Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

На палубе снова орали. Что-то стучало и гремело. Несло вонючим дымом. Похоже, дерутся. Но кто⁈ Люк кубрика по-прежнему оставался запертым. Из-под его решетки и валили серые клубы. Вот сквозь дым промчались моряки, кашляя, столпились под мачтой. Смотрели наверх, на надстройку. Последним к мачте прошел маленький, сейчас почему-то медлительный Сучок. Держась за грудь, медленно опустился на колени. Лег… Из груди торчала оплетенная тонким кожаным шнурком рукоять ножа…

… – Задохнемся, – хрипел Эри.

Они с Морверном пытались сбить решетку люка. Крепкие прутья держались. Лодер, – подслеповатый моряк, оказавшийся в компании задыхающихся родственников, надсадно кашлял, тоже старался приподнять решетку, но больше мешал. На трапе было и так не развернуться.

– Сиплый, разбухтёрь тебе корму, – прорычал Морверн. – Помочь не хочешь?

– Или вы, или я, – мрачно отозвался здоровяк, оставшийся где-то между гамаков.

Пробуждение отдыхающей вахты было весьма неприятным. Сейчас тлеющую тряпку уже затоптали, но дыма в кубрике оставалось предостаточно. Сверху на палубе топотали сапогами, кто-то выл от боли. Но не девушки. На Эри накатил приступ ярости, кухонник уперся в решетку, так что спина затрещала…

– Стой! – рявкнул разбойник. – Дай Бороде…

Получив толчок в плечо, Эри свалился в удушливую тьму. Мимо протиснулась сопящая тень – оказавшись на трапе Сиплый уперся широкими плечами. Захрустело: и трап, и решетка…

– Эй, сидите там смирно! – заорали сверху.

Сиплый рыкнул, получив укол в плечо сквозь проклятую решетку. Морверн с проклятьем рванул здоровяка за штаны:

– Шею продырявят.

Тяжело дыша, запертая часть команды сгрудилась у нижних ступеней трапа.

– Я решетку вмиг вынесу, – просипел бородач. – Если ступеньки выдержат.

– А дальше? – поинтересовался Морверн, пробуя острие своего ножа. – Только высунемся – посекут. У них и ножички и топоры.

– Враз надо, – сказал Лодер. – Все одно порежут.

– Не бухтёрь. Уже догадались, – в ярости прошипел Морверн.

На палубе завопили, застучали сапогами…

– Давай! – Морверн подпихнул Сиплого. – А мы держим.

Ступеньки трапа застонали – ножищи здоровяка уперлись еще сильнее – решетка наверху тоже трещала. Эри с разбойником и Лодером снизу удерживали грозящий рассыпаться трап…

…Капитан Фуаныр стоял у парапета, разглядывая подступающих бунтовщиков. Топоры, кинжалы и даже молот на длиной ручке, капитана не пугали. Несколько раздражал дротик, по явному недосмотру оказавшийся в руках паршивых сухопутчиков. Фуаныр презрительно оттопырил губу, и, держа руки за спиной, повторил:

– Предлагаю одуматься. Суд будет справедливым.

– За борт его!!!

Бунтовщиков, стоящих на ногах, оставалось шестеро. Одного славно угостила повариха, второй, юркий живчик, так вроде бы неплохо работавший на снастях, схлопотал нож от самого капитана. Еще двое из шести были порядком подпорчены: одному кухонный кипяток обварил ляжку, второй заимел резаную рану на предплечье. Полагаясь на свое умение обращаться с метательными ножами, сэр капитан намеривался сохранить как можно больше людей живыми и работоспособными. «Козе» нужна команда. С чего эти дурни сейчас-то взбеленились?

…Бежали к трапу, размахивая плотничьими топориками и ножами. Эх, придется жестко останавливать. Фуаныр с сожалением погладил оплетку рукояти метательного ножа…

…Взмах – резкий, почти неуловимый. Крепкий мужчина, уже вскочивший на ступеньки трапа, раскинул руки, словно налетев на стену… Рев подбадривающих себя бунтовщиков мгновенно стих. Попятились… В тишине осуждающе поскрипывала «Коза» – шхуну разворачивало бортом к волне…

– Я говорю – одумайтесь, – раздраженно рявкнул капитан. – Слышите, увальни блинские?

Мерзавцы на оскорбление не откликнулись – отволакивали своего храбреца. Рукоять ножа торчала у того изо лба, кровь неторопливо наполняла глазные впадины. Собственно, могли бы и не возиться – уже не сотоварищ – корм стурвормий.

