Текст книги "Хвост судьбы (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

Эри сообразил, что несколько дарков, бултыхаясь, плывут к берегу. Еще с пяток безносых бежали сюда же по уцелевшему ледовому перешейку.

– Куда⁈ – Эри подхватил арбалет.

Со злости даже толком не целился – «болт» сам нашел грудь коротышки. Хогмен бухнулся на снег. Остальные взвыли, перепрыгивая через сородича. Через мгновение уже на берегу будут. Эри вскинул второй арбалет. Тут выстрел вышел похуже – дарк с истошным визгом покатился по льду – «болт» ему перешиб колено. Зато остальные метнулись прочь от берега, столь часто стрелами разящими…

Удачно метнулись – трещины их мигом догнали. Бултых, бултых! Коротколапые фигуры одна за другой уходили в воду – чья лохматая голова потом показывалась, а чья и нет.

Эри захохотал, и, силясь зарядить арбалет – руки от волнения забыли как крюк цеплять – завопил:

– К навам, грязномордые!

Тут вспомнился древний боевой клич клана Китовой Травы и над озерцом разнеслось:

– Увидь!!!

Эри успел мимолетно возгордиться голосом своим, столь мужественно и грозный боевой девиз прооравшим, но тут выяснилось, что не все дарки в самоубийственное отступление кинулись. Один к этому берегу упорно плыл, бултыхаясь неистово.

– Куда⁈ – озерный воин бросил заупрямившийся арбалет, с копьем в руках кинулся к кромке берега.

Бить острием в ошалевшие от ужаса глазки было как-то неловко. Впрочем, Эри всё равно не достал. Хогмен шарахнулся, ударил по воде четырехпалыми ладонями. На миг мелькнула запрокинутая рожа с ноздрями-дырочками. Исчезла в темной воде.

Эри, занеся копье, ждал. Нет, здесь не плеснуло. Утоп, что ли?

Плескались и визжали ближе к середине озера. Голов там осталось меньше, но…

Рассмотреть Эри не успел – голова лопнула болью и звоном, одновременно парня сильно ударило в плечо. Эри и копье выронил, и ослеп.

Прозреть удалось, сдвинув котелок на затылок. Белый свет появился, но перед глазами круги плыли, Эри пошатнулся. За спиной о валун ударил камень, разлетелся острыми брызгами.

Вдаль прибрежной скалы неслись хогмены. Четверо. Вот один взмахнул лапой…

Эри присел за валун-бастион. С перепугу быстро получилось. Просвистело над головой…

Четверо. Это те, что вдоль опушки шли. Потом, значит, они через речушку перебрались…

Додумать не удалось, потому что по «шлему» вновь двинуло, хоть и вскользь, но так сильно, что парень лбом о валун приложился. Хорошо, что универсальный головной убор и здесь помог. Собственного воя Эри не слышал. Остаток умишка, еще не вышибленный, подсказал – сзади кидали. Точно, – и с этой стороны вдоль скалы прытко скакало двое дарков. Этих, то ли на дальнем берегу в резерве оставили, то ли сразу в обход со стороны водопада послали.

Попался Эри Уоган – теперь с двух сторон закидают.

Вот эту мысль парень успел додумать уже удирая. Бросил и арбалеты и копья. Одна мысль осталась – от камней увернуться. У самой промоины камень едва не настиг. Эри нырнул в скалистый проход, на миг этакое облегчение испытал – словно девка под утро приснилась. Мелькали трещины – Эри бежал словно по коридору высотой в несколько человеческих ростов, и все повышался стены, изгибались…

Куда⁈ Куда бежишь? Настигнут, зашвыряют в спину. И Го где-то здесь…

Нужно бой принимать.

Эри свернул в тупиковую расщелину. Кругом стены серые, даже лишаев нет. Ага, уступчик…

Парень взобрался повыше, затаился. Сердце по ребрам колотило, правая рука как ватная – отшибли. Но это пустое – главное, считай без оружия остался. Вот бухтёр кухонный, хоть бы топор схватить догадался.

Нож хороший в левую, а в правую, дурную-непослушную, молоток бездельный. Уже слышно как спешат, вполголоса переговариваясь дарки. Ну и выговор у безносых, у Го и то попонятнее.

Бок скалы, на который и солнце, должно быть, редко падало, вдруг таким уютным показался. По промоине проскочил хогмен – весь взъерошенный, разъяренный. Эри прыгнул на второго.

