Текст книги "Джессика"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– В любом случае, Триша Макмердон плохо кончила, – заметил Малколм. – Очень плохо.

– Да пусть теперь хоть всю вечность горит в аду, куда так стремилась! – взорвалась Памела. – Джессику, Теда, маму и папу это не вернет!

– Как она это сделала? – спросил Малколм со страхом; ему вспомнилась жуткая смерть Тревора. – И главное, зачем?

– Передай-ка мне сумку, – попросила Памела. – Если хочешь ознакомиться, так сказать, со всей полнотой картины. У меня нет желания все это пересказывать, особенно бред официальной версии.

Малколм передал ей сумку с заднего сиденья. Женщина расстегнула молнию и достала из большого бокового кармана внутри картонную папку.

– Я нашла это в папиных бумагах после его смерти, – пояснила она, протягивая папку Малколму. – Я так понимаю, он пытался провести собственное расследование. Хотя уголовные дела никогда не были его специальностью. Потом он, видимо, оставил это дело, так ничего и не добившись. Но, так или иначе, здесь материалы более-менее по хронологии.

Малколм раскрыл папку. Внутри лежали вырезки из газет и ксерокопии протоколов.

«Студентка университета найдена мертвой в квартире своих сокурсниц. Полиция ведет расследование», – гласил самый первый заголовок.

«Джессика Сильвер, 19, студентка второго курса медицинского факультета, найдена мертвой в квартире, которую совместно снимали ее сокурсницы Урсула Лагош и Патрисия Макмердон. Полицию вызвала мисс Лагош. Согласно ее показаниям, придя домой вечером в субботу, она обнаружила, что дверь не заперта, а изнутри доносятся звуки тяжелого рока. Это ее ничуть не удивило, поскольку такое поведение было обычным для ее соседки по комнате.

Однако, войдя внутрь, она увидела в комнате тело девушки (позже опознанной как Джессика Сильвер), лежавшее на полу в луже крови. Пятна и брызги крови были повсюду – на полу, на мебели, на стенах и даже на потолке. Тело лежало головой в угол, в котором, сжавшись в комок, сидела Патрисия Макмердон, также вся окровавленная. У ее ног лежал перепачканный кровью скальпель. Урсула немедленно позвонила 911 и попыталась еще до прибытия медиков и полиции оказать помощь пострадавшим. Однако Джессика была уже мертва, а Патрисия, напротив, не получила физических повреждений и лишь находилась, по словам мисс Лагош, в состоянии глубокого психологического шока. Согласно медицинскому заключению, горло Джессики было перерезано так, что обе сонные артерии были вскрыты, вызвав смерть от тяжелой кровопотери.

На пальцах жертвы также обнаружены порезы, возможно, связанные с тем, что Джессика пыталась вырвать оружие у убийцы. Полицией начато расследование обстоятельств смерти мисс Сильвер. Официальные обвинения пока никому не предъявлены».

«Патрисия Макмердон арестована по обвинению в убийстве Джессики Сильвер», – гласил следующий заголовок.

«Экспертиза подтвердила, что все раны на теле жертвы нанесены скальпелем, на котором имеются отпечатки пальцев мисс Макмердон. Полиция не имеет других подозреваемых по данному делу, включая и Урсулу Лагош, имеющую надежное алиби на момент смерти мисс Сильвер.

Мотивы преступления остаются неясными. Известно, что Джессика и Патрисия были соседками по комнате в общежитии и подругами во время учебы на первом курсе. В этом учебном году, однако, девушки сняли жилье отдельно друг от друга, что может свидетельствовать об охлаждении отношений между ними. Однако никто из опрошенных студентов не располагает информацией о какой-либо серьезной ссоре. Известно, что за три дня до смерти Джессика была на вечеринке в честь дня рождения Патрисии.

Мисс Макмердон отрицает все обвинения. Ее адвокат отказался от более подробных комментариев».

– Джессика снимала жилье? – произнес Малколм вслух. – Ваш дом вроде был не слишком далеко отсюда?

