Текст книги "Джессика"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Так, что важное он узнал вчера? Джессика подтвердила его подозрения насчет характера Памелы, но сама она, похоже, действительно избегает любых разговоров о расследовании собственной гибели… но главное – Малколму ясно вспомнилась эта сцена, казавшаяся даже более реальной, чем последующий полусонный разговор с Кевином – Джессика действительно его… в общем, он ей не безразличен! «Только не покидай меня!» Нет, Джессика, конечно же нет!

Чертов Кевин, разлучивший их именно в этот момент…

Ладно (усилием воли Малколм стер с лица мечтательную улыбку). Даже если Джессика не решилась попросить его вывести на чистую воду ее убийц, он сделает это сам – кто бы ни пытался ему помешать. Прежде всего проверим историю этого парня – как там его, Джон Карсон? Нет, как-то по-другому… Том Карсон, да. Малколм ввел в поисковик «студент томас карсон мертв».

Интернет тут же вывалил соответствующие ссылки. Пройдя по ним, Малколм убедился, что по крайней мере в этом Кевин не соврал. Разумеется, помимо рассказанной им неофициальной, но правдоподобной истории отыскались и упомянутые им байки. Например – про студента, который зимним вечером, когда уже стемнело, отловил запиравшего аудиторию молодого преподавателя, работавшего в университете первый год, с просьбой принять у него зачет. «Но я уже закончил принимать, вам следовало прийти раньше», – ответил преподаватель, но студент так настаивал, что раньше он «никак не мог», что препод сжалился. Однако он заметил также: «Что-то я не помню вас на моих лекциях».

«Так получилось, что я не очень ходил на лекции, – ответил студент низким простуженным голосом, – но я подготовился».

«Ну ладно», – препод отпер аудиторию, сел со студентом за стол и начал задавать ему вопросы. Тот на все ответил правильно, и препод, достав свою ведомость, спросил: «Как ваше имя?»

«Том Карсон».

Препод наклонился, ища имя в ведомости, а потом и говорит: «Но вас нет в списке!» Но ему никто не ответил. Он поднял голову и увидел, что аудитория была пуста…

«И до тех пор, – заключал анонимный рассказчик, – пока Карсон не сдаст все зачеты, его дух не обретет покоя. А сдать он их не может, потому что его нет в ведомостях».

Малколм усмехнулся – неплохая байка, хотя и предсказуемая с первого же слова. Но, конечно, просто байка и не более чем. Призраков не существует, и именно он знал это лучше, чем кто-либо другой. Джессика не может явиться в материальный мир, нарушить физические законы, представить какие-либо доказательства своего существования, убедительные для ученых. Она может встречаться с ним только во сне или, во всяком случае, в его сознании.

Видимо, именно поэтому никаких научных подтверждений паранормальных явлений так и не существует, несмотря на все усилия энтузиастов. Обитатели потустороннего не могут сделать ничего, что нельзя было бы объяснить естественными причинами. Да, конечно, информация – ДЦП у Теда, правильные ответы по химии – но кто поверит ему, что он узнал это от мертвой девушки, а не куда более обыденным путем? А вот если существует нечто, о чем никто из живых знать не может – скажем, обстоятельства ее убийства – тут-то, возможно, и вступает в силу запрет, не позволяющий ей касаться этой темы. Может, тут все-таки не злая воля неких загробных цензоров, а нечто вроде закона сохранения информации, не позволяющего таковой просачиваться из того мира в этот…

Так, ладно. Малколм пока что в этом мире, и будет искать истину материальными методами. Имеет ли Карсон отношение к делу, или его смерть в парке – лишь случайное совпадение? Во всяком случае очевидно, что он не мог быть ни одним из друзей Джессики, ни соучастником ее убийства. Он старше Малколма всего на три года. А что пишет о себе он сам? Сохранился ли еще его аккаунт?