Угодил сразу и на второго и третьего. Вес тощего, но когтистого тела приозёрца оказался оружием действенным – сшиб обоих врагов. Третий почти сам на клинок ножа наскочил – Эри ударил, попал куда-то. Безносый заверещал, отскочить хотел – наткнулся на торопящегося сородича. Эри попробовал ткнуть ножом и того – несподручно вышло…

Под ногами дергались, пытались вскочить полуоглушенные дарки. Другие, воя, наседали вдоль промоины. Тускло блестели короткие треугольные клинки ножей, выкованных из дрянного железа. Кто-то норовил взмахнуть топориком. За поворотом прыгал дарк с коротким дротиком, но его очередь была еще не скоро.

– Ур-ру-рор-рор!

– Увидь! – выдохнул Эри, все-таки дотягиваясь и всаживая нож в грудь косматого прыгуна. Больше кричать не получалось, сильно занят был парень…

…Пинались, резались в тесноте. Дарки мешали друг другу, Эри был бы и рад отступить, да некуда. Бестолковая битва. То руку, то колено обжигала боль, но ножи хогменовы больше одежду да кожу рослого врага портили, чем серьезные раны наносили. Эри тоже резал – безносые вскрикивали, но падать тоже не спешили. Тех, что за спиной, пока удавалось молотком отпихивать. Эри вертелся, что та белка, но поднаперли коротколапые. В какой-то момент парень в отчаянии взмахнул правой бессильной рукой. Рука-то бессильная, но молоток клювастый крепко дал хогмену по макушке. Хрустнуло, кровью темной брызнуло. Вдохновленный боец взмахнул пошире – еще один коротышка отлетел с раздробленным плечом. Но навалились с другой стороны, лапищи короткие, но сильные, подхватили под колени – Эри потерял равновесие. Упасть только стена за спиной мешала. Гад, что снизу вцепился, вцепился зубами близко к самому главному. Эри заорал. У-у, хорошо что не ножом коротышка нацелился. Озерник в ярости ткнул клинком в глазки маленькие. Тут у самого плечо болью рвануло…

– Ау-аум!!! – сверху в свалку свалилось что темное. Стало еще теснее. На лицо брызнула кровь. Заверещал истошно хогмен…

Дарки как-то разом бросились прочь. Эри успел увидеть Го – полуголая, в одной рубашке, родственница сидела на спине врага, грызла ему загривок. Другой хогмен сучил ногами, зажимая порванное горло. Рассматривать Эри не стал, следовало настичь отступающих…

Неслись по проходу – перед парнем улепетывало двое. Ближний коротышка преподал на одну лапу. Эри изловчился, взмахнул молотком-клювом… Перепрыгнул через рухнувшее тело…

Последний из холмовиков оказался шустр. Видно, за спинами собратьев отсиделся, и изрезали его мало. Уже выскочили к озеру. Дарк метнулся вдоль берега. У изнемогающего Эри мелькнула мысль – отпустить уродца. Пусть в своем логове о битве расскажет, страху на племя наведет. Ага, а потом хогмены в поход выйдут?

Эри поднатужился, но нагнать беглеца все равно не мог. Мерзкий дарк словно блоха по валунам скакал. Пришлось рискнуть. Эри дважды примерился, метнул молоток. Кувыркались в воздухе короткая ручка да грубая головка инструмента…

Не слишком веря собственным глазам, Эри подошел. Дарк, раскинув лапы, лежал на плоском валуне. Молоток торчал из затылка. Надо же, даже вскрикнуть безносый не успел. Хороший бросок. «Клюв» оружия освободить оказалось непросто…

