Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

– Куда? – сипло спросил Эри.

– Так куда подальше. Здесь нам рады не будут. Хочешь вместе пойдем, хочешь – врозь. Можешь в свою Озерную влезть, оборону держать. Великий подвиг будет. Если о тебе сагу услышу, обязательно добрым джином покойного смельчака помяну. Если, конечно, сам жив останусь.

– А ты куда? В Глор?

– Едва ли. Меня там не слишком-то ждут.

– Ложный след подсунул, да? – слегка оживился мальчишка.

– Соображаешь.

Наживку юный Уоган уже давно проглотил. Теперь крючочек мягко так его подцепил – мальчик и не понял. С надеждой глянул:

– Так идем в Авмор. Юную леди выручить нужно. Она моя родственница. В столице я за тебя слово замолвлю. Про убийство смолчим. Всё равно измена здесь. К самому чифтейну я пойду.

– Я за твою жизнь вступился, – с достоинством напомнил Морверн. – Меня, может, и пожалели бы, а уж тебя точно под нож. Так идем? Время терять глупо.

* * *

Старенькие шерстяные носки превратились в лохмотья на третий день. Теперь Эри обматывал ступни лоскутами ткани из разрезанной рубашки покойника. Впрочем, и происхождение ткани, и оставленные далеко за спиной раздетые мертвецы, Эри уже мало волновали. Кровавая мозоль на левой ноге тоже не беспокоила – ее удалось залепить разжеванной кашицей кошатки. Погони не было, лесное зверье на след беглецов не выходило. Диких дарков, как впрочем и мирных, не попадалось. Ночевали у костра. Морверн счел излишним разведение правильных – треугольником – охранных костров. Эри не возражал – сил не было. Идти, идти, шагать быстро, с рассвета до полной темноты, было тяжело. Просто шагать, не отвлекаясь на добычу пищи, разведку и иные меры предосторожности. Лишь первые сутки беглецы петляли и путали следы, выйдя на дорогу к Развилке лишь в сумерках. Но дальше легче не стало. Каждое утро Эри думал что подыхает. Выбраться из-под плаща, размять одеревеневшие ноги, позавтракать, двигая непослушными челюстями – сплошное мучение. Вынести молчаливое презрение Морверна – разбойник не скрывал своего пренебрежения изнеженным спутником-неумехой. В первый же день было заявлено, что заботы о костре полностью ложатся на «юного лорда», а с него, с Морверна, дров, нарубленных в Озерной, на всю жизнь хватит.

Шаг за шагом. Дорога, почти заросшая, съеденная лесом. Изредка срубленные ветви, мерзлые «яблоки» навоза, следы подкованных копыт и тележных колес. Шесть лошадей, шесть человек. Следов маленьких мягких сапожек не найти. Либо Гонорилья переобулась в грубую мужскую обувь, дабы сберечь нарядные сапожки для города, либо её здесь нет. За эти дни, полные упорной ходьбы, Эри успел передумать тысячу мыслей и всё больше склонялся к тому, что и камнетес и его домочадцы солгали. Едва ли ратольды изменили Короне, польстившись на серебро. Куш, конечно, большой, но и риск-то какой… И зачем им юная леди? Гонорилья вовсе не глупа. Догадается, в столице первому же лорду расскажет об измене Приозерья. Или они, крысы-сборщики, девушку обманывают? Но не могут же они её просто убить и в овраг бросить? И воспользоваться беззащитностью юной сироты они не осмелятся. Они же на службе короля, пусть и нечисты на руку. Или…

Морверн говорил мало, но если говорил, то ужасные вещи. Ухмылки по поводу собственной хилости Эри смог бы и не заметить. Вот уверенность разбойника в том, что над честью люди способны лишь смеяться, пугала. Впрочем, Морверну верить нельзя. Только безумцы разбойникам верят. Даже хорошо, что угрюмый спутник лишь десяток слов за день роняет. Опытного человека из себя строит. Странный он шпион.

В том, что Морверн – чужак с юга, Эри уверился на второй день. Проснувшись утром, спутник быстро разогрел фасоль. Позавтракали, но потом Морверн ни с того, ни с сего, вновь наполнил едва ополоснутый котелок водой и повесил над огнем.

– Нам торопиться надо, – напомнил Эри, морщась и пытаясь размять ноющие икры.

– Обожди. Потом вприпрыжку поскачем, – буркнул Морверн.