Малколм легко нашел таковой. Тот даже по-прежнему считался активным, то есть не имел мемориального статуса. Видимо, никто так и не уведомил администрацию соцсети о смерти пользователя. У него не было близких друзей, вспомнил Малколм, а родственники, наверное – в отличие от самого Тома – не особенно разбирались в интернет-технологиях… Но пользы от этого не было никакой, ибо все записи оказались приватными. Посмотреть их мог только покойный хозяин. Или некто, знающий его пароль, пытаться угадать который, разумеется, бессмысленно. Уж у IT-шника это наверняка зубодробительная комбинация букв и цифр.

Ну хорошо. Оставим пока Карсона и вернемся к прежним фигурантам. Наибольшие подозрения вызывает, очевидно, Тревор. Он был парнем Триши, он был членом братства и, главное, кто-то (узнать бы, кто!) счел его имя недостойным находиться на мемориальной доске Джессики. Последнего обстоятельства полиция не знала, но неужели она не проверила его алиби?

Как оказалось – проверила. В момент смерти Джессики Тревор, по его словам, сидел дома и играл по сети в Battlefield. Кто может это подтвердить? Он был дома один, но проверьте логи сервера. Их проверили, но, вообще-то, это доказывало лишь тот факт, что кто-то играл на компьютере Тревора под его аккаунтом. И не более чем. Если предположить некий сговор и создание алиби… Кстати, то, как Тревор покинул день рожденья Триши – так, что это заметила чуть ли не половина гостей – тоже похоже на демонстративное создание алиби. А кто его видел потом? Никто. До самого следующего дня. Когда он, как ни в чем не бывало и без всяких следов похмелья – это после ночи, когда он «сам не помнит, как добрался домой»! – явился на занятия.

И тем не менее – если у полицейских и возникли какие-либо сомнения, пришить Тревору они ничего не смогли. На суде он выступал лишь как свидетель защиты. Знал бы он, как его отблагодарят за эту защиту… хотя на самом деле, скорее всего, за что-то другое.

А что там, кстати, насчет его аккаунта? Удален с концами.

Малколм попытался отыскать копии в веб-архиве. Одна нашлась, сделанная буквально за месяц до убийства Тревора, но там не было ничего интересного – только реклама его гинекологического кабинета. Никаких упоминаний о бурном (или каком угодно) студенческом прошлом.

Но если братство каким-то образом причастно к этому делу, стоит поискать информацию о его кураторе. Как там его? Эдвин Каттеридж. Следствие практически не уделило ему внимания, и формальных поводов подозревать его действительно не было никаких. Но даже если следствие ничего не нашло тогда, интересно, что этот субъект поделывал после…

История Каттериджа оказалась примечательной. После окончания учебы он устроился пластическим хирургом в престижную клинику в Лос-Анджелесе (уж не связи ли братства помогли вчерашнему выпускнику получить столь хорошую работу?) Год проработал там вполне успешно. А затем… с очередной клиенткой, желавшей увеличить грудь, что-то пошло не так. Несложная вроде бы операция обернулась осложнениями, превратив левую грудь пациентки в подобие отвислого мешка с комками внутри (в интернете даже нашлось фото, и Малколм скривился от отвращения). Каттеридж сделал вторую операцию в надежде исправить результаты первой – но лучше бы он даже не пытался. Ибо на сей раз результатом стало гнойное воспаление, развившееся столь стремительно, что ради спасения жизни пациентки пришлось удалить ее молочную железу целиком. Пострадавшая подала иск на $1750000 и выиграла дело. Каттеридж был признан виновным в халатности и потерял не только все свои деньги и работу, но и право работать по специальности в дальнейшем.

После этого всякие его следы терялись. Вероятно, он переехал куда-то в глушь. Все свои сетевые аккаунты он, по всей видимости, удалил сам.