* * *

Пошел пятый день, и Эри начал себя чувствовать сносно. Рука ныла, но слушалась. С этой рукой вообще не поймешь – то вообще отвалиться норовит, но готова черепа дробить, то болит и спать не дает, хотя и работы ей выпало всего ничего. Сначала, когда дырки да прочие порезы завязал, пришлось потрудиться. Место укромное Го отыскала, но перетаскивать туда скарб и, главное, тушу разбойничью-бесчувственную, Эри пришлось практически в одиночестве. Родственница помогала как могла, но истинного толку от неё – нос и уши. Еще хвост, над которым тайком позабавиться можно, когда хозяйка не видит. Забавный он, и штаны этого иногда скрыть не могут. Впрочем, было не до шуток. Шалаш Эри срубил, снегом обложил. Разбойника устроил, оборотниху, до полусмерти произошедшим перепуганную, как мог, утешил. Дальше – больше. Разбойника чем-то лечить было нужно. В сознанье Морверн не приходил, дышал трудно. Эри был уверен, что помрет человек – напрочь вышибло ему душу из костяного черепка. Сам-то череп был в крови, но особых трещин не заметишь. Пришлось замотать башку бродяги тряпьем и идти под снегом траву изыскивать. Нашлась испытанная кошатка, мох и лишай лиловый. Ну, что можно сделали. Лекарей ученых здесь нет. Эри поил больного отваром: и травяным, и бульонным, когда в силок ненормальный заяц угодил. Потом на рыбку перешли, – варили с травкой. Морверн жидкое глотал, дышал чуть ровнее, но в себя приходить не желал. Веко ему оттянешь – зрачки бегают бешено. Наверное, уже с богами да предками беседует. Но раз дышит нормально – кормить положено. Оказалось еще и штаны нужно стянуть, в плащ заворачивать, хвойную подстилку менять. Эри совсем затосковал, но высказывать постеснялся. Го и так всё время в ухо дышала. Усов нет, но нервная просто жуть. Того и гляди куснет, а то и похуже. Одно спасение – к озеру уковылять за рыбой.

Идти к озеру Эри решился не сразу. Нехорошим озерцо стало. Но голод своё берет, что ж бессмысленно слушать как в животе урчит, когда такая возможность рядом? Неужели истинный приозёрец какой-нибудь рыбной мелочи не надергает?

Мелочь в озерце имелась. На второй день Эри перестало казаться, что из проруби четырехпалая лапа утопленника высунется и за сапог ухватит. Правда, далеко от берега рыболов предусмотрительно не отходил. Лед еще толком не стал, да и вообще…

На льдинах смерзшихся удалось найти шесть уцелевших «корон». Обидно было до слез – такое богатство кануло. Нырнуть бы… Может, потом когда-нибудь. Летом, к примеру. Или какого-то ныряльщика привести, который визга тонущих холмовиков не слышал. Что Го скажет, когда о бездарном утоплении богатства узнает, даже думать не хотелось.

Пока родственнице не до серебра было. Разговор знаменательный на второй день после славной битвы состоялся…

…Эри вознамерился для разнообразия и самому себе перевязки поменять – присохли, прямо не двинешься. Морщился, отковыривал потихоньку. Го присела рядом – как обычно, на корточках, передние лапо-руки между колен о снег упираются.

– Одой теплой адо. Отмочить.

– Так и подала бы, – выдавил мучающийся родственник.

Подала. Пальцы, конечно, крюки острые, но кое-что делать могут. Тем более боевой котелок уж столь мятый, что его повредить затруднительно.

Эри отмочил повязку на колене, подвинулся к костру и принялся заматывать свежей тряпицей. На эти повязки почти всю запасную одежду извели. Впрочем, что уж там по сравнению с утерянной тысячей «корон».

– Ы ас е росишь? – вдруг спросила Го.

Эри с облегчением затянул узелок и поинтересовался:

– Что, хогмены в кустах шебуршатся? Чего опять слова сглатываешь? Так и вовсе говорить разучишься.

– Не азучуся. Аум! – мученически выдавила родственница.

Эри стало её жалко. Тощей стала, с лица пятна-разводы вовсе не сходят. Кудряшки вновь глаза закрывают. Стричь опять, что ли?

– Чего я вас бросать буду? – пробурчал Эри. – Я не особо тороплюсь, да и гулять одному к Авмору как-то не хочется.

– Ты абрый, – сообщила Го.

– Я храбрый⁈ Льстить вздумала?

– Ет, – дева когтистая отрицательно дернула телом.

– Всё равно прекращай глупости болтать, – буркнул Эри. – Свой разговор ведем. Родственный.

Го утвердительно передернулась. Даже не глядя можно было сказать, что хвост её нервно дергается.

– Раз по-родственному говорим, тогда на мой вопрос ответь, – Эри покосился на шалаш с больным, на даркшу нервную, и на всякий случай натянул сапог. – Ты чего к нему так… э-э, привязалась?

– Омог.

– Помог, понимаю. Ну и мы ему помогаем. Но это одно, а то другое. Тут строго различать нужно. Он разбойник и вообще человек сомнительный…

– Не азбойник. Моряк. Оролевский.

