Текст книги "Наемники Судьбы. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юлия Федотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 142 страниц) [доступный отрывок для чтения: 58 страниц]

А на следующую ночь перья им были уже не нужны. Потому что ночевали они не на морском песочке, а в великолепном замке, в лучших гостевых покоях, накормленные так, что сил не оставалось даже дышать, и увешанные золотом с ног до головы. По словам герцога Рю Велота, этим он мог выразить лишь малую толику своей благодарности за спасение любимой дочери.

Трудно описать словами ликование счастливого отца. Огромный, как медведь, дремучекосматый и бородатый дядька рыдал словно дитя, прижав к груди вновь обретенное чадо. Спасителям же он был готов отдать все, что угодно, вкупе с упомянутым чадом и половиной герцогства в придачу. Аолену пришлось пустить в ход все свое эльфийское красноречие, чтобы, не вызвав обиды, втолковать герцогу, что заключение брачных союзов в их планы пока не входит. К счастью, счастливого отца отказ не особенно огорчил. В отличие от Марты. Юная дева горько вздыхала и бросала на Рагнара красноречиво томные взгляды.

В замке гости освоились быстро. Радушный хозяин во многом напоминал Рагнарова отца – такой же шумный, веселый и простоватый. Вместе с тем он производил впечатление человека практичного, здравомыслящего и, в отличие от своей безмозглой красавицыдочери, казался вовсе не глупым. Он так располагал к себе, что пришельцы сочли возможным поведать ему свою удивительную историю.

Герцог выслушал их внимательно, но не особенно удивился. Чего не бывает на белом свете, заметил он философски. И тут же принялся соображать и прикидывать, чем бы помочь своим новым Друзьям. Были призваны колдуны, маги и ученые ведьмы со всего герцогства, – их набралось человек тридцать, не считая парочки нелюдей. Устроили совет. Но магическая общественность герцогства заявила сразу: проблема сия им не по силам. А потому надлежит пришельцам направить стопы свои в королевство Ольдон, ибо там обитает величайший из великих свободных (сиречь неподвластных королеве Мэб) магов, господин Мерлин. И если даже он не сможет помочь, значит, этого не сделает никто из смертных.

– В Ольдон так в Ольдон! – весело согласилась Энка. – Пшли!

– Почто на ночьто глядя? – спокойно возразил хозяин. – Ольдон, милостью богов, в Инферн не убежит. Утречком и пойдете себе. А теперь ночуйте, не то огорчусь.

Определенно он был толковым человеком, этот древний герцог, так думал Орвуд.

Весь вечер Ильза с Эдуардом рыскали по замку в поисках средневековых особенностей и отличий – и ничего необычного не находили. Ну костюмы у придворных забавностаромодные. Говорят чуть иначе, не всегда поймешь. Еда попроще. Залы потемнее и погрязнее. Охранных амулетов всюду понавешано раза в три больше, чем в современных жилищах. Это все мелочи! А по большому счету, никакого особого колорита! Обычный замок, примерно в таком, разве что побогаче, вырос и сам Эдуард. Фи, скучно!

И всетаки отличия нашлись. Сами.

Оказывается, в герцогской резиденции не имелось обычных клозетов! Днем все, не исключая монаршую семью, бегали до ветру, кто куда, в любое укромное местечко, выгребных ям тоже не наблюдалось. Зато ночью…

Надо заметить, средневековые люди отличались изрядной простотой нравов. Гостей, всех вместе, без различия полов, разместили в роскошном помещении, которое по размеру соответствовало скорее тронному залу, нежели опочивальне. В центре возвышалась кровать с балдахином, однаединственная и не особенно широкая. Поэтому прямо на каменном полу слуги разложили простые, набитые соломой тюфяки – вроде тех, что служили девицам и Хельги постелью в годы голодного студенчества, зато уж застелили их такими восхитительными шелковыми покрывалами, что только королям впору!

Помимо кровати, туалетного столика на гнутых ножках и импровизированных лежанок в самом углу зала скромненько приютилась симпатичная гобеленовая ширма с изображениями единорогов и львов. Ильза из любопытства заглянула за нее и увидела нечто.