Впрочем, это была не единственная информация, почерпнутая Малколмом из интернета. Были там и упоминания о Каттеридже времен его учебы в университете – в основном в чужих блогах. Ничего особо скандального или, тем паче, криминального Малколм в этих записях не нашел – но, похоже, Эдвину симпатизировали отнюдь не все. Несколько раз «Брант и его дружок Каттеридж» были упомянуты в явно неприязненном контексте. Стало быть, куратор Тревора и президент братства, хотя и учившиеся на разных факультетах, были друзьями? Ну что ж, поищем тогда и сведения о Бранте…

Этот тип не понравился Малколму еще тогда, когда он увидел его фото в официальном списке студентов 2006 года. Малколм знал подобный типаж еще со школы. Типичный самовлюбленный козел – красавчик, альфа-самец класса, капитан спортивной команды и еще, небось, сынок богатых родителей, с 16 лет привыкший подкатывать к школе на собственном «мустанге». Убежденный в том, что все девчонки должны на него вешаться, а все парни заискивать и искать его расположения. И при этом, разумеется – совершенная пустышка. Пластмассовый Кен для пластмассовых Барби.

И действительно, то, что Малколм читал о бывшем президенте братства сейчас, вполне соответствовало этому впечатлению. Аккаунты самого Бранта в соцсетях оказались удалены, как и у Каттериджа, однако довольно много записей сохранились в веб-архиве, а кроме того, о Бранте писали другие блогеры, а позже и профессиональные журналисты, так что восстановить ключевые события его биографии не составило труда. Брант и в самом деле был капитаном футбольной команды в школе (о чем гордо писал в своем профиле) и продолжил свою спортивную карьеру в университете. Кажется, собирался даже податься в профессиональный спорт (само существование коего Малколм считал величайшим идиотизмом человеческой цивилизации – хуже, чем даже войны, в которых есть хоть какой-то смысл, в то время как в спорте людей, не имеющих никаких реальных противоречий, делят по совершенно абсурдному принципу и натравливают друг на друга, заставляя враждовать ради самой вражды). Но травма позвоночника, полученная на престижном горнолыжном курорте в зимние каникулы на четвертом курсе, поставила крест на этих планах; проведя пять месяцев в корсете, Брант вынужден был смириться с тем, что, хотя ходить и даже бегать будет, футбол (как и любые ударные нагрузки) для него отныне табу. Пришлось Николасу срочно вспоминать свою основную экономическую специальность и даже задержаться ради этого в университете еще на год. В итоге, однако, ему удалось устроиться в крупную финансовую компанию с офисом на Уолл-стрит и одновременно закрутить роман с дочерью одного из ее топ-менеджеров, увенчавшийся законным браком.

Казалось, все неприятности миновали, и перед Брантом вновь открылись привычные с детства сияющие перспективы. Но через три года грянул гром. Брант был обвинен в торговле инсайдерской информацией. (Ну да, ну да, подумал Малколм, кто начинал, надувая собственных «братьев» с деньгами за организацию вечеринок…) Поначалу Брант хорохорился и все отрицал, но затем – должно быть, по совету адвоката – пошел на сделку со следствием, что в итоге позволило ему отделаться годом тюрьмы. В придачу к этому от него ушла жена, причем не столько даже из-за того, что он предал «папину компанию», сколько из-за обнаружившейся юной любовницы-стажерки.

Записи его личного блога, по всей видимости, на этом кончались; последняя, сохраненная веб-архивом в январе 2014, была сделана более чем за год до этого и содержала многословные извинения перед всеми, кого он «подвел, разочаровал и обидел, кого оказался недостоин, чьих надежд и доверия не оправдал, кому причинил незаслуженную боль и горечь». Очевидно, он написал это перед тем, как отправиться в тюрьму, а удалил свой аккаунт вскоре после освобождения. В газеты и новостные ленты его имя также больше не попадало – из чего Малколм сделал вывод, что Брант, по крайней мере, не разделил судьбу Триши и вышел из тюрьмы живым. Но легко можно было представить, что ждало его на свободе: все некогда гостеприимно распахнутые двери захлопнулись на три засова, все деньги ушли на выплату ущерба и адвокатов (да и бывшая супруга при разводе наверняка урвала все, что возможно), былой самоуверенный кумир-победитель превратился в никому не нужного изгоя.