– Да, меньше двадцати миль, – подтвердила Памела. – Но мама говорила, что не будет чувствовать себя спокойно, если Джессике придется каждое утро ездить в час пик, особенно зимой – пусть уж лучше снимает жилье рядом с университетом, тем более, удачно подвернулась очень дешевая студия… Мама и сама не любила водить машину и, наверное, проецировала свои страхи. Представь себе – летать любила, а ездить нет.

– Что вполне оправданно – в ДТП гибнет гораздо больше людей, чем в авиакатастрофах, – авторитетно заметил Малколм.

– Да, уж в ее-то случае это точно оправдалось, – мрачно согласилась Памела.

– Так они, в смысле Джессика и Макмердон, поселились по отдельности не из-за ссоры? Просто Джессика нашла удобное жилье для одного?

– Ну, снимать квартиру на двоих все равно вышло бы дешевле. Но я ничуть не удивляюсь, что Джессика не захотела и дальше жить с этой ненормальной. Я удивляюсь, как она терпела ее до этого… Ты почитай, что удумала нести эта тварь – там дальше ее показания!

Малколм перелистнул еще пару вырезок из других газет, не сообщивших ничего нового, и добрался до ксерокопии допроса.

«Джессика вошла, даже не постучавшись, и я сразу заметила, что она не в себе…»

«Вы ждали ее? Или, возможно, кого-то другого?»

«Нет. Ну то есть Урсула должна была вернуться, но я не знала, когда она придет».

«Тогда почему ваша дверь не была заперта?»

«Я не имею привычки запираться, когда я дома».

«В квартире находился кто-то еще, кроме вас?»

«Нет, я ведь уже сказала! Я была одна».

«Когда вы в последний раз виделись с Джессикой?»

«В среду вечером на моем дне рожденья».

«Разве вы не должны были позже увидеться с ней на занятиях?»

«Ну, честно говоря, я немного перебрала на вечеринке и не пошла в универ в четверг. А потом решила не ходить и в пятницу. Устроить себе длинный уик-энд».

«Джессика не звонила вам? Не связывалась каким-то другим способом, скажем, через интернет?»

«Нет».

«А у вас не возникало желания позвонить подруге, с которой вы не виделись уже три ня?»

«Ну… мы были не настолько близкими подругами, чтобы ни дня не прожить друг без друга, вы понимаете. И потом, с чего бы мне волноваться за Джессику? У нее всегда все было прекрасно».

«Хорошо. Вернемся к ее визиту. Что вы делали в этот момент?»

«Слушала музыку. Ну и так, слегка колбасилась под нее».

«Что значит „колбасилась“?»

«Ну, типа танцевала».

«Насколько громко звучала музыка?»

«Ну, достаточно. Я даже не слышала, как она вошла».

«Вы только что сказали, что сразу заметили, что она была не в себе».

«Ну да – заметила, когда она подошла вплотную. Я даже испугалась, когда она оказалась прямо у меня за спиной».

«Она когда-нибудь раньше вот так являлась без приглашения?»

«Ну, мы год были соседками по комнате, вы же понимаете. Но с тех пор, как мы поселились по отдельности – нет, никогда».

«Продолжайте. Что сказала или сделала каждая из вас, как можно подробнее».

«Ну, я, в общем, растерялась. Сказала, типа привет, Джесс. А она вдруг достает скальпель и протягивает мне. Ну, я взяла. Думала, что это какой-то прикол. А она сказала мне, чтоб я убила себя».

«Она имела в виду буквальный смысл или образное выражение?»

«Ну я тоже подумала, что образное. А потом поняла, что она не шутит. Стала ей говорить, типа, Джессика, что ты несешь… А она такая: ну, если не хочешь убить себя – тогда убей меня. Вот этим скальпелем. Ты, говорит, хоть и хреновая студентка, но где резать сонные артерии, знаешь. И так наступает на меня, прямо в угол теснит, и типа шею мне подставляет. Ну я, конечно – Джесс, да что с тобой такое, успокойся… Ну и она, видя, что я никого резать не собираюсь, начала у меня скальпель вырывать. А я не отдаю, я же вижу, что у нее крыша поехала, сейчас, думаю, точно или меня, или себя располосует… Но она его все-таки вырвала, и глядя мне прямо в глаза – раз себя по горлу! Кровь фонтаном во все стороны, меня тоже окатило, в лицо прямо… а дальше я не помню, как в ступор впала. Говорят, я там полчаса в углу просидела, пока Урсула не пришла».

