать не стал. Во-первых, аванк знает, как оно вообще пишется, во-вторых, это предположение важное, но весьма и весьма секретное.

Закончив с записью, капитан облегченно вздохнул, выглянул на палубу. Нет, туман рассеиваться не начал. Фуаныр прикрыл дверь, вынул из мешка островную находку. Здоровяку-огру нужно будет заплатить. Не слишком щедро, чтоб не подумал чего. Бесспорным доказательством находка не станет, но все-таки. Капитан поскреб ногтем легчайший металл – красно-белая краска на трофее кое-где сохранилась. Еще можно было прочесть округлые буквы: «Ока-кола». Сам сосуд, по форме похожий на стеклянный стакан, что в дорогих тавернах Тинтаджа выставляют, особого впечатления не производил. Фуаныр о таких сосудах, да и об их содержимом, странновато-пузырящимся, слышал от друзей, но полагал что сосуд должен выглядеть как-то посолиднее.

– Сами вы ока-колы, – пробормотал капитан и запер находку в металлический ящик, что смешно назывался «сей-в-ф».

Туман уже не очень пугал. Клэ-Р старалась на него не обращать внимания, укладывала в бухту мокрый линь. Сиплый складывал те брусья, что успели спасти от брошенного плотика. Закрепил и спросил:

– Ну?

– Опять было, – призналась гиана. – Трижды. И в глазах опять темнело, и кажется, кричала я.

– Слышал. Краем уха, – огр покачал головой. – Молодец кухонник. Умеет.

– Ты что говоришь, твердолобый⁈ Мне-то как дальше?

– Да ты не огорчайся, о несравненно ободранная ночная дарк. Полагаю, такие ужасы с тобой не каждый раз сотворяются.

– Не шути. Я глупость сделала.

– Опять?

– Взяла, и «господином» его назвала. Ну, после радости.

– Дура.

– Но не лорд же он! Я правду сказала. Случайно. Думала о гейсе, вот и…

– Не шмыгай носом, о многодумающая дура. Смотри, туман редеет…