«И никакая Фи Дельта тебе не помогла, – подумал Малколм со злорадством. – И если эти подонки и в самом деле принесли Джессику в жертву, не похоже, чтобы это пошло им на пользу!» Хотя, конечно, никакой мистики в участи Макмердон, Хастингтона, Каттериджа, Бранта не было. Все, что они получили, было закономерно и неудивительно. Наркоманка со съехавшей крышей, халатный врач, бесчестный финансист… вот разве что насчет Тревора оставались сомнения, чем он заслужил свою смерть. Если он действительно подсадил на наркотики Тришу (прежде не имевшую понятия ни о чем подобном в своей строгой религиозной семье), то картина обретает идеальную завершенность – но пока это не более чем гипотеза Малколма. Полиция, по крайней мере, Тревора ни в чем подобном не обвиняла. Но полиция не всесильна и не всезнающа…

И все же – даже если кара, постигшая каждого из них, не имеет к Джессике никакого отношения, причастны ли все эти четверо к ее смерти? Ну, например… что, если на той вечеринке Джессику… загипнотизировали, внушив ей, что три дня спустя она должна прийти к Макмердон со скальпелем? Человека даже под гипнозом нельзя заставить сделать то, что противно его убеждениям – скажем, совершить убийство или самоубийство; но просто прийти, не зная, что будет дальше – почему бы нет. Что и подарило весомый аргумент защите Триши.

Звучит, конечно, довольно экзотично, но ни разу не антинаучно. Гипноз – это не колдовство, а вполне себе медицинская процедура. А трое из четырех подозреваемых были студентами-медиками. Правда, двое из них – всего лишь второкурсниками, и ни один не специализировался в качестве психотерапевта или психиатра. Но – что, если был и пятый соучастник? В списке гостей, составленном полицией, старшекурсников, за исключением Бранта, не было. Но ясно, что на ту вечеринку мог прийти кто угодно и не привлечь особого внимания, особенно ближе к ночи, когда большинство гостей успело уже что-то «употребить»…

Впрочем, напомнил себе Малколм, пока это всего лишь ничем не подтвержденная гипотеза. Ученый должен оперировать фактами. Какие факты заведомо не были рассмотрены полицией? Те, что случились после смерти Джессики. Вот и распишем хронологию.

Итак, осенью 2006 Макмердон и Хастингтон на втором курсе, Брант и Каттеридж на четвертом.

В 2007 суд оправдывает Тришу, после чего она исчезает с горизонта и начинает катиться по алкогольно-наркотической наклонной плоскости, пока летом 2013 не прикатывается с ножом в Титусвилль, чтобы выпотрошить Хастингтона. Второй процесс проходит быстро в силу очевидности улик, от апелляции осужденная отказывается и кончает с собой в тюрьме в 2014.

Каттеридж начинает свою карьеру пластического хирурга в 2009 – медики учатся долго – и уродует пациентку в 2010, а окончательно исчезает с горизонта в 2011, после поражения в суде.

Брант должен был закончить учебу после четвертого курса, но после травмы проучился лишний год. В свою инвестиционную компанию он устраивается в 2008, а на продаже информации конкурентам его ловят в конце 2011 – спустя буквально недели после того, как Каттеридж проиграл свой процесс. Последняя запись в блоге Бранта датирована декабрем 2012.

Дальнейшая его судьба также неизвестна, но из тюрьмы он должен был выйти не раньше декабря 2013.

Меж тем в ноябре 2013 в парке при невыясненных обстоятельствах умирает Карсон.