«Мисс Макмердон, вы употребляли в тот день алкоголь или наркотики? Какие-нибудь лекарственные препараты?»

«Ничего я не употребляла! Да вы же сами знаете, у меня же кровь на анализ брали! Потом уже доктор что-то вколол успокоительное…»

«А как по-вашему, что заставило Джессику Сильвер сделать то, что она сделала?»

«Откуда мне знать? Может, это она чего-нибудь наглоталась. Хотя она всегда была такая примерная, даже пива не пила…»

– Я так понимаю, в крови Джессики не нашли ничего… необычного? – осведомился Малколм.

– Нет, разумеется, – фыркнула Памела. – У Макмердон, впрочем, тоже. Хотя она уже в это время баловалась наркотой, но по мелочи. Зато потом пустилась во все тяжкие… на радостях, небось, что выпустили…

«Известно ли вам о каких-то трагических событиях в жизни Джессики?» – продолжал читать Малколм.

«Нет. Ну то есть я знаю, что у нее больной брат, но он такой с самого рождения. А так она всегда была просто мисс Позитив. Понятия не имею, что с ней случилось».

«И у вас не было конфликтов с ней в последнее время?»

«Нет».

«Может быть, на любовной или сексуальной почве? Такое случается даже между лучшими подругами».

«Только не с Джессикой. У нее не было парней».

«А если не парни? Как насчет интереса к женщинам?»

«Кто-то вам уже ляпнул, что она была лесби? Такие слухи распускал кое-кто из парней, которых она отшила. На самом деле все это чепуха. Просто она была этакая мисс Непорочность. Готовая со всеми дружить, но не более чем».

«А вы сами, мисс Макмердон? Вам доводилось испытывать влечение к лицам своего пола?»

«Я что, обязана на это отвечать?»

«Не обязаны. Вам уже были разъяснены ваши права. Но речь идет об обвинении в убийстве, и если вы невиновны, как утверждаете, установление истины и устранение неясностей в ваших интересах».

«Ну хорошо, пару раз у меня был такой опыт с другой девушкой. Не с Джессикой. И не могу сказать, что мне особо понравилось. Это было давно, не думаю, что Джессика об этом знала, и уж тем более – что ей было до этого какое-то дело».

«Значит, вы настаиваете, что между вами не было никаких ссор вплоть до самой ее смерти?»

«Ну сколько можно повторять? Нет, не было. Иначе зачем бы я приглашала ее на день рожденья?»

«Возможно, именно там?»

«Нет».

«Тогда как вы объясните тот факт, что на следующий день после вашего дня рожденья Джессика удалила вас из друзей в своем блоге, а также стерла все упоминания о вас там же и на своем личном компьютере?»

«Не знаю. Об этом следовало бы спросить у нее. Я не телепатка».

«И у вас даже нет никаких предположений?»

«Мой адвокат велит мне не отвечать на такие вопросы. Я должна рассказывать только о фактах».

Дальше в папке шла копия заключения судмедэксперта, проводившего вскрытие, и Малколм постарался пролистнуть эти страницы, не читая. Ему не хотелось знать эти подробности. Но все же его взгляд зацепился за строчку: «Признаки сексуального насилия отсутствуют. Девственная плева не повреждена», и Малколм почувствовал прилив радости, столь, казалось бы, малоуместный при чтении документа о насильственной смерти.

– Ну, как тебе эта херня? – Памеле, как видно, наскучило сидеть и ждать, пока он читает, и Малколм мысленно усмехнулся, услышав такое слово из уст матери четырех детей. – Она даже не удосужилась придумать сколь-нибудь правдоподобную версию. Кто бы в здравом уме мог поверить в такое?

– Выглядит действительно полным абсурдом, – согласился Малколм. – У Джессики, очевидно, не было никаких мотивов совершать самоубийство, тем более такое… – но все же он предпочел добавить вопросительно: – Не так ли? Я имею в виду – может ты, как сестра, знаешь что-то, что не попало в материалы следствия?

