Текст книги "Джессика"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

– Умерла? – спросил Малколм.

– Хуже. За полгода до того, как Эдвин получил свой диплом, у нее диагностировали Альцгеймера. Какое-то время она еще жила со мной, но Эдвин сказал, что он получит хорошую работу, и у него будет достаточно денег, чтобы оплатить для мамы самое хорошее заведение, где она ни в чем не будет нуждаться. Он был ее любимчиком, да, но и хорошим сыном, – Герти затянулась и закашлялась нездоровым кашлем старой курильшицы. – Ну а потом… ты, наверно, знаешь, что случилось потом. Он запорол операцию какой-то хре́новой шлюхе, которая хотела себе большие сиськи, и лишился всего. Точнее – мы лишились. У меня так и не было ни семьи, ни работы. Как-то не сложилось – то я заботилась о брате, то о матери… на себя не хватило времени. Вся надежда была на Эдвина, на его будущие заработки – он обещал, что не оставит меня… Ну и не оставил. В Миссисипи нам пришлось переезжать вместе.

– Почему в Миссисипи?

– Самый дешевый штат во всей хре́новой Америке, – Герти стряхнула пепел и тут же прикурила вторую сигарету от первой. – Ну и… у Эдвина была идея забиться в самую-самую глушь. Без интернета и телефона. Он говорил, что это ради экономии. Но, по-моему, у него уже тогда ехала крыша. А может, и еще раньше. Может, он и девку-то ту порезал не просто так.

– Какую девку? – насторожился Малколм.

– Ну ту, с сиськами. А потом вбил себе в голову, что она его преследует и все равно найдет.

– Она? Его пациентка?

– Ну а кто еще? Хотя зачем бы ей его преследовать, если она и так получила с него по суду все, что могла? Ну да когда человек… – она постучала согнутым пальцем по виску, – какая уж тут, на хрен, логика.

– У него были кошмары? – спросил Малколм.

– Кошмары? О да. Орал во сне, как резаный. В этой халупе все слышно, стены, почитай, фанерные… Я ему говорила, что ему к доктору надо, а он: «у нас на это денег нет» – что правда, то правда – «да и не поможет…» Наверно, да, не помогло бы. Потому что там не в преследовании дело было. Это, как говорится, побочный эффект…

– А в чем?

– Знаешь, что такое дисморфофобия?

– Патологическое отвращение к собственному телу, не связанное с реальными дефектами, – проявил эрудицию Малколм. – Например, человек так ненавидит свои ноги, что мечтает их ампутировать. И не потому, что они, скажем, кривые или волосатые, а потому, что ему кажется, что ног вообще не должно быть.

– Ну да, ну да… Вот она у него в итоге и оказалась. В один прекрасный день он отрезал себе все пальцы на правой руке. И испек их в микроволновке.

– И съел? – ужаснулся Малколм.

– Нет. Просто чтобы их уж точно не пришили обратно. Хотя кто бы ему стал их пришивать? На какие хре́новы деньги? – Герти помолчала, вдыхая дым. – Он запретил мне везти его в госпиталь. Сказал, что он все-таки хирург, и что он все уже обработал сам, левой рукой. После этого он потерял наш последний заработок. Он тут помогал местным фермерам, брался за всякую работу, иногда и по ветеринарной части, хоть у него и не было диплома – ну там быков кастрировать, например. А с одной рукой, да еще левой, уж какая работа… То есть это я так думала. А оказалось, он и левой еще кое-что может. Через два месяца он отчекрыжил собственное барахло^[11].

– В смысле?