Эри жался к теплу костра, наблюдая как разбойник правит на камне нож. Отчего-то весьма зловещим это действо казалось. Да и когда Морверн начал бороду свою кромсать, веселее не стало. Понятно, и сам Эри регулярно брил свою рыжую щетинку. Всё-таки не овцевод, в Озерной ходить мохнатыми у мужчин не принято. Но то всё-таки бритвой, а не ножом, которым баранов резали да дичь свежевали. Старенькая бритва так должно быть и лежит в каморке в башне. Она, собственно, одна на двоих была. Неужели Хухл и вправду умер? Убили старика…

– Будешь? – буркнул Морверн, отирая нож.

– Нет, я еще не очень оброс, – пробормотал Эри, машинально поглаживая щеки. Щетинка щекотала ладони.

Морверн кивнул, сунул нож в ножны, выплеснул воду. Наблюдая за его решительными, злыми движениями, Эри помялся и сказал:

– Ты того…

– Чего?

– Желтый слишком.

– Болел, – буркнул Морверн, подвязывая котелок к мешку.

Они прошагали по дороге уже довольно далеко, в молчании осмотрели огрызки яблок, явно брошенные ехавшими где-то впереди ратольдами. После длинного подъема, когда у Эри начали заплетаться ноги, Морверн вдруг спросил:

– Сильно желтый?

– Коричневый. С желтизной, – мужественно разъяснил Эри.

– Всё равно на человека нужно походить, – проворчал спутник. Помолчав, добавил: – Это у меня с детства. Облезлость.

– Понятно. А ты правда из Глора? – в припадке смелости спросил Эри.

Разбойник даже не глянул в сторону молодого спутника. Только хмыкнул:

– Разница есть, а, милорд?

Эри не знал, есть ли разница, откуда именно принесло гостя, ставшего попутчиком. Мир в один день лопнул на тысячу кусков. И то, что рядом шагает душегуб, которого жутковатая шутка богов прямо из леса несчастной Озерной подсунула, уже не казалось ужасно важным. Хотя, конечно, лгун он бессовестный. «Облезлость». Загар это. Только такой странный, что страннее и не бывает. У озерных рыбаков, что почти из лодок не вылазят, кожа краснеет и темной становиться. Лицо, руки. Но у Морверна и спина темная, смугло-желтая. Но он точно не дарк. Человек грубый, беспощадный. Обманщик. Когда бороду сбрил, стал куда моложе. Мнилось, что возрастом почти с Хухла, а сейчас глянешь – чуть за тридцать. Только взгляд, как у покойного лорда Уогана – такой мужчина тебя как комара прихлопнет и не оглянется. И как такой взгляд скрыть было можно? Ведь бродягой, придурком казался.

Вечером, чувствуя как деревенеет уставшая спина, Эри выдавил:

– Не догоним мы их. Где нам конных догнать? Так и не бывает.

Против ожидания Морверн не промолчал:

– Отчего не догнать? Догоним. Рано или поздно. Хотя бы и в этом вашем Авморе. Глянете в личико красуле своей. Вот восторгу-то будет.

– Родственница она мне, – немедленно заявил Эри, дабы отмести все неуместные намеки.

Морверн лишь ухмыльнулся. Да так уж непристойно, что лучше бы гадкими словами намекал.

– Что ты скалишься? – не выдержал Эри. – Не сильно и хочешь ратольдов догонять? Или серебро налоговое манит? Ты из тех, кто за чужую монету…

– Не ори, – Морверн на миг поднял глаза над котелком, в котором разбалтывал муку. – Шума не люблю. Может, пнуть меня хочешь? Вразумить по-господски?

Эри живо прикусил язык. Пинать спутника, даже словесно, вовсе не следовало.

Хлебали горячее. Эри мучился, но сдерживался – жратву варил Морверн просто отвратительно. Ни базилик, ни корианзу добавить и в голову бродяге не приходило. Солит – словно белка хвостом махнула – много, мало – без разницы. Густое, обжигающее – и ладно. Впрочем, скоро муки с фасолью и не останется.

Эри давился, набивал желудок горячим, и понимал, что жаловаться лишь судьбу гневить. Разбойник хоть и криво обязанности поделил, но с определенной справедливостью. Воду принести, дров набрать – это на Эри. Зато Морверн вполглаза спит, ночь слушает, огонь подправляет. На «юного лорда» не слишком надеется, да и правильно. Спал Эри – как в темный мешок падал. Уж какой часовой из колоды бесчувственной? Зато днем Эри волок на себе большую часть поклажи: и припасы, и плащи запасные, и котелок. Морверн вроде налегке шагал, но всё оружие на нем, даже топор увесистый. Нож так и не дал, хотя у самого три, кроме тесака нелепого. О копьях и речь не идет. За поясом у Эри лишь глупый молоток каменщика. Инструмент увесистый, с острым клювом. Но уж какое из него оружие? И бросить хочется, и упрямство не позволяет. Неужели по-бабьи с пустым поясом ходить? Хоть что-то.