Который точно непричастен к смерти Джессики, но, возможно, тоже пытался расследовать таковую. Хотя с какой бы, собственно, стати? Какое дело некоему первокурснику, никак не связанному с событиями семилетней на тот момент давности…

Ответ напрашивался, хотя Малколм подсознательно и гнал его от себя: «Точно такое же, как и тебе!» Любой, наверное, сказал бы, что глупо ревновать к мертвецу. Да и еще и девушку, которая в жизни его не видела. Но вот именно что в жизни. А вот после… Причем в этом случае даже смерть соперника не решает проблему, а как бы даже не наоборот…

Но нет, сказал себе Малколм. Карсон вовсе не там, с ней, и Джессика его не любит. Он снова вспомнил ее лицо, ее интонацию, когда она сказала: «Не покидай меня, Малколм, пожалуйста!» Нет, никакой Карсон ей не нужен, это совершенно точно! Возможно, она даже не знает об этом типе. И он, Малколм, вовсе не предается утешительному самообману. Его логика столь же рациональна, как и всегда.

Но если Карсон приходил к озеру не ради Джессики – то есть не ради Джессики в этом смысле – и не ради того, чтобы полюбоваться закатом промозглым вечером в конце ноября, когда, небось, и солнца-то не было видно за тучами, то зачем? Встреча в пустом ноябрьском парке с обещанием рассказать нечто важное, на которое Карсон купился, не позаботившись о мерах безопасности… Хастингтон на тот момент уже мертв, Макмердон и Брант в тюрьме. Алиби нет только у Каттериджа. Насколько, кстати, сложно профессиональному врачу подстроить сердечный приступ? Или паралич с последующей смертью от переохлаждения в полном сознании? Какой-нибудь внезапный укол… хотя от укола остается след… ну, заставить что-то проглотить или вдохнуть… А потом даже и запустить в рот парализованной жертвы живую крысу, чтобы она затруднила работу патологоанатому!

Хотя, если к делу причастно братство, тут может быть еще сколько угодно неизвестных фигурантов. Но все же было бы неплохо отыскать Каттериджа и заставить его говорить! Только не повторить при этом ошибку Карсона…

И все-таки – что могло вовлечь его в ставшее для него роковым расследование? Нечто, на что он натолкнулся, выполняя задание для вступления в братство или уже будучи его членом?

Или кто-то – допустим, кто-то из перечисленных на табличке друзей Джессики – прямо попросил его заняться этим делом? Хотя, конечно, такой человек, даже если он и ждал семь лет, нанял бы частного детектива, а не мальчишку-первокурсника…

Но одно исключение было Малколму хорошо известно. Что, если это была Памела?

«Спихнуть проблему на кого угодно», хотя бы и на первого встречного. Если Карсон был предыдущим, кому она… Но нет, она ведь отдала папку Малколму. Правда, большинство документов там – ксерокопии, если не считать нескольких газетных вырезок, которые критически важной информации не содержат. Но, тем не менее, если бы Памела отдала Карсону первый вариант папки, эти вырезки остались бы там – с чего бы ей их вынимать и сохранять на будущее? Если, конечно, не предположить, что она сумела каким-то образом получить всю папку назад после смерти Карсона. Но это уже получается совсем паранойя: Памела – убийца или в сговоре с убийцами? Очевидная чушь! Или, скажем, это у нее была назначена встреча с Карсоном в парке, где он собирался сообщить ей результаты расследования, но, придя туда, она обнаружила лишь его труп и почему-то не тронутую убийцей папку? Впрочем, если это действительно был просто сердечный приступ… но тогда бы она вызвала «скорую» и полицию!

Нет, подозревать эту страдающую ожирением домохозяйку в каких-то заговорах – это полная чепуха, особенно с учетом характеристики, которую дала ей Джессика. Хотя один вариант все же возможен – Карсон мог отослать ей папку назад по почте. С припиской в стиле: «Мне ничего не удалось выяснить, пусть попробует кто-то еще…» Что, в свою очередь, могло быть продиктовано как реальной неудачей расследования, так и страхом его продолжать…

Но проще всего, естественно, спросить у самой Памелы. Хотя и нет гарантий, что она скажет правду… Тем не менее, Малколм отправил ей сообщение с вопросом, известно ли ей что-нибудь о Карсоне, а заодно – о Каттеридже и Бранте.