– Член и яйца, в смысле! Наловчился на быках, хренов псих… Перед этим специально напоил меня, чтобы я уж точно не помешала и не села потом за руль. Ну то есть мы вместе пили, и он, видимо, не рассчитал свои возможности. Не смог сам остановить кровь, отрубился. А я была все-таки не настолько пьяна и вызвала 9-1-1. У меня был бесплатный мобильник, их выдают малоимущим. Он не знал, я от него прятала. Он настаивал, что у нас не должно быть никаких телефонов, – она снова помолчала. – Тут уж его забрали в психушку. Признали опасным по крайней мере для себя, а может, и для других. Я, разумеется, подписала согласие… Вот тогда мне врач и рассказал про дисморфофобию. И что, возможно, она у него латентно была еще с юности, потому он и пошел в пластические хирурги, а не только потому, что там хорошо платят. Он, правда, втирал врачу несколько другую версию. Что-де это все был нервный срыв из-за того, что он лишился дела своей жизни. Что ему нужно было прооперировать хоть кого-то. Что, возможно, он также хотел наказать свою руку, сделавшую ту неудачную операцию. Хотя непонятно, при чем тут его хрен – никаких сексуальных обвинений та девка не предъявляла. Но, так или иначе, теперь это безумие прошло, и он ужасно раскаивается в том, что сделал с собой. В общем, всячески изображал, что идет на поправку. Пользовался некоторой свободой. Хотя ничего режущего ему, конечно, все равно не давали – даже маникюрных ножниц. Ногти ему, и на ногах тоже, стригла медсестра под присмотром санитара. И тут, значит, приезжает этот твой Парсонз…

– Карсон.

– Да хрен с ним, как бы его ни звали! Тоже, как и ты, говорит, мол, очень важно увидеть Эдвина. И даже когда я объяснила, что с Эдвином и где он, не отстал. И я дала ему адрес клиники, – Герти раздавила окурок в консервной банке.

– И что дальше? – поторопил ее Малколм.

– А через несколько часов мне звонят из клиники и сообщают, что мой брат мертв.

– Ты думаешь, его убил Карсон?

– Сперва я, конечно, так и подумала. Но все растолковали мне, что это невозможно. Карсон вошел в палату Эдвина вместе с сестрой, и они оба увидели труп. Эдвин уже был мертв. Только если предположить, что Карсон каким-то образом пробрался в лечебницу тайком, так же выбрался, а потом вернулся уже официально, чтобы создать себе алиби. Но это невозможно. Так они говорят.

– И как все-таки умер Эдвин?

– Ему не давали ничего острого… кажется, я уже говорила. Но у одной из сестер было хобби. Вышивание. Она занималась этим во время ночных дежурств. В принципе, медсестра, даже в таком заведении – это не часовой в армии. Никто не ждет от нее, что она будет стоять на посту по стойке «смирно». Все относятся с пониманием, если, пока нет тревоги, она, скажем, читает. Или лазит по интернету. Или вот вышивание. Конечно, уходя с поста, она должна все это запирать. Она говорит, что и запирала. Но, видимо, Эдвин как-то умудрился выкрасть у нее ключ.

– И что он раздобыл? Ножницы?

– Иголку, нитки и наперсток.

– Как можно убить себя иголкой? – удивился Малколм. – Даже если проглотить, еще не факт…

– Он зашил себе рот. Потом правую ноздрю. Потом левую.

– Блин, – пробормотал Малколм. – Должно быть, это было чертовски больно. Даже до того, как он начал задыхаться.

– Это еще не все. Прежде он вышил надпись. Вышил нитками у себя на лбу, ты представляешь? Он делал это перед зеркалом в туалете, поэтому она получилась зеркальной.

– И эта надпись…?

– «Прости меня, Джессика». Ну, та девка, которую он оперировал.

– Нет, – глухо возразил Малколм, – ту звали Дженнифер.

– Ну, значит, я перепутала, – легко согласилась Герти. – Я вечно путаю имена. Какая, на хрен, разница.

«Очень большая!» – ответил Малколм мысленно, но вслух лишь спросил:

– Он когда-нибудь прежде занимался вышиванием?

– Нет, разумеется! – фыркнула Герти. – Разве что учился шить хирургические швы. И уж тем более – не одной левой рукой. Поначалу, кажется, даже работники клиники не могли поверить, что он сделал с собой такое сам. Но – расследование показало, что никто другой это сделать не мог. Так мне сказали.

«Почему, интересно, столь скандальный случай не попал в газеты? – подумал Малколм и тут же сам себе ответил: – Ну конечно, врачебная тайна. Медицинская этика».

Он уже закончил с курицей и теперь бессмысленно держал ощипанную тушку за ногу.