Стояли над кострищем.

– Сутки, – буркнул Морверн, тыча жестким пальцем в золу.

Спорить было глупо. Эри понятия не имел как можно сказать по холодной золе когда костер потух. Ладно бы дождь прошел или снег. С этим пока везло. Погода стояла холодная, но небо затягивала лишь сумрачная дымка. Снег, что пугал последние дни, так и не собрался.

– Догоним, – Морверн разогнулся, замер, всматриваясь в поляну, и чуть кренясь на левую сторону – была у разбойника такая нелепая привычка. – Догоните, милорд, свою родственницу прелестную. Расцелуете прямо в губы. Если, конечно, они у нее не шибко распухшие.

– Ты!!! Замолкни, вор южный! – зарычал Эри.

Морверн глянул исподлобья, на этот раз даже не ухмыльнулся:

– С чего это южный? Выдумал я для страху. И не вор я. Чаще открыто беру. И гневаться, милорд кухонный, уж не извольте. Правду я говорю. Девка уже который день рядом с парнями бесшабашными. Уж что там с ней – угадать трудно? Ты и сам соплячок лишь с виду, мыслишки мужские имеешь. Соблазнительная девчушка у лорда-покойника выросла. За то ей и повизжать придется. Зато и подкормят. Пока вид не потеряет… Что ты глазами сверкаешь? Раз испортили девку, так нечего и искать?

Эри потянул из-за пояса клюв-молоток.

Морверн фыркнул:

– От тебя и так толку мало, а уж со сломанной рукой… Жар побереги. Родственницу утешишь. Сдается мне, раз она твоя родственница, то многое переживет. Крепкая у вас порода. Жаль что не умом, а жилой. Не свалился же ты, хотя, казалось, на один день-то и хватит.

– Морверн, я тебе обещал, – сказал Эри в широкую спину повернувшегося к поклаже разбойника. – Я точно в Авморе за тебя слово скажу. Может, и награду получишь. Но потом встретимся и решим, кого боги правым признают. Как мужчины решим.

Морверн повернулся, глянул. Кажется с любопытством.

– Поединок, что ли? Нужно оно мне. Я не дикарь, да и титулом не обременен. Кат-мужеложец свидетель – я глупостей не люблю. Я тебе просто горло вскрою. Если не поумнеешь.

Эри потоптался, и принялся пристраивать на плече мешок. Лямку Морверн пришил. Удобно. Один плащ сверху подвязываешь, другой снизу. Ладный тючок. Это разбойник умеет. Многое умеет. И насчет золы, и с оружием. Но леса не знает. Тявканье лисицы от дальнего пугающего волчьего зова едва отличит. О чести клана вообще не слышал. Нет, сам он дикарь. Желтомордый.

* * *

Вроде и не холодало, а ночью лес побелел. Эри выполз из-под плаща, поспешил к кострищу. Угли лежали темным кругом, стоило подуть – заалели. Ну, снегу легло совсем немного.

– Дровишек подбрось – Морверн кутался в плащ. – Тьфу, мерзостно как в заднице у дохлого стурворма.

– Чего там – снег вовремя, значит, зима идёт не слишком злая.

– Да? По мне, так без нее и вовсе обойтись можно, – пробурчал разбойник.

Эри подсунул сучьев, сбегал за водой. Морверн уже развязывал мешочек с остатками муки.

– Да постой ты, – неожиданно для себя взмолился Эри. – Дай я попробую. Ты заваришь – потом как камень в животе бултыхается. И с солью…

– Да на. Кто б возражал? – разбойник швырнул мешочек. – Только если муку испортишь…

Эри быстро замесил тесто. Отмерил соли, добавил щепоть сухой корианзы. Лучше бы сельдерей, но его-то в припасах нет… Морверн смотреть под руку не стал, отошел от костра и неторопливо опорожнил мочевой пузырь. Разглядывая траву, явившуюся из-под чистой снежной простыни, пробормотал:

– Ха, я осень продлил.

– Ничего, успеем до Развилки дойти, – заверил Эри. – Снег сейчас обильно не ляжет.