Восемь приземистых чаш стояло в ряд вдоль стены. О назначении их девушка догадалась сразу. Подобный сосуд имелся у ее покойной тети и носил гордое название «ночная ваза». Но разве могло бесхитростное изделие лоттских гончаров сравниться со своими средневековыми собратьями?! Сама мысль использовать сии шедевры по их грубоутилитарному назначению казалась кощунством!

Изящно расширяющиеся, с крышками в форме цветка лилии и затейливо изогнутыми ручками, они были выполнены из самого настоящего фарфора и украшены изысканнонежной сехальской росписью – орхидеи, бабочки, диковинные птицы на розовом, голубом или светложелтом фоне. Так выглядели вазы для дам. Сосуды кавалеров имели более строгие формы, были отлиты из серебра и украшены геральдическими символами… Рагнар, не отказавшийся за ужином от вина, посмотрелпосмотрел на все это великолепие, крякнул с досады и побрел на двор.

Ночью замок казался мрачным и зловещим – тихие неприятные звуки наполняли его. Поскрипывания и перестуки, стоны и вздохи, отзвуки чьихто легких шагов. Но рыцаря все это не тревожило, он знал: таково общее свойство всех замков. Даже у себя в Оттоне он, будучи ребенком, не решался ночью шагнуть за порог собственной спальни – по коридору любила шастать покойная супруга его прапрадеда, дама вредная и, кстати, обезглавленная. Но потом, с возрастом, привык. Так что средневековые привидения, тоже, как оказалось, обезглавленные, не могли вывести гостя из душевного равновесия, как ни старались. Отмахнувшись от них как от назойливых мух, наследник престола Оттонского вышел во двор. Выбрал место поукромнее, спрятал в карман перо эрцинии… но приступить к делу не успел.

Странное существо явилось ему. Сперва рыцарю показалось, что это домовый гоблин. Но где вы видели домового гоблина с кожей светлосалатового цвета, матово светящейся во мраке? Ростом существо было невелико, пожалуй пониже Орвуда, и вдвое уже в плечах. Но писклявый голосок его звучал уверенно и властно.

– Королева Мэб знает о вас! – объявило создание нараспев. – Королева Мэб сердится! Трепещите, презренные твари, вы прогневили королеву!

Как известно, Рагнар был очень неконфликтным человеком. Окажись на его месте Хельги, Орвуд или, не дай боги, Энка – события наверняка развивались бы както иначе и ночной посланник так легко не отделался бы. Но рыцарь не стал обижаться. Он сказал просто и миролюбиво:

– Слушай, парень, как ты думаешь, зачем я сюда пришел? Мне, знаешь ли, нужно… гм… уединиться. Давай в другой раз поговорим, а?

С возмущенным возгласом незнакомец исчез в ночи, как сквозь землю провалился. Рагнар же, воротившись с вынужденной прогулки, задрых богатырским сном и, самое главное, совершенно позабыл о ночном происшествии.

Наутро всех разбудил грохот падающего тела. Это Хельги упал со столика на пол.

Три вещи на свете внушали панический страх подменному сыну ярла Гальфдана Злого: профессор прикладной и теоретической магии мэтр Перегрин, зачарованный Перевал в Безрудных горах и насекомое вида «клоп постельный».

Именно последними кишел замок Велот. Настоящим боевым строем атаковали клопы спящих, оставляя бурые пятна на чудесном сехальском шелке. Хельги в ужасе вскочил. Там, где только что лежала его голова, осталось светлое пятно, вокруг шевелился рыхлый темный обод.

– Мамочки мои! – тихо взвизгнул демонубийца. И попытался разбудить съедаемых заживо друзей.

– Отвяжись, – сонно буркнула сильфида. – Не упыри, до смерти не загрызут.

Остальные и вовсе не желали реагировать. В полном отчаянии Хельги взгромоздился на шаткий столик, начертав предварительно несколько малоэффективных защитных кругов, и всю ночь осыпал кровососов страшными проклятиями в напрасной надежде, что хоть одно сработает. Потом заснул и свалился.