– Королевский моряк? С чего это ты взяла?

– Оворил.

– Хм, тебе выходит, говорил, а при мне помалкивал? С чего бы это?

Оборотниха молчала.

– Потому что я осел кухонный? – догадался Эри. – Понятно. Как ляпухи жрать… А так конечно кухонник.

– Кусно делаешь. И онючек храбро бил…

Вонючки – это хогмены. Го утверждала, что от них невыносимо несет псиной пополам с жиром сусликовым. Эри в бою ничего такого не чувствовал. Потом мелких мертвяков нюхать как-то и в голову не приходило.

– Выходит, храбрый осел-кухонник, – с горечью констатировал Эри. – Ладно. Значит, моряк? Но ихние моряки, полагаю, истинные пираты. Особенно, раз под самим королем ходят. Это же глорский король, а?

Ноги, спина и всё остальное оборотнихи изобразили нечто неопределенное. Надо полагать, в обсуждение личностей королей она с бродягой не слишком-то вдавалась. А может, Морверн врал путано.

– И чего в нем хорошего? – со вздохом спросил Эри. – Я не про короля, а про Морверна. Что в бродяге хорошего?

Го склонила голову, глядела исподлобья:

– Не наю. Огда выздоровеет, я за него амуж выйду. Когда я оже выздоровею.

Эри покачал головой. К такой дури оно и шло. Если девице, хоть хвостатой, хоть бесхвостой в голову что-то придет…

– Ну-ну. Выздоравливай. Потому как ты головой здорово стукнулась.

– Не укнулась!

– Сама посуди. Ты хорошей крови. Пусть сейчас и не в лучшем… – Эри замолчал.

Го смотрела пристально.

– В общем, он тебе не пара, – решительно сказал Эри. – И вообще…

Ждал, но поймать не сумел. Метнулась, даже из сапог мигом выпрыгнула. Уже сидит, повалив на спину. Скалиться. Усы вовсю лезут. Когти в бока вонзаются…

– А-а!

Эри успел вставить локоть между своим горлом и пастью, но ребра уже драли вовсю. Нет, отпрыгнула. Села за костром, ушами дергает.

Эри приподнялся на локте:

– Дура! На мне и так живого места нет.

– Пец! Я ама решаю!

– Да решай! Мне-то что. Я только по-родственному сказать хотел. А так сама думай. Иди и думай. Так он тебе говорил?

– Ак.

Подцепила когтями сапоги, ушла в сгущающийся сумрак.

Не было родственницы долго. Эри уже злиться перестал, начал волноваться. Тьма кругом. Волки за озером луну хвалят. Положим, темнота Го не страшна. Но волки-то весьма сильно рысей не любят.

Эри очередной раз напоил больного. Поправил сушащиеся у огня тряпочки-повязки.

Явилась. Села в отдаление, кудри в лунном свете блестят.

Эри присмотрелся и потянулся за котелком.

– Иди, умою.

Кровь была противной, липкой, но теплой водой смывалась недурно. Эри выжал тряпку, повесил на колышек.

– Аккуратней надо как-то. По уши измазалась.

– Облизаться не огу. И лапой не могу. Укой, то есть… – шептала вроде спокойно.

Эри помолчал.

– Не отравишься? Говорила, что вонючие.

– Вкус акой же. Но я ем тех, кого ама добыла. Ты там падали ного накидал.

– Угу. Ты думать ходила или э-э… ужинать?

– Умала. Жрала. Умала.

– Ну и как?

– Ало.

– Мыслей мало или вонючки худосочные?

– Осел.

Так и поговорили. Но надо признать, размышляла Го напряженно. У разбойника бесчувственного посидит, повертится, проверяя не обделил ли чем несчастненького страдальца бесчувственный родственник, и сгинет гулять-думать. Что там от покойников осталось, Эри узнавать не стал – обходил промоину десятой дорогой…

Теперь уж пятый день заканчивался. Эри сидел возле разбойника и размышлял. К богам уходить Морверн не собирался, в сознанье возвращаться тоже не спешил. Снова бегали зрачки за прикрытыми веками, изредка губы вздрагивали – словно говорит с кем-то. Видно, никак столковаться с предками не может. Понятно, такого душегуба в Верхний мир так просто брать не хотят.