Морверн издал неясный звук. Эри покосился на спутника – стоит, широко расставив ноги, побелевшие деревья разглядывает. Говаривают, на юге зима короче. Наверное, и снег позже ложится. Судя по всему, земли Белой Короны не слишком-то по сердцу Морверну пришлись. Ну и пусть убирается бродяга обратно, кланы Короны не слишком огорчатся.

Ляпухи с ветчиной вышли на диво неодинаковые. Зато на языке почти таяли. Морверн выловил деревянной ложкой еще пару, дуя, пробурчал:

– Не пойму, – ты дурной или ленивый? Вкусно ведь. Чего мы моей стряпней давились?

– Так ведь ты готовить начал.

– Я не готовлю. Я брюхо даю набить. Еще никто не сдох.

– Ну, те бедняги, наверное, хоть напоследок от тебя подальше отползали.

– Шутишь? – Морверн одобрительно кивнул. – Давай. Хорошо что побольше сварил. На обед хватит. Наверное, их и разогретые жрать можно.

– Да уж получше твоих коржей.

– Сам виноват, – заметил разбойник. – Я ваших кланов не знаю, но, похоже, ваш Травяной – глупее некуда. Если ж умеешь стряпать – чего молчишь? И я, дурень, – знал же, что ты кухонный лорд.

– Может и кухонный, – пробурчал Эри. – Не лучший я человек в клане, спорить не буду. Но ты клан Китовой Травы не тронь. Великий клан.

– О, я тоже спорить не буду, – Морверн достал нож и камень. – Погляжу. Может, остальные кланы еще поглупее окажутся.

Разбойник брился, Эри собрал пожитки и топтался у костра.

– Слушай, быстрей бы надо. Рассвело уж давно.

– Не скачи – невнятно сказал Морверн, скребя щеку лезвием. – Не догоним мы их до Развилки. Мы ж все же на двух ногах, а не на четырех.

– Так быстрее нужно!

– А ты бегом беги. Я догоню, костерок разведу. Может даже похороню тебя, зазря околевшего. Хотя зверюги всё равно выкопают.

– Причем здесь зверюги? Нам догнать нужно. Пусть и в Развилке.

Морверн покосился, продолжая осторожно скрестись ножом:

– Не прыгай и не ори. В Развилку нам заходить незачем. Проблем отгребем. Рот не разевай, не вопи. Сначала сам умишком пораскинь.

Думать оказалось сложно. Во-первых, сапоги оскальзывались в снегу и сбивали с мысли, во-вторых, не привык Эри думать на такие темы. Вот так странно и получается – вроде размышляешь целыми днями, мыслей полная голова, а вроде ни о чем они.

Нет, в Развилке, конечно, путников не съедят. Даже Морверна, пусть он и личность до предела подозрительная. Посидит в камере у стражников. Развилка – город большой, почти тысячного населения. Камера вроде есть. В общем, разбойнику, скорее всего, придется опять дрова колоть. Это если Эри не скажет что чужак селянина убил. А может, и не одного. Про это можно умолчать. Вот что нужно обязательно говорить? Про измену? Про ратольдов вороватых? Но истинные ли злоумышленники ли они? Не сочтут ли слова бездоказательными и глупыми? Самого Эри в городке наверняка кто-нибудь узнает. Хотя бы из возчиков, что в начале осени в Озерную наведывались. Но может ли служить рекомендацией участие в разгрузке возов? Уж благородного звания гостя те труды точно не подтвердят. В Развилке два лорда. Один из клана Угря, другой родственник – из Китовой Травы. Про кого-то из них смеялись, что тот пьянчуга законченный. Про кого, хоть убей не вспомнить. Значит, нужно заявиться к начальнику стражи. Он вызовет лорда поприличнее. Так и так, – коварный бунт и измена в Заозерье. Что будут делать? Весть страшная и редкостная. В Заозерье отряд снарядят. Естественно, стражников Развилки для такого дела маловато. Будут ждать подмоги. Если поверят. Ждать, ждать… Месяц, если не больше. Пока суд да дело, сомнительный милорд Эри будет под надзором. Нет, в темницу вряд ли посадят. Но и кухня уютная едва ли найдется. Выходит, тоже дрова колоть?

Можно бы и перетерпеть. Такая история, что чести не уронит. Но Гонорилья-то дальше к Авмору поедет? Если жива будет. А ты сиди. И какая же это помощь девице осиротевшей? Придется ждать отряд. Вернуться в Приозерье. Зачинщиков карать, остальных…

У Эри похолодела спина. Карать-то будут по закону. Закон один – за измену гейсу и Короне – смерть. В деревнях народ сплошь из септа Китовой Травы. Значит – камень на ноги и в озеро. Тот кто лично злоубийствовал – на кол.