– Разумеется, не было, – раздраженно ответила Памела. – Джессика всегда была такой… солнечной. И у нее все было хорошо. И в университете, и дома. Я, правда, в это время общалась с ней уже только по «Скайпу». Но она бы мне сказала.

«Мисс Позитив», – вспомнилась Малколму характеристика, данная Тришей. Не похоже, однако, чтобы та переживала из-за смерти подруги. За всеми этими «мисс Позитив» и «мисс Непорочность» чувствовалась практически нескрываемая неприязнь. Скорее всего, вызванная завистью к чужим достоинствам и добродетелям, в которой призналась даже Памела. Но может ли такая зависть стать основанием для кровавого убийства?

– Но, с другой стороны, – принялся рассуждать вслух Малколм, – мне непонятны и мотивы Макмердон. Даже если у нее был зуб на Джессику, зачем убивать ее в своей собственной квартире, куда Джессика пришла сама и по своей воле?

– Зачем? Да потому что она была чертовой сатанисткой, вот зачем! Там это дальше есть в материалах, следствие все это раскопало, – Памела наклонилась к нему и перелистнула несколько страниц в папке. – В квартире нашли кучу книг по оккультизму, а у нее в компьютере этой дряни было еще больше… в библиотеке тоже брала, вот выписка из ее абонемента… Да достаточно просто посмотреть, как она одевалась, как красилась и какую музыку слушала! Она была помешана на теме смерти и всякой потусторонней нечисти! Я же говорю – я удивляюсь, как Джессика выдерживала ее целый год… это потому, что Джесс была такой доброй и старалась в каждом видеть хорошее, у меня бы точно терпения не хватило…

– Прямо удивляюсь, что Триша собиралась стать врачом с такими-то интересами, – усмехнулся Малколм.

– Патологоанатомом, – ответила Памела. – Это была работа ее мечты. Целыми днями потрошить трупы.

«Разрезала Тревора от ключиц до паха, а потом принялась вынимать органы», – вспомнилось Малколму. Ну да, ну да. Профессиональные навыки не пропьешь.

– Ну, в молодости многие увлекаются такими вещами, – тем не менее заметил он (таким тоном, словно ему самому было уже лет пятьдесят). – Но страшные культисты-убийцы встречаются обычно в кино, а не в реальной жизни.

– На сотню позеров всегда найдется один псих, который верит в это всерьез, – возразила Памела. – Знаешь, что нашли под ковром?

– Под каким ковром?

– На котором лежало тело Джессики! Там все было в ее крови, но когда криминалисты провели тщательную проверку, они нашли под свежей кровью следы более старой. Которую пытались смыть, но ты знаешь, сейчас у полиции такая техника, что могут засечь чуть ли не отдельные молекулы, – она перелистнула еще пару страниц. – И вот такой там был рисунок, – она ткнула пальцем в изображение пятиконечной звезды с какими-то иероглифами между лучами. Пунктирный контур обрисовывал силуэт человека, лежавшего ногами в центр звезды.

– Пентаграмма, – кивнул со знанием дела Малколм.

– Нарисованная человеческой кровью, – повторила Памела. – За несколько дней до убийства. И Джессику зарезали, когда она стояла прямо в ее середине. Хотя она, конечно, не могла этого знать – рисунок к тому времени был уже замыт, да еще и накрыт ковром.

– Чья же тогда это кровь?

– Самой Макмердон. Анализ ДНК это подтвердил.

– Но, кажется, я читал, что на ее теле не было никаких повреждений. Во всяком случае, недавних.