Вообще-то, хороший лекарь нужен. И снадобья сильные. Или колдун надежный. Кровью раненый не исходит, гнить не начал. Чего валяться-то? Подумаешь, по затылку камнем дали. Корми его тут, подстилай. Тьфу!

У входа в шалаш зашуршало – Го воспитанность показывает. Научилась ходить бесшумно, так что Эри вздрагивал с перепугу. Но сама сообразила и предупреждать начала. И когда думать идет, тоже спину по-особому держит, чтобы не волновался осел-родственник. Кое-что человечье в деве осталось.

Сунулась в тесный шалаш. Замотанная по макушку – ночью мороз усилился, тут и даркше замерзнуть недолго. Подсунула когтями головню в костерок. Похоже, поболтать не прочь.

Эри печально смотрел на родственницу. Лохмотья на шее, куртка мужская, под ней еще меховая жилетка с покойного хогмена содранная. Плащ накинут поверх всего этого безобразия. Сапожищи. Лицо в узорах – смутных, желто-коричневых. Вроде и не заметны, но если раз их разглядишь, всегда видеть будешь. Ушей с серьгами-кисточками сегодня нет, усов отвратных тем более. Спокойна сегодня. Может и разговор без когтей обойдется? Эх, и куда улыбчивая девочка-красавица делась? От тех роскошных локонов осталось несколько кудряшек, упрямо на глаза падающих. Вот глаза и больше и ярче стали. Если отвлеченно рассуждать – красивее. Но на что деве незамужней глаза, если у неё хвост? Да и какая она дева?

Эри вздохнул и спросил:

– Осмыслила что? Или по разбойнику? Я его только что поил.

– Пасибо, – Го откинула капюшон и устроилась в любимой позе, хотя для этого пришлось головку взлохмаченную пригнуть, дабы не подпирать низкую кровлю шалаша. – Я обдумала.

– Здорово. Ты, главное, не торопись и не волнуйся. Нам спешить некуда.

– Да. Мне учиться ужно. Сдерживаться и арком быть.

– Разумно, – Эри осторожно прижал локоть к своему боку. – У меня, знаешь ли, ребра не железные.

– Извини. Постараюсь не прыгать. Но е олько это. Аум!

– Без нервов, Го.

– А. Я зайца утром оймала. Сожрала. Одумать даже не успела.

– Ну, это с непривычки. Следующего тащи, сварим. Головорезу бульон оставим. А чтоб тебя совесть не мучила, тебе порция поменьше будет.

Го согласно передернула телом:

– Да. Еще я оняла, что мне колдун нужен. Знающий человек.

– Это точно, – согласился Эри. – Нам всем знающий человек не помешал бы. Пирату нашему разум вернуть, тебе человечье обличье. А мне бы тот человек посоветовал, где рыбу ловить. В луже нашей что-то клюет уже плохо. Даром что подкормили на славу.

– Еловечье обличье мне, аверное, не вернуть, – задумчиво сказала Го. – Мне бы астоящим оборотнем стать. Чтоб и рысью могла, и двуногой. Как и положено. Я что-то не так елаю. Находит – почти кошка. А так… – девушка вытянула свою руку, пошевелила пальцами с изогнутыми когтями. – Они ведь убираться олжны, верно, Эри?

– Ну, с кошками я не слишком знаком. Ты сама знаешь – в Приозерье их только дохлыми-убитыми увидишь, а там уж насчет когтей не особо поймешь. Но мысль верная. Это он говорил? – парень кивнул в сторону разбойника.

– Он не оворит. Он сам спрашивает. По-особенному. Чтобы умала.

– Угу. Согласен, есть в разбойнике такая манера. Тебе полезная.

– Тебе оже, – Го слегка показала клыки. – Морверн хороший. И только он на мне жениться ожет.

Эри сдержал стон:

– Ты долго думала, Гонорилья Уоган?

– Той евушки нет, – даркша смотрела в огонь.

– Ладно, её нет. Но ты её наследница. И недостойно наследнице Уоган…

– Аум! В ерьмо сех Уоганов!

– Не ругайся! И не нервничай. По-родственному сидим.

– Адно. Эри Уоган, ты с кем говариваешь? С повозной шлюхой? С людоедкой?

– С тобой. Ты еще не… не-до-превратилась.

Вот с этим Го согласилась. Даже хвост под штанами одобрительно зашуршал.

– Эри, очему я ЭТО?