– Эй, капитан, всех не перережешь, – с яростью сказал бездельник, что на кличку Медный откликался. Этот крепко сжимал дротик. Явно из зачинщиков, как капитан и предполагал.

– Так я всех и не хочу. Может у вас какие требования? Поторгуемся, – со слабой надеждой предложил Фуаныр.

Обе руки его опять были за спиной. В поясных чехлах сидели еще два метательных, за мягким голенищем сапога ждал своего часа испытанный морской. М-да, попрыгать придется. Собственно, сами они дураки…

Бунтовщики не отвечали. Шушукались, затем двое, бочком, не спуская взгляда с капитана, двинулись к каютам. Не велика хитрость – надеются арбалеты захватить. Нужно было стрелялки вместе с остальным оружием запереть. Впрочем, чужими арбалетами много не настреляешь. Значит, семейные олухи глупый бунт не поддержали. Это хорошо. Может, и не околели в кубрике?

Возню в запертом кубрике Фуаныр слышал. Слышал стоны дурака с обваренным лицом, шорохи поварихи, запершейся на камбузе. Скрип частей обиженной «Козы», хлопанье ненадежного шкота… Шхуна требовала внимания. Да, сейчас олухи приволокут арбалеты, и тогда самому капитану придется бунтовщиков атаковать. Всех не резать и самому сильно не подставиться – вот достойная задача. Ничего, мнившему себя хитрецом Стругу, без глаз хитрить трудно, Медный тоже обожжен и растерян. Лиха повариха, этого не отнять. Жаль, уж такую отъявленную фигню стряпает…

…Лихая повариха затянула зубами узел повязки. Руку жгло невыносимо, слезы катились по щекам. На палубе что-то притихли. Кончено? Долитый котел побулькивал на огне, на столе лежал наготове большой разделочный нож. Гиана знала, что клинком ничего сделать не сможет. Не тому училась. Да и левая рука сейчас вовсе отвалится. Нож, побрякивая, подкатывался к бортику столешницы. Корабль крутило. «Козе» не нравилось происходящее. Потонет. И все потонут. Хотя, тонуть не так больно, как обвариваться. Клэ-Р попробовала и того, и другого…

За дверью пробежали. Начали возиться у двери пассажирской каюты. Барить лезут. Бедняга Го, совсем ведь девчонка, к такому непривычная. Нет, какое барить? Тогда бы с гианы начали. Не по соблазнительности, а потому что фокус с кипятком любого раздразнит. Обваренный Струг, слава Доброму богу, отполз вдоль борта подальше от камбуза. Но ведь не сдох, временами вон как душераздирающе стонет. Не могли о нем, а, следовательно, и о поварихе, скоты-бунтовщики позабыть. А Сиплый, видимо, уже не придет…

Клэ-Р стиснула в кулаке черенок разделочного ножа и этой же рукой принялась осторожно отодвигать засов. Гиана обязана соображать быстро. В камбузе ничего не высидишь. Опомнятся мужчины. Они, конечно, в Углу Честности не бывали, но уж придумают, что именно над неловкой поварихой учинить…

…Один бунтовщик отжимал лезвием топора дверь «пассажирской» каюты, другой наваливался плечом… Клэ-Р смотрела в щелку, придерживая дверь камбуза. Ввалятся, можно будет заднего в спину ударить. Или подождать пока штаны спустят и займутся? А куда бить? Прямо в спину, наверное, неразумно. Там хребет… Не подумала научиться глупая гиана, а ведь что стоило спросить у разбойника. Или у кухонника. Он-то, наверняка, знал.

У штурвала что-то крикнул капитан. Жив, надо же!

Приободренная Клэ-Р крепче сжала нож.

Моряки с дверью, наконец, управились. Треснул запор, ввалились…

Ступить на палубу гиана не успела. В пассажирской каюте что-то глухо зарычало. Завопил матрос, второго вышвырнуло на палубу – рухнул с визгом, одной рукой зажимая лицо, другой слепо отмахиваясь топором… Над лежащим бунтовщиком стрелой пронеслось что-то невообразимое: четырехлапое, пятнистое… На долю мгновения ошарашенная Клэ-Р встретилась взглядом с ярко-желтыми круглыми глазами, но чудище уже пролетело мимо. Гиана с опозданием расслышала угрожающее низкое рычание…

На палубе и у штурвала орали. Клэ-Р туда соваться не собиралась. Тут дела тоже были. Валялся в дверях пассажирской каюты моряк: лица вовсе нет: одна кровавость разодранная и голова едва держится – гортань выдрана. Второй в борт тычется, взвизгивает как дитя, топор бросил. Сквозь растопыренные, пытающиеся закрыть лицо пальцы, кровь льется…

Клэ-Р нервно облизнула губы, примерилась тяжелым клинком. Умнее в горло, сбоку…

… – Давай! – шепотом заорал Морверн.