– Вот и хорошо, – заключила Энка. – Все равно пора вставать.

Первые робкие лучики солнца окрасили небосвод в нежнорозовые тона.

– Пора! – с небывалым для такого часа энтузиазмом поддержал Хельги, разминая затекшие мышцы. – Пора отправляться в Ольдон! – И добавил вполголоса: – Подальше от этого клоповника!

Для дальнего путешествия герцог снабдил «дорогих друзей, благородных спасителей любимой дщери» картой. Карта оказалась очень красивой – с розой ветров, гиппогрифами и прочими атрибутами средневекового картографического искусства, – но бестолковой. К примеру, Сильфхейма на ней не было вовсе, Аттаханская степь значилась большим белым пятном, а окрестности Тиора гордо именовались «Земля Псиглавцев», хотя ничего подобного там отродясь не водилось. О том, что составители не имели ни малейшего представления о широте, долготе и масштабе, и говорить нечего. Расстояния измерялись в «днях пешего ходу» с оговоркой «ежели не приключилось вмешательства великих мира сего». А оно, вмешательство это, наверняка приключалось, и не раз, ведь карта, по словам герцога, являлась «фамильной реликвией в третьем поколении».

И всетаки определенную пользу из нее можно было извлечь. Когда представляешь, какие именно населенные пункты должны встретиться на пути, легче узнавать дорогу. Где находится королевство Ольдон, жители глухих оселков могут и не знать, зато путь до ближайшего города, лежащего в нужном направлении, укажут наверняка. Именно так наставлял Хельги бывшего ученика, пренебрежительно обозвавшего подарок герцога «дурацкими картинками».

Карта была не единственным подарком благодарного отца. Он предусмотрел все необходимое для странствий по свету: запас провизии на двадцать дней, удобный складной шатер на случай непогоды, несколько колчанов со стрелами, большой тюк с одеждой, если путешественники не обернутся до холодов, а главное – лошадей, чтобы им не пришлось тащить перечисленное имущество на себе.

Хельги вынужден был проявить огромную выдержку и самообладание, чтобы не выказать свою ярость при герцоге, а, наоборот, выглядеть благодарным. Но стоило им покинуть замок, и он обрушился на ближних своих похлеще Орвуда или склочной сильфиды. Разве они маркитантки или кочевые цверги, чтобы таскать за собой целый воз пожитков?! Разве приличествует воину обрастать добром, будто конвеллскому ростовщику? Особенно злил демона складной шатер. «Нам теперь к нему в придачу только шлепанцев с помпонами не хватает, – бесился он. – Или ночной вазы в цветочек! Может, заведем для пущего комфорта?» Видно, и на него замковые «удобства» произвели неизгладимое впечатление.

Самое интересное, что в мирной жизни подменный сын ярла вовсе не был воинствующим аскетом. И жилье, если позволяли средства, выбирал непременно с ванной и спать предпочитал не на соломенном матрасе, а на шерстяном. И даже плед себе завел – клетчатый, мохнатый, с бахромой, точно как у того самого конвеллского ростовщика. Но если поход, считал он, то все достижения цивилизации побоку, имущество должно быть сведено к такому минимуму, что лишь бы выжить. Сказывалось дурное воспитание фьордингов.

– Ни при чем тут воспитание! – раздраженно шипел демон. – Хорошему воину положено быть быстрым и мобильным, его не должно стеснять ненужное барахло! Не желаю таскать лишнее, вот и все!

– Тащишь не ты, тащит лошадь, – невозмутимо отвечал гном. После посещения замка его настроение заметно улучшилось, можно сказать, он воспрянул духом. В отличие от людей фьордов и их воспитанников, гномы ни при каких обстоятельствах не гнушаются материальными благами.

Против лошадей Хельги, вопреки общим ожиданиям, возражать не стал. Понимал, будь они даже самыми лучшими воинами на свете, лошадь все равно быстрее. Пришлось ему смириться с конским присутствием, равно как и животным – с обществом демонаубийцы. Впрочем, последних пугала скорее не демоническая, а спригганская ипостась Хельги. Чуяли, чуяли волка, скрытого внутри иной сущности.