– Давай сюда, – велела Герти. Она поставила на стол большую надтреснутую тарелку сомнительной чистоты, плюхнула на нее курицу и вновь вооружилась ножом, собираясь заняться потрошением.

– Я все равно думаю, что этот твой Гарсон виновен, – сказала она, вонзая нож в живот птицы. – Не знаю, как. Может, он подговорил ту сестру, чтобы она сама дала Эдвину иголку и нитки. Сунул ей деньги, как мне. Или он хотел проделать что-то подобное, но просто не успел. Во всяком случае, он желал Эдвину зла. Иначе он бы заехал ко мне сказать хоть пару слов соболезнований, ведь так?

– По крайней мере, он не стал требовать назад ту сотню, – усмехнулся Малколм.

– Вот-вот, – неожиданно согласилась Герти. – Потому что получил, что хотел.

Она помолчала, вытаскивая кровавую требуху, а затем спросила:

– Как он умер?

– Кто-то напугал его до смерти. В буквальном смысле. У него было слабое сердце, о чем он сам не знал, – ответил Малколм и чуть было не добавил ее же фразу: «Так мне сказали».

– Вот оно что, – усмехнулась Герти. – А ты-то ему кто? Друг?

– Нет, – сказал Малколм и вновь добавил, особо не кривя душой: – Он… заглядывался на мою девушку. Так что… я его не убивал, и не стал бы это делать, но я… не горюю о его смерти.

– Угу, – кивнула Герти, удовлетворенная таким объяснением.

– А кто-нибудь, кроме Карсона, приезжал сюда? Например, Ник Брант? Или, может, присылал письма?

– Нет, – качнула головой Герти, – этот твой Карсон, – она, наконец, произнесла фамилию правильно, – единственный, кто разыскал нас за все это время. Ну и ты вот теперь.

Не желая следующего закономерного вопроса: «А тебе-то что было нужно от Эдвина?» – Малколм предпочел сменить тему.

– А ваша мать…

– Умерла два года назад. Уже не в том заведении, куда ее устроил Эдвин – когда его деньги кончились, ее перевели… не на улицу, само собой, сейчас не XIX век, есть всякие социальные программы… Она уже, конечно, не знала, что с ним случилось… со всеми нами.

«Да, – подумал Малколм, глядя на сорокалетнюю женщину, выглядевшую, как старуха, – трудно поверить, как можно деградировать всего за несколько лет. Хотя, вероятно, пить и курить она начала еще раньше… но в последние годы это, похоже, стало основным ее занятием».

– Если надеешься напроситься на ужин, – пробурчала Герти, по-своему интерпретировав его взгляд, – то напрасно. Это моя последняя курица, и я не могу позволить себе кормить гостей.

– Нет-нет, – поспешно откликнулся Малколм и тут же почувствовал, что и в самом деле проголодался – с утра у него во рту не было ничего, кроме легкого самолетного завтрака. – Я поеду. Туалетом-то можно воспользоваться?

Он уже был готов к тому, что она предложит ему сходить в кусты, «чтобы сэкономить воду», но Герти лишь указала окровавленной рукой на заднюю дверь:

– Туда и сразу налево.

Вернувшись через пару минут (вода и даже мыло, чтобы вымыть руки, оказались в наличии, но полотенце было настолько грязным, что пользоваться им Малколм не рискнул), он сообщил хозяйке:

– У тебя там, похоже, лампочка перегорела.

– Тебе что – окна мало? – тесная ванная и в самом деле освещалась маленьким окошком под потолком.

– Да нет, просто предупреждаю.

– Это не лампочка, – буркнула Герти. – Электричества нет во всем доме.

– Как так? – удивился Малколм. – Авария?

– Отключили. Я не плачу за него уже полгода.

– Но… как же можно жить без электричества? – растерялся юноша. Для него самого это было почти равносильно предложению жить без воздуха. Пусть даже у нее нет компьютера и интернета, но…

– Так, как наши предки жили веками, – отрезала Герти.

– Да, но… а как же холодильник? – он кивнул на громоздкий агрегат со скругленными углами за спиной хозяйки. Судя по дизайну, тот был заметно старше самого Малколма.