– Женщинам это необязательно, – неохотно пояснила Памела. – Экспертиза установила, что это менструальная кровь. Когда Макмердон допросили по этому поводу, она сказала, что у нее начались месячные, причем обильнее, чем обычно, прямо в день рожденья – хороший подарочек, да. Под утро следующего дня она притащилась домой, ну то есть на эту съемную квартиру, совершенно никакая – сама вечеринка, понятно, была в другом месте, свое двадцатилетие она отмечала с размахом, несовместимым с маленькой квартиркой. Ну и, по ее словам, когда она, наконец, проспалась где-то уже ближе к вечеру, то увидела эту картинку на полу и засохший тампон рядом. Она говорила, что совершенно не помнит, как это рисовала. Типа, наглотавшись всякой дряни на вечеринке, пыталась таким образом вызвать дьявола, – усмехнулась Памела. – А увидев свои художества на трезвую голову, конечно, попыталась их смыть. Но кровь кое-где слишком хорошо въелась в старые шершавые половицы. Поэтому она купила ковер и накрыла это дело, понимая, что квартирная хозяйка не будет в восторге, когда в очередной раз придет за арендной платой.

– Но если это был просто алкогольно-наркотический бред…

– Это она так заявила!

– А что сказала ее соседка Урсула?

– Она ушла с той вечеринки с парнем и ночевала у него. Оттуда пошла на занятия, а когда вернулась вечером, увидела только новый ковер.

– Так ты думаешь, Макмердон просто… принесла Джессику в жертву?

– Ну да.

– Почему именно ее? Почему не ту же Урсулу, с которой, наверное, это проще было проделать, раз она с ней жила?

– Да потому что Джесс была девственницей! Может быть, единственной из всех знакомых этой суки – во всяком случае, единственной, о ком она знала точно.

– Как нелепо, – потрясенно покачал головой Малколм. – В XXI веке, в самой передовой стране мира… Да еще таким идиотским способом – прямо в своей квартире, скальпелем, на котором остались отпечатки ее пальцев… не пытаясь их стереть, не пытаясь организовать даже подобие алиби типа нападения неизвестного грабителя… Она не могла надеяться, что это сойдет ей с рук!

– Но ведь сошло же, – горько напомнила Памела и добавила. – Возможно, она рассчитывала, что ее спасет Сатана.

– И ты в это веришь? Что ей помог Сатана?

– Нет, конечно. Это сделал ее адвокат. Не имевший никакого отношения к потусторонним силам и просто хорошо делавший свою гребаную работу.

– И как же ему удалось убедить присяжных? Улики имеются, мотив, пусть и идиотский, имеется, других подозреваемых нет, версия самой обвиняемой – полная ахинея…

– Ну, во-первых, – на сей раз Памела не стала отсылать его читать речь адвоката, а принялась пересказывать его тезисы сама, вероятно, чтобы тут же опровергать их, – как ты сказал, то, что Джессика пришла сама и, якобы, неожиданно. Макмердон не могла видеться с ней в университете после вечеринки, не звонила ей и не писала – ее телефон и электронную почту, разумеется, проверили. Значит, версия о заранее подготовленной ловушке, куда заманили жертву, не подтверждается. Но это же ничего не значит! – тут же запальчиво возразила Памела. – Макмердон могла договориться с ней как раз на вечеринке, после которой и нарисовала пентаграмму! Или, скажем, передать приглашение через кого-то еще – правда, никто из опрошенных студентов в этом не сознался, но, может, он просто испугался быть замешанным в деле об убийстве… Далее, скальпель, мол, Джессика тоже принесла сама. Она взяла его из анатомички, где в пятницу была практика. А Макмердон эту практику прогуляла, значит, не могла спереть там скальпель чисто физически. Не могла в эту пятницу, но могла раньше! – вновь возразила Памела. – Просто его никто не хватился!

– Логично, – кивнул Малколм.

– Потом, взаимное расположение тел, – продолжала Памела. – То есть тела Джессики и живой Макмердон. Она не двигала тело и никуда не уходила сама, так и просидела в углу до самого прихода Урсулы – это доказано, иначе остались бы кровавые следы. Значит, получается, что Джессика буквально загнала ее в угол, и Макмердон деваться было некуда – а вот если, наоборот, она угрожала Джессике, той ничто не мешало просто сделать несколько шагов назад…

– Как ничто не мешало бы убийце за ней последовать, – заметил Малколм. – Хотя тогда Джессика вышла бы из пентаграммы…