– Заразное заклятье, – предположил родственник. – Гейс чей-то. Когда ты тогда с ратольдами… Ну, когда они…

– Аловероятно, – Го вновь начала сглатывать слова. – Я умала. Почему меня отец взаперти держал? Почему я даже в Развилку икогда не ездила? Мать оя кто?

– Мать твоя погибла, когда ты мала была. А по гостям ты не ездила, потому что неприлично юной деве…

– Ругим прилично? Ругие женихов как находят? По двум письмам⁈ Ты осел, Эри!

– Спасибо. Я уже запомнил. Что до женихов, то я вовсе не знаю, как их находят.

– Извини, – Го вновь уставилась в огонь. – Ты наешь что моя мама утонула?

– Конечно. Это все в Приозерье знают.

– Не се нают, что у нее на шее камень был. С очень орошей веревкой. Очень хорошей!

Эри с ужасом уставился на родственницу:

– Ты что болтаешь⁈ Сроду об этом не слыхал.

– Мы аленькие были. Я сама лучайно узнала. Стражников одслушивала.

– Подслушивала⁈

Го завозилась весьма сердито:

– Мне од замком вечно было сидеть? Ыбиралась я. А слушать некого было. Тебя на кухне, да тражников на площадке.

– Ты меня слушала?

– Вас! У меня три книги ыли, да ваша болтовня. Скучная, как те поганки подвальные! Я так отела книги, что у вас с Хухлом хоть полистать…

– Так попросила бы.

– Осел! Или замок на двери или отец. Кто бы еня к вам подпустил? Тетка Фли и та вон как следила. Тебя ой отец лупил? Мне оже больно бывало, – даркша передернулась в резко отрицательном смысле.

– Я думал, ты в комнате вышиваешь, – глупо пробормотал Эри.

Го критически посмотрела на свои когти:

– Я неумехой была. Пальцы епослушные. Еще огда. Вот я и думаю…

– Что?

Родственница глянула яростно:

– Я тебе перечислю, а ты улять ходи. Подумай. Отец оялся меня к мужчинам подпускать. Мать моя утонула надежно. Так надежно и ыстро, что даже колец с пальцев не сняли. Кто ей помог? На тело случайно рыбаки наткнулись, да о том всё Приозерье абыть постаралось. Я сегда сидела под замком. А когда попала к мужчинам смелым… Чтоб им, защеканцам, опу аизнанку вывернуло!

– Без нервов, – машинально пробормотал Эри. – Гулять я не пойду. Холодища этакая. Здесь поразмыслю…

Потрескивал костер. Морверн стал дышать чаще, Эри взял кружку, напоил бездельника. Го сидела неподвижно. Наконец, родственник придвинул мятый котелок ближе к огню, принялся заново заделывать трещину кусочком глины. Между делом, небрежно заметил:

– Не сходится. Если дело в мужчинах, то зачем тебе отец жениха искал? Из самого ведь Авмора, из благородной семьи…

– Ы амого нтересного не знаешь, – с горечью сказала Го. – Жениху оему боги ум забыли дать. С детства дурачок. И как ужчина – мешок пустой. Нет, не за мужчину меня отец отдавал. Возчики городские проболтались, огда Иту валяли. Потом уже и на кухне о том шептались. О женихе моем славном.

– Вот, рыбья шерсть, много я интересного упустил, – пробормотал Эри.

– Секреты кругом, – Го как-то совершенно не по-человечьи вздохнула. – Отом вот хвост носи. Всё через самцов…

– Подожди. Ты же не сразу…

– Нет. Но тебе одробности знать и не обязательно.

– Я и не рвусь. Я только разобраться хотел.

– Что азбираться? Получается, что я вовсе и не Уоган? Может ак быть? – тоскливо спросила девушка.

– Не может! – резко буркнул Эри. – Ты в Озерной росла, а там Уоганы изначально жили. Мы с тобой, между прочим, последние. Что до остального – нужно у знающего человека спросить. Придется колдуна разыскивать. Но это не срочно. Когти и хвост спрятать важнее. Но это тоже не имеет никакого отношения к этому разбойнику…

– Он оряк!

– Ладно, раз моряк, будем считать пиратом. Но это не дает ему никакого права…

– Он динственый то еня амуж взять может! Ты что, не понимаешь⁈

– И всего-то? Нашла причину!

– Щё он мне равится! Он такой же!