– Теперь это просто шкаф. На самом деле, он сдох еще раньше.

– Н-ну ладно… – Малколм направился к другой двери, собираясь навсегда покинуть эту вонючую дыру. – Там на дороге напротив твоего дома какое-то мертвое животное, – зачем-то сказал он.

– Знаю, – мрачно ответила Герти. – Это Цербер. Глупый пес. Здесь проезжает, наверное, не больше пары грузовиков за день, и надо же было ему погнаться за кроликом прямо под носом одного из них! Кролик, кстати, спасся. Хренов кролик, – она помолчала и добавила, не глядя на Малколма: – Тебе повезло, что это случилось сегодня утром. Цербер бы тебя порвал, как только ты перелез через ворота. Вообще-то я завела его именно для этого. После визита твоего Карсона.

– Так ты видела, как я… вошел?

– Нет, я была в курятнике. Только когда вернулась на кухню, увидела твою машину в окно. Но вряд ли ты мог попасть во двор другим способом.

– Ну ладно, – вновь произнес Малколм. – Хорошего дня.

Эта ритуальная прощальная фраза прозвучала явно издевательски – что, впрочем, его вполне устраивало. На пороге, однако, Малколм вновь обернулся, решив уточнить кое-что еще:

– Кстати, Герти, а у тебя самой не бывает кошмаров?

– Кошмаров? – усмехнулась она. – Вся моя жизнь – один затянувшийся кошмар.

Два часа спустя, уже без всякой спешки и без приключений, Малколм вернулся в Джексон. Вопреки его опасениям, он управился со своим делом в Миссисипи очень быстро, и, значит, ему предстояло торчать здесь еще больше суток в ожидании ночного рейса домой.

Малколм решил, что субботний вечер просидит в интернете в аэропорту и переночует в машине, а в воскресенье осмотрит какие-нибудь местные достопримечательности. В конце концов, когда еще он окажется в столице Миссисипи? Может быть, что и больше никогда.

Примостившись возле ближайшей розетки в зале ожидания, Малколм воткнул ноутбук и, дождавшись коннекта с аэродромным Wi-Fi, занялся тем, что не успел проделать накануне – сбором информации о Кевина Браунфилде. Оказалось, что секретарю братства и куратору Рика 23 года, то есть он не был тридцатилетним студентом и не мог знать ни Джессику, ни ее убийц.

Малколм убил несколько часов, чтобы проштудировать его блог от поздних записей к ранним вплоть до дня поступления Кевина в университет – Браунфилд оказался активным блогером; особенно внимательно, с просмотром не только личных постингов Кевина, но и комментариев, оставленных им на страницах его сетевых друзей, Малколм изучил два периода – с конца сентября по конец ноября 2013 (то есть с момента вступления Кевина в «Фи Дельта Омега», о чем он сам гордо писал, до смерти Карсона) и последние дни, когда Кевин узнал о самом Малколме. Само собой, в 2013 Браунфилд был лишь первокурсником-неофитом и не мог быть допущен ни к каким страшным тайнам братства – но как знать, что могли ему поручить старшие товарищи? Вдруг он каким-то образом все же причастен к гибели Карсона – допустим, не убивал его непосредственно, но предварительно следил за ним? А потом пришел в ужас, узнав, чем все кончилось, но ему сказали «держи рот на замке, теперь ты повязан как соучастник»… Хотя, очевидно – тут же возразил себе Малколм – для слежки за Карсоном было бы логичней использовать парня, учившегося вместе с ним, а не с другого факультета. А лучше всего, конечно – соседа по комнате. Соседом Браунфилда был не Карсон, а некий Чен Вон.