Утопленников Эри в своей жизни повидал. Кол… вот это жутко. Так про то рассказывают, что даже представлять не хочется. На кол старосты всех трёх деревень пойдут. И соучастники измены из самой Озерной.

Во рту вдруг появился привкус курника. Появился, и так горечью отдавал, куда там перцу-змейку. Тетушку Фли на кол⁈ Ведь по закону получится. Она грузная, тяжелая, умрет быстро…

Нет!

Только не так. Эри яростно замотал головой. Злодей Морверн с ухмылкой покосился:

– Чего? Мыслишка в черепок случайная залетела?

– Шагай! Думаю я.

– Ого! Не взопрей.

Эри шагал и ужасался прямоте и тяжести закона. Раньше в голову не приходило. Измена. За лишнюю монету с человека вышли и убийство и измена. И еще смерти будут. Упаси боги от сумасшествия такого. Вернуться в Озерную, и, можно сказать, собственными руками…

Смолчать? Мол, ушел из Озерной благородной службы искать, знать не знаю что там случилось. Лорд Уоган погиб⁈ Ох, да он мне как отец был, горе какое…

А если правда боком пройдет? Эй, Эри Уоган, что ж ты Короне такую важную весть не донес? Соучастник, выходит?

Помоги боги, какая же сложная штука – честь. Как тут рассудишь?

Но прежде всего нужно Гонорилью выручить. Потому что, уж точно нет никаких оправданий деву невинную в беде бросать.

Идти в Развилку? Не идти?

– Послушай, Морверн, а если ратольды в Развилке на отдых встанут? – ухватился за неожиданную мысль Эри. – Тогда мы город обойдем, засаду у дороги устроим.

– Воинская мысль. Правильная, – кивнул, не оборачиваясь разбойник. – Засаду, значит, и бой геройский? Как в саге? Уважаю. Только тогда нам нужно поднатужиться и этих хитрецов еще до города догнать. Объяснить им, как они действовать должны. Сами они сроду не догадаются. Им с таким грузом, как твоя блондиночка, в городе светиться не с руки. Они скорее на хуторе заночуют. Там хозяева умеют языки за зубами держать. Есть у вашей чудной Развилки хутора?

Эри принялся вспоминать. Хутора, конечно, были. Вот сколько их, да как стоят, кухонный лорд узнать да запомнить не додумался.

– Значит, не успеем обогнать? – угрюмо спросил парень.

– Медленные мы, – подтвердил Морверн. – Да еще подзадержаться придется.

– Еще зачем⁈

– Так овраги у дороги проверить. Если твои друзья, что для Короны серебро собирают, решат в трактир наведаться, да там сутки или двое с уютом пивка попить, то, скорее всего, лежать твоей бездыханной родственнице в снегу. Ну, сейчас холодно, и она не сильно-то… Похороним…

Эри стиснул рукоять клюва-молотка за поясом.

– Не вздумай, – предупредил, не оглядываясь разбойник. – Я же так, просто размышляю. Не по-благородному, а с трезвостью мысли.

3. Двое, лес и Это

– Припорошило-то чуть, – Эри, задрав голову, рассматривал низкое серое небо.

– Духопёрая погода, – проворчал мрачный разбойник.

Еще тысяча шагов в полном молчании, только снег вяло почавкивает под подошвами. У Эри ныла левая ступня – кое-как подшитая подметка снова ощерилась. Хоть разувайся да босиком шлепай. Парень поежился – нет, разуваться вовсе не хотелось.

Дорога, едва заметная в осевшей за день белизне, едва угадывалась. Повела вниз, путники перебрались через сонно журчащий ручеек.

– Дальше-то что?

Эри вздрогнул. Ага, разбойник решил беседу продолжить. Говорливый после обеда, просто не унять.

– Чего дальше? – осторожно уточнил Эри.

– Это я спрашиваю – что там дальше? – Морверн переложил копья с плеча на плечо, заодно указав древками куда-то вперед.

Поразмыслив, Эри принялся перечислять:

– Подъем там. Потом, через денек, к Развилке выйдем. Обойдем, и на Южный тракт выберемся. Дорога. Хутора вокруг. Потом столица. Там пойду я прямо к чифтейну…

– Да мне на вашего чифтейна… – разбойник сообщил, как и где и на чем он видел главу клана Китовой Травы.