Открылась дверь, и вошел Рик. Малколм чуть было не спросил его «чего это ты так рано?», но, скосив глаза на часы в углу экрана, понял, что – ничуть не рано. За своими изысканиями Малколм и сам не заметил, как пролетел учебный день – а ведь у него была мысль все же сходить на последнюю пару… Впрочем, ладно. Редко какой студент не прогуливает ни одного занятия, а до сессии еще далеко.

– Живой? – осведомился Рик.

– А что – не похож? – откликнулся Малколм, снова глядя на экран.

– Утром больше походил на мертвого, – усмехнулся Рик.

Малколм не прореагировал, и Рик после паузы продолжил все с той же усмешкой:

– Тебя так напрягает мое общество, что ты решил ночевать в парке?

– Твой куратор рассказал тебе! – раздраженно констатировал Малколм.

– Бросил сообщение. Кевин классный парень, вообще-то. Совсем не из тех старшекурсников, что задирают нос перед младшими.

– Лучше бы он его задирал и не смотрел на то, что его не касается. И тебя вообще-то тоже. Или, – теперь Малколм пристально посмотрел на соседа, – ваше братство имеет иное мнение на сей счет?

– Да при чем тут братство? – досадливо поморщился Рик. – Ты, разумеется, можешь спать хоть на помойке, если тебе так хочется. Просто мне кажется, что ты впутался в какое-то дерьмо. Я не знаю, в какое именно, но так говорит моя интуиция. А она меня редко обманывает.

– Ты говоришь, как персонаж третьесортного боевика.

– Кевин ведь сказал тебе, что там уже умер один студент?

– Это городская легенда, чтобы пугать первокурсников, – Малколм не собирался посвящать Рика в свои изыскания.

– Нет, – помотал головой тот. – Это не розыгрыш. Я уже пошарил в интернете.

– Ну допустим, и что? На том самом месте, где ты сейчас стоишь, за последние десять тысяч лет наверняка тоже кто-нибудь умер. Что из этого следует? Ровным счетом ничего.

– Ты опять передергиваешь. Какое отношение к нам имеют какие-нибудь древние индейцы?

– А какое отношение ко мне имеет какой-то неизвестный мне парень, умерший от сердечного приступа?

«Ну давай, Рик, – мысленно подбадривал соседа Малколм, – скажи мне, что это не так. Продемонстрируй, о чем тебе проболтался Кевин или кто там еще».

Но Рик лишь пожал плечами и принялся доставать тетради из сумки. Малколм надеялся, что он умотает на какую-нибудь очередную тусовку, но Рик, похоже, в этот вечер твердо настроился позаниматься. А может, проследить, что будет делать и пойдет ли куда-нибудь его сосед…

Малколм сидел и злился, стараясь не показывать свою злость. «И что теперь? Мне не ходить к Джессике из-за того, что у меня тут под боком шпион Фи Дельты, который тут же сообщит Кевину? Да хоть десять шпионов, плевать! Они меня не остановят!» Он уже совсем было собрался уходить, как вдруг, наконец, пришел ответ от Памелы. Он оказался совсем коротким: «Я никого из них не знаю».

Ну да, подумал Малколм с неудовольствием, понимая в то же время, что трудно было ожидать другого ответа. Едва ли Карсон мог исполнять ее поручение. Даже если она случайно встретила его в парке… Малколм вспомнил, как Памела поначалу спряталась между деревьями от него самого. Все-таки с ним она заговорила о Джессике, лишь уже убедившись, что он в теме. А фамилии Каттериджа и Бранта, хоть они и упомянуты в документах, она, скорее всего, просто не запомнила, раз полицейские не уделили им большого внимания. Она возлагала вину исключительно на Макмердон и не думала, что тут может быть замешан кто-то еще…

Пока Малколм обдумывал это, шлепнулось еще одно сообщение от Памелы.

«Малколм, я рассказала тебе все, что знала. Не думаю, что могу сообщить что-то еще».