В итоге ничего подозрительного во всех этих записях так и не обнаружилось. Малколм, конечно, не ожидал, что Кевин, если он и причастен к чему-то противозаконному, станет писать об этом в открытую, но надеялся найти хотя бы какие-то намеки, пусть и сами по себе вполне невинные. Однако Кевин ничего не писал (равно как и не репостил чужие записи) ни о смерти Карсона, ни о событиях прошлых лет – гибели Джессики и судьбах ее убийц. Что, конечно, еще не означало, что он не читал написанное другими и не обсуждал это приватными средствами…

Малколм отложил ноутбук на сиденье и потянулся. Мимо прошла мать с ребенком, который сосредоточенно жевал, периодически запуская руку в большой пакет с чипсами, и Малколм снова почувствовал, что хочет есть. Он проверил через интернет остаток на своей карточке. Ну да, заправить полный бак перед сдачей машины должно хватить, как он и рассчитывал, а вот на еду уже вряд ли. Все, что он может себе позволить – бесплатная вода из питьевого фонтанчика. Проклятье, он рассчитывал на свои наличные… В норме эти тридцать долларов позволили бы ему протянуть в режиме строжайшей экономии до очередного пополнения счета. Потом, правда, все равно пришлось бы экономить, и он не смог бы выплатить долг по кредитке сразу, пришлось бы делать это по частям и с процентами – но, по крайней мере, была надежда обойтись ежемесячно выделяемыми ему суммами. А теперь придется просить отца сделать внеочередной перевод, чего Малколму ужасно не хотелось. Не то чтобы его отец был скуп, но Малколму не хотелось выслушивать очередную лекцию на тему ответственности и дисциплины. «Когда я учился в университете, я по ночам развозил газеты, семь дней в неделю, а по выходным еще работал в кафе. Я не хочу для тебя такой же участи, я хочу, чтобы ты мог полностью сосредоточиться на учебе. Но тратить деньги, которые ты не заработал сам, очень легко. И я прекрасно понимаю, сколько в городе соблазнов для молодого парня, впервые вырвавшегося из-под родительского присмотра. Как может хотеться шикануть перед девушкой или перед приятелями. Но ты должен помнить…» и т. д. и т. п. Но просить придется, деваться некуда. Конечно, лучше сделать это е-мэйлом, чтобы избежать разговора – но ведь ничто не помешает отцу позвонить самому с вопросами, на что у Малколма ушли все деньги. «Пап, я тут на выходных слетал в Миссисипи, чтобы расследовать убийство десятилетней давности» – вот уж что Мартинсон-старший будет просто счастлив услышать!

«Привет, пап, тут какие-то технические глюки с моей картой. Я звонил в банк, они обещали разобраться, но пока она заблокирована. Можешь пока перевести мне хотя бы $50?»

Он нажал «отправить», так и не придумав ничего лучшего. Но сейчас выходные, и деньги наверняка придут только в понедельник. Значит, ему придется поститься еще больше суток, до кормежки в самолете – да и там удовольствоваться одиноким сэндвичем, слишком короткий рейс для полноценного ужина. Вот ведь хорошо устроились эти авиакомпании – вместо прямого длинного рейса короткие с пересадками, на каждом из которых кормить вроде как и не надо… И какой идиот сказал, что от любви пропадают сон и аппетит? Впрочем, большинство популярных высказываний о любви сделаны именно идиотами…

Малколм вновь полез в интернет, дабы определить свою программу на завтра. Какие там достопримечательности имеются в этом Джексоне? Ну, музеи, видимо, отпадают, там наверняка плата за вход… тогда парки. Пожалуй, парк «ЛеФлёр'з Блафф» вполне подойдет, чтобы провести там воскресенье. Озеро, река, тропинки в лесу и все такое. Здесь же – музей естественной науки, посвященный местной флоре и фауне, но вход туда стоит $6… Ладно, хватит ему и той флоры и фауны, что в парке.

Приняв это решение, Малколм сунул в сумку ноутбук и отправился к оставленному на ближайшей бесплатной парковке «Джипу», чтобы провести ночь на откинутом назад сиденье. Со сном у него все оказалось так же нормально, как и с аппетитом.