Ольдонский тракт если и отличался от того, что вывел компанию к охваченному гнилой горячкой Дрейду, то в худшую сторону. Зарядили дожди, то проливные, то уныло моросящие, легли долгие туманы. В результате то, что и в сухую погоду можно было назвать «дорогой» с большой долей условности, превратилось в совершенно непролазное месиво. Ильза даже не удивилась, когда прямо изпод копыт ее гнедой кобылки выскочил и с возмущенным воплем ускакал в лес самый настоящий болотник!

Эдуард, несмотря на брызги грязи, запятнавшие его высочество чуть ли не до самого затылка, вид имел гордый и довольный. Подумать только – самый лучший средневековый маг живет не гденибудь, а в его родном королевстве! Пустячок, а приятно!

Все прочие его радости не разделяли. Наоборот. Если современный Ольдон прославился на все Староземье деспотизмом и жестокостью нравов правящих особ, что было ждать от Ольдона средневекового? Опасениями своими спутники с принцем не делились, чтобы не обижать. Поэтому он единственный был изрядно удивлен, когда обнаружилось, что никто не намерен открывать для них городские ворота. А нечего шляться всякимразным, на коих не написано, добропорядочные они твари или, может быть, разбойники с большой дороги.

Насчет разбойников городская стража тревожилась не напрасно. Окрестности были наводнены представителями данной категории населения. Правда, за тот период, что затерянные во времени путешественники затратили на путь до предместий Ольдона, общее поголовье работников ножа и топора их стараниями несколько сократилось, но городские стражники этого знать не могли. И пускать в город подозрительную компанию, не имеющую ни подорожных, ни иных грамот, подтверждающих ее благонадежность, отказались категорически. И даже на мзду не позарились, вот что удивительно!

– Не хотят – не надо, – решил Хельги. – Пойдем старым проверенным путем. Сквозь стену.

Так они и поступили. Бережливый Орвуд даже лошадь хотел таким манером с собой провести. Схватил под уздцы, потащил. Та уперлась, и ни в какую.

– Ты что, угробить меня задумал? – рассердился урожденный спригган. – Куда скотину тащишь?! Оставь снаружи, тебе говорят! Я сейчас проход перекрою, еле держу уже! Думаешь, легко вас сквозь камень таскать?

– Уведут ведь! Как пить дать уведут! – пояснил свои действия гном.

– Ну и демон с ними! – Хельги резко перекрыл стену, последняя пядь гномьей бороды оказалась намертво замурованной в сером камне. – Так тебе и надо! – Он принялся столь демонстративно хлюпать кровью, сочившейся из носа, что Орвуд не рискнул роптать.

Мага, великого Мерлина, они отыскали быстро. Во всем королевстве не нашлось бы человека, кто не знал бы дороги к его жилищу.

Жил маг богато, на широкую ногу. Неприветливого вида башня, сложенная из плохо отесанных валунов, высилась в южном углу рыночной площади.

– О! Я ее знаю! – обрадовался Эдуард. – Ее при моем деде в водонапорную переделали. А раньше, выходит, маг жил! Здорово, да?!

Ему неуверенно поддакнули.

– Интересно, – задумалась Меридит, остановившись перед темной дубовой дверью на массивных накладных петлях, – это тот самый Мерлин, что был учителем нашего Перегрина, или другой?

– Ой, ой! – Хельги попятился. Он и самогото профессора боялся, чего уж говорить о его учителе. – Я вас, наверное, здесь подожду. Вы ступайте разведайте, что и как…

– Не дури. Не на экзамен идешь, – велела сильфида, взявшись за дверной молоток.

На стук ее лениво вылез опрятный и очень упитанный домовый гоблин в коричневом суконном жилете с отделкой из золотого сутажа. Важно осведомился, кто такие, и удалился с докладом. Отсутствовал он достаточно долго – Энка успела разозлиться и начала отпускать нелестные комплименты в его адрес. Хотела вновь пустить в ход молоток, чтобы «расшевелить неповоротливого борова», но тот явился сам. Царственным жестом распахнул дверь, пропуская визитеров в башню.