Угу, мрачно подумал юноша. Подразумевается – «не пиши мне больше». Диагноз, поставленный Джессикой, полностью подтверждается. Хотя все же интересно, чего же ты так боишься, Мел?

Он решительно закрыл ноутбук и стал одеваться. Рик не спросил его «куда ты?», хотя и проводил внимательным взглядом. Тем более внимательным, что Малколм вновь оделся теплее, чем требовала погода на пока еще солнечной улице.

Направился Малколм, впрочем, не прямиком в парк и, на сей раз, не в аптеку. Для начала он сходил поесть, ибо с утра, не отрываясь от ноутбука, прожевал лишь несколько печенек, а затем приступил к следующему этапу своего плана. Спокойнее всего он бы почувствовал себя, приобретя пистолет, но право носить его законно можно получить лишь с 21 года. Приходилось соглашаться на полумеры. Магазинчик с шикарным чучелом медведя в витрине он заприметил уже давно и теперь направился прямо туда. Помимо роскошного ассортимента дробовиков и винтовок (из некоторых можно было без всяких шуток завалить слона) и нескольких современных арбалетов для любителей экзотики – все это не требовало лицензии, но такую штуку не спрячешь в карман или в сумку – там имелся отличный выбор охотничьих ножей.

Малколм никогда не умел и не любил драться – даже кулаками, не говоря уже о холодном оружии, но рассудил, что сверкающее лезвие уже одним своим видом сможет защитить его на безлюдной парковой дорожке. А если понадобится – если, к примеру, какой-нибудь подозрительный тип попытается подсесть к нему на скамейку и сделать с ним то же, что и с Карсоном – то это лезвие вонзится убийце в бок куда быстрее, чем тот мог бы ожидать от парня с внешностью типичного «ботаника». Малколм не сомневался, что его рука не дрогнет – особенно если речь пойдет о людях, убивших Джессику, или их сообщниках.

Помимо ножа, в том же охотничьем магазине он купил спальный мешок, теплый и в то же время легкий, и небольшой рюкзак, куда можно было запихать таковой (спальник скатывался весьма компактно, но все же не настолько, чтобы поместиться в учебную сумку). Все это обошлось в весьма изрядную по меркам экономного Малколма сумму, но он протянул продавцу свою кредитку без колебаний.

И вот только теперь, засунув в рюкзак свою сумку, он отправился в парк.

Поприветствовав Джессику, на сей раз он уселся на скамейке боком, так, чтобы не выпускать из виду аллею и время от времени проносящихся по ней велосипедистов. В этот солнечный день их было не так уж мало. Но был ли среди них Кевин? Пару раз Малколму показалось, что он видит кого-то похожего, но он не был уверен. Расстояние все же было довольно большим, деревья мешали обзору, а в ночной темноте, да еще одурелый от снотворного, Малколм не слишком хорошо разглядел лицо старшекурсника, не говоря о его велосипеде. Но если теперь это был и не Кевин, что это доказывало? Если в деле замешано братство, они могли послать следить и кого-нибудь другого. Вполне вероятно, кстати – ни о чем не догадывающегося. Просто «там должен ждать один парень на скамейке, позвони мне, если он уже там».

Когда последний краешек солнца угас за деревьями западного берега, Малколм поднялся.

– Извини, Джессика, – сказал он, – мне очень хочется с тобой увидеться, но, кажется, кое-кто хочет помешать нашим встречам, и мне нужно за ним проследить.

Оглядевшись по сторонам и не заметив никаких наблюдателей, он перешел дорогу и углубился в лес на дюжину ярдов на другой стороне. Здесь он заприметил подходящий куст и раскатал на земле за ним свой спальный мешок. Забравшись внутрь, Малколм перевернулся на живот и, упершись локтями в землю, уставился на дорогу в прорехи между ветками. Укрытие получилось отличным – он увидел бы всякого, направляющегося к скамейке, в то время как его самого, наверное, даже и днем можно было заметить только заранее зная, куда смотреть – а в темноте и подавно.