Эри снял шапку, поскреб голову, и, поправляя хвост волос, возразил:

– Это вряд ли. Чифтейн – истинный лорд и такими непотребными чудачествами навряд ли занимается.

– Ну-ну. Это ваш лорд Уоган отшельником был чудным. Кастратным. И сам на цепи сидел, и домочадцев держал. Истинный лорд забаву себе почудней непременно изыщет. Но я не о том спрашиваю. За вашим вонючим Авмором – что? Опять леса?

– Вот еще! Авмор на морском берегу стоит. Великий порт. Оттуда купцы по всему берегу Белого пролива ходят, торгуют и промышляют.

– Да ну⁉ Неужто по всему проливу? Вам, ослам северным, несказочным, никто не говаривал, что у пролива и второй берег есть? Что в море и острова бывают, и иные континенты.

– Континенты? – Эри в затруднении покачал головой. – Не слыхал. По берегу, если к северу двинуться, города есть. Ларгсс, Луик. Еще форты-дуны границу охраняют.

– От кого охраняют? – с неожиданным любопытством спросил разбойник.

– Да вот от таких как ты и охраняют, – обозлился Эри.

Морверн недобро покосился.

На подъем поднялись молча. Эри решил, что опасаться нечего, и догнал разбойника. Морверн даже вроде не глянул, лишь руку в сторону парня выкинул. Эри даже ахнуть не смог – горло передавило намертво.

– Не наглей, – пробурчал Морверн. – Понял, защеканец?

Эри мог только моргнуть согласно.

– Мне предупреждать надоело, – разбойник отпустил, вытер ладонь о штанину. – Иди, да рассказывай, что там на севере. Я страсть как ослиные сказки люблю.

Рассказывать сразу Эри никак не мог. Плелся, растирал горло, и думал, что на волосок от смерти был. Лапа у Морверна такая, что кадык шутя расплющит. И расплющил бы, приди ему в голову. А ты, милорд Эри Уоган, стоял как девчонка перепуганная. Решал – сразу в штаны наделать или погодить еще? За молотком рука даже не дернулась. Где доблесть-то твоя, Уоган? Водой кухонной навсегда смылась? Каждый тебя трясти может…

– Дальше на севере поселений нет. Луик на полуострове Бантри стоит, там верфи знаменитые. Вокруг, понятно, леса, – Эри откашлялся. – Еще севернее несколько дунов. Всё. Дальше людей нет.

Морверн одобрительно кивал:

– Людей, значит, нет? Дарки?

– Дарки, понятно, есть, – Эри попытался вспомнить, что о северных дарках болтали, но в голову ничего не шло. Пришлось честно признаться: – Про дарков я не помню. Льды там. Даже летом. Иногда туда драккары ходят – толстуна-зверя бить. Жир, шкура хорошая. Но я, честно говоря, этого добра не видел. Да и про тех охотников отчаянных лишь сказки слыхал. Страшные места.

– Угу. В море никак не выжить, в леса вообще не зайти. Север – погибель, юг – еще хуже.

– Так и есть. Вот хитки или мерроу, к примеру…

– Точно. Мы лесом идем. Ты в орочью ловушку угодил? Из тебя бист-вилах [6]6
  Бист вилах (шотл.) – страшное ночное чудовище, предстающее в виде одноногого калеки или огромной собаки, издающей ужасные крики. Нападая на людей, высасывает кровь.


[Закрыть] кровь сосал? Граха [7]7
  Грахи (др. инд.) – ведьмы, ослабляющие людей насланной болезнью.


[Закрыть] горячку наслала и в свою яму увела? Не видели мы никого.

– Так время такое, – смущенно заметил Эри. – Зима сюда входит. А леса у нас страшные. Хоть кого спроси.

– Что спорить? Леса нерадостные. Только вам, увальням приозерным и невдомек, что толковых дарков куда реже чем зверя встретишь. Я не про зверомордов разных говорю. Что снежак, что ваш вег-дич, что дикие кошки, – одна тварь чуть поумней, другая побыстрей, третьи только стаями нападают. Но людей они все боятся. Если, конечно, люди с мозгами и оружием, а не такие бродяги бесштанные как мы.

– Но ведь дарки, они коварством славятся.

– Куда им до нас… – Морверн остановился.

Следы Эри тоже сразу увидел. Отпечатки подков, слегка припорошенные снегом. Галопом лошадь шла. Вылетела на дорогу, ошалело понеслась. Испугал кто-то?