Нажали все разом: Сиплый на решетку, остальные держали рассыпающийся трапик, да еще Морверн уперся головой в задницу здоровяку. Разом хрустнуло все, кроме каменного зада бородача…

Вырвались. Сиплый, рыча как десяток медведей, размахивал обломком решетки. Морверн с жутким «бухтёрь!» грозил ножом. Эри тоже что-то орал, сжимая нож. Даже Лодер, успевший ухватить черенок швабры рычал весьма грозно.

Собственно, особо сражаться было не с кем. Одного из бунтовщиков Сиплый уже задел решеткой – человек рухнул на палубу – череп с одной стороны, как вареное яйцо лопнувшее. Двое других удирали на бак. Тут с весьма знакомым фырчаньем над головами вырвавшейся на свободу второй вахты промелькнуло длинное пятнистое тело. Сестрица в неприличном зверином обличии ударилась в спину неуклюжему Буг-Бугу, сшибла, рванула всеми четырьмя лапами куртку. Брызнула кровь, ошметья мяса. Моряк еще кричал, сучил ногами. Блеснули белоснежные клыки Го, на миг сомкнулись на затылке. Сестрица метнулась вперед – к орущему от ужаса Медному. Тот пытался отпрыгнуть на бушприт, не успел. Взмахнул дротиком – гибкое пятнистое тело без особого труда уклонилось от острого наконечника, когти вцепились в бока врага… Оба свалились на палубу. Тут с гневным рычанием на них рухнул Морверн, умело принялся бить ножом…

Что-то кричал от штурвала капитан…

Сиплый шагнул к схватке, коротко двинул брусом решетки по темени еще дергающегося Медного, и тяжелой рысью побежал к корме…

… Го, воя и волоча вцепившегося в нее Морверна, лезла к Лодеру. Тот в ужасе пятился, выставляя навстречу яростному «аум-аум!» грозный черенок швабры. Эри вцепился в пушистую шею сестрицы, прижал к палубе. Морверн кряхтел – ему доставалось когтями…

… – Да что ж вы тупые такие⁈ – капитан Фуаныр управился со штурвалом, развернувшаяся носом к ветру, «Коза» несколько успокоилась, и капитан продолжал орать исключительно по инерции. – Да перекиньте вы девку обратно! Хватит звереть.

Собственно, Го уже была двуногой. Ошалевший Лодер взлетел на мостик к капитану и норовил спрятаться за спину сэра Фуаныра.

– Штурвал прими! – рявкнул капитан и спустился к оставшимся в живых членам команды. Скорбно обозрел лежащие тела:

– Ну и на фига⁈ Ну, одного, двух… Но всех подряд-то зачем⁈

Го сидела на корточках и содрогалась. Усы еще имелись и яростно топорщились. Капитан бестрепетно взглянул на оборотня и изрек:

– Я думал – просто кошечка.

– Я⁈ Ошечка⁈ – потрясенная Го оскалилась.

– Запах похож, – туманно объяснил сэр Фуаныр, и тут же возмутился: – Клыки убери! Некого уже жрать. Взяли, тоже, моду…

Капитан поспешил к каютам…

– Эри, куртку ей дай, – прохрипел Морверн и принялся вытирать хищнице окровавленную физиономию, благо усы окончательно исчезли.

У кают разорялся капитан, перед ним стоял Сиплый и бледная повариха:

– Да вы что, сговорились, что ли⁈ Обоих⁈ Головорезы х… в дупло вам весло дромонье… А этого куда, безглазого, теперь девать? Да ты, Сипун, бороду отдери, на соплях висит.

Здоровяк дернул с лица кудлатый клок, швырнул за борт. Капитан застонал:

– У, чтоб тебя хитки растянули. Лучше бы не отдирал. На палубе живо приберитесь, дурни кровожадные, гниломордые…

* * *

Клэ-Р пересилила себя и сказала почти спокойно:

– Ты зачем терпел? Объяснить нужно было.