Видно, в Средние века великие маги были в большой цене. Внутреннее убранство жилища однозначно свидетельствовало о высоком социальном положении своего хозяина.

Роскошная лестница резного дуба вела на верхние этажи. Вдоль нее по стенам висели парадные гобелены с натуралистичными изображениями диковинных магических тварей, разного рода чудовищ, а также прелестных дев. Бронзовые подвесные светильники и высокие канделябры освещали средневековый интерьер довольно ярко – не в каждом современном доме такое встретишь. А у входа в лабораторию стоял василиск – не то чучело, не то муляж в натуральную величину.

Заслуживала внимания и сама лаборатория. Огромное, во весь этаж, помещение с высокими потолками и узкими стрельчатыми окнами, похожими на бойницы, по размеру превосходило университетскую лабораторию Перегрина раза в полтора, да и обставлено было не в пример богаче. Собственно, лишь половина его использовалась в научных целях. В ней размещались стеллажи с разного рода реактивами в красивых темных флаконах, с колбами, ретортами и прочей магической утварью. На длинном, во всю стену, столе с гранитной столешницей громоздился перегонный куб, наполненный фосфоресцирующей в полумраке жидкостью, – видимо, хозяин не пренебрегал алхимией. Имелся здесь и кованый сундук, весь испещренный охранными символами. Сунься в такой без спросу – мокрого места не останется. На гладких плитах пола несмывающейся краской была начертана большая пентаграмма. Хельги покосился на нее с неудовольствием – не любил он такие вещи. У стены слева стояла на гнутых когтистых ножках чугунная жаровня с вытяжкой, в ней, несмотря на летний зной, слабо тлели угли.

Вторая половина зала служила одновременно библиотекой и кабинетом для приемов. Пол здесь был устлан великолепным сехальским ковром, темным, с мелким геометрическим орнаментом. Посередине стоял овальный дубовый стол в окружении резных стульев с очень высокими спинками. На книжных полках поблескивали не выцветшим еще золотым тиснением те самые магические фолианты, что спустя многомного лет назовут средневековыми. Но были здесь и совсем древние рукописи, явно не принадлежавшие молодому человеческому роду, и даже стопки какихто глиняных табличек. А у стены справа возвышался камин, в нем, слава богам, ничего не тлело и топка была загорожена низкой сехальской ширмой с драконом.

Сюдато, в лабораторию, гоблин гостей и препроводил.

Мерлин, встретивший их на пороге, выглядел традиционно колоритно. Не молодой, не старый – возраст великих магов всегда трудно определить на глаз. Высокий, узколицый, с седоватой клиновидной бородой почти до пояса. Одет в мантию и остроконечный колпак наподобие тех, что любят носить звездочеты и астрологи, но другой расцветки: золотые магические символы по черному бархатному фону. Эдуард был очень доволен. Именно так, по его мнению, и подобало выглядеть настоящему чародею. «Это вам не Балдур Эрринорский какойнибудь, которого встретишь на улице, так в жизни не догадаешься, колдун это или простой горожанин. Определенно за столетия нравы представителей магических профессий изменились не в лучшую сторону! Совершенно перестали заботиться о внешности и в результате утратили часть былого авторитета» – так рассуждал про себя принц.

Прием им был оказан весьма любезный. И обедом, дичью на вертеле, накормили, и отдохнуть с дальней дороги предложили. Но у Хельги сложилось неприятное впечатление, что визит их не стал для хозяина неожиданностью. Хорошо, если мага просто предупредили велотские коллеги по цеху. А если их вновь угораздило вляпаться в историю с пророчествами и предсказаниями?! Чтото уж слишком расстарался Мерлин ради незваных гостей.

– Мне думается, – тихо возразил ему Аолен, – Мерлин, будучи великим магом, узрел твою демоническую сущность, в том причина его угодливости.

– Конечно, – громко уточнила сильфида, – какой дурак станет обострять отношения с демономубийцей?