Следующий день он провел так, как и планировал – с утра пораньше поехал в парк, где неспешно бродил по туристическим тропинкам, сидел на берегу и валялся на траве, наслаждаясь возвращением в лето. Мысли о еде его практически не беспокоили – достаточно было держаться подальше от заведений, где ей торговали. Жаль было только, что Джессика не может составить ему компанию! Ей бы, наверное, понравилось изогнувшееся подковой озеро Мэйес и крутой берег Перл Ривер, в честь которого парк получил свое название… Интересно, сможет ли он показать ей во сне сделанные на мобильник фото? Надо будет попробовать…

В 5:48 вечера он подрулил к прокатной конторе и благополучно вернул «джип». После того, как он залил полный бак (найдя через интернет самую дешевую заправку в округе), у него еще остался доллар и двенадцать центов до кредитного лимита. Все, что он смог купить на эти деньги – пакетик чипсов, который скорее распалил, чем утолил его аппетит.

Теперь ему предстояло торчать в аэропорту еще шесть часов, и он, разумеется, снова полез в интернет. Ответа из дома не было – возможно, родители тоже куда-нибудь уехали на выходные, но звонить Малколму по-прежнему не хотелось. Кажется, он уже вполне убедительно врал посторонним, но насчет собственного отца все еще не был уверен. Раньше понедельника он денег в любом случае не получит… Итак, что еще он может узнать из сети? Трое из четырех убийц Джессики мертвы, а Брант словно растворился после того, как сел в тюрьму. И, кроме Бранта, остается еще одна таинственная фигура – человек, уничтоживший имя Тревора. Не мог ли именно он, а не Каттеридж и не Брант, организовать убийство Хастингтона? Не мог ли именно он втянуть в это дело Карсона, дабы разыскать остальных виновников смерти Джессики – а затем, быть может, ликвидировать и его, на этой самой скамейке? Потому ли, что Карсон не справился, или узнал что-то лишнее, или… сам проникся к Джессике чувством, на которое отнюдь не рассчитывал его заказчик? Тогда этот таинственный обожатель может быть вовсе не союзником Малколму, а наоборот – представлять опасность и для него самого, особенно если застукает его ночью спящим на скамейке Джессики. И, быть может, тот велосипедист, которого Малколм видел из засады в кустах, был вовсе не Кевином… Возможно ли такое – человек, способный на убийство из ревности через десять лет после смерти девушки? Почему бы и нет, особенно если он знает о Джессике (хотя ей он, разумеется, не нужен – ей нужен Малколм, она сказала об этом совершенно ясно!) И особенно если он ликвидировал имя Тревора только сейчас потому, что что-то мешало ему сделать это раньше. Например – он лишь недавно вышел из тюрьмы.

Или из психушки.

Увы – проверить эти версии через интернет было невозможно. Не было никаких зацепок, позволяющих сформулировать поисковый запрос.

Так и не придумав ничего полезного, Малколм принялся бесцельно бродить по интернету с целью убить время. Благо в сети это всегда не сложно – достаточно начать читать чей-нибудь блог или зайти на Youtube… И лишь когда, наконец, радиоголос объявил о начале регистрации на его рейс, Малколм вспомнил о своем «гарантийном письме» Рику.

Он поспешно зашел на почтовый сайт, чтобы отменить его отправку. Но список писем, ожидающих отсылки, оказался пустым. Малколм не поверил своим глазам и перезагрузил страницу. То же самое. Что за черт, неужели он забыл кликнуть какой-нибудь финальный «ОК» и так и ездил без страховки? И если бы его, к примеру, загрыз покойный Цербер, его смерть так и осталась бы неотомщенной… (Малколму живо представилось, как Герти волочет его труп за ноги на кухню, приговаривая, что в человеке мяса гораздо больше, чем в курице, а она не может позволить себе покупать еду в магазине… и ведь ей бы, скорее всего, это и в самом деле сошло бы с рук! Отключить его мобильник, загнать прокатный «джип» в сарай, и никто бы никогда не стал искать его там.) Но нет, не может быть, он хорошо помнит, что довел все до конца, да и иначе неотправленное письмо осталось бы в черновиках… С нехорошим предчувствием Малколм ткнулся в «отправленные».

Ну точно. Письмо было отправлено еще в полдень.