– Толку-то? Все равно выхода не было, – Сиплый попытался утереть текущую по подбородку сукровицу.

– Стой! Заразу занесешь. Я промою.

– Сначала этих уберем, – огр пнул труп. – Капитан приказал, опять разозлиться. Раздевать надо, а?

Клэ-Р помогла стащить с мертвеца сапоги. Пыталась слезы сдержать, но по щекам все равно текли – выглядел Сиплый жутко. Три язвы на щеках, крупные, с влажным, сочащимся гноем, мясом. На левой щеке вообще ужасная гнилушка…

– С этим что? – задумчиво просипел огр, разглядывая ослепшего Струга. Моряк прекратил стонать, на ощупь пополз вдоль фальшборта.

Гиана знала, что разумнее всего сделать, но капитан, наверное, в ярости будет. Придется бинтовать слепца…

– Чего встали? – мрачный Фуаныр вынырнул из капитанской каюты, на ходу бросил девушке какой-то сверток. – Рожу своему дружку обработай. Смотреть на него мерзко. Нет, куда не сунься, везде полумордые бродят. В камбуз не вздумайте лезть – эту, ансантарию разведете. Идите-идите, я Струга сам гляну. Помочь надо…

Клэ-Р усадила огра под мачтой. В свертке оказались полосы ткани, аккуратно завернутые каждая в свою, провощенную бумажку, и приличных размеров склянка красиво выведенной надписью «От нарыв.».

– Надо сначала джином промыть, – пробормотала Клэ-Р. – Я схожу…

– Постой, он там…

– Я тупая, что ли? – гиана пошла к камбузу.

Капитан уже помог Стругу, сунул нож в ножны, и вытряхивал мертвеца из добротной куртки.

Клэ-Р помогла, вместе подхватили тело за плечи, подняли к борту, – мелькнуло красное обваренное лицо, – плеснуло.

– Дурной день, – хмуро сообщил капитан, вытирая ладони о штаны. – Ну, да примут его морские боги. Или стурворм.

Клэ-Р кивнула.

– А все потому, что врать не надо, – наставительно сказал Фуаныр. – Невыгодное это дело.

Гиана опять кивнула и пошла к камбузу. На ходу сдернула с головы парик. Хотела швырнуть за борт, но пожалела дорогую вещь. Хлопнула о бедро, очищая. Одновременно поскребла собственные волосы, свалявшиеся под париком. Видит Добрый бог, как голове-то легко стало.

– Так лучше, – одобрительно сказал за спиной капитан. – Подравнять бы не мешало.

Клэ-Р в третий раз кивнула, и принялась вспоминать, где бутыль с джином стоит. Полегчавшая голова что-то не очень думать хотела…

* * *

Речь капитан Фуаныр произнес уже вечером, когда оставшиеся в живых члены экипажа устранили последствия побоища и слегка в себя пришли. Перед тем как засвиристеть в свою дудку, капитан наведался на камбуз, молча, но внимательно осмотрел сготовленный гианой ужин, принюхался к чечевице и лепешкам. Клэ-Р подумала, что сейчас и её за борт отправят, но капитан так ни слова и не сказал.

По сигналу остатки команды выстроились перед мостиком. Уже стемнело, покачивался фонарь, бросая смутные круги света на молчащих выживших. Белела замотанная физиономия Сиплого, настороженно поглядывала, пристроившаяся рядом с родственниками, Го. Строй был совсем коротким, Клэ-Р стояла рядом с огром, и думала, что их выкинут уже где-то у берега. Иначе капитану с «Козой» не управиться.

Капитан оставил штурвал, заложив руки за спину, прошелся по мостику, поглядывая на экипаж:

– Болтать тут нечего. Полагаю, моча, что вам вечно в голову шибает, уже повыветрилась. Я вам, остолопам, доверять готов. Но! – капитан Фуаныр грозно ткнул пальцем в строй. – Без всяких тут! Работы навалом. Управляться будет трудно…

Морверн кашлянул.