– Почему бы не предположить, что он просто человек хороший? – грустно спросил Рагнар.

Орвуд хотел ответить ядовито, но в этот момент хозяин, отлучавшийся в виварий, вернулся, и пришлось гному оставить свой скепсис при себе.

После трапезы маг предложил «почтенным пришельцам» поведать, «что привело их в сию скромную обитель». Роль рассказчика взяла на себя Меридит. Она лучше всех владела старинной речью. Остальные пониматьто понимали, но сами изъяснялись неуверенно. К разговору девица приступила с некоторым опасением – боялась, не сочтут ли их сумасшедшими. Но Мерлин историю с перемещением во времени воспринял как совершенно обыденную. Лишь два момента удивили его: вопервых, то, как мягко обошелся сосуд АххШа с нарушителями своего спокойствия, а вовторых… Слишком долго пришлось втолковывать средневековому магу, что даже от самых грозных и могучих демонов иногда бывает крайне мало практической пользы.

Сперва маг попытался решить задачу, что называется, навскидку – вызвал демонапроводника. Есть, оказывается, такие твари, что бродят между мирами и временами и служат тем, кто сумеет их подчинить. Некто серый, жирный и вообще малоэстетичный возник в центре пентаграммы, весь в клубах малинового дыма. «Вот это демон! – с завистью подумал Хельги. – Не то что я!»

– Ответствуй, исчадие сфер иных, – воззвал Мерлин, – способен ли ты препроводить сих почтенных отроков в те времена, откуда оные родом?

Демон окинул клиентов осоловелосонным взглядом заплывших жиром глазок и недовольно заворочался.

– Этих, что ль? – Речь демона была малограмотной, но вполне современной. – Не, этих не стану. Я вон того, светленького, боюся. Сожрет он меня, пожалуй что. – Он кивнул на Хельги.

Тот от неожиданности даже поперхнулся:

– Совсем псих, что ли? Да я с голоду помирать буду, мне и то в голову не придет тебя жрать! Тьфу, пакость какая!

– Даа, – загнусавил демон, – все вы, убивцы, так говорите! А Ирракшануто кто съел? Тото! Съел – не побрезговал! Подчистую подмел, ни одной ниточки на развод от болезной не оставил. Голодный, видать, прожорливый. Я такому на один зуб… – Он всхлипнул, складки жира на его туше мелко затряслись.

Хельги побледнел, изменился в лице.

– Уберите его, меня сейчас стошнит!

В общем, как ни убеждал Мерлин проводника, тот оставался непреклонен. Ни угрозы, ни обещания отпустить на свободу не помогли. Демон окончательно впал в истерику, принялся заламывать пухлые ручки и рыдать. Крупные слезы его, падая на пол, оставляли дымящиеся, закопченные следы.

Маг потерял терпение и отослал его прочь.

Хельги совсем расстроился.

– Это я виноват, что мы не можем вернуться. Кто бы мог подумать, что у меня такая ужасная репутация в обществе демонов! Изза меня мы застряли тут навсегда!

Но Мерлин не выглядел обескураженным неудачей и авторитетно заявил: где есть один путь, наверняка отыщется и другой. Поиском такового он прямо сейчас и займется – изучит старинные книги, призовет светлых и темных духов, то или иное подскажет ему ответ. А почтенных гостей гоблин покуда проводит в опочивальню (чтобы не путались под ногами – так рассудила Энка).

Почивать средь бела дня «почтенным гостям» решительно не хотелось. Рагнар предложил побродить по городу. После дичи рыцарю требовалось хорошенько промочить горло, но к столу было подано лишь легкое кислое винцо, пригодное разве что для девы корриган, а уж никак не для настоящего воина.

О нет! Бродить по городу маг им настоятельно не рекомендовал! Ольдон не то место, где чужеземцам дозволено свободно разгуливать по улицам. Чудо еще, что им удалось беспрепятственно достичь башни и патруль не задержал их по дороге.

– Разве у вас война? – удивилась Меридит. – А на подступах вроде бы все спокойно, если не считать разбойников.