Морверн потер свой бритый подбородок:

– Слушай, кухонный приозерец, чего у вас по лесу этак принято носиться? Гонец так спешил, что напрямик по лесу летел?

– Да какие у нас гонцы? – пробормотал Эри.

Не сговариваясь присели у следа. Юноша попытался сдуть подтаявший снег.

– Похоже, а? – Морверн подчеркнул пальцем выщерблину в отпечатке подковы. – Снова нашим знакомцы?

Следы были не менее чем суточной давности. Точнее сказать было трудно – утренний снежок многое скрыл. Но Эри был убежден, что это след одной из лошадей ратольдов. Вроде бы раньше она в упряжке шла. Что у них там стряслось?

– Глаза разуй, да пошевеливайся, – буркнул Морверн. – Как бы не наскочить нам.

Через полсотни шагов разглядели еще один след. Снова отпечатки копыт, уводящие по дороге. Снова лошадь вылетела с поляны, шаг сбивчивый, неровный. Точно напугал кто-то.

Морверн смотрел в сторону поляны. Снег лежал чистый, с виду нетронутый. Только у самой дороги тянулась дорожка-лесенка следов коноплянки.

– Сорока их напугала, не иначе, – попытался усмехнуться Эри.

Отчего-то стало не по себе.

Морверн вглядывался в лес, часто втягивал воздух – даже узкие ноздри шевелились. Эри подумал, что разбойник похож на узкомордого исхудавшего волка. В конце зимы такие зверюги, бывало, к Озерной стаями подходили. Упорные, бесстрашные.

– Дым, вроде, – не слишком уверенно прошептал Морверн.

Эри, сколько ни старался, унюхать ничего не мог. От глубоких вдохов только в желудке забурчало.

– Уймись, – прошептал Морверн. – Похоже, свернуть нам нужно. Полюбопытствовать…

Сначала наткнулись на пятно крови. Смутно-розовое под дымкой снега. Эри, присев на корточки, разгадывал неразличимые следы.

– Копыта вроде. Еще кто-то. Сапоги, кажется. Зверье лошадь драло?

Морверн не отвечал. Озирался, держа оружие наготове. Второе копье ему явно мешало. Эри хотел намекнуть, но нарушать тишину не хотелось. Нехорошая была тишина. Может оттого, что вновь закружились редкие снежинки и звуки леса окончательно умолкли. По всему чувствовалось, что никого живого вокруг нет. Должно быть, до самой Развилки мир вконец обезлюдел. А может быть, и Развилка уже… того. Но безлюдье оно тем и опасно, что чужаками заполняется. Дарками. Эри уже чувствовал взгляды – орочьи, и еще чьи-то. Сидят за кустами, лохматые, клыкастые, луки натягивают. Вон – скрипит тетива…

Нет, это у Морверна под сапогом снег скрипнул.

Разбойник молча махнул рукой.

Путники в молчании двинулись по едва заметной цепочке следов. Заросли можжевельника, редкие деревья, дорога осталась где-то слева. Эри слизнул снежинку с губы:

– Заметет. Не поймем.

– А ты лучше под ноги смотри.

Эри увидел темное и большое впереди. Повозка⁈ Что-то вокруг валяется. Неужели…

Морверн не туда смотрел. Впереди, припудренный снегом, человек лежал. В смысле, мертвец.

Разбойник потыкал концом копейного древка затылок покойника – между волос забился снег:

– Полз, значит. Распоротый.

Эри с ужасом понял что веревки на буром следе позади мертвяка, никакие не веревки, а петли кишок. И след бурый не потому, что умирающий с травы снег сгреб. Кровищи…

– Переворачивать будем? – шепотом спросил Морверн. – Или узнал?

Эри сглотнул:

– Узнал. Писарь это ратольдов. Мы с ним списки…

– Дружок, значит? Ну, теперь стаканчик он тебе точно не выставит. Пошли-ка, глянем. Может еще знакомцы есть. Вон там, у дерева…

– Морверн, уходить нужно. Тут дарки, – забормотал Эри. – Снежаков целая стая. Или вег-дичи. Писарю всю требуху выели…

– Да ну? Тут требухи по всей поляне хватает. Небось и лишняя найдется, не писарская. Ты до Развилки бегом рванешь? Хоть облегчись сначала. На ходу в штаны наложишь, – вег-дич точно догонит.

– Ладно, не вег-дич, – Эри двумя руками вцепился в рукоять молотка за поясом. – Только здесь мертво всё.

– Всё? – с насмешливым любопытством переспросил Морверн. – Нечего нам здесь делать? Ну, пойдем тогда.