– Я говорю, трудно будет, но мы управимся! – рявкнул капитан. – Желающие за борт сигануть, пусть делают это сейчас. Дальше все работают, и никаких! Ясно? Желающие топиться есть? Нет? Прекрасно. Тогда хорошая новость. Жалование я увеличиваю в полтора раза. Если кто думает что мало, пусть вспомнит что за разбитую решетку и попорченную палубу возместить придется. Да и я за матросскую службу возьмусь, что точно премии заслуживает. Возражать будете? Нет? Правильно. Теперь еще одна хорошая новость. Повариху я в матросы перевожу. Девка худая, но крепкая, – я пригляделся. Справится. На камбузе пусть Эри хозяйничает. В повара его переводить – шибко жирно, но пусть парень там командует. Остальные помогают. Посуда – на Клэ-Р. Ибо нечего было врать. Ничего, управитесь. Дальше… – капитан посмотрел на Го. – Ты, девица, обижайся – не обижайся, но в каюте сидеть – роскошь не по нынешнему дню. На палубе дело найдется. Про болезни твои помню. Если аккуратно, да с умом, – то справишься. Оборотни вообще в снисхождениях не нуждаются, это я точно знаю. Ты, похоже, диковата, но это дело поправимое. Время будет, я тебе пару советов дам… – капитан спешно отпрыгнул к штурвалу. – Вот ветер, слутры его обдери. Чего стоите? За дело принимайтесь, «Козья» шушера…

3. Коза в загоне

Шхуна шла на юг. Дважды экипаж видел скалистые мысы на западе – безлюдья Плоских земель прятались в угрюмой серой дымке. Гавань Доброй, куда вроде бы приличествует заходить всем нормальным кораблям для отдыха с пьянкой и пополнением запаса пресной воды, осталась далеко позади. Капитан Фуаныр сказал краткую речь в том смысле, что раз команда уменьшилась, а воды полно, то нечего и время терять. Тем более, что в порт войти «маневр шибко хитрый». С маневрами было действительно, тяжко – «Коза» не спеша, но уверенно добивала свой экипаж.

– Он в Добрую заходить и не думал, – прокряхтел Морверн, в редкий момент, когда большинство членов команды оказалось в кубрике. – Я отчаянных обсосов видывал, но наш сэр, он вообще… Понятно, дружки его за нами тащатся, да чем они помогли бы, ежели…

– И в Добрую ему резону заходить не было, да и бунту он не слишком удивился, – угрюмо сказал Эри. – Мы ж вроде крыс. Разве что нарочно нас не стравливал. Знаете, как крысиного чифтейна выбирают?

– Наем-наем, – заверила Го. – Олько капитан с нами в ту крысиную корзину и сам сел.

– Чего бухтёрить? Сейчас мы или вместе доплывем, либо вместе к рыбам отправимся. Такой особый козячий способ команду крепить. Действенный. А вот у берега мы подумаем, поразмыслим, – Морверн подмигнул «племяшке».

Клэ-Р сидела молча. Сил двигаться, да и говорить, не было. Это у Морверна с оборотнихой позубоскалить настроение появилось. Такие же двинутые, как и капитан. Понять господина Фуаныра гиана никак не могла. Из благородных или нет капитан, не столь важно. За ним явно никто не гонится, скрываться ему нужды нет, какие-то деньги имеет. Вон, даже зверушку диковинную с собой таскает. Так какая пута его в море загнала? Люди в море жить не могут.

Клэ-Р знала, что сдохнет. За борт опустят, хорошо еще если в плащ завяжут, как положено. Бунтовщиков вон, без всякой лишней мороки вышвырнули.

Омерзительно засвиристел на мостике капитанский свисток.

– Пошли, – сказал Морверн, поднимаясь.

– Кливер опять, точно говорю, – обреченно пробормотал Эри.

Вставать было мучительно. И кривиться да охать смысла нет – Клэ-Р удержала на лице выражение той туповатой сонливости, что почти приросло к лицу гианы. Нет, какой уж там гианы? Вспоминать ночную дарк незачем. Сгинула. Вместе с серьгами и перстнями, шелками и умениями утонченными. Всё. Уши от гианы остались. Только и ушиную остроту никто не замечал. Только раз Го спросила как «акую моду елают?» Видит Добрый бог, в этом мире одна соль да безвкусица остались.

Нет гианы. А кто есть? Морская… морская… вот, мразота тритонья, нет никакого такого слова. Не пута судовая, уж точно. Радостями тут никто не интересуется. И не морячка. Куда там – те девки, красивые, насмешливые, даже в лодке на веслах выглядящее холененькими, помнились. Перчатки вот от них – только засыпая, бывшая гиана с рук тот подарок и стаскивала. Хорошие перчатки, очень хорошие. Только бы лучше проклятые девки на том берегу глупую пассажирку по горлу ножом полоснули. Милосерднее было бы.