Но нет, как раз войны в королевстве не было, причем уже почти два года – рекордный срок!

– Тогда зачем на улицах патрули средь бела дня?

Оказалось, порядок здесь такой. В Ольдоне всегда ценили порядок.

– А какой сейчас век? Кто правит? – насторожился Эдуард.

И ужаснулся, услышав ответ. Потому что не было в истории северного королевства правителя более жестокого и кошмарного, чем его предок по отцовской линии, король Филипп Второй, прозванный в народе Кровопивцем. Причем прозвище это вовсе не являлось иносказательным.

– Ну что, мы идем или нет? – спросила Энка от дверей, ей тоже никогда не сиделось на месте.

– Нет! – заорал принц. – Даже не думай! Останемся тут и будем сидеть тихотихо!

Странно, но все послушались. Сидели день, сидели ночь… И только ближе к полудню утомленный, с глазами, покрасневшими от долгой работы, но вполне довольный собой Мерлин вновь собрал пришельцев в лаборатории. Вещал он долго и торжественно. Речь магов во все времена отличается витиеватостью, а уж средневековые и вовсе не знали себе равных в умении даже самую простую мысль облечь в невероятно замысловатые формы. Так что если бы Меридит не подталкивала Ильзу в бок, та непременно задремала бы, отчаявшись хоть чтото понять.

Смысл же сказанного был таков: все, что происходит в этом мире, вершится по воле могущественных Сил Судьбы, и если угодно им было уберечь восемь юных, легкомысленных созданий от верной гибели, что нес в себе сосуд АххШа, то неспроста. Так рассудил он, Мерлин, принимаясь за научные изыскания. И оказался прав. В старинном свитке, принадлежавшем перу великого прорицателя Казарра, встретилось ему упоминание о Затерянных Спасителях.

Страшная беда будет грозить Миру и приведет на порог гибели. Но явятся из иных времен они и подвигами своими – а числом их восемь – отведут напасть.

– Итак, – подытожил Мерлин, – не жертвы вы, но избранные герои, и надлежит вам не искать пути назад, а отдаться в руки судьбе и отважно ступить на стезю подвига, дабы с честью исполнить свое великое предназначение.

Наверное, маг ожидал, что необычные визитеры будут польщены выпавшей на их долю участью, – как же он заблуждался!

Орвуд был в ярости.

– Да что же это творится?! – роптал он, не опасаясь последствий. – Демоновы Силы Судьбы совсем ошалели, не иначе! Уже сквозь столетия наладились нас таскать! Неужели во всей истории Староземья никого другого не могли для подвигов подыскать?! Форменное издевательство! Эксплуатация! И что это за мир такой, что его без конца приходится спасать?! Кому нужна такая развалюха – гори этот мир синим пламенем! Да если бы знал, как дело обернется, пусть бы его, мир этот, рыбами выжгло! Пусть бы его мангорриты к рукам прибрали! Пальцем бы не пошевелил!

– Точно! – поддакивала любительница народной мудрости. – Овчинка выделки не стоит!

– А знаете, что самое печальное? – очень спокойно сказал Хельги. – Не сказано, что будет после того, как мы совершим все подвиги! Мирто уцелеет, а нас вернут на место или нет? И кстати, я не понял, это нас восемь или подвигов восемь?

– Вряд ли мы успеем совершить восемь подвигов до конца вакаций, – вздохнула в ответ сестра по оружию. – С Уэллендорфом можно попрощаться.

Тут Ильза сочла нужным прослезиться. Не потому что ее печалила перспектива новых спасательных работ, просто из сочувствия к друзьям.

– Да ладно вам, – принялся убеждать благородный рыцарь. – Все какнибудь образуется. Не впервой нам мир спасать, справимся. И назад вернемся, боги дадут. Тот жирный не захотел, другого демона поймаем! Или еще чтото подвернется.

– А университет? – напомнила Энка сердито. – Выгонят нас, пока будем демонов ловить.

– Отдадим им клад сидов, в конце концов! Неужели устоят?