Малколм понял, как это случилось. Он слишком торопился, курсор мышки дернулся, и вместо понедельника он кликнул на воскресенье^[12]. Недаром отец говорил ему ничего не делать в спешке, а особенно когда имеешь дело с техникой… И, стало быть, Рик получил письмо полдня назад. И что теперь? Малколма уже ищет полиция? Будет ли это считаться ложным вызовом?

Подставил ли он только Рика, или себя тоже?

Так, спокойно, сказал себе Малколм. Никакая полиция его не ищет. Уж наверное первое, что они попытались бы сделать – дозвониться до него по телефону. (Малколм проверил пропущенные звонки. Их не было.) Он ведь сказал Рику – «если я не вернусь в понедельник»! Понедельник еще не наступил и уж тем более не кончился. Еще ничего не поздно исправить…

«Рик,

У меня все в порядке, я лечу домой. Я случайно отправил тебе письмо на день раньше, просто сотри его. Все это уже неактуально, тот парень оказался просто психом и умер в психушке 3 года назад».

Малколм навел курсор на «отправить» и остановился. После всего, что он наговорил Рику, что тот должен подумать, получив такое послание? Что оно написано под дулом пистолета, а возможно – и не Малколмом вовсе. Позвонить ему голосом? И услышать в ответ: «Какого хрена, уже полночь, завтра вставать к первой паре…» Ну это-то ладно, хуже, если он и звонок интерпретирует как сделанный под дулом пистолета. А главное… ну да, телефон соседа Малколм так заново и не выяснил. Только е-мэйл.

И кроме того – вот он сам как бы поступил бы на месте Рика? Ну, может, в полицию бы и не кинулся, но – разве удалил бы, не читая, письмо, содержащее некие зловещие секреты? Нет, конечно же. Стал бы изучать содержащуюся там информацию просто из любопытства, и аргументы «да это просто псих, дело закрыто» его бы не убедили. Да и времени на то, чтобы все прочитать, у Рика уже было достаточно…

Ладно. Что сделано, то сделано. Да и, даже если Рик прочитает архив Карсона – ну и что?

Он даже не поймет, что это имеет отношение к Джессике, ее имя не упомянуто там ни разу!

Хотя, конечно, пароль «Jessica+T0m»… ну и что, мало ли на свете Джессик… и в любом случае, о самом главном Рик уж точно не узнает никак.

«Увидимся в пон». – добавил Малколм и нажал «отправить».

Пройдя регистрацию, он уселся ждать посадки возле большого окна, входящего на летное поле. Почему-то зрелище ночного аэродрома с пунктирами синих и желтых огней в темноте вызвало у него некое тоскливо-щемящее чувство. Хотелось поскорей оказаться дома.

Причем дома по-настоящему, а не в общаге с Риком.

Наконец к воротам шлюза вышла девушка в форме авиакомпании, и пассажиры начали подниматься, собираясь идти на посадку. Малколм остался сидеть – его всегда поражала эта стадность. Зачем вскакивать и толпиться у выхода, если это не ускорит вылет ни на минуту, а все места заранее указаны в посадочных талонах? Почему спокойно не посидеть, пока рассосется толпа?

Но девушка сказала вовсе не то, что ожидали услышать пассажиры.

– Леди и джентльмены, прошу внимания. К сожалению, нам необходимо освободить два места на борту для сотрудников, вылетающих в Шарлотту. Пассажиры, которые согласятся уступить свои места, смогут вылететь следующим рейсом и получат дополнительно денежную компенсацию за неудобство в размере половины стоимости билета.

При словах «денежная компенсация» Малколм чуть не вскочил с криком «Я! Я!», пока эту возможность не перехватил кто-нибудь другой. Но прочие пассажиры, похоже, вовсе не разделяли его энтузиазм. Напротив, они недовольно загудели, и Малколм сообразил, что нет нужды хвататься за первое же предложение – может быть, дальше последует еще лучшее.

И действительно, проконсультировавшись с кем-то через переговорное устройство, сотрудница компании предложила полную стоимость. Даже и эта идея не вызвала энтузиазма у вылетавших ночным рейсом и рассчитывавших, вероятно, утром быть на работе, но тут уже Малколм поднялся и поднял руку. Следом за ним это сделал какой-то чернокожий парень.