– В каком смысле⁈

– Тебе акая разница? Он хороший!

Эри покосился на предмет девичьих возмечтаний. Абсолютно ничего хорошего. Тощий, темноволосый, щетинистый. Вот без сознания валяется, а вид всё равно бандитский. Ну, или пиратский, если благородной леди так угодно. И возраст… Ведь почти в отцы дуре хвостатой годиться. Вот наверняка сейчас бродяга всё слышит и ухмыляется тайно. Ну и омерзительная у него ухмылка…

* * *

Морверн ничего не слышал. Парил пират-разбойник в уютном покое. Ему было тепло. Вокруг было так замечательно тепло. Вовсе не похоже на палящее Глорское лето, или на невыносимую духоту Желтого берега. И вопящий десятками тысяч голосов Крабий мыс, где солнце убивало столь же мгновенно, как и стрелы «ногоруких», казался ужасной сказкой.

Морверн дрейфовал в замечательной пустоте. У него ничего не болело. Прямо чудно – за столько лет свыкаешься с постоянно ноющими в местах былых переломов костями, с непослушными и грубыми пальцами, каждое сжатье которых напоминает о бесчисленных порезах. И голова не болела. Морверн был почти счастлив. Если такова смерть, стоит ли цепляться за жизнь? Впрочем, боец не должен так думать. Пока в ладони рукоять шеуна…

Сейчас в ладони ничего не было. И ладони не было. И руки. Можно наслаждаться.

Слегка мешали картины и голоса. Против волн прибоя, омывающего серые скалы, Морверн не возражал. Горы, покрытые снегом, тоже не мешали. Даже лес, да подавится им великий аванк, спящий далеко за Океаном, перестал злить. Смотри, и ни о чем не думай. С голосами было сложней. Морверн слушал прерывистые мольбы женщины, умирающей где-то на ферме, затерянной среди прибрежных пустошей. Баба родила и теперь издыхала, издыхала трудно, и всё просила богов не оставить дитя. Боги у неё были смешные, похожие на грубоватые и дешевые детские игрушки. Забавно. Морверн никогда не думал, что почти каждая бабенка рано или поздно начинает трепыхаться в своем поединке. В личном. Оказывается, из повитух союзницы пустые. По-крайней мере, этой бедняге вовсе не повезло.

Не повезло и парнишке, обваренному кипятком. Лежал где-то в городе. С облезшей кожей, сваренный как омар. Боль ушла, и нить жизни совсем истончалась. Парень уже видел деда, тянулся к нему. Голос умирающего сбивался, объясняя, то про чан, то про какую-то девчонку…

Еще люди, еще мысли и голоса. Морверн им не отвечал. Смерть всегда рядом, и лучше сразу глянуть ей в глаза. Давно пора свидеться с безносой красавицей. А голоса – пустое. Не о чем болтать. Да и кому нужен бестелый чужак-головорез? Как там говаривал осел-кухонник? Разбойник? Точно. Кат-Мужеложец тому свидетель – таких типов и перед смертью сторонятся.

Кое-кто не сторонился. Часто заговаривал голос угрюмый. Серьезный мужчина. С таким можно и словом перемолвиться, пусть желанья болтать и нет. Уважения человек достоин.

– Король, значит? Не повезло тебе, – Морверн собеседника не видел, но знал что тот старше. Порядком старше, даже и не сказать насколько. Но силен. Пусть и у самой смерти качается, но силен. Не в первый раз разговаривали, время понять было.

– Отчего ж не повезло? Весело было. Пусть и не думал выбирать корону себе в судьбу, пусть сама пришла, но не жалею. Зубы я своей судьбе выбил, нагнул.

– Достойное дело, лихое. Обслужила-то хорошо? Я вот под рукой короля ходил, так не сильно-то восхищался. Не завидовал. Трудное дело. Да и грязноватое.

Морверн думал-рассказывал о многосмертном Эшенбе, о безумии мертвого короля. Другой король слушал, изредка спрашивал. Интересно ему было.

– Там и полегли парни, – вспоминал Морверн. – Я-то не видел, но говорят, короля нашего баба самолично убила.

– Красивая?

– Если не врут, то весьма недурна собой была. Ваша, вроде, северянка.

– Я бы знал, – Король Без Тела невесело усмехнулся. – Меня вот тоже красавица подловила. Подстерегла, нашла мгновенье, толстозадая.