Эри на миг зажмурился. Забыл. Вовсе со страха из головы вылетело. Гонорилья. Но её вот так увидеть просто немыслимо…

– По-пойдем. Только…

– Что? Штаны пора переодеть?

– Копье дай.

Морверн ухмыльнулся еще оскорбительнее:

– Может, клинок благородный возьмешь?

Эри только сейчас разглядел перевязь и рукоять меча, торчащую из-под тела мертвеца.

– Н-нет. Копье сподручнее.

Разбойник неожиданно протянул копье:

– Пошли. Только со страху меня не ткни.

Эри вцепился в древко. Морверн не торопясь двинулся к дереву, у которого виднелось что-то страшное. Эри шел следом, с ужасом гадая – не тем ли разбойник копьем поделился, которым мертвеца шевелил? Примета дурная. Если покойника к смерти сглаз привел, то чары разом перекинутся…

Какой сглаз? Сглаз человека так не изуродует.

– Этого точно жрали, – прошептал Морверн, снял шапку и вытер лицо. – Кто ж так? Наверняка, дикие кошки. Они, твари духопёрые…

Мертвец лежал вниз головой у подножья вяза. Похоже, неведомый хищник собрался затащить добычу на ветви, да поленился. Видно, совсем обожрался. У покойника были обглоданы ноги. От правой одна бедренная кость осталась – торчала палкой розовой. Левой ноге повезло больше – даже сапог сохранился, лишь из ляжки были вырваны клочья мяса. Свисали лоскутья разодранной штанины. Узнать покойника Эри не мог – череп несчастного тоже ободрали. Щеки исчезли, остальное забилось коркой замершей крови и льда.

– Полакомились зверушки, – Морверн показал на пах покойника – там тоже темнела мерзлая рана. – Да, кому ляпухи ароматные по вкусу, кто просто мясцо предпочитает.

Эри поспешно отер рот.

– Блевать будешь? – всё с тем же издевательским интересом осведомился Морверн.

– Сдержусь.

– И то верно. Что на кухне потрошки в суп заправлять, что на мерзлятину смотреть… Колоды мясницкой у нас нету, да и корианзы маловато.

Эри еще жмурился, а спутник направился к повозкам.

Возы ратольдов стояли нетронутые. Поклажа на месте, мешки с провизией, арбалеты. Морверн поднялся в повозку, исчез под тентом. Эри с опаской заглянул – разбойник склонился над сундуком, поскреб ногтем металлическую полосу, оковывающую крышку.

– Точно, кошки здесь были. Повезло нам. Дарки-то поумней будут. И оружие приличное. Нет, хорошие у тебя дружки были, лорд-кухонник.

Третьего знакомого нашли за повозками. Ну, собственно, объедки нашли. Ребра, изгрызенную берцовую кость, клочки одежды. Голова сохранилась неплохо – Морверн поднял за смерзшиеся волосы, оценил острый нос:

– Черноволосый. И рожа мерзкая. Не она, короче. Может, её вовсе сожрали? Косточки-то тоненькие. Оно бы и к лучшему. Я тебе сдуру помощь в похоронах пообещал.

– Ты! Гад бродячий…

– Не рычи. Видишь, шучу. Самому не по себе, – Морверн пристроил отгрызенную голову на колесо повозки. Поднял шапку мертвеца, оценил: – Колпак бы поменять. В старом я вовсе на овцевода похож. А этот вроде ничего…

Двинулись к двум деревьям, под которым валялись какие-то вещи. Эри споткнулся о меч, скрытый снегом. Морверн шепотом рассуждал:

– Стало быть, напали на них. Лошади взбесились, с привязи сорвались. Вон обрывки поводьев. А бойцы, стало быть… Хм, тут не понятно. Ведь не сопляки, вроде некоторых. Но только один или двое ушли. Даже за оружие толком не схватились. Как же оно вышло? Кошки особо коварные? Вег-дич или снежаки ваши таинственные? Эй, милорд, кто еще у вас этак людей жрет?

– Не знаю, – прошептал Эри.

Они стояли у давно погасшего кострища. Впереди из-под снега проглядывал нарубленный лапник. Скомканные плащи, тряпье. Куртка. Баклага – очень хорошая, с ремнем добротным. Морверн пошевелил носком сапога снег: открылись нарезанные ломти хлеба, куски чего-то страшного, черного. Эри не сразу сообразил что это небрежно нарубленная кровяная колбаса. Ох, рыбья шерсть, колбасу-то наверняка в Приозерье набивали.