– Я бы на их месте не устоял, – согласился Хельги. – Можно было бы новый застекленный шкаф для образцов на кафедру заказать, в старом уже места нет. И еще корабль для морских экспедиций построить. И реактивов в лаборатории вечно не хватает…

– Кто о чем, а орк о лопате, – прервала его монолог сильфида. – Все, хватит рассиживаться, пора вершить подвиги. Прощайтесь с почтенным хозяином, и уходим!

Прощание вышло трогательным. Мерлин произнес напутственную речь, столь патетичную, что Эдуард и впрямь ощутил себя великим героем, а Ильза опять ничего не поняла. Потом смахнул скупую слезу и вдруг попросил:

– О вы, явившиеся из грядущего, не ведомо ли вам, не откроете ли, когда суждено мне покинуть земные пределы и направить колесницу жизни моей в Чертог Праотцев?

– Чего? – переспросила Ильза – Куда вы хотите переехать?

– Умру я когда? – пояснил маг чуть снисходительно.

Три магистра в смятении переглянулись. Мерлин (тот, у кого учился профессор Перегрин), несомненно, был настолько выдающейся исторической личностью, что не знать его краткую биографию было просто стыдно, тем более выпускникам университета. Увы…

– Мы не знаем! – осмелилась честно признаться Меридит. – Мы вообще того… не уверены, что вы уже умерли.

Вопреки ее ожиданиям, Мерлин не обиделся, а, напротив, выглядел очень довольным. Так что Хельги решился задать магу встречный вопрос: нет ли у него ученика по имени Перегрин?

– Не знаю такого, а что? – спросил Мерлин.

– Это наш профессор. Он учился у вас. Позже, наверное.

– Вышел ли из оного достойный маг?

– Спрашиваете! – ответил Хельги гордо. – Корифей! Титан мысли!

– Ну что ж, – решил средневековый чародей. – Случись таковому пожаловать – непременно возьму в обучение.

Вот так и решилась судьба Огастеса Перегрина, сына благородной, но бедной эттесской вдовы, у которого без этой неожиданной протекции не имелось бы, пожалуй, ни единого шанса стать профессором магических наук. Но случилось это уже столетия спустя.

Коллегия магов собралась в Эрриноре в первых числах июля.

Заседание было не обычным, а расширенным. Помимо постоянных членов присутствовали приглашенные, числом не менее трех сотен. Здесь встретились младшие отпрыски правящих семей, практикующие светлые маги в ранге не ниже мастера, цвет староземского рыцарства, лучшие воины из числа людей, эльфов и прочих достойных народов. Не было среди собравшихся ни продажных наемников, ни отпрысков проклятых народов с дурной магией в крови, ни персон, запятнавших себя черным колдовством. Только благородные, честные, бескорыстные и бесстрашные герои. Им, лучшим из лучших, обитатели Староземья и окрестностей должны были доверить важнейшее – судьбу самого Мира, вновь ступившего на путь гибели.

Примерно в таком духе звучала речь нового председателя Коллегии, великого мага Эстебануса Эттелийского. О том, в чем конкретно заключается нависшая над миром угроза, не было сказано ни слова. Те, кому следовало, знали и так. Посвящать в тайну остальных маги сочли лишним. Члены Коллегии ревностно оберегали свои секреты. Что поделаешь, слишком мало времени прошло с момента позорной отставки мэтра Франгарона, стиль руководства, выработанный за столетия, не мог измениться так быстро.

До широкой общественности довели следующее. Корень угрозы таится в глубоком прошлом. Нескольким Избранным, тем, на кого укажут Силы Судьбы, должно отправиться в минувшие времена и бескорыстными подвигами своими предотвратить беду. Но кто же, кто из собравшихся будет удостоен этой великой чести?

И вот он наступил, торжественный момент. Таинство Избрания.

Великий маг Эстебанус сделал шаг изза кафедры, простер руки к собравшимся. Целый сонм маленьких огненных шариков, красных, будто глаз дракона, слетел с его раскрытых ладоней. И замерли сердца сотен в трепетном ожидании. Зачарованно следили они за движением рубиновых искр.