Малколму переоформили билет (вылет в 5:30, рейс через Атланту) и вручили чек. Устраиваясь на ночлег в жестком пластиковом аэропортовском кресле (конечно, куда менее удобном для сна, чем самолетное или автомобильное), он думал, как ему повезло. Теперь не придется ничего объяснять отцу и жить в режиме строгой экономии. Конечно, ему компенсировали полет в один конец, а не туда и обратно, но это уже вводит его расходы в допустимые пределы. И вообще, если вдуматься, во время этой экспедиции ему везло несколько раз. Ему хватило денег – впритык, но хватило. Он ни во что не врезался, вылетев с дороги из-за останков Цербера. А сам Цербер, в свою очередь, сдох исключительно вовремя – вряд ли, конечно, он бы загрыз непрошеного гостя насмерть, но покусать вполне мог. И вот теперь еще и компенсация расходов на билет!

Ни в судьбу, ни в какие-либо высшие силы Малколм никогда не верил. И все же в его засыпающем мозгу мелькнула мысль: «Спасибо, Джессика…»

Авиакомпании не преподнесли никаких новых сюрпризов, и Малколм прилетел назад по расписанию – если не считать того, что это произошло на шесть часов позже, чем он планировал изначально. Тем не менее, у него еще был шанс успеть в университет к третьей паре. У него была, правда, мысль не ходить туда вовсе, раз уж случилась такая задержка – подумаешь, еще пара пропущенных занятий – но он решил, что лучше все-таки перехватить Рика в университете, дабы тот не отправился после учебы прямиком в полицию. Еще в Атланте, проверив интернет, Малколм убедился, что отец перевел ему запрошенные полсотни, избавив его при этом от реплик в стиле «надеюсь, ты тратишь деньги не на травку» – так что, хотя он еще не обналичил чек, ему было чем заплатить за такси. Водитель, смуглый молодой парень откуда-то, скорее всего, из Индии или Пакистана, вошел в положение опаздывающего на семинар студента и домчал его не без лихости, вихрем проносясь на желтый свет.^[13] Тем не менее, когда Малколм, тяжело дыша после спринтерского забега от общаги, где он прихватил свои тетради, до аудитории (он ненавидел бегать, да!), распахнул дверь, занятия уже две минуты как начались.

– А, вот и мистер Мартинсон, – холодно приветствовал его математик. – Очень любезно с вашей стороны, что вы все-таки почтили нас своим присутствием. Надеюсь, вы готовы к контрольной?

«Контрольная?» – чуть было не пробормотал растерянно Малколм, но тут же сделал уверенное лицо:

– Да, разумеется.

Преподаватель вручил ему листок с заданиями, и Малколм пошел на свободное место, по пути встретив взгляд Рика и показав ему «окей». Ему показалось, что Рик взглянул на него с облегчением. Неужели и в самом деле беспокоился?

Первый пример Малколм решил быстро – эта тема разбиралась в начале года, он ее хорошо помнил. Но уже второй заставил его глубоко задуматься. Что-то такое было на лекции… он смутно помнил слова преподавателя, доносившиеся, пока он лазил по интернету… но… что-то там про предельные переходы… кажется…

«Ладно, Джессика, – Малколм прикрыл глаза в ожидании ответа. – Как это решать?»

Ответа не было. Невыученное правило не возникало в его голове.

«Джессика, ну пожалуйста! Я помню, что ты не любишь списывания и всего такого… я в общем-то тоже… но, в конце концов, я ведь ездил по твоим делам!»

Бесполезно. Он по-прежнему знал не больше, чем может знать студент, прогуливающий занятия или же присутствующий на них физически, но не ментально. Хотя теперь его это удивляло.

Малколм с тоской посмотрел на третий пример в надежде, что тот окажется легче. Затем на четвертый…

Дойдя по десятого и последнего, он вздохнул, надвинул на плечо сумку и пошел со своим почти пустым листком к преподавателю.

– Уже, Мартинсон? – во взгляде профессора явственно читалась насмешка.

– Мне… надо срочно к врачу… я, кажется, отравился за завтраком… – выдавил из себя Малколм.