Ждать пришлось долго. Правда, в теплом мешке и в одежде было не холодно – мерз только нос, вновь неромантично заполнившийся соплями. Однако тело начало затекать от выгнутой позы (Малколм понимал, что если просто уляжется на землю, то может заснуть, а как раз сейчас ему это было ни к чему). Вдобавок чай из термоса, выпитый незадолго до заката, начал проситься наружу. Малколм терпел, думая, что, стоит ему отлучиться из своей засады, тут-то как раз кто-нибудь и появится – но в конце концов, когда погасли фонари на аллее, все же вынужден был выбраться из мешка на холодный воздух и отбежать в сторону. Закон Мерфи, однако, не сработал; пока он делал то, в чем нуждался, между деревьями не замелькал фонарь, не послышались шаги – ночной парк был по-прежнему пуст. Чувствуя моральный дискомфорт из-за невозможности вымыть руки, Малколм побежал обратно – и не нашел своего мешка и рюкзака. Он почувствовал мгновенную вспышку страха, но тут же сообразил, что в темноте просто перепутал куст. Минуту спустя он нашел нужный и свои нетронутые вещи, и снова залег в засаду.

Что-то прошуршало в траве справа от него. Но это, очевидно, было лишь какое-то некрупное животное. Белка? Бегают ли белки по ночам? Скорее, крыса. Малколму представилась крыса, втискивающаяся в открытый рот и дальше в горло, и его передернуло. Хотя Карсону, конечно, было все равно, он на тот момент был уже мертв… или, может быть, только парализован? А если он, Малколм, заснет тут прямо на земле… заснет с открытым ртом из-за никак не проходящего насморка… способна ли крыса…? Если верить историям из интернета, то вполне. Нет, не спать! Это можно делать только на скамейке, не на земле. Хотя до Карсона крыса добралась и там. Но, наверное, все-таки уже до мертвого Карсона…

Что же все-таки привело его сюда в его последний день, если не желание пообщаться с Джессикой, о каковой возможности Карсон, вероятно, даже не подозревал? Если это была встреча с кем-то более… материальным, то с кем? Это не обязательно мог быть фигурант расследования, понял Малколм. Это мог быть и его заказчик – и даже с большой вероятностью, раз Карсон, знавший, что расследует убийство или какие-то еще мрачные тайны, не побоялся встретиться с ним в одиночку в пустом парке поздно вечером. И, в свою очередь, то, что Карсон сообщил ему, могло быть не признанием в провале, а как раз наоборот – успешным результатом расследования. После которого у заказчика отпала дальнейшая надобность в исполнителе…

И тут Малколм сообразил, кто мог сделать подобный заказ простому студенту-первокурснику. Первокурснику с факультета компьютерной науки, некоторые из которых уже в этом возрасте знают по специальности куда больше, чем предусмотрено учебной программой.

Хакеру.

Нелюдимый парень, не имевший друзей, редко появлявшийся на по сути ненужных ему занятиях… да, Карсон идеально походил на типичного нерда.

Нет, об имени заказчика Малколм по-прежнему не имел понятия. Лишь о характере услуги, которая ему понадобилась. Вскрыть некую информацию, возможно – защищенную паролем, возможно – удаленную. Личная почта? Аккаунты в соцсетях? Вряд ли, во всяком случае, что-то финансовое. Малколм нутром чуял, что дело тут вовсе не в банальной краже денег со счета.

Примечательно, кстати, что свой сетевой аккаунт Карсон полностью закрыл от всех. То бишь создавал он его вовсе не для общения в соцсети, а для того, чтобы складывать туда некую конфиденциальную информацию и иметь к ней доступ из любого места… Жаль, однако, что он никак не подстраховался. Не сделал, к примеру, так, чтобы в случае его длительной неактивности нарытое им открывалось для всеобщего обозрения. Теперь все это скрыто паролем, который знал лишь один человек… Или, может быть, не совсем? Карсон где-то оставил этот пароль или намек, позволяющий его разгадать? Но где теперь его искать?