– Так или иначе, если бы Макмердон осталась на месте, убийства бы не было, а если бы погналась за Джессикой, оно произошло бы в другом месте. Но это тоже притянуто за уши! Просто Джесс не ожидала, что подруга, даже бывшая, полоснет ее скальпелем по горлу! Адвокат, правда, утверждал, что угроза не могла быть неожиданной, раз перед этим Джессика пыталась вырвать скальпель и порезала пальцы. Но пыталась вырвать – это не значит ожидала нападения! Может, Джессика боялась, что эта чертова сатанистка хочет порезать саму себя! Это было вполне в духе Джесс – она бы кинулась спасать самоубийцу, не обращая внимания на собственные порезы… Но к этим порезам он привязал следующий довод. На ручке скальпеля есть отпечатки обеих девушек, но кровавые – только Джессики. Значит, ей таки удалось его вырвать, и она держала его уже после их борьбы. Тоже не значит! Мы не знаем, сколько раз он переходил из рук в руки в процессе!

– Да, – согласился Малколм, – она могла вырвать скальпель и тут же выпустить его от боли, например. Или убийца ударила ее по руке. Скальпель упал, Макмердон подхватила его с пола…

– Вот именно. Хотя он настаивал, что в этом случае отпечатки были бы смазанными… Ну и, наконец, характер раны. Мол, скальпель – это не меч, им нельзя перерезать горло мгновенно. Жертва рефлекторно отшатнется или хотя бы попытается это сделать. И, значит, глубина раны с одного конца будет меньше, чем с другого. А в данном случае она одинакова.

– Ну это тоже рассуждения в стиле «если бы да кабы». Ну а главное – как он тогда объясняет случившееся? На кой черт Джессике, абсолютно не склонной ни к чему подобному, приходить к бывшей подруге, чтобы перерезать себе горло?! Даже если они поссорились на дне рожденья – а они, видимо, поссорились, раз Джессика ее отовсюду поудаляла – это же не повод…

– Это мы с тобой понимаем, что не повод, – вздохнула Памела. – А ему же наплевать, какой была Джесс на самом деле. Ему главное – выгородить свою клиентку. Вот он и ссылался на показания нескольких студентов, что в последние два дня Джессика выглядела какой-то подавленной, хотя и отвечала на вопросы «что с ней» – мол, просто устала, а еще на то, что в ее библиотечном абонементе значатся несколько книг, в которых герои кончают самоубийством. Ну это-то уж вообще полный бред! Тогда всякий, кто читает детективы – убийца, что ли?

– Но ничего конкретного, что могло бы послужить поводом, он ведь так и не привел?

– По его версии, это типа мог быть нервный срыв, вызванный переутомлением в учебе. Читать книги и быть отличницей – это, выходит, предпосылки к самоубийству! Зато увлекаться всякой чертовщиной и мертвечиной, жрать таблетки и бухать – это, видимо, признаки здоровой устойчивой психики…

– Да уж, – криво усмехнулся Малколм. – Я бы не назвал версию защиты убедительной.

– Но он несколько раз подчеркивал, что его задача – не доказать, что Джессика совершила самоубийство. А продемонстрировать, что нет достаточных доказательств, что его клиентка совершила убийство. Любые сомнения – в пользу обвиняемой.

– И присяжные на это купились?

– Ну да. Презумпция гребаной невиновности. Хотя, я думаю, тут дело еще в том, что кое-кто из них имел отношение к университету. Не профессора, нет. Но тут в округе, знаешь ли, многие на университет так или иначе завязаны. Кто-то работает по контракту, кто-то сдает жилье студентам… А университету, конечно, хотелось поскорее замять скандал. Самоубийство студентки из-за нервного срыва – это все-таки не так плохо, как ритуальное убийство одной студентки медицинского факультета другой.

– И им это удалось, – мрачно констатировал Малколм. – Я ничего не слышал об этой истории. Хотя в интернете наверняка все это можно накопать. Но это если знать, что копать.

– У нее было столько «друзей», – жестко произнесла Памела, голосом подчеркивая кавычки, – ну, ты видел там, на табличке. Но кто из них пытался восстановить справедливость? Кто из них вообще помнит ее сейчас? Поужасались и забыли…

– Все с такой легкостью поверили в беспричинное самоубийство?