– От баб одна морока, – согласился Морверн, разглядывая гавань с редкими кораблями и странную башню маяка, больше похожую на донжон. Интересно, отчего кораблей так мало? Вон какая стоянка удобная.

– Людишек здесь мало, – пояснил собеседник. – Чужое место нам досталось. Словно мыши на брошенном корабле мои горожане живут.

Насчет этого Морверн понимал. Король, что по разговорам истосковался, лежал в зале громадной. Кто-то живой рядом был, а вокруг пустота, лестницы, комнаты, галереи безлюдные. Лишь ниже, считай в ином замке, кто-то живой шмыгал. Совсем живой. А здесь пустота каменная, под стать той, в которой вели неспешный разговор с безымянным королем.

– С бабами морока, а без них скучно, – задумчиво сказал король. – Если бог позволит, встану, повеселюсь. Даже убивать её не буду.

– Отчего не повеселиться? – согласился Морверн. – Поразмыслить, повспоминать время у нас есть.

– Ты о зверюшке? Нашел ты, ничего не скажешь.

– Да я о ней и не думаю, – удивился Морверн. – Хотя смешная. Даже мыслить хочет. Как человек.

– Чего только не бывает, – король тоже смотрел на гавань. За окном пролетели такие близкие чайки. Развевалась, рвалась вслед за ними, старая занавесь, летели внутрь покоя снежинки. В зале, должно быть, зверский холод стоял, но никому та стужа не мешала.

– Слушай, заглянул бы ты ко мне, – сказал король. – Ногами бы зашел. Помощь бы мне пригодилась. Тебе еще пожить суждено. Впрочем, сам решай – туда или сюда. Приходи. Или мне здесь годами пылиться. Помог бы. Дело пустяковое…

Морверн выслушал из вежливости, но потом честно признался:

– Ты не обижайся, но едва ли живьем заявлюсь. И оживать желанья нет, да и от королей я твердо решил подальше держаться. В былые времена уж конечно бы. Боец ты достойный, помочь такому – честь. Но теперь уж вряд ли. Извини.

– Что там, понимаю. Я бы с твоим безумцем в короне и рядом не присел. Дерьмовый у вас король. Я, пожалуй, благороднее. Пусть и ненамного. Вот за отказ я бы тебя…

– Мертвые разве боятся? – Морверн потянулся за вновь промелькнувшей чайкой. Далеко внизу море качнулось, покатились валы с белыми гребнями. Красиво. Чайка с беззвучным криком прочь кинулась. Учуяла, что ли? Чуткая. Как та, когтистая. И вправду смешная. Людоедка. Дитя еще…

Снова плыли холмы и лес…

* * *

– Тебе еще хорошенько погулять, поразмыслить нужно. Ну сама посуди, какой он муж? Побалуется да и всё. А то и в бордель продаст.

– Уда⁈ – изумилась родственница.

Эри на всякий случай отставил котелок с замешенным тестом. Не хватало еще последнюю порцию муки испортить. Сумрачно сказал:

– Это я так, к слову. От тебя голова вообще кругом, вот всякая ерунда и лезет. Но всё равно, подумать тебе ох как нужно.

– О борделе? – ехидно поинтересовалась Го.

– Нет, о нем я и сам подумаю, – ожесточенно пообещал Эри. – Ты о серьезном думай. Давай, погуляй, погрызи там чего-нибудь. Хотя бы и вонючку. Потому что зайца у нас нет.

– Автра поймаем…

– Вонючка – это кто? Вы крыс ловите?

От хрипа за спиной Эри подпрыгнул, всё-таки перевернув проклятый котелок. Схватился за «клюв», опомнился, поспешно вернул тесто в посуду и глянул через плечо:

– Ага. Наконец-то. Выходит, остался в своем уме?

– Вроде того, – согласно прохрипел воскресший пират-разбойник. – Вы о чем болтаете?

– Так о жратве. Ну и планы строим. С разными вариантами… – Эри заткнулся, глядя на родственницу. С даркшей что-то творилось.

Угу, это она улыбается.

Высказываться по поводу количества зубов оборотнихи Эри не стал. Сунул девчонке в когти кружку с водой – пусть поит предмет воздыхания, и выбрался из шалаша. В лицо ударил порыв снега.

– Сдуреешь тут, – сказал Эри тьме и колкой крупе, поспешно накидывая капюшон. – Может в город пора подаваться?