Работали. Клэ-Р вязала узлы, тянула концы вместе с кухонником и Лодером. По другому борту вполне управлялся и один Сиплый. «Коза» шла ровнее – видно, затаилась, чтоб свой норов рыскающий попозже выпятить.

– Сдвинуть надо – вот сюда, – Морверн отмерил пальцами, чиркнул ногтем, показывая, куда крюк надлежит переставить.

– Сейчас не поменяем, – с сожалением сказал капитан. – Сложновато на ходу.

– Ясен ёж. Надо сверлить и везде по обоим бортам переставлять, – согласился многоумный бандит.

Клэ-Р, держащая увесистый молоток-киянку, и стоящая «на подхвате», в общем-то, представляла, о чем говорят. Ошибок строители «Козы» наделали порядком. С корпусом они еще недурно справились. Вот с такелажем и рангоутом – сплошь проблемы. Здесь угол неправильно выдержали, там недодумали, неудобно сделали. Вот с триселем так вообще…

Многое исправляли на ходу. Морверн, надо отдать злодею должное, не только тесак и ложку в руках умел держать. Плотник хороший. Кухонник и Лодер тоже долотом и топором управляться умели, но разве сравнишь? Понятно, именно их разбойник был бы рад в подручных видеть, но обходился помощью Клэ-Р. Так уж получилось. Бывшая гиана была «палубной», так же как и Сиплый. Огра, понятно, наверх пускать опасались – не та у него фигура, да и ванты оборвать может. Клэ-Р не посылали по иным причинам – упадет. Из-за руки, да и вообще бестолковая. И хорошо. Крошечную занозу в самолюбии бывшая гиана вытерпеть была готова, а вот вверх на грот-мачту глянуть просто не могла. Даже трясти начинало. Только сумасшедшая оборотниха туда без пинков готова лезть.

Го лазила. И охотно. Вернее, почти и не спускалась с гнезда, что очень странно называлось «марсом». Непонятно, как может человек стоять без сна и отдыха впередсмотрящим, но сэр Фуаныр девчонке доверял. Возможно, потому что Го не человек? О, Добрый бог, сумасшедшие люди, сумасшедшие оборотни, дракон и тот без мозгов.

Сейчас дракон сидел на плече капитана и моргал на гиану круглым оранжевым глазом. Никакой он, конечно, не дракон, а просто ящерица заокеанская, заумно называемая гекконом. Кличка Великий Дракон зверушке дана в насмешку. Какой-то толк в толстолапом пожирателе рыбы был: свистит вполне разумно, цвет в настроение меняет. Эта особенность уже не слишком-то пугала: ну, сейчас коричневый, потом синеватый – что такого? Конечно, когда ящерка в клеточку расцвечивается или полосами идет, смешно.

…«Коза» о чем-то вспомнила, норовисто дернула рогом-бушпритом. Ну, начинается. Капитан поспешил к штурвалу, негодующе рявкнул на Сиплого. Огр, стоящий за этой круглой штуковиной с точеными ручками, что-то засипел в оправдание. Вообще-то сэр Фуаныр признавал что «бородач подгнивший» кое-какое чутьё на «дых волны» имеет. Что, впрочем, не мешало мелкому капитану орать на громоздкого недоучку, не стесняясь в выражениях. В паузах доносился оскорбительный свист и щелканье Дракона, тоже большого морского специалиста. Вот зачем капитану свистелка серебряная, если есть живая?

– Держи крепче!

– Держу, – пробормотала гиана, отжимая долотом брус.

– Ровней! Не видишь, как косит? Это тебе не по похлебке сопли размазывать…

Морверн точными ударами вбил клин. Потом срубили с временной пробки лишнее.

– Затирай, – скомандовал разбойник.

Клэ-Р узкой кисточкой пропитала свежее дерево. Состав в бочонке был дорогой, капитан не упускал случая напомнить, что аккуратнее надо, а «плюхать где попало и любой речной окунь способен». Впрочем, вот с этим у бывшей гианы сложностей не было – работа тонкая, но не сложнее, чем глаза вечером подводить.

– Угу, – промычал Морверн. – Закупорь бочонок поплотнее. Э, отдухоперь тебя толстун, пальцы и вовсе под мышиный рог заточены.

Вбил одним ударом заскорузлой ладони пробку, взял бочонок. Клэ-Р подхватила инструменты.

– Ладно, вдовушка, рожу можешь и поумнее сделать, – неожиданно проворчал разбойник. – Я ж тебя знаю. Мозг в тебе есть, да и руки хоть хилые, но правильные. Прямо сказать, плотником толковым тебе едва ль стать, но меня попомнишь. Когда расшатанное ложе в своих покоях подправлять возьмешься.

Клэ-Р не выдержала, фыркнула.

– Вот-вот, взбодрись, вдова безутешная. Нам еще работы на весь Белый пролив, – пробурчал плотник-душегуб. – Рука-то как?

– Подживает рука, – сказала гиана, неся инструменты и локтем пытаясь придержать штаны. Опять съезжали, пута их удави. И подшить некогда.

Рука заживала. Бальзам был хорош, бинты Клэ-Р стирала и сушила у печки. Лечил сам капитан: мазь менял и бинтовал довольно ловко. Рассказывал всякие полезные лекарские обычаи. Для отвлечения рассказывал. Клэ-Р старалась отвечать и держаться. Но на свою руку смотреть не могла. Это вот… красное, в потеках жирного бальзама, в лохмотьях отстающей кожи, рукой гианы никак не могло быть. Видит Добрый бог, это справедливо – баба грязная, вонючая, рука ей под стать. Витки бинта скрывали ужас, становилось легче. А работе рука почти не мешала. Главное, от запястья до локтя лишний раз не задевать.

* * *

Чайка сделала круг, с удивлением разглядывая шхуну, и нацелилась сесть на клотик.

– Пшла! – Морверн, стоящий за штурвалом, взмахнул рукой. Догадливая птица, несмотря на расстояние, отделяющее ее от смешных людей на палубе, рисковать не стала, взмахнула крыльями. Эри смотрел, как она удаляется в бледно-голубой вышине. Да, распогодилось.

Морверн погрозил еще разок, не птице, а марсу. Там не шевельнулись – впередсмотрящая благоразумно сделала вид, что полностью поглощена наблюдением за горизонтом. Сам Эри давешнюю попытку сестрицы поймать крачку не видел, но Морверн, конечно не упустивший того дурацкого момента, был в ярости. И совершенно справедливо. Это не оборотень, а какое-то полоумное хвостатое недоразумение. Нет, как только на берег сойти удасться – к колдуну. Ритуал, и никаких.

– Чайка-то, небось, уже с глорских берегов, – сумрачно сказал Морверн.

– Да мы, наверное, только-только из пролива вышли, – пробурчал Эри, сматывая пеньковый линек.

Морверн на всякий случай оглянулся и тихо сказал:

– Вышли. И теперь незнамо куда идем. Что в Глор, что в Краснохолмье, все восточнее брать нужно. А мы, забухтерь нашего белобрысого сэра, к югу идем. Если наш драконий дружок прямиком на Желтый берег нацелился, то нам не по дороге. Околеем без воды и припасов.

– Да ладно. Капитан уж точно не дурень, с пустыми трюмами в океан лезть. Наверное, просто подальше от берега держится. Ты же сам говоришь – ветра весенние…

– Ты меня за аванка болотного не держи. Я про ветра говорю, а курс знаю. Знакомые парни здесь частенько ходили. Это уже не север ваш дикий. Мы почти тридцать дней идем. «Коза», даром, что норовом в твою сестрицу бесноватую, но бегать умеет. Еще б с рысканьем ее совладать…

– Ты постой с рысканьем. Оно, рыбья шерсть, мне уже вот где… На что намекаешь?

– Так по всему видно, для пиратов «Козу» строили, – тихо сказал Морверн. – Идем на Кау, или на сами Птичьи острова…

– Тебя якорь Дубожуя ушиб, что ли⁈ Это Фуаныр-то пиратский капитан⁈

– Сейчас ты, озерник, пойдешь и думать будешь, – с нехорошей ласковостью пообещал Морверн. – А пока послушай. Капитан наш – перегонщик. Заказ в Луик кто-то мозговитый дал. Затяни меня в дупло стурвормье – кто-то из очень знающих мастеров строил, не иначе как по чертежам самого Командора. Ладно, до этого нам дела нет. Построили, забрали. Перегонщиков наняли. Корабль редкостный. И по ходу, и по маневру. Когда знающие люди до ума «Козу» доведут – цены ей не будет. Вот дойдем до тех знающих людей, до хозяев и…

– Перегонщики станут не нужны, – осознал Эри.

– Вот. Теперь походи, подумай.

* * *

Клэ-Р промывала солонину. Толстые ломти толстуньего мяса пахли резко и малоприятно. Впрочем, кухонник запахи лихо убирал. Сначала в кипяток толстуна, потом на сковороду. В крошках сухарных. До поджаристой такой, хрустящей корочки мясо доведет…

Бывшая гиана сглотнула слюну. На «Козе» все время хотелось есть. И, слава Доброму богу, здесь кормили. После того, как кухонник взялся камбузом командовать, кормили не только обильно, но и вкусно.

Да, где-то там, в море, гиана окончательно сдохла. Осталось существо, только о двух вещах думающее: о жратве и отдыхе. Вчера случайно под койкой на мешки наткнулась. Серебро, тряпки… К чему они? На «короны» ничего лучше этого жирного, нежно-коричневого ломтя толстуна не купишь. Тряпки… Надо бы проветрить. Наверняка плесневеют. Но нет ни сил, ни желания. Да и не наденешь ничего открытого с такой рукой искалеченной…

– Заснула, что ли? Мясо давай.

Вода вскипала. Кухонник растирал сухари. Не оглядываясь, озабочено спросил:

– Что нам на завтра задумать? Толстун приелся.

Глядя в спину – узкий он, долговязый, еще не совсем до мужчины доросший – Клэ-Р хотела сказать, что толстун не надоел. Солонины много, зачем от хорошего еще что-то искать? Нет, обидится. Кухонник своими кухонными умениями гордится. Клэ-Р уже не ночная дарк, но помнит, как своим искусством можно гордиться.

– Не знаю. Придумай что-нибудь.

Плохо сказала. Сердито помешал в котле, так же, не оборачиваясь, буркнул:

– Не знаю, не знаю. Одному что ли думать? Вот забухтерь вас…

Даже тон у него морверновский. Все разбойники. А собственно, вот это кто, в обвислых мужских штанах и грязной рубахе лук чистит? Разве не резала людей, пута недоваренная? Этим ножом и резала…

… – что тут сложного? Говори, что любишь, да и всё.

– Луковый суп люблю, – вырвалось у бывшей гианы.

Обернулся удивленно. Некрасивый, неблагородный, щетина рыжеватая ему вообще не идет. Глаза только… Глупые! Потому что честными кажутся. Глупые, пусть ему морские путы их высосут!

– Что, Эри, вкус у меня нищенский?

Дернул плечом:

– Почему? Если сыр хороший, суп весьма недурен… – отвернулся к плите, занялся деловито. Скоро на вахту.

Тепло здесь. Уютно. Запахи вкусные. Даже толстуний дух приятен. Плита горячая. Как тогда. В том натопленном блаженстве, где бутерброды с медом и сыром дают.

– Ты зачем тогда это сделал? – спросила бывшая гиана и ошеломленно зажала себе рот.

О, Добрый бог! Да как оно и вырвалось⁈ Ведь совсем не о том думала. И никаких котлов с бутербродами тогда не было, только рачки проклятые да ширитти. Совсем сдурела. Ой, пута тебя удави. Ничего, он не поймет. Сама не об этом думала, а он забыл давно. Ведь о сухарях спрашивала. Или бутербродах. Или о позавчерашнем рагу с перченым соусом. Точно, о перце. Сейчас переспросит…

Кухонник оборачиваться не стал. Протер большую двузубую вилку, повесил на крюк и как-то глухо сказал:

– Я думал тебе приятно будет.

Опомнилась Клэ-Р у фальшборта. От камбуза низкая надстройка «Козы» заслоняла. Светило неуверенное весеннее солнце, свежий ветер дул с востока, но что-то душно было бывшей гиане, будто не у борта стояла, а все еще у горячей плиты сидела. Или в плите…

Катилась-перекатывалась по волнам шхуна, поскрипывали снасти. Свиристелка капитана как назло молчала, а непонятно-какой девушке так нужно было чем-то заняться. Узлами, чисткой палубы, трюм проверить…

Наверное, долго стояла. У штурвала Морверн с капитаном о блоках говорили. Потом Го появилась, к мачте пошла, к насесту своему оборотнечьему. С бутербродом. Значит с камбуза. Оглянулась и повернула к Клэ-Р. О, Добрый бог, этого еще не хватает!

Бутерброд был тошнотворный: символический кусок лепешки, на нем ломоть чуть промытой солонины, да сверху еще и полоска чуть подвяленной рыбы.

– Не гощаю. Не любите вы акое, – сказала Го и откусила-отодрала сразу половину яства.