– Да никто не верил! – гневно воскликнула женщина. – Какой нормальный человек поверит в такое? Все прекрасно понимали, кто это сделал. И, конечно, снова учиться здесь ей бы не дали, будь она хоть десять раз формально оправдана. Когда ее освободили, она сразу же уехала из города.

– Ну а что, в таком случае, могли сделать друзья Джессики? Отыскать Макмердон и линчевать? Теперь уже, в любом случае, убийца получила по заслугам…

– Хотя бы просто не забывать! Ты был здесь в десятую годовщину ее смерти? Видел кого-нибудь еще? Кто-то, кроме тебя, приносил цветы?

– Никто, – покачал головой Малколм. – До этой скамейки, похоже, вообще редко кто добирается.

– Вот видишь, и в день рождения тоже никого, кроме нас двоих. А ведь у нее сегодня юбилей! «Навечно в наших сердцах», ага…

– И ты прилетела сюда из Калифорнии только затем, чтобы поздравить Джессику с днем рожденья?

– Ну, должен же был кто-то это сделать, раз уж никого, кроме меня, не осталось… – хотя в голосе Малколма не было сарказма (какой непременно прозвучал бы, задай он тот же вопрос три недели назад), Памела добавила оправдывающимся тоном: – Я понимаю, со стороны это может выглядеть странно. Мои дети уж точно были бы более счастливы, если бы мама не бросила их на выходные и потратила деньги не на билет, а на подарки для них. Но я чувствовала, что… просто должна это сделать. Может это, конечно, все то же чувство вины, что я не была на похоронах…

– А зачем ты взяла с собой это? – Малколм кивнул на папку, которую все еще держал в руках. – Хотела что-то проверить на месте? Кого-то расспросить?

– Нет, – невесело улыбнулась Памела, – какой уж из меня детектив… Просто, когда умер папа, я прилетала с этой же дорожной сумкой. И больше ей не пользовалась с тех самых пор. Я даже и не помнила, что сунула эту папку сюда. Не заметила даже, когда вчера паковала вещи – в застегнутом боковом кармане. Наткнулась на нее только сегодня в аэропорту, когда решила проверить перед регистрацией, не везу ли чего запрещенного. Сейчас ведь все эти идиотские правила, все помешались на безопасности, даже и не знаешь, что запретят в следующий раз…

Но не бумаги, конечно. А знаешь что? Возьми это себе.

– Что… Ты хочешь, чтобы я довел до конца расследование вашего отца? – растерялся Малколм. – Но что тут еще расследовать? Убийца покончила с собой в тюрьме, дело закрыто.

– Ну, может, тебе просто будет интересно… хотя это, видимо, неподходящее слово… ну, захочется ознакомиться с какими-то деталями. Может, это был некий знак свыше, что я так и не выложила эти документы из сумки и привезла сюда, даже не зная, что встречу тебя. Раз есть кто-то еще, кому не безразлична Джессика – думаю, ты самый подходящий, кому это стоит отдать. А ты уж сам решай, что с этим делать. Можешь хоть выбросить. Мне это, в любом случае, уже не нужно. Я не хочу перечитывать это… снова.

Три недели назад он посмеялся бы и над «знаком свыше», но сейчас он был осторожнее в суждениях о том, что может и чего не может быть. Памела, конечно, действительно могла просто забыть про оставшуюся в сумке папку… но что, если сама Джессика хотела, чтобы эти документы оказались у него? Если она каким-то образом сумела внушить эту мысль своей сестре, как внушила ему самому правильные ответы по химии? Неужели связь возможна даже на таких расстояниях? Впрочем, для связи такого рода, возможно, вовсе не физическое расстояние является определяющим. А, скажем, родство – кровное или духовное…

– Я не буду это выбрасывать, – заверил Памелу Малколм, закрывая папку. – Кстати, еще одного человека на скамейке Джессики я все-таки видел. Но не в годовщину. Конечно, это мог быть просто случайный прохожий… но, мне кажется, он спилил с таблички имя Тревора. У тебя есть идея, кто это мог быть?

– Кто? Тревор?

– Нет, Тревор – это, как я понимаю, бывший парень Триши, ставший ее второй жертвой. Я имею в виду того мужчину, который уничтожил его имя. Хотя, строго говоря, я не уверен на 100 %, что это был мужчина – я видел только его затылок… Но, раз уж мы об этом заговорили, то и Тревор тоже – ты что-нибудь о нем знаешь? Почему кому-то могло не понравиться его имя в списке прочих друзей Джессики? Он как-то подвел ее? Может, дал показания, что она-де была склонна к самоубийству? Лгал, чтобы выгородить Макмердон? Знал бы он, как она его отблагодарит…

Памела слушала рассуждения Малколма, наморщив лоб и, видимо, пытаясь что-нибудь вспомнить – и, наконец, задумчиво произнесла:

– Кажется, его имя мелькало в этих бумагах… но я не помню, чтобы он сыграл какую-нибудь определяющую роль. Конечно, его допрашивали, как и других друзей и знакомых Джессики – но не более чем. А насчет того, кого ты видел… понятия не имею, кто это мог быть и какие у него могли быть счеты к Тревору. Даже если это кто-то из тогдашних друзей Джесс… я ведь никого из них не знаю. Я жила в Калифорнии и никогда не общалась с ее университетской тусовкой. Посмотри в бумагах, может, найдешь там ответ. А я, как я уже сказала, не детектив, а простая домохозяйка.

– Ладно, – кивнул Малколм. – Пэм, может, ты хочешь рассказать… что-нибудь еще?

– О чем? – она вновь невесело усмехнулась. – О муже и четырех детях?

– О каких-нибудь странностях. Ну… типа знаков свыше. Я не буду смеяться, – серьезно заверил ее Малколм.

– Ничего такого, что можно предъявить охотникам за привидениями, если ты об этом. Если только не считать того, что четверо членов моей семьи умерли преждевременной смертью один за другим. Зато другие четверо родились. Правда, они уже не носят фамилию Сильвер. Но это оказалась не такая счастливая фамилия, как можно было подумать.^[4]

– Нет. Только первого. Простое совпадение, никакой мистики. Ты ведь не веришь во всякую чушь типа той, в какую верила эта проклятая сатанистка?

– Нет, разумеется, – поспешно заверил ее Малколм.

– Ну ладно, – она пристегнула ремень. – Я могу отвезти тебя, чтобы тебе не мокнуть под дождем. Говори только, куда, а то я тут далеко не все знаю.

Малколм только сейчас заметил, что в машине нет GPS. Ну да, очевидно, дорогу из аэропорта она помнила, а никаких неожиданных отклонений не планировала.

– В кампус, – сказал он. – Это тут рядом.

– Ну да, – кивнула она, заводя мотор, – где университет, я знаю. Хотя и никогда там не была.

Дорога, даже с учетом городского ограничения в скорости 30 миль в час и светофоров, заняла всего несколько минут. Когда машина остановилась на парковке возле общаги и Малколм, попрощавшись, уже взялся за ручку, Памела вдруг окликнула его:

– Насчет совпадений… Мама погибла в годовщину смерти Джессики. А папа – в день ее рождения.

– Вот как? – обернулся юноша.

– Ну тут тоже нет ничего особо странного. Понятно, что в эти дни они больше думали о ней и находились в подавленном состоянии. Поэтому мама отвлеклась от дороги, а папа машинально принял лишние таблетки.

– Да, – согласился Малколм. – Наверняка так и было. А Тед?

– О, он умер в ничем не примечательное число. Это было зимой, 21 декабря.

– Хмм… ну как сказать «не примечательное»… Он умер ночью?

– Мама нашла его мертвым утром, – кивнула Памела. – Если бы это случилось днем, его бы, наверное, успели откачать. А что?

– А то, что это самая длинная ночь в году.

– Какое это имеет значение? В наше время ночь наступает тогда, когда гасят лампы, а не тогда, когда заходит солнце. А кончается по будильнику.

– Конечно, – снова согласился Малколм, – это просто еще одно совпадение. Ладно, Пэм, счастливо добраться домой. И не позволяй мыслям о Джессике отвлечь